ТОП 10:

Народ и государство Ассирийское.



Итак, в половине VII в. до н. э. Ассирийское царство стояло в полном блеске своего могущества. То было первое великое царство, основанное на завоеваниях, — первое известное так называемое мировое государство, созданное усилиями целого ряда воинственных и необычайно деятельных государей. Эти государи распоряжались силами своего народа. Любопытной характеристикой является то, чти в оставленных ими надписях они всюду говорят от своего имени и в первом лице. Силы их народа были превосходно организованы и подчинены воле своего государя; исполнительная власть была необычайно быстродействующей. Надписи в совершенно определенных числах дают цифру убитых в сражении и взятых в плен или выведенных из отечества на поселение в Ассирии. На высеченных в камне изображениях видно, как царские писцы записывают необходимые им сведения на кожаных полосах, а в одной из громадных груд мусора на месте развалин Ниневии найдены не только донесения полководцев царю и отчеты ему различных правителей, но и такая громада писаных таблиц, что ее с некоторым основанием называют библиотекой или архивом Ашшурбанапала. Этот царь, по-видимому, более чем все другие выказывал склонность к мирной государственной деятельности. Особенно хорошо были устроены военные силы ассирийцев, и ассирийские цари особенно заботились об укреплении городов, а особенно своей столицы Ниневии, против всякого нападения извне. Племя было воинственное, ассирийское войско превосходно. Из слов пророка Исайи нетрудно понять, какое впечатление производили постоянная готовность ассирийского войска к войне, его быстрые и верно направленные движения. Пехота была хорошо вооружена, воинские одежды покрыты нашитыми на нее стальными панцирями; конусообразные шлемы или железные колпаки прикрывали голову, защищая череп от боковых ударов большими железными лопастями; ноги были прикрыты наколенниками или же защищены чешуйчатыми штанами; наступательным оружием были копье и короткий меч на перевязи. Рядом с тяжеловооруженной пехотой видны легковооруженные стрелки и пращники, а также достаточное количество конницы. Разнообразны военные картины и на ассирийских стенных изображениях: парады, лагерные сцены, переправы через реки, осада и защита городов, тараны и метательные машины в полном ходу. На других изображениях — различные моменты битвы — отряд пехоты, у которой первый ряд коленопреклонен и копья выставлены вперед, второй ряд держит копья несколько прямее, а через оба передние ряда стрелки третьего ряда пускают тучи стрел. Местами изображения передают и момент победы: побежденные, умоляя о пощаде, в отчаянии ломают руки; головы убитых приносят полководцу, который помечает их число. Ассирийцам досталась на долю культура, существовавшая уже в течение тысячелетий и завещанная семитам долины Тигра и Евфрата, по всей вероятности, несемитским племенем. Затем культура эта была несколько развита ассирийцами и осталась у них в полном застое. В пластике эти восточные семиты пошли дальше египтян: в изображаемых ими фигурах больше оживления и меньше натянутости в формах. В водяных сооружениях и в астрономии, развившейся из астрологии, а равно и в некоторых областях производства предметов роскоши, восточные семиты сделались даже учителями Запада, и вавилонские весы и меры, вследствие временного преобладания их торговли, распространились и на Восток, и на Западе. В общем же эта культура носит на себе характер культуры чисто внешней и преимущественно практической: то, что известно из их литературы, не блистает глубиной внутреннего содержания…

Образцы ассирийского декоративного стиля.

Цилиндрические печати, использовавшиеся для запечатывания тюков с товарами.

В долгий период времени, с 3800 по 700 г. до н. э., в течение которого была собрана библиотека, приписываемая Ашшурбанапалу, невозможно отметить сколько-нибудь значительного повышения умственного и нравственного уровня.

Боевые значки ассирийского войска.

Ассирийские воины при осаде крепости. С рельефов Ниневии.

Пращники и лучники составляют задние ряды. Их задача — сбить неприятеля со стен и прикрыть атаку пехоты. В таком случае иногда перед стрелками ставился еще специальный отряд тяжеловооруженной пехоты с огромными, в человеческий рост, щитами, чтобы защитить их от метательных снарядов и вылазок осажденных

Вторжение скифов

Потрясение грозного Ассирийского царства произошло совершенно случайно. Скифские пастушеские, воинственные племена неизвестного происхождения,[8] жившие по берегам рек, текущих с севера в Черное море, побуждаемые голодом или жаждой добычи, вдруг устремились с севера на области, входившие в состав Ассирийского царства.

Бой греков со скифами. Самое раннее изображение скифов с греческого саркофага, датируемого VI в. до н. э., хранящегося в Британском музее

Не довольствуясь тем, что могла дать их алчности Мидия и бедные горные страны, скифы огненным потоком устремились оттуда в плодоносную долину рек Тигра и Евфрата, все предавая огню и мечу. Геродот, близко знакомый с обычаями и нравами скифов, написал о них превосходный очерк, составляющий одну из самых драгоценных и самых любопытных страниц его бессмертного творения. Этот очерк, подтвержденный исследованиями скифских могильных насыпей в степях на юге России, в связи с добытыми там драгоценными памятниками, ныне хранящимися в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге, дает довольно полную характеристику скифов. Геродот рисует скифов народом воинственным и храбрым, у которого мужество на войне уважалось так же, как любовь к родине и родным обычаям. Нравы скифов, по его описанию, были суровы и жестоки. Высшим богом у них был бог войны, которому не ставили ни капищ, ни кумиров. Олицетворением грозного божества являлся старый железный меч, водруженный на высоком холме из прутьев. Ему ежегодно приносили в жертву скот и лошадей, а также одного из сотни врагов, взятых в плен на войне. «Возлив вино на голову пленника, — описывает Геродот эти скифские человеческие жертвоприношения, — его зарезают над сосудом, потом несут эту кровь на холм из прутьев и льют ее на меч». Еще более жестокими оказываются военные обычаи скифов: они пьют кровь первого убитого врага, сдирают кожу (скальп) с головы убитого противника и, как трофей победы, вешают на узду своего коня; кожей, содранной с рук врага, обивают колчаны; из верхней части вражеских черепов делают чаши, оправляя их то в кожу, то в золото, и хвалятся ими на пирах перед иноземцами.

Пластины со скифских горитов для луков. Прекрасные образцы скифского звериного стиля». Сцена терзания грифонами оленей (вверху), лежащий олень (внизу).

При заключении союзов и договоров скифы опять прибегают к крови и оружию: «налив вина в большую глиняную чашу, мешают его с кровью заключающих договор, уколов шилом или порезав ножом их тело; потом погружают в чашу саблю, стрелы, секиру (род топора) и дротик. При совершении сего произносят многие заклинания. Потом выпивают чашу и заключавшие союз, и важнейшие из их свиты».

Любопытен еще один обычай, упоминаемый Геродотом именно как обычай народа, страстно любившего войну и всю жизнь проводившего в этой войне, среди привольных степей, лежавших на рубеже Азии, этой колыбели народов. «Ежегодно, — говорит Геродот, — каждый правитель собирает скифов своего округа, растворяет чашу вина, которую пьют все, истреблявшие неприятелей на войне. Не отличившихся военными подвигами старшина этим вином не угощает: сидят они особо, без всякой почести, и это считается у них за великое бесчестье. Кто же убил очень много неприятелей, те связывают даже и по два стакана и из обоих пьют одновременно».

Серебряная никопольская ваза с изображением скифов. IV в. до н. э.

ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА К НИКОПОЛЬСКОЙ СКИФСКОЙ ВАЗЕ

Эта ваза, добытая из кургана Чертомлык, в 20 километрах к северо-западу от г. Никополь (Украина), представляет собой один из важнейших памятников греческого искусства, «которому подобного нет ни в одном из музеев Европы» — по замечанию академика Стефани, известного знатока классической древности. Этот сосуд, высотой в 67 см, в самой широкой своей части имеет в поперечнике 38,5 см. Он сделан из серебра; его подножие, шейка, ручка и все предметы, рельефно изображенные на разных частях вазы, густо вызолочены, тогда как основная поверхность остальных частей не покрыта позолотой. Ваза имеет форму амфоры и, очевидно, была предназначена для хранения вина при пиршествах. Поэтому внутрь ее шейки вделано мелкое ситечко. Такие же ситечки видны и в трех носках, приделанных к нижней части вазы. Одному из них художник придал форму лошадиной головы, украшенной двумя крылами и лучезарным венцом; два других носка сделаны в виде львиных голов. Отверстия этих носков затыкались пробками, прикрепленными к небольшим серебряным цепочкам; от одной из таких цепочек еще сохранилась часть при одной из львиных голов. Нижняя часть вазы, вплоть до фриза, украшена резными изображениями трав, птиц и цветов. Кругом всей вазы, по фризу, группами, размещены фигуры скифов, ухаживающих за конями — сильным рельефом (местами более чем наполовину) выступающие из фона. Эти изображения знакомят со многими сторонами степного быта скифов и служат одним из главных оснований для изучения скифских древностей. Выше фриза, на самых плечах сосуда, художником помещены изображения грифонов, терзающих оленя. «Эта ваза, — по замечанию академика Стефани, — носит на себе отпечаток лучшего греческого стиля IV в. до н. э.»

Восхваляя мужество скифов и превознося их воинские подвиги, Геродот всюду рисует их тактику как тактику всех степных народов: война постоянно на коне, завлечение неприятеля в глубь безлесной и безводной степи, нападения из засады, быстрый и беспощадный натиск на оплошного врага — вот постоянные воинские приемы скифов.[9]

Этот народ, никому из ближайших не родственный, неведомо откуда явившийся, говоривший непонятным языком, суровый и в жизни, и в обычаях, беззаветно храбрый и беспощадный в нападениях, навел ужас на все сирийские народы. Города сдавались скифам без боя или откупались богатыми откупами; войска не выдерживали их натиска, поражаемые суеверным страхом. Пределом их нашествия была граница Египта, на которой царь Псамметих I выставил сильное войско, но в то же время благоразумно предложил скифским князьям богатые дары. От границ Египта они возвращались через земли филистимлян, затем еще некоторое время, 7–8 лет, они продолжали быть грозой и ужасом стран, расположенных между Евфратом и Средиземным морем, и наконец, пресыщенные хищением, отягощенные богатой добычей, вновь удалились в свои северные степи.

Это нашествие (или нашествия) скифов имело одно несомненно важное последствие: могущество Ассирии было подорвано. Ашшурбанапал умер (в 626 г. до н. э.) и едва только его наследник, Ашшурубаллит, успел вступить на трон, как на Ассирию обрушились полчища варваров, которые потрясли Ассирию не только тем, что страшно ее опустошили, но и тем, что лишили ее прежнего нравственного обаяния, разрушили политическое преобладание Ассирии, грозное войско которой не в силах было отразить натиск северных варваров. Этим воспользовался Киаксар, правитель Мидии, для освобождения Мидии из-под ассирийской власти. Он нашел себе подражателей в политике, направленной против Ассирии: Набопаласар, наместник Вавилона, также захотел воспользоваться благоприятным случаем, чтобы основать или восстановить самостоятельное Вавилонское царство. Киаксар не сразу напал на Ассирийское царство: сначала он занялся распространением своего царства на западе и здесь впервые столкнулся с державой, развитие которой было уже в тесной связи с историей западного мира, а именно с Лидийским царством.

Лидийское царство образовалось на западном берегу Малой Азии; греки оттеснили лидийцев от устья реки Галис; притом это царство неоднократно (и до вышеописанного нашествия скифов) подвергалось хищническим нападениям северных народов. В 689 г. до н. э. Лидийское царство быстро возвысилось в правление Гигеса, захватившего в свои руки бразды правления. В то время, когда, с одной стороны, он заискивал у греческого оракула, добиваясь от него санкции своих прав на власть, с другой стороны, его послов видели в Ниневии, у царя Ашшурбанапала, где они молили могущественного владыку о помощи против нового нашествия скифов. Помощь Гигесу была послана, но он плохо отблагодарил своего защитника, послав помощь против ассирийцев их сопернику Псамметиху. Ближайшему наследнику Гигеса пришлось еще раз вымаливать у ассирийского царя помощь против тех же варваров, и он должен был признать себя вассалом Ассирии.

Разрушение Ниневии

При Алиатте (612–563 гг. до н. э.), третьем преемнике Гигеса, произошло столкновение лидийцев и мидийцев. 30 сентября 610 г. до н. э. оба войска изготовились к битве. Но именно то событие, которое дает возможность так точно определить этот факт — солнечное затмение, бывшее в этот день, — воспрепятствовало началу битвы или прервало ее и привело к мирному соглашению: р. Галис была установлена границей между Лидией и Мидией. После этого мидийцы вместе со своими союзниками, вавилонянами, обратились против Ассирии, чтобы закончить начатое скифами разрушение этого царства. Война окончилась (в 606 г. до н. э.) взятием Ниневии, которое так прославлено баснословным рассказом о гибели какого-то Сарданапала — будто бы изнеженного потомка мощных воителей. Но какие бы сказания ни были связаны с гибелью последнего из ассирийских царей Ашшурубаллита, достоверно известно только то, что разорение Ниневии было, во всяком случае, полное — великолепное Ассирийское царство пало окончательно. Страшная ненависть против ассирийских владык способствовала тому, что победители беспощадно истребили не только их народ, но и саму столицу, которую буквально сравняли с землей.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.205.60.226 (0.009 с.)