ТОП 10:

Дела церковные. Четыре галликанские статьи, 1682 г.



Его церковная политика соответствовала его остальному направлению. Весь государственный строй – старинное законодательство и историческое развитие страны – придавал королю большое значение в государственных делах. Во многих провинциях замещение церковных должностей и доходных мест зависело от короны, и духовенство при этой зависимости от Людовика во всем внешнем его покровительстве, в том, что касалось догмата и обряда, соблюдаемых им в строго католическом смысле, выказывало всегда полную готовность помогать такому королю со своей стороны в его иностранной политике всеми громадными денежными средствами, какими оно располагало во Франции в ту эпоху. Когда в 1673 году он встретил сопротивление в прочих провинциях, на которые он хотел распространить свои королевские права, то иезуиты поддержали его против епископов, разделявших янсенистские воззрения и защищавших старые права Церкви и ее независимость. Иннокентий XI требовал от Людовика отмены его распоряжений, и дело дошло до спора между Церковью и государством или, как мы сказали бы теперь, между «короной и римским престолом»; французское духовенство, в большинстве преданное Людовику, само побуждало его охранять галликанские вольности и ради этой цели созвать духовный съезд для разбора спорных пунктов. Король исполнил это требование, благоразумно решив за лучшее отказаться от своего права замешать все те духовные места, которые были связаны с попечениями о пастве. Съезд приветствовал с восторгом такое отречение и выразил права и воззрения галликанской Церкви в четырех статьях (1682 г.), которыми преемники Св. Петра лишались права вмешательства в какие-либо светские отношения; они не имели права отрешать французских подданных от верности присяге; общая Церковь, «собор», признавалась выше папы: ее утверждение было необходимо даже в делах веры; галликанские вольности, старинные права и обычаи французской Церкви должны были считаться неприкосновенными. Последняя редакция вышеуказанных статей принадлежала не кому иному, как епископу в Мо, Боссюэту. Папа принял известие с горестью: «Сыны моей матери восстают на меня», – сказал он словами Писания. Испанские прелаты назвали галликанские статьи измышлением сатанинским. Но папа, как и король, не высказывались окончательно; заседания были отстранены, а вскоре наступили мероприятия, пролившие бальзам утешения на раны, нанесенные наместникам Св. Петра.

Людовик и гугеноты

Это была домашняя ссора, в которой победа осталась все же за более последовательной силой, именно за римской системой. Даже в конце XIX века подобный спор разрешился в пользу ее же, при живом одобрении французского духовенства. Оба деспотизма столковались дружнее на другой почве. Но вначале не папа, а члены сравнительно свободомыслящей галликанской Церкви заставили Людовика принять самую неразумную и постыдную из всех его мер, предложенную ему непосредственно под безобидным названием «воссоединения гугенотов».

Обращения. Драгонады

Религиозные отношения утратили уже свою резкость и потому мысль о воссоединении сектантов не могла казаться совершенно неисполнимой. Притом сильное монархическое и централистическое движение, преобладавшее во Франции, умножало в высшем сословии случаи возврата к католицизму; король был католиком, и инстинкты грубого или более утонченного эгоизма побуждали разные лица к подобному шагу. Один из наиболее ярких тому примеров видим в Тюренне; трудно предположить, чтобы таким человеком руководили низкие цели, но религиозные убеждения потеряли уже отчасти свою силу в это время, и Тюренн просто примкнул к установленному порядку, сообразуясь с преобладающим настроением – с подчинением королевскому воззрению; также думали и поступали многие. Эти переходы встречали поощрения; могущественное правительство имело все средства к тому, не нарушая, притом, открыто закона. С течением времени к этому своего рода подкупу присоединилось принуждение, сначала слабое, но усилившееся при возраставшем успехе. Такой метод установился окончательно с названием отца Лашеза, иезуита, духовником короля. Людовик, признательный духовенству, разделял заблуждение этого сословия относительно необходимости единого господствующего вероисповедания в государстве, признанного властью и вылившегося в определенные догматические формы.

Он был убежден также, что успешное государственное единство немыслимо без религиозного единства подданных. Льстецы выставляли ему на вид, что гугеноты отвергают верования, разделяемые королем. Людовик не понимал тайной мысли этих лиц, а они пользовались этим для притеснения беззащитных, будто бы отстаивая королевский авторитет. Тут не было уже речи о христианстве, не было даже фанатизма; сам Людовик не был ни истинным христианином, ни фанатиком; не был тоже ни тем, ни другим и жесточайший из политических насильников, военный министр Лувуа, но идея всевластия брала верх: дети отнимались у родителей, сверх того пускались в ход и другие ловкие средства, которыми с таким мастерством пользуется католическое духовенство. Случайное сопротивление было даже желанным правительству: оно давало ему предлог действовать энергичнее. Местами происходило то, что называлось оскорблением католической Церкви; например, число протестантских церквей было в той или другой местности слишком значительно по числу протестантов; это служило, будто бы, поводом к народному возбуждению и потому лишние церкви подлежали закрытию или полному разорению, и если какой-нибудь карьерист или пройдоха, вроде интенданта Фуко, успевали, запугав значительную массу людей, заставить их перейти в католичество, это признавалось за доказательство легкости возвращения заблудших в лоно Церкви, их желания внимать миссионерам и того, достойного кары упорства, с которым остальные еретики мешали спасительному движению. В продолжение некоторого времени гугеноты все же пользовались защитой Нантского эдикта; но некоторые юристы убедили короля, что он вправе его отменить, а богословы настояли на том, что он даже обязан это сделать, и в октябре 1685 года последовала эта отмена. С этой минуты не стало преграды насилию и наступили известные Драгонады. Они происходили по следующей простой программе: в таком-то селе находятся пять «упорных» А, В, С, D, Е. В это село посылают пятьдесят человек солдат, размещая их по десятку у каждого из сказанных еретиков. В 4 часа, положим, обращается А; тогда бывшие у него десять человек делятся между прочими четырьмя упорствующими; через два часа обращается второй, затем к вечеру третий, четвертый. К рассвету вряд ли устоит против истины внушаемой религии и пятый, видя у себя в гостях полсотни солдат.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-10; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.191.31 (0.003 с.)