ТОП 10:

Дело об исчезнувшей киммериде (урок античной географии)



 

Весьма загадочная история связана с одним из эллинских городов, расположенных по берегам Керченского пролива, который древние греки именовали Боспором Киммерийским.

Эти города-полисы, появившиеся в VI веке до н. э. в ходе Великой греческой колонизации, представляли собой небольшие (по современным масштабам) государства. В конце V века до н. э. правитель самого старого и сильного из них — Пантикапея (ныне Керчь), Сатир I присоединил к своему сильно расширившемуся государству почти все города по обеим сторонам пролива. Его сын Левкон I завоевал Феодосию и покорил варварские племена, обитавшие за проливом в Прикубанье и на побережье Азовского моря, которое эллины называли Меотидой. Так образовалось государство, именовавшееся Боспорским, поскольку пролив был не только географической осью-мостом, разделявшей и соединявшей его на «европейскую» и «азиатскую» части, но и важной морской артерией.

Переживая все превратности судьбы, Боспорское царство просуществовало около тысячи лет. И во все времена особую роль играли «киммерийские переправы» (как их называет Геродот) — самая узкая северная часть пролива шириной 3–4 километра. С западной (крымской) стороны этот стратегически важный участок фланкировался небольшой крепостью, которая так и называлась — Порфмий (то есть «переправа»), а на противоположном берегу, как сообщали античные авторы, находились Ахиллеон, святилище Ахилла, владыки Понта, и у самого выхода из пролива — город Киммерида, или Киммерик, защищавший переправу рвом и валом.

Археологическая карта Таманского полуострова (составитель Паромов Я. М.) Институт археологии АН СССР-РАН 1981–1992 гг. — поселения античного и средневекового времени

… древние дороги — линии древнего берега

 

Порфмий и другие упомянутые в письменных источниках крымские поселения были найдены еще в первой половине XIX века, тогда же высказывались предположения о месторасположении Ахиллеона и Киммерика на Таманском берегу.

Едва ли не решающим аргументом в локализации святилища Ахилла стала находка в 1822 году неким Бибиковым барабанов мраморных колонн близ узкой и длинной песчаной косы Северной (или Чушки), выдвинувшейся от таманского берега в пролив почти на 20 километров. Сведений о том, кем был «находчик», пытавшийся даже поднять одну колонну из воды, не сохранилось. Какие-то данные о колоннах рядом с косой содержались в дневниках бескорыстного ценителя крымских древностей Поля Дюбрюкса, который на карте указал место находки. Однако сами дневники не сохранились, и к середине XIX века исследователь Тамани К. Герц характеризовал данные об утраченной находке как «археологическое предание». Но независимо от этого предание о колоннах прочно вошло в сознание последующих поколений исследователей, и у многих ученых почти не было сомнений, что знаменитое святилище располагалось на косе, ближе к ее окончанию, а сейчас затоплено водами мелкого Динского залива.

Те же письменные источники сообщают, что Киммерик находился неподалеку, примерно в 3–4 километрах от Ахиллеона. Ближайшее к основанию косы значительное городище в 1794 году посетил академик П. Паллас. С тех пор в этом внушительном холме, окруженном земляными валами, из которого местные жители добывали в качестве строительного камня древние надгробия с рельефными изображениями, иногда помеченные греческими надписями, одни исследователи усматривали Ахиллеон, другие — руины Киммерика. Правда, почти так же было распространено и мнение, что Киммерик находился восточнее, у мыса Каменный. Там тоже были следы античной культуры, хотя и не столь яркие, как на батарейке (так таманские казаки называли остатки античных городищ, напоминающих земляные крепости).

Отдельные небольшие «батареи» первыми исследователями воспринимались как огромные курганы. В 1852–1853 годы К. Бегичев и Я. Лазарев даже пытались раскапывать как курган батарейку у станицы Фонтан, но, не разобравшись в памятнике и не обнаружив эффектных погребальных находок, потеряли к нему всякий интерес. В 1870 году В. Тизенгаузен произвел раскопки батарейки близ Северной косы. Результаты работ разочаровали его: добыв из насыпи пять надгробий с надписями, он больше к памятнику не возвращался.

Новую страницу в изучение Таманского полуострова вписал советский ученый Н. Сокольский, который установил, что батарейки представляют собой небольшие бос-порские крепости, образующие единую систему государственной обороны. Они были возведены в конце I века до н. э. и, неоднократно перестраиваясь после вражеских набегов, дожили до конца античной эпохи. После этих исследований стало совершенно ясно, что крепость-батарейка у переправы не имеет никакого отношения ни к Ахиллеону, ни к Кимериде.

Ученик Н. Сокольского, Ю. Десятчиков, обратив внимание на то, что остатки Киммерика, согласно сообщениям античных авторов, должны быть лет на триста-четыреста старше батареек, попытался отыскать городище, жизнь на котором появилась не позже IV века до н. э. Такое городище нашлось около пос. Кучугуры, но расположено оно почти на 20 километров восточнее Киммерийского Боспора, уже на побережье Меотиды, а древние источники ясно указывают, что город находился у выхода из залива в Азовское море.

Таким образом, все попытки ученых отыскать известные города на восточном берегу пролива оказались тщетными. Необходимо было начинать расследование вновь, а для этого ещё раз пристально рассмотреть «свидетельские» показания.

 

«Псевдо-Скимн» (неизвестный греческий географ (Скимн Хиосский —?) в конце II века до н. э. написал в стихах сочинение, озаглавленное «Землеописание») сообщал:

 

«При самом выходе из устья (Киммерийского Боспора) — город Киммерида, основанный боспорскими тиранами…»

 

Устье Боспора — это его узкая северная часть, теснина между оконечностью Восточного Крыма и северо-западным краем Таманского полуострова. Следовательно, «самый выход» — место сопряжения пролива и Азовского моря. По современной карте эту местность следует искать между основанием косы Чушки и мысом Ахиллеон (бывш. Литвинова), на котором стоит маяк и от которого берег поворачивает к северо-востоку.

 

Страбон (греческий географ, жил на рубеже эр, создал монументальный труд «География»), описывая морской путь по побережью Меотиды до Танаиса (Дона), сообщал, что от устья реки Антикит (р. Кубань)

 

«…120 стадиев до Киммерийского селения, которое является отправным пунктом плавания по озеру (Меотиде)… В прежние времена Ким-мерик был городом на полуострове и запирал перешеек рвом и валом. Далее до селения Ахиллеон, где находится святилище Ахилла, 20 стадиев. Здесь у входа в Меотиду пролив уже всего — около 20 стадиев или больше. На противоположном берегу находится селение Мирмекий, поблизости лежат Гераклий и Парфений. Отсюда 90 стадиев до памятника Сатиру… Неподалеку находится селение Патрей, от которого 130 стадиев до селения Корокондамы. Последнее является концом так называемого Киммерийского Боспора».

 

И этот свидетель даёт очень ясные географические ориентиры. Киммерийское селение располагалось примерно в 20–30 километрах от древнего устья реки Кубань (Пересыпское гирло) и в 3–4 километрах от Ахиллеона, что находился в самой узкой части пролива, у выхода в Меотиду, напротив Мирмекия, Парфения и Гераклия. Киммерийское поселение стояло на самом берегу, так как отсюда корабли отправлялись в плавание по Азовскому морю. Это значит, что поселение лежало не у высокого и обрывистого берега, который начинается в 1–2 километрах северо-восточнее косы Чушки и тянется до упомянутого пос. Кучугуры, где берег опять плавно понижается. И хотя на протяжении двух тысяч лет морской берег размывался, особенности геологического строения этого участка материка позволяют считать, что в целом ландшафт не изменился.

Страбон опять приводит нас к тому же отрезку таманского берега, о котором свидетельствовал псевдо-Скимн. Можно даже уточнить: Киммерик располагался на 3–4 километра дальше от самого узкого места Боспора. В наши дни самое узкое место пролива — против середины косы Чушки, где работает паромная переправа. Если здесь когда-то стояло святилище Ахилла, то указанное расстояние приведет нас к точке, лежащей на косе примерно в 8–9 километрах от её корня. Однако никаких следов древней античности здесь не обнаружено.

Сложность поиска усугубляется тем, что за прошедшие два тысячелетия конфигурация береговой линии Тамани сильно изменилась. Тогда уровень Черного моря был ниже современного примерно на 4–4,5 метра. Затем море стало подниматься, причем процесс этот шел неравномерно. Подъем воды привел к затоплению низменных участков суши (древние прибрежные поселения оказались полностью или частично затоплены), размыву и разрушению коренных берегов; он способствовал и образованию так называемых аккумулятивных форм — кос, перемычек-пересыпей и т. д. Так, коса Чушка, ныне простирающаяся в длину почти на 20 километров, каждый год прибавляет около 60 метров (поперечный прирост). Все эти процессы сложно учесть с желательной точностью, но ясно, что берег времен Страбона отличался от современного.

С другой стороны, от устья р. Кубань (Антикита) — 20–25 километров. Если это расстояние отсчитывать по кромке современного берега, мы придем в район между мысами Каменным и Ахиллеонским (Литвинова). Абсолютно точные расчеты здесь невозможны по двум причинам. Во-первых, неизвестно, каким именно стадием измерялись расстояния, так как стадий не был величиной постоянной (между 157 и 192 метрами). Во-вторых, невозможно реконструировать сам способ замера: нельзя точно воспроизвести траекторию движения корабля; нельзя сказать определенно, как визировались прибрежные пункты (когда корабль находился напротив них или же как только они появлялись в пределах видимости); наконец, поскольку расстояние определялось временем пути, на него влияла скорость движения, которая зависима от течения, достигающего в проливе 5 километров в час.

Обратим особое внимание на то, что Страбон сообщил еще один ориентир, который, правда, имеет отношение к городу Киммерику, что «был прежде», а не к Киммерийскому поселению, которое, видимо, располагалось либо на его месте, либо где-то поблизости. Этот город находился на перешейке полуострова, запирая его рвом и валом. Если бы мы имели право проецировать данное указание Страбона на современную карту, то должны были бы искать Киммерик в одном единственном месте — у основания косы Чушки, так как другого перешейка здесь нет. В конце прошлого века кубанский казак М. Поночевный обратил внимание, что часть косы, примыкающая к материку, достаточно высока и не песчаная, как остальная, а представляет собой остатки коренного берега. Он сообщал также, что видел здесь какие-то древние остатки. К сожалению, больше эту информацию никто не подтвердил, а рельеф местности с тех пор был сильно изменен строительством сначала железной, а потом шоссейной дорог.

Свидетельства источников более позднего времени не добавляют, к сожалению, ничего принципиально нового. Римский автор I века н. э. П. Мала в «Землеописании» повторил данные псевдо-Скимна, как и псевдо-Арриан, анонимный автор сочинения «Перипл Эвксинского Понта», составленного в V веке н. э. Упоминал Киммерий «на другой стороне пролива, в самом конце» Плиний Старший, римский ученый-энциклопедист I века н. э. Клавдий Птолемей (II век н. э.), составитель знаменитой карты мира, знал только мыс Киммерий «при устье Боспора».

Итак, все античные авторы, сохранившие данные о Киммерике, согласно указывают на местоположение города в узкой северной части Киммерийского Боспора, у выхода в Меотиду, примерно в 4 километрах от Ахиллеона, который располагался в самой теснине пролива и напротив которого на Крымском берегу были поселения Порфмий, Парфений, Гераклий и Мирмекий. От Киммерийского селения вдоль берега — приблизительно 20–25 километров до древнего русла р. Кубань. Находился город на перешейке полуострова. Это было приморское селение: из него корабли отправлялись в плавание по Азовскому морю. Всё говорит о том, что потерянный город находился недалеко от того места, где коса Чушка примыкает к коренному берегу.

Какие же «вещественные доказательства», то есть материальные следы, сохранились в интересующем нас районе? Он неоднократно обследовался археологами. Правда, раскопками изучалась только упоминавшаяся крепость у поселка Ильич, в двух километрах от основания косы Чушка. Зато в распоряжении ученых имеется очень подробная археологическая карта со следами древних памятников, зафиксированных при помощи аэрофотосъёмки и обнаруженных методом сплошной разведки. В итоге можно утверждать, что ни один значительный памятник не остался без внимания, а собранная керамика позволила составить представление о времени жизни и запустения того или иного поселения.

Что же показала картина расселения греков в районе косы Чушки? Как уже говорилось, самое значительное поселение — крепость-батарейка, возведенная в конце I века до н. э. и дожившая до VI века н. э. При ее раскопках находили, хотя и довольно редко, веши, которые датировались веками, предшествующими появлению крепости. Эти предметы были утилизованы (то есть использованы вторично) жителями крепости порой через тысячу лет после того, как были изготовлены. Следовательно, неподалеку находилось более раннее поселение. Другие крепости-батарейки тоже, как правило, возникали не на пустом месте, а рядом или даже непосредственно над руинами предшествующих поселений, как, например, упомянутый Страбоном Патрей.

Следы небольшого поселения, которое появилось уже в конце VI века до н. э., были обнаружены юго-восточнее крепости, в 0,75 километра от поселка Ильич, рядом с древней дорогой, ведущей в глубь Тамани. Далее на этой дороге встречаются остатки еще двух поселений IV века до н. э. — II века н. э. Другая древняя дорога приводит в район упомянутого городища Батарейка I, в котором раньше усматривали остатки Киммерика. Но этот памятник относится в первым векам н. э. Маленькое поселение IV–I веков до н. э. найдено ближе к основанию косы Чушка, недалеко от берега Динского залива. Этим исчерпывается список поселений, лежащих в районе косы.

Очевидно, что ни одно из них по времени жизни, местоположению и размерам не соответствует Киммерику. Вместе с тем этот район был освоен греческими поселенцами уже с конца VI века до н. э., а сельские поселения никогда не существовали сами по себе, но всегда были выселками из первоначального центра, полиса. Правда, в данном случае они с IV века до н. э. могли появиться как результат целенаправленной политики боспорских правителей. С конца I века до н. э. таким центром стала крепость-батарейка. А к какому центру тяготели более ранние поселения? Таким мог быть только Киммерик, потому что другие города находятся слишком далеко.

Некоторая надежда оставалась на погребальные памятники, курганы, неизменные спутники поселений. Но и здесь случилась неудача. Исследования показали, что почти все значительные по размерам курганные насыпи были возведены еще в эпоху бронзы, то есть задолго до эллинов, которые время от времени лишь «впускали» погребения своих умерших в уже существующие надмогильные сооружения.

Выводы, которые следуют из вышеизложенного, малоутешительны. Возможно, сообщения древних авторов неточны, или мы неправильно их понимаем. Возможно, интересующие нас остатки города недоступны непосредственному наблюдению с поверхности, потому что оказались перекрыты наносами или затоплены морем. Последнее предположение наиболее вероятно, и следы Киммерика следует искать вдоль береговой кромки, в обнажениях и на мелководье. Необходимо помнить и о сообщениях М. Поночевного, видевшего следы поселения в начале косы до того, как место это было разрушено строительством и занесено песчаными наносами.

В августе 1996 года археологи осматривали береговой обрыв у Динского залива между косой Чуткой и небольшим мысом, на котором расположена крепость-батарейка. Ближе к косе берег низкий, поросший камышом, к мысу он постепенно повышается, становясь обрывистым, достигая шести метров над уровнем воды в заливе. В обрыве хорошо видны остатки самой крепости и поселения, которое её окружало. Дальше на протяжении нескольких сотен метров культурного слоя и строительных остатков не видно, но периодически встречаются разрезы грунтовых ям. У подножия обрыва на узком пляже и на мелководье время от времени попадаются небольшими скоплениями обломки амфор IV века до н. э. В воде была найдена монета первой половины III века до н. э.

Эти признаки наводят на мысль, что обнаружен грунтовый некрополь — «город мёртвых». Обычно некрополь располагался рядом с поселением, за его пределами. Совершенно очевидно, что кладбище VI–III веков до н. э. не может принадлежать поселению с крепостью, только появившемуся в конце I века до н. э. Ясно также что «пропавшее» поселение было внушительных размеров, поскольку некрополь, оставленный его жителями, очень велик. Неизвестно, как глубоко он простирается вглубь, но протяженность вдоль современной береговой линии указывает, что он принадлежал не рядовому поселению, а, скорее, городу. Однако его следов на берегу не обнаружено. Значит ли это, что искомый город оказался затоплен морем?

К сожалению, проверить это предположение до сих пор не удалось, так как раскопки памятника, которые должны пролить свет на его характер, размеры и хронологию, требуют много времени, средств и сил.

Хочется надеяться, что будущие полевые сезоны принесут долгожданное открытие и раскроют многовековую тайну. Но даже в этом случае дело рано будет сдавать в архив, поскольку не найденный город хранит и другие тайны. Вот одна из них.

Вышеупомянутый автор псевдо-Скимн сообщал, что город Киммерида был основан боспорскими тиранами, а значит, его возникновение относится ко времени не ранее IV века до н. э. Но сохранилась надпись на камне, в которой перечисляются причерноморские города, платившие в 425–424 годы до н. э. подать в казну I-го Афинского морского союза. Сохранилась надпись плохо, названия многих городов почти не читаются. Но первые три буквы одного из городов видны отчётливо: «KIM…». Поскольку только один город на Понте имел так начинающееся имя, ни у кого не возникало сомнений, что речь идет о Киммериде. Правда, город с аналогичным названием существовал и в Крыму, но по данным письменных источников и раскопок появился он не ранее конца I века до н. э., когда «азиатский» Киммерик уже прекратил свое существование.

Таким образом, один источник относит основание Киммериды к IV веку до н. э., а согласно другому, город существовал уже в V веке до н. э. Объяснить это противоречие может история другого боспорского полиса — Горгиппии, руины которой лежат под современной Анапой. Этот город действительно был основан боспорскими тиранами в середине IV века до н. э. Его основателем считался Горгипп, давший новой колонии свое имя. Но в 1982 году раскопками были открыты остатки города VI — первой половины IV веков до н. э., непосредственного предшественника Горгиппии. Имеются основания считать, что древний город был разрушен правителями Боспора, а рядом с развалинами появилась Горгиппия. Следовательно, у одного города как бы два «дня рождения». Примечательно, что и имени у него было два. На протяжении долгого времени название старого города — Синдская гавань — оставалось даже более употребительным, нежели официальное — Горгиппия, которое впервые упоминал Страбон. Не та же ли судьба постигла и Киммериду, хотя и сохранившую исконное имя? Такое сходство кажется более чем вероятным. Во-первых, оба города занимали стратегически важное положение в государстве: Горгиппия находилась вблизи юго-восточной границы Боспора, по соседству с воинственными племенами; Киммерик же был ключом к переправе, а за проливом располагалось ядро державы Спартокидов и её столица — Пантикапей. Во-вторых, всякий раз подчиняя полис, то есть включая в державу небольшое государство, правители Боспора должны были по праву завоевателя ограничить его автономию, подавить самостийность, как ныне говорят в тех местах. В отдельных случаях (что видно на примере сицилийского тирана Дионисия Старшего, современника Сатира I) старый полис просто уничтожался, а на его месте появлялась колония наёмников и ветеранов, которые всем своим благополучием были лично обязаны главе государства. Косвенно эту догадку подтверждают слова Страбона, что «Киммерик прежде был городом на полуострове и замыкал перешеек рвом и валом». Прежде был — значит, ко времени великого географа это был уже не город или же он находился теперь не на полуострова.

Однако ответить на все загадки и вопросы можно будет не раньше, чем удастся отыскать руины Киммерика-Киммериды[2].

 

Три «просчёта» Агасикла

 

Херсонес Таврический, расположенный на окраине Севастополя, всегда считался «русскими Помпеями». Здесь и в самом деле есть что посмотреть и где побродить. Кто бывал — знает. По иронии судьбы основателями его можно считать афинян, которые и не помышляли в тот момент о новой колонии. Они лишь изгнали с насиженного места жителей острова Делос и позаботились о том, чтобы в Гераклее Понтийской (на территории современной Турции) вспыхнули политические беспорядки. Демократы проиграли аристократам и тоже обязаны были поискать себе новую родину. По совету дельфийского оракула они объединились с делосцами и основали Херсонес. Случилось это в 422 году до н. э. Через два века здесь было уже огромное государство, занимавшее всю территорию северо-западного и юго-западного Крыма, с развитыми сельским хозяйством, ремеслами и торговлей. Греки покорили окрестных полудиких тавров и успешно отбивали атаки скифов. В самый тяжёлый период этой борьбы в 109 году до н. э. на помощь Херсонесу пришёл Митридат Евпатор и едва не прекратил существование скифского государства в Крыму. Позднее Херсонес на правах союзника вошел в состав Римской империи, которая даровала городу-государству дружбу и свободу от повинностей. Потом Херсонес оказался под управлением Византии. Наконец, «в лето 64 96 (988 год) иде Володимер с вой на Корсунь, град греческий, и затворишася корсуняне в городе». Владимир с помощью изменника город взял и крестился в нём. В XIV веке Херсонес пал окончательно под ударами кочевников. Пятьсот лет простояли развалины, прежде чем до них добрались исследователи.

Схема расположения клеров на Гераклейском полуострове:

1 — остатки усадеб;

2 — исследованные усадьбы;

3 — частично исследованные;

4 — средневековые усадьбы

Клер 175 и остатки плантажных стен:

1 — каменные стены;

2 — развалы стен;

3 — виноградники с плантажными стенами и проходами;

4 — плантажные траншеи, выбитые в материке;

5 — валы из щебня;

6 — кучи щебня;

7 — края террас

 

Но если руины Херсонеса были известны всегда, то Гераклейский полуостров, расположенный вблизи Херсонеса и образуемый Севастопольской бухтой, Маячным полуостровом и Балаклавской бухтой, долго оставался terra incognita . Гигантская эта территория была буквально покрыта остатками стен колоссальной кладки (называемой циклопической или квадровой), больших и малых сооружений, башен, кругов, тарапанов (винодавилен), некрополей, цистерн, колодцев, искусственных пещер, каменоломен и т. д. Академик Паллас, совершавший в 1794 году путешествие по Крыму, оставил первое подробное описание памятников Гераклейского полуострова.

 

«Кроме многих больших четырехугольных совсем разрушенных стен, окружающих четырехугольные и продолговатые поля и иногда образующих улицы, имеются одинаковых размеров сооружения, как бы указывающее на выселки-колонии. Повсюду встречаются одиночно рассеянные здания из больших обтесанных камней, бывшие, быть может, башнями, построенными для безопасности деревенских жителей на случай нападения тавро-скифов».

 

Более детально и основательно сочинение З. А. Аркаса, составившего по специальному поручению «Описание Ираклийского полуострова и древностей его». Ценность этого труда в том, что Аркас последним видел, дал описание и сделал планы многих развалин, уничтоженных во время первой обороны Севастополя.

 

«На всём пространстве и теперь видим в разных местах явные признаки первобытного поселения, как-то: остатки стен больших зданий, сложенных из больших камней и скрепленных между собой железными (на самом деле свинцовыми) полосами, циклопической работы; остатки обсервационных (видимо, в значении наблюдательных) башен на курганах и возвышенностях, которые имеют по одной и более цистерне и колодцу, из коих некоторые и теперь содержат воду, годную для питья; основания больших четырехугольных оград, заключающих в себе обработанную землю, на которых и доныне остались одичалые смоковницы и местами иссохшие виноградные коренья огромной толщины; на гладком каменном грунте — основания параллельных стен, имеющих направление на восток и запад, на расстоянии трех саженей одна от другой и между ними насыпана садовая земля; и, наконец, заметны и теперь фундаменты правильных дорог, две из них начинаются от развалин древнего Херсонеса — до 6 вёрст длины при 4 саженях ширины».

 

Теперь остаётся только привести единственный документ самих херсонеситов (не считая присяги граждан Херсонеса), касавшийся Гераклейского полуострова и датируемый началом III века до н. э. Это надпись на мраморном постаменте статуи, которая не сохранилась.

 

«Народ поставил статую Агасикла, сына Ктесия.

— Предложившему декрет о гарнизоне и устроившему его.

— Размежевавшему виноградники на равнине.

— Бывшему стеностроителем.

— Устроившему рынок.

— Бывшему стратегом.

— Бывшему жрецом.

— Бывшему гимнасиархом.

— Бывшему агрономом».

 

Итак, нам известно имя устроителя этой грандиозной системы. А она и в самом деле не имеет себе равных среди археологических памятников этого типа, хотя бы потому, что вследствии колоссальных работ только она и сохранилась до недавнего времени (сейчас большая ее часть застроена дачами севастопольцев и военными базами, окончательно её и загубившими).

В чём же её грандиозность?

По-видимому, в самом конце IV века до н. э. херсонеситы поделили площадь примерно в 10 тысяч гектаров прямоугольной сетью дорог, в результате чего получили около 400 замкнутых прямоугольников, большая часть которых имела размеры 630 x 420 метров, хотя площадь некоторых из них варьировалась от 3 до 60 гектаров. В античном мире такие участки назывались клерами (клерос — жребий, так как делились участки между гражданами по жребию). Внутри клеры делились на 6 квадратов со стороной 210 метров. Все это фиксировалось мощными каменными стенами, высотой в человеческий рост, так как на Гераклейском полуострове слишком много скальных выходов и скальных обломков. На 400 клерах зафиксировано около 180 крупных усадеб; почти все они имеют еще более крупные двух- или трехэтажные башни (о высоте можно судить по толщине сохранившихся фундаментов и основаниям лестниц). Принято считать, что каждый такой клер был собственностью гражданина Херсонеса и являлся его сельскохозяйственным наделом.

Вот тут-то собака и зарыта.

Археологи не поленились и один из клеров раскопали почти целиком. Половина его была занята виноградниками, за ними следовали поля и сады. Для создания плантажа необходимой глубины (0,7 метра) на всей площади виноградников был сбит подпочвенный слой скалы общим объёмом более 50 тысяч кубических метров. Так как добытый камень девать было некуда, то греки через каждые два метра построили плантажные стены во всю длину виноградника (под стенами, естественно, скальный грунт не трогали). Стены были толщиной в 1 метр. Вдоль них через каждую сажень высаживались виноградные кусты. В садах стены сооружались через каждые 5 метров, а траншеи в скале вырубались на глубину до 1,5 метров. Общий объем скальных вырубок составил свыше 60 тыс. куб. метров на одном клере. Чтобы оценить всю грандиозность, помножьте эту цифру на 400 (клеров), а потом разделите на объем пирамиды Хеопса, и вы узнаете, что на Гераклейском полуострове нарубили скалы на 15 пирамид! А ведь и этого камня херсонеситам не хватило, потому что они заложили еще несколько каменоломен. (Мыслимое ли это дело? Нет, конечно. Многие клеры лежали на дне балок и не требовали никаких дополнительных работ. Но однажды выданные цифры до сих пор приводятся в научной литературе.)

Клер 11:

1 — каменные стены;

2 — развалы стен;

3 — валы и курганы

 

Усадьба описанного клера представляла собой типичный образец древнегреческих усадеб, разве что очень большой: площадь усадьбы 1200 квадратных метров. Середину занимал двор, вокруг которого квадратом располагались жилые и хозяйственные постройки. Как и на большинстве усадеб хоры (хора — сельскохозяйственная округа города), она имела высокую и толстую башню.

В чём же ошибались исследователи, наделив землей всего 400 из граждан демократического Херсонеса? Неужели Агасикл был такой злодей-аристократ? Но почему тогда памятник ему поставил народ-демократ?

Прежде всего обращает на себя внимание то, что распланировка земель не была достижением херсонесских землемеров-геономов: она давно выработалась в греческой колонизационной практике и применялась почти повсеместно. Суть ее сводилась к тому, чтобы прибывшие на новое место колонисты могли быстро и честно поделить землю под городские дома и под наделы для пропитания. Именно эта мера превращала (зачастую случайных людей) в гражданский коллектив — полис. Естественно, методы и принципы размежевки города и хоры имели почти полное сходство, они являлись как бы копией друг друга, только в разных масштабах. (Изложение теории принципов организации пространства слишком утомительно для рядового читателя, поэтому прошу верить на слово.)

Однако в самом Херсонесе того времени ни один дом не ограждался со всех сторон улицами, дома граждан объединялись в кварталы, имели лишь одну стену, внешнюю, а остальные — общие с соседями. Это и понятно: какой смысл тратить столько земли на лишние улицы? Но тогда мы вынуждены констатировать, что на Гераклейском полуострове землемеры прокладывали зря каждую вторую продольную и поперечную дороги. Толку от них не было, они только «съедали» землю. На одну дорогу уходило 10 гектаров полезной площади, а всего дорог было около 40. Получается, что этот «просчёт» Агасикла обошёлся херсонеситам в 200 гектаров земли, не считая бессмысленного труда по прокладке дорог на местности и ограждению их каменными стенами.

Как уже говорилось, главной чертой сходства всех клеров являлось их внутреннее деление на шесть квадратов со стороной 210 метров. Всего на Гераклейском полуострове исследователи насчитали около 2300 квадратов и решили, что размежевка их вторична к размежевке дорог, но как объяснить такое единство в делении собственной земли? Представьте себе дачный кооператив, в котором председатель обязал пайщиков делать грядки строго стандартной длины и ширины! Да ему голову оторвут и скажут, что так и было. Сообразив это, исследователи увлеклись идеей, что площадь полуострова Агасикл сначала поделил на квадраты со стороной 210 метров, а потом из оных составил клеры, ограничив дорогами. Теоретически такой ход вполне вероятен: ведь и некоторые пастухи, чтобы узнать поголовье, сначала считают ноги, а потом делят на четыре. Но даже если допустить и этот «просчёт» Агасикла, почему впоследствии владельцы наделов свято блюли это деление, которое во многих случаях не учитывало рельефа местности, а в некоторых случаях даже противоречило ему. Для сравнения представим, что при межевании города всю площадь поделили бы на комнаты, а потом из них стали бы планировать дома.

Третий «просчёт» следует назвать небрежностью, если не халтурой. Размежевывая дороги через каждые три квадрата, землемер иногда «сбивался» и прокладывал дороги только через два. В результате получились наделы меньшей площади, и их владельцы не досчитались 9 гектаров земли. Ещё меньше или ещё больше стандартных были клеры, пограничные с морем: их площадь колебалась от 3 до 60 гектаров, причем эти размеры фиксируются межевыми дорогами, то есть землемер не видел в этом ничего противоестественного.

Из всех случаев «легкого» обращения с землей мне известен только случай с одним американским президентом, купившим у индейцев чуть ли не полпрерии за бочку рома и несколько ружей. Но греки, которые и покидали-то родину из-за земельного голода, ни при каких обстоятельствах не могли равнодушно ожидать, достанется ли им участок в 20 раз больше или во столько же раз меньше. Точно так же неправдоподобны и перечисленные «просчеты» Агасикла. Он как раз все сделал правильно, а потомки не поняли его элементарного плана деления территории.

Итак, сразу после межевания Гераклейского полуострова клер представлял собой единицу площади, состоящую из шести квадратов, которые не принадлежали одному лицу. Первый аргумент в пользу такого заключения — обособленность квадратов друг от друга. И с воздуха, и на земле эта обособленность отчетливо видна как по внешним границам квадратов, так и по внутреннему дроблению на более мелкие участки. Сами археологи отмечают повсеместное стремление херсонеситов размешать поля и виноградники в границах квадратов, причем в некоторых случаях это нарочитая страсть вызывает недоумение. Бросается в глаза и то, что дороги внутри клера никогда не переходят из одного квадрата в другой, более того, ещё не отмечено случая, чтобы квадраты сообщались между собой воротами или калиткой. Зато с каждого квадрата был выезд на дорогу.

В пользу «единовластия» над каждым клером как будто говорят укрепленные усадьбы: ведь их обнаружено всего 180. Однако они только подтвердят выдвинутую гипотезу. Во-первых, на усадьбах прослежено несколько строительных периодов, то есть рост их происходил постепенно, что можно связать с концентрацией земли в руках более богатых граждан. Во-вторых, грек, имевший свой надел, скажем, в 5–10 километрах от городского дома, вполне обходился и без капитального загородного дома. Он ходил туда, как мы ездим на работу. (Вспомним Катона, который каждый день ходил за 50 километров на римский Форум и не считал это ненормальным.) В-третьих, если надел в 4, 4 гектара (210 x 210 метров) мог обойтись без усадьбы, то как без нее могли обойтись оставшиеся 220 клеров — крупные земельные наделы площадью 2 6,5 гектара? В-четвертых, на некоторых клерах зафиксировано по две усадьбы одного времени. Зачем они единому хозяину? Пятое рассуждение чисто логическое. Трудно привести пример полиса, где средний класс граждан владел бы такими огромными наделами, получив их не в результате постепенной концентрации земли, а с момента межевания (на обработку одного клера требовалось, по крайней мере, 25 рабов-мужчин; откуда они могли взяться и кто за ними смотрел?). По афинским меркам всех херсонеситов надо бы отнести к наиболее зажиточной части пентакосиомедимнов — самых зажиточных людей самого богатого города Греции. А херсонеситы и себя зачастую прокормить не могли, и их циклопические усилия в борьбе со скалами за землю подтверждают это. В Херсонесскои присяге даже есть пункт, запрещающий продавать хлеб с «равнины» за пределы государства. К этому можно добавить, что некрополь Херсонеса эллинистического периода самый бедный (судя по погребальному инвентарю) из всех городов северного Причерноморья.







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-18; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.3.228.47 (0.024 с.)