ТОП 10:

Упадок майя. Загадка без отгадки



 

Образовавшись около 2000 года до н. э., поселения древних индейцев, разросшись до городов, относительно благополучно существовали до начала — середины I тысячелетия н. э. На это время приходится расцвет классической эпохи майя. Во многом благодаря Диего де Ланда учёные хорошо освоили календарь майя и начали датировать находки по надписям на них. Со II–III веков н. э. на Юкатане уже существовало и процветало мощное государства майя. Насчитав в своей цветущей эпохе 600–700 лет, оно вдруг захирело и пришло в упадок, причины которого до сих пор не прояснены. Мы знаем о междоусобных войнах доколумбовых десятилетий, предшествовавших Конкисте. Причины раздробленности некогда единых государств хорошо изучены, и майя не составляют исключения. Однако историки не склонны объяснять упадок майя междоусобицами. Одних изматывающих войн недостоточно, чтобы бросить на произвол судьбы сотни городов, многие из которых даже не разрушены. Однако с X по XV век у майя продолжался упадок, носящий именно такой характер: многочисленное плотно жившее население без всяких видимых оснований оставило все города и словно растворилось в джунглях. Чума или другая эпидемия, которые описаны Диего де Ландой, не объясняют массового ухода: люди не умерли, на новом месте они вновь закладывали города и строили их серьезно и основательно, на века… А потом покидают и эти новые города, стремясь опять куда-то. Нет следов массовой гибели от наводнений или землетрясений (хотя эти бедствия тоже были). А города оставлены, судя по производимому впечатлению, будто на пять минут. Города не завоевывались пришельцами! Хотя были и такие… Но в этом случае должны были остаться хотя бы пришельцы!

Впрочем, все события из перечисленных, конечно, имели место. Вполне вероятно их суммарное воздействие на судьбу майя. Запрограммированное историей человечества нашествие варваров, когда гибнет почти целиком развитая культура, необходимо для того, чтобы потом, на их плечах, та же культура не только возродилась, но и превзошла предыдущую. Быстрого качественного скачка завоеватели майя не сделали. История не дала им явиться через несколько столетий в новом блеске.

Даже прошлое говорит о том, что этот закон в Америке не всегда действовал: завоеватели ольмеков ацтеки не проявили себя ярче ольмеков. Лишь завоеватели майя на базе культуры ольмеков достигли высот.

Многие ученые объясняют упадок кризисом системы подсечно-огневого земледелия: майя постоянно требовалось бороться с новыми и новыми участками джунглей, которые приходилось сжигать и расчищать, чтобы устроить на этом месте новые поля. Очень скоро земля истощалась, и земледельцы, вооруженные только заостренными палками, при помощи которых сажали свои культуры — кукурузу, картофель, томаты, хлопок и другие чисто американские растения, — вынуждены были переходить на другие земли, то есть опять отвоевывать их у джунглей. Наконец, хорошей земли на Юкатане не стало… Однако последнее утверждение целиком противоречит де Ланде, который утверждает, что у майя поля давали прекрасный урожай.

К тому же если перед индейцами вставала проблема ревизии системы земледелия, они бы по необходимости ее осуществили. Не помешало же земледелие развитию мощных государств на протяжении всего I тысячелетия н. э. Или предшествующих тысячелетий… Процесс упадка зависел от чего-либо другого.

Многие увидели причину в оторванности религии от насущных проблем населения. В самом деле, на что, допустим, крестьянину высокоразвитая жреческая философия, которую и из жрецов-то понимают лишь самые избранные? И на что жрецам внушать крестьянину высокие материи, если государственная система давно расставила всех по местам и каждый занят своим делом? Внушить священный трепет перед неведомым и таинственным мирозданием правителю — это ещё понятно. И уж практически никак не объяснимо высокое развитие астрономии, свойственное лишь мореходной нации: для того, чтобы дважды в год засеять поля, достаточно знать север и юг, а также внешние природные признаки времени посева. Климат на Юкатане не менялся… Исследователи пришли к выводу, что сам народ взбунтовался против ненужных ему жрецов, стал разрушать храмы и уничтожать памятники. Признаки подобной деятельности в разрушенных и просто покинутых городах есть. Тем не менее это не объясняет, зачем же народ, и так добившийся своего превосходства над знатью, все ж покинул все города. Что за болезнь, обуявшая многочисленное население, заставила его это сделать?

Революции, происходящие преждевременно, в исторических масштабах мало влияют на ход развития цивилизации. Любой упадок объясняется, как правило, экономическими причинами, а ни в коем случае не политическими. Равно как и взлет.

Загадка остается без ответа, и будущим исследователям предстоит ее в любом случае разгадать. Возможно, тайна раскроется с прочтением письменности. Возможно, ответ прост и даже лежит на поверхности. К примеру, лакандоны использовали в своих ритуалах магический напиток «бальтче»: пристрастившись к нему, любая нация могла очень быстро достигнуть низов культуры. Тем более что, несмотря на большое сходство лиц лакандонов со скульптурными изображениями майя, всё-таки на лицах лакандонов лежит печать явной деградации — не цивилизации, а отдельной личности! Буквально на нашей исторической памяти яркий пример спаивания индейцев и эскимосов «огненной водой» — первый признак европейского воздействия на туземцев. Спившемуся индейцу уже не нужен был ни город, ни храм: он уходил в джунгли, где бальтче можно гнать прямо на месте, а закуска — съедобные травы и коренья — растёт под ногами.

 

Чичен-ица

 

К 1200 году н. э. значительная часть Юкатана была завоевана и освоена северным племенем — индейцами ица. Они были более воинственны, чем майя, и более жестоки в традициях. Человеческие жертвоприношения, от которых и майя не отказались, хотя одно время отказались совсем, у ицев не только были чрезвычайно популярны, но и отличались бессмысленной жестокостью. Правда, это с наших «просвещенных» позиций, ибо истинного смысла ритуалов мы, увы, не знаем.

Злой тонкогубый Чакмоол — демон смерти, изображенный полулежа на пьедестале, требовал жертв постоянно: несмотря на свою крайне неудобную позу, Чакмоол держит в руках блюдо, на котором должно биться живое, вырванное у жертвы сердце. Четверо служителей культа распластывали человека на специальном ложе, а пятый, верховный жрец Чакмоола специальным ножом взрезал у жертвы межреберье и вырывал из груди трепещущее сердце — сосуд жизни. Он бросал его на жертвенный поднос, и создавалось впечатление, что Чакмоол изгибается еще неудобнее, будто пытаясь охватить его всем телом. В других скульптурах Чакмоола сделаны отверстия в животе или в плече: сердце закладывалось жрецами в эти отверстия… Агонизирующую жертву сбрасывали на камни площади с высоты храма, и внизу немедленно приступали к освежеванию еще живого тела. Первым делом с него сдирали кожу! Намазавшись специальным салом, жрец надевал её на себя и метался по городу, оставляя за собой кровавые и жирные следы…

Смысл ритуала утерян и ждет восстановления. Сам процесс описан де Ландой. Его повторили другие исследователи.

Храм Кукулькан, храм того самого Кецалькоатля, гуманного и справедливого, запретившего на всем протяжении Америки с юга на север приносить человеческие жертвы, рекомендовавшего заменить их цветами, кореньями, в крайнем случае птицей, — храм этого гуманиста не только находится в столице кровавых ритуалов, но и используется для них!

Врагов, попавших в плен, в Чичен-Ице приносили в жертву тысячами. Из экипажей де Кордобы 1517 года, по крайней мере, двоих испанцев принесли в жертву: индейцы захватили пленников, и больше их никто не видел. Зато приятели тех двоих слышали с кораблей, отошедших на безопасное расстояние от побережья, жалобные душераздирающие крики.

В Чичен-Ице существовал и закон, по которому сильного врага или отличившегося своего героя или спортсмена, с которого уже содрали кожу, делили на части и съедали жрецы. Кецалькоатль проповедовал отказ от каннибализма, но все было забыто или изменено по неведомым нам причинам.

В трёхстах метрах от Храма Кукулькан находится другое жертвенное место — сенот Чичен-Ицы. Сеноты — заполненные водой карстовые разломы в известняке — характерны не только для Чичен-Ицы: Ушмаль, Кебах, Сайиль, Лабна — так же использовали свои колодцы жертв, где гибли сотни и тысячи людей, возможно, лучшие из лучших, не считая врагов. Особенность богов майяицев состояла в том, что умилостивить их можно было, только принеся в жертву самых достойных. Сфера, в которой определялись достоинства жертвы, лежала, конечно, вне достоинств самой достойной из каст — жреческой, иначе жертвенники были бы всего лишь однажды заполнены их ташуи…

Отличие Колодца жертв Чичен-Ицы от других сенотов в том, что здесь приносились в жертву только девственницы: Юмкашу, богу полей и лесов, живущему на дне колодца, всякий раз нужна была новая жена, иначе не жди урожая.

Настенная роспись в Храме Воинов. Чичен-Ица

 

Диего де Саржиенто де Фигуэроа, алькальд из Мадрида, посетивший Юкатан в XVI веке, оставил отчет, подтвердивший сообщение о Колодце де Ланды. Однако алькальд описал историю, может быть, значительно интересней, поскольку она очень расширяет представление о том, как использовался Колодец жертв. Де Фигуэроа писал: «Знать и сановники этой страны имели обычай после шестидесятидневного воздержания и поста приходить на рассвете к сеноту и бросать в него индейских женщин, которыми они владели. Они приказывали им вымаливать у богов счастливый и урожайный год для своего господина. Женщин бросали несвязанными, и они падали в воду с большим шумом. До полудня слышались крики тех, кто был еще в состоянии кричать, и тогда они опускали веревки. После того, как полумёртвых женщин вытаскивали наверх, вокруг них разводили костры и окуривали их душистыми смолами. Когда они приходили в себя, то рассказывали, что внизу много их соплеменников — мужчин и женщин — и они их там принимали. Но когда женщины пытались приподнять голову, чтобы взглянуть на них, то получали тяжелые удары, когда же они опускали головы вниз, то как будто видели под водой глубины и пропасти, и люди из колодца отвечали на их вопросы о том, какой будет год у их господина — хороший или плохой…»

Судя по упоминаниям мужчин, возможно, речь идет о каком-то другом сеноте, а не о Чичен-Ице: туда сбрасывали только молоденьких девушек. А вот ожидание до полудня было и в Чичен-Ице: если вдруг жертва не тонула и все ещё плавала на поверхности, это считалось знаком того, что девушка не угодна Юмкашу. Ее вылавливали, и в дальнейшем такую красавицу ждало только тихое презрение сородичей: жизнь ее все равно была уже кончена. И жертвы сами старались утонуть, тем более что это была почетная смерть, а семейство могло существовать в почете и довольстве, по крайней мере, до следующей жертвы.

Есть любопытнейшее свидетельство из истории Юкатана, как остроумно и решительно Колодец жертв был использован в политических целях.

Тройственный союз Чичен-Ицы, Ушмаля и Майяпа-на, продлившийся с 987 по 1194 год н. э. способствовал установлению стабильности в стране. Однако амбиции того или иного царька нарушали эту стабильность: каждый из «союзников» тянул одеяло на себя. Однако к концу XII века власть Чичен-Ицы, деспотичная и бездарная, надоела майя, наделенным более тонким «менталитетом». Всеобщее же заблуждение о том, что ицы сильны и жестоко накажут ослушников, не позволяло поменять положение. А уже созрели все предпосылки для того, чтобы объединить страну не тройственной, а централизованной единоличной властью. И вот молодой вождь Хунак-Кеель, которому в момент принесения священной жертвы в сеноте пришла гениальная мысль, немедленно и решительно осуществил её.

Деталь росписи из Храма Воинов. Сцена битвы. Чичен-Ица

 

Вместе со всей процессией у Колодца жертв дождавшись полудня, когда бог «принял» очередную девственницу, Хунак-Кеель вдруг неожиданно для всех помчался по узкому коридору из людей, ведшему к платформе, с которой сталкивали жертву вниз, и в полном смысле сломя голову бросился в Священный колодец!..

Результат превзошёл все его ожидания: ведь на площади Чичен-Ицы собралось все жречество, вся знать, а главное, чуть ли не большинство крестьянства, на которое и мог опереться Хунак-Кеель. Вынырнув из воды буквально через минуту, остроумный вождь объявил собравшимся, что он только что говорил с богами, и они назначили его, Хунак Кееля, единоличным правителем майя. Не было ни войн, ни длительных осад, подкупов и предательств: молодого героя вытащили из колодца и объявили правителем майя. Династия Хунак Кеель продержалась 250 лет…

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-18; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.3.228.47 (0.009 с.)