ТОП 10:

Златом кипящая мягкая рухлядь (судьба Мангазеи)



 

 

«Лета 7105 (1597) году Юрье Долгушин усть-цылемец, да литовский полоненик, да Смирной пинежанин лавелец первые Мунгазею проведали Надым реку, а на другой год Таз реку. А воевода первый в Мунгазеи Мирон Шоховской».

 

Это летописное свидетельство совершенно не соответствует действительности, ибо еще в конце XV века новгородский безымянный книжник писал в сказании «О человецех незнаемых в Восточной стране»: «На Восточной стране, за Югорскую землею над морем живут люди самоеды, зовомые Малгонзеи». Более того, русские промышленники освоили этот район столь основательно, что пушной промысел там стал малоприбыльным. Требовался опорный пункт для дальнейшего освоения Сибири и уничтожения в ней всякого ценного зверя.

Назначенный воеводой в 1600 году Мирон Шаховской отправился из Тобольска на кочах, однако, попав в бурю, потерял все суда. Тогда он продолжил путь по земле, но на Пуре на него напала «пуровская и енисейская самоядь», в результате чего часть стрельцов погибла, а сам Шаховской был ранен. Существует версия, что этой операцией руководили и оплатили ее русские промысловики, не желавшие появления в Мангазейском уезде официальных лиц, которые наверняка стали бы мешать им обворовывать казну. Дальнейшая судьба его отряда долгое время была неизвестна, поэтому первыми воеводами, посланными на выручку Шоховского и построившими Мангазею, считались Василий Масальский и Савлук Пушкин. Однако дендрологический анализ самых ранних венцов срубов показал, что спилены они в 1600 году, а положены весной 1601, то есть до прибытия подмоги. Следовательно, первым воеводой Мангазеи, начавшим строительство острога, был Шоховской, вскоре, вероятно, от ран умерший.

В 1607 году тут уже была крепость, кремль. Тогда же возник и посад.

Царский наказ предписывал новым воеводам пригласить в острог лучших самоедов и сказать им жалованное слово:

 

«Прежде приходили к ним в Мангазею и Енесею вымичи, пустозерцы и многих государевых городов торговые люди, дань с них воровством брали на себя, а сказывали на государя. Обиды, насильства и продажи от них были им велики, а теперь государь поставил в их земле острог от торговых людей беречь, чтобы они жили в тишине и покое и ясак платили в казну без ослушанья. Велено также было послать служилых людей, переписать самоедов и взять в острог заложников. Сюда же собрать торговых и промышленных людей и объявишь им, чтоб не смели торговать заповедными товарами — панцирями, шеломами, копьями, саблями, топорами, ножами и вином, а другим торговать вольно, платя десятину в казну».

 

По «Росписному списку 1625 года» город Мангазея снаружи имел такой вид. С приезда — в стене башня Спасская, проезжая, четырехугольная, а под ней двое ворот; башня Успенская, угловая от речки Остеровки; башня Ратиловская, угловая; башня Давыдовская, от реки Таз угловая, четырехугольная, и башня Зубцовская. Городские стены по 1,5 сажени (3,2 метра), вокруг города — 131 сажень (240 метров). Внутри острога находились две церкви — Троицкая и Успенская, — воеводский двор, съезжая изба, таможня, гостинный двор, торговая баня, амбары и лавки, тюрьма и избы населения. Постоянно проживающих в то время было около 100 человек, зато временно — промышленных и торговых — до 1000. «Женок беспутных» и опустившихся ярыжек-пропойц никто не считал.

Всё время между острогом и посадом шла необъявленная война, сменявшиеся воеводы и городские головы не уставали жаловаться друг на друга царю. Например, воевода Жеребцов писал на голову Курдюка Давыдова: «Стрельцы и козаки проигрались зернью донага, а Курдюк де сам скупшичает, дает зерншикам стрельцам и козакам деньги… Говорил ему в розряде, и при служилых людях, и при целовальниках, что он, Курдюк, так делает не гораздо, что служивым людям дает деньги в рост, и служилые люди от него проигрались донага». Наконец, во время воеводства Кокорева и Палицына, который поддержал посад, дело дошло до пушечной пальбы между воеводами.

Невозможно подсчитать количество ясачного инородного населения в мангазейском уезде. Воеводы отписывали в Москву, что здесь «люди кочевые и не сидячие, а живут, переходя с места на место и с реки на реку». Но из того, что, скажем, род Кислой Шапки (11 человек) платил 21 соболя, видно: мангазейцы отдавали соболей гораздо меньше, чем ясачные люди других сибирских уездов: везде полагался минимум 5 соболей с человека, а иные платили и по 10 и по 12. Притом мангазейские чиновники инородны хотя и платили ясак за аманатов (заложников), но в то же время получали государево жалованье — олово и одекуй, и если этого жалованья, отписывали воеводы, «дать им слишка, то ясака они принесут больше, а без жалованья платят мало, а иные и совсем ничего не дают». «Когда же приходят к зимовьям, то бросают ясак через окно в избу и чрез окно же ясачные сборщики отдаривают инородцев одекуем, оловом и хлебом. Мангазейские инородцы боятся входить в избы, чтобы ясачные сборщики не захватили их в аманаты, а сами не выходят к ним из изб, опасаясь от них смертных убийств, и потому сидят с аманатами, запершись».

Кормили аманатов отчасти хлебом, а большей частью падалью и собачьим кормом «юколой», состоящей из сушеной перегнившей рыбы, «подаваемой» в полужидком виде. То же «кушанье» из мяса называлось «порса».

Хотя пиша эта и не роскошная, но ценилась довольно дорого: пуд порсы стоил рубль.

Цифры ясачного сбора показывают, что иногородцы мангазейские доставляли в государеву казну значительный доход: таких сборов мягкой рухляди (пушнины) не было ни в одном сибирском городе. Но были и другие разнообразные доходы, собираемые с торговых и промышленных людишек, — городовые, чрезвычайные и десятинные.

Самой выгодной статьей денежных доходов, как и повсюду в государстве, была продажа вина и медовухи. До 1620 года продажа эта в Мангазее была вольная, ею занимались все, даже воеводы, и сильно наживались. Но 162 0 году на эту продажу обратил внимание тобольский воевода князь Иван Куракин и сделал донос в Москву:

 

«Сказывали служилые люди, которые бывали в Мангазее, что Иван Биркин посылал в Турухань на продажу свое вино и мед и взял за то больше восьми тысяч рублев… Если продавать там (в Мангазее) по 15 рублей ведро, то 150 ведер будет 2250 рублей, а прибыли — 2070 рублей. А если продавать вино и мёд на мягкую рухлядь, то можно ожидать прибыли вдвое».

 

Московское правительство немедленно запретило торговлю и открыло государев кабак.

Чтобы представить, о каких суммах идет речь и почему Мангазея называлась златокипящей, приведем лишь пример некоего Ивана Афанасьева. В 1623 году он «угонял» двух черных лисиц — одну в 30 рублей, другую в 80 рублей. Даже если допустить, что Афанасьев — голь перекатная, то на эти деньги на Руси он мог купить: 20 десятин земли (20 р.), прекрасный дом (10 р.), 5 лошадей (10 р.), десять коров (15 р.), 70 овец (20 р.), полсотни птицы (3 р.) — полное богатое хозяйство. И у него б ещё осталось про «чёрный» день.

Тот же тобольский воевода Куракин устроил еще одну бучу, отписав царю, «что торговые и промышленные люди ходят кочами от Архангельска на Карскую губу и на волок в Мангазею и что немцы нанимали русских людей, чтобы их от Архангельского города провели в Мангазею». Куракин высказал опасения, что оным путем могут воспользоваться немцы для торговли с сибирскими инородцами, так как уже были с их стороны попытки. «А по здешнему, государь, по сибирскому смотря делу, некоторые обычаи немцам в Мангазею торговать ездити позволить не можно. Да и не токмо им ездити, и русским людям морем в Мангазею от Архангельского города ездить не велеть, чтоб, на них смотря, немцы дороги не узнали и, приехав бы, воинские многие люди сибирским городам какие порухи не учинили».

Те торговые люди, которые рассказали Куракину о попытках немцев, и не подозревали, что эти рассказы принесут им же великое горе и великие убытки. Перепуганное правительство под страхом опалы и казни запретило морской путь в Мангазею, а на другом пути — на волоке между реками Мутной и Зелёной — велено было поставить острог-таможню. Одного из разсказчиков, Ерёмку Савина, даже велено «за то бити нещадно, чтоб, на то смотря, иным было неповадно воровством смуту сеять».

В конечном счёте эти меры явились гибельными для Мангазеи, так как торговым и промышленным людям были отрезаны все пути для контрабанды.

Однако торговых людей ждал еще один удар. Новое таможенное правило предписывало головам: «Буде мягкая рухлядь у людей свыше ста рублей сорок соболей, то такую ценную рухлядь отбирать на государя, а владельцам выдавать из казны деньги за вычетом десятой пошлины». На Руси та же «рухлядь» стоила куда как дороже, поэтому промышленные и торговые люди пришли в ужас, узнав о распоряжении 1621 года. По упомянутому правилу можно было провозить сорок соболей в 100 рублей, но если сорок стоят 101 рубль, то весь ценный товар надо отдавать в казну. Нет нужды объяснять, кто выиграл от этого: таможенные головы и целовальники. Тут без серьезных подарков и подношений обойтись уже было нельзя.

И всё-таки Мангазея ещё оставалась золотым дном не только для государевой казны, но и для простых людишек. Контингент последних был представлен жителями практически всех губерний. Из таможенной книги 1641 года видно, что через Мангазею в июне и июле проехали на Русь 247 человек: пинежан — 62, устюжан — 44, важенян — 21, сольвычегодцев — 17, мезенцев — 7, вологжан — 5, усольцев — 6, двинян — 4, гостиной московской сотни — 4, патриарших крестьян — 2, Сергиева монастыря — 2, тюменцев — 3, тобольчан — 6 и т. д.

Как велики были денежные суммы, посылаемые торговыми людьми с доверенными лицами для закупки шкур пушных зверей? В 1637 году Надейка Свешников послал в Мангазею приказчика с тремя людьми и дал им 5500 рублей. В следующем году он уже бил челом государю, что посланный приказчик помер, а люди его живут в Сибири на Лене, «проживают и пропивают тут живот мой». Указанная сумма свидетельствует об очень серьёзных оборотах. И это не удивительно. Ведь за год в среднем через Мангазею проходило от 100 до 150 тысяч шкур мягкой рухляди: соболей, песцов, лисиц, бобров…

К концу цаствованил Михаила город Мангазея стал приходить в упадок. Ещё в 1627 году торговые и промышленные люди сообщали, что вокруг Мангазейского города, Туруханского зимовья, вверх по Енесею и внизу Нижней Тунгуски соболи и бобры «опромышлялись», и они, люди, начали ходить в верхние места Тунгуски, где соболи добры и всякого зверя много. Выходит, первой причиной упадка Мангазеи было оскудение того богатства, которым прежде славился уезд. Вторая — жестокая таможенная власть и сопряженные с ней неизбежные и неокупаемые взятки и поборы. О третьей читаем в одной из челобитных: ясачные люди тунгусы на промыслах и в лесах и в зимовьях промышленников «убивают, мучат, жгут, отнимают хлебные запасы, всякие промышленные орудия, соболь и платье». В 1642 году тунгусы убили 20 незваных охотников, в 1643 — 35, а в некоторые годы убивали по 100 и более. В 1642 году кочи, прибывшие с моря, замерзли в реке Таз, и русским людям пришлось побросать свои товары, и от того торги и промыслы принесли только убыток.

Наконец, и стечение обстоятельств сыграло определенную роль. С 1641 по 1644 год в город не пришло ни одного коча с хлебом: все были разбиты в Обской губе штормами. В Мангазее настал великий голод, жители питались «собачьим костьем». В довершении ко всему в 1643 году город почти весь выгорел: воеводский двор, государевы амбары, съезжая изба, частично — городские стены и посад.

Воеводам был послан наказ: немедленно отстраивать острог, — а в ответ поступила челобитная: «Нам, холопям твоим, острог ставить на горелом месте некем: нас в Мангазее служилых людишек всего 94 человека, да из них 70 посылаются на государевы годовые, двухгодовые и трёхгодовые службы по ясачным зимовьям и с ясаком в Москву, 10 человек сидят в тюрьме (город сгорел, тюрьма не сгорела!), и остается в Мангазейском городе для бережения государевой казны всего 14 человек. На твои государевы службы поднималися, должая великими долгами. Жены и дети наши, живучи в Мангазейском городе, терпят глад, а теперь и должаться не у кого, потому что город запустел».

Собственно говоря, уже с того времени, как иссяк источник богатства в округе, как «соболи опромыппялись», Мангазейский город опустел. Он еще мог служить как зимовье и как таможня, и для сбора ясака, но не как административный и торговый центр уезда. Эта роль должна была перейти к Туруханскому зимовью.

В 1672 году по царскому приказу жители и стрелецкий гарнизон были переведены в Туруханское зимовье. На его месте возник новый город — Новая Мангазея.

И она погибла, остался Туруханск…

 

Археология на дне морском

 

Погребённые под слоем ила и воды корабли и города всегда будоражили воображение. Не успело отгреметь эхо трагедии «Титаника», происшедшей в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года, как десятки авантюристов стали строить планы добычи со дна морского несметных богатств, перевозившихся на этом «самом гигантском за всю историю человечества судне». Увы, «Титаник», как выяснилось лишь в 1985 году, находится на немыслимой глубине — 3800 метров! Только в последние десятилетия и только объединенными усилиями нескольких государств, при финансовой поддержке крупнейших фирм и корпораций мы смогли получить с борта гиганта некоторые предметы и само изображение несчастного корабля…

Не менее значительны, хотя и менее известны за давностью, другие истории затонувших судов. Многие герои посвятили поискам затонувших кораблей и сокровищ целую жизнь. Морская (подводная) археология, в отличие от «наземной», часто связана с поиском, когда между событием и искателем почти нет временного разрыва. Потому здесь, как в скифских или древнеегипетских погребениях, трудно отделить действительность от истории: жрецы, которые вчера хоронили царя и закладывали в усыпальницу золото и драгоценности, сегодня руководят бандой грабителей, обшаривающих некрополь; капитан, потерпевший кораблекрушение, нанимает индейцев-ныряльщиков, и они за нитку бус достают со дна 30 тонн золота инков, упакованного в ящики… Непонятно, кто кого грабит… И всё это, тем не менее, История.

Самая умеренная статистика говорит о том, что за время существования мореходства затонуло не менее миллиона морских и речных судов. А это означает (по статистике же), что в известных искателям опасных для судоходства районах, как правило, на мелководье, в среднем на каждые 30 квадратных километров приходится один потерпевший крушение корабль. Даже не зная этих цифр, одержимые люди бросались в не менее опасные плавания в надежде разбогатеть. И многие, кстати, сделали на этом гигантские состояния! Это обстоятельство ещё больше подогревает интерес. Но к тому времени, когда профессиональные археологи занялись затопленными памятниками, громадное количество исторических свидетельств было уничтожено навсегда, безвозвратно утеряно человечеством. А находки, особенно на затонувших кораблях, не могут быть незначительными: они, как правило, легко поддаются датировке и дают исследователям бесценный материал — срез жизни из вполне конкретного времени. Несмотря на то, что удачливые искатели сокровищ многое загубили, нельзя не признать, что все же именно они заложили основы подлинной подводной археологии, чем вполне заслужили то, чтобы в истории сохранились их имена — Кип Вагнер, Эдвард Таккер, Мел Фишер, Роберт Стенюи… Последний, бельгийский, водолаз, разработал методику подводных археологических исследований. Мел Фишер организовал крупнейший в США Центр подводной археологии. Эдвард Таккер, специализируясь на подводной добыче цветных металлов, очень скоро «заболел» археологией и привлек к своей работе Менделя Л. Петерсона, профессионального археолога. А Кип Вагнер, найдя сокровища и расплатившись с кредиторами, а также (ценными находками) с поддерживавшими его музеями, — свою долю сокровищ потратил почти целиком на организацию частного музея. Созданная Вагнером фирма сегодня занята научно-обоснованными поисками (работа в архивах) и профессиональной добычей со дна сокровищ, обеспеченной новейшей техникой — приборами, инструментами — и технологией.

Однако наш рассказ не об этих увлекательных приключениях.

История первая — о могучем монгольском флоте, сведений о котором практически не сохранилось.

Великий Чингисхан, завоевавший полмира, наверно, не мог себе представить, что когда-нибудь ему может понадобиться морской флот . Кочевники не жаловали даже рек, видя в них не столько средство для жизни, сколько водное препятствие: не раз их останавливали и даже отрезвляли воды, вдоль которых росли и богатели города земледельцев и ремесленников. Вынужденно форсируя крупные реки, завоеватели доверялись своим коням, с которыми они, будто кентавры, составляли чуть ли не одно целое, — известен способ переправы, при котором кочевник просто держится за хвост плывущей лошади (реже — собаки).

И вот последователь великого предка не менее легендарный Кублахан, завоевав Корею, Вьетнам (Чампа), а с падением в 127 6 году Ханчжоу установив и полный контроль над Китаем, захотел присоединить к своим победам и маленькую Японию… Собрав весь Китайский флот (как известно, монголы включали в свои войска завоеванных государств, и те в дальнейших военных действиях пользовались почти такими же правами завоевателей, что и сама монгольская армия), в следующем 1277 году Кублахан обрушил его, числом 900 кораблей-джонок и 40 тысяч воинов, на крайнего восточного соседа. Не готовые к вторжению воинственные японцы терпели поражение… но помог внезапный шторм: разметав весь флот монголов и погубив не менее трети судов, морская стихия унесла жизни 15 тысяч завоевателей.

На Бога, как говорится, надейся… Мудрые японцы сообразили, что монголы вряд ли успокоятся. В заливе Хокато, где и произошла битва, они в короткий срок укрепили и сделали менее доступным берег. На пути к столице император Камеяма приказал построить высокую стену наподобие Великой Китайской стены. И хотя монголы ее, Великую, преодолели и она не спасла Китай от разорения, Камеяма рассудил правильно: там воевали сухопутные войска, а к японской стене, протянувшейся на 12 миль, придет «морская пехота»… И все же никакой мудрец не мог предположить, что монгольская армада всего через четыре года вырастет до… четырёх с половиной тысяч кораблей ! Именно такой флот, в составе которого было 150 тысяч обученных «батыров», подступил к острову Кюсю в 1281 году. За спиной решительно настроенных полководцев Кублахана были две легкие победы — над защитниками островов Ики и Такасима… Поистине впечатляющее зрелище предстало перед войском японского императора: повсюду, куда хватал глаз, морское пространство было заполнено чужеземными кораблями. А с них уже высаживались и шли на приступ восточной твердыни тьмы вкусивших победы воинов. На этот раз Японию могло спасти только чудо. Но чуда, как известно, дважды не бывает…

Японцам тоже не занимать решительности и храбрости. Воспитанные на древних традициях самураи стойко сдержали первый натиск врага и были готовы биться до последнего вздоха. Но силы были слишком неравными, а флоты монголов и японцев отличались абсолютно разными «весовыми категориями». Впрочем, опытные в боевых искусствах самураи добились даже некоторого успеха: юркие их лодчонки окружили авангард монгольской армады и стали короткими дерзкими вылазками наносить существенный урон как боевой силе, так и техническому состоянию флота. И монголы, обладавшие обитыми металлом массивными кораблями, предприняли единственное, что могли в этой ситуации: они отступили! Полководцы Кублахана увели джонки к острову Хирадодзима, чтобы залечить раны, местами не такие уж и незначительные.

На следующий день на рассвете опытные командиры намеревались применить другую тактику. Японцы знали, что в распоряжении агрессора великое открытие китайцев, и они умеют им пользоваться: в XIII веке у монголов уже были китайские пороховые пушки! ..

Всю ночь в храмах Японии молили Бога обрушить на врага свой гнев. Все японцы, от мала до велика, не сомкнули глаз, многоустно повторяли великую мольбу… Единую мольбу к Всевышнему: поразить завоевателя!

И Бог услышал . Когда флот Кублахана подошёл к японскому берегу и часть воинов штурмом взяла стену, а другая часть, еще ночью обойдя укрепление, ждала своего часа, чтобы вклиниться в ряды защитников, и уже разгорелся нешуточный бой, над островом пронёсся неожиданный страшный тайфун! В течение нескольких минут «божественный ветер», почти не затронув японских строений, вероятно, защищенных еще и 12-мильной стеной, на этот раз не просто разметал монгольский флот: он разбивал корабли о берег, друг о друга, о дно!.. Мало кто из воинов, не вовлечённых в штурм, остался в живых. Атаковавших на суше, тайфун швырял и разбивал о стену! Тех же, кто успел проникнуть за нее, встречали решительность и боевое искусство самураев.

Можно сказать, в один миг Кублахан лишился 4000 кораблей и 100 тысяч отборного войска. Никогда больше монголы не предпринимали попыток завоевать Страну Восходящего Солнца, а также никогда более не держали реального военно-морского флота. И водные преграды продолжали преодолевать по-старому — ухватившись за хвост лошади (или собаки).

Совсем недавно один из местных жителей Кюсю обнаружил в прибрежных камнях древнюю личную печать монгольского воина с надписью, из которой можно было заключить, что он являлся «тысяцким» командиром (возглавлял тысячу воинов). К тому же дата, стоявшая на ней — 1277 год, — говорила о том, что этот военачальник участвовал в обеих акциях — и 1277, и 1281 годов. Вторая для него стала последней.

Ровно через 7 веков, в 1980 году, японский археолог Торао Мозаи нашёл остатки монгольского флота — остовы кораблей, шлемы, луки и стрелы, копья, офицерскую саблю. И — каменные ядра к легендарным монгольским пушкам! К сожалению, сами пушки пока не найдены…

 

* * *

 

Опустив подробности гибели «Титаника» , которые всем давно известны, нельзя не рассказать о последствиях поисков затонувшего корабля-гиганта. Конечно, как всякое событие мирового масштаба, это кораблекрушение с первых дней обросло слухами и домыслами, но потом они успокоились и не поднимались со дна житейского моря. Нам они понадобятся для информации, ибо события постепенно развивались… Во-первых, много после крушения говорилось о героях и трусах той ночи. К примеру, директор-распорядитель фирмы «Уайт Стар», хозяин «Титаника» Брюс Исмей, почти в одиночку захвативший целую шлюпку и спасшийся на ней, навсегда покрыл позором свое имя. А вот миллионер Джон Джекоб, наоборот, уступил свое место в шлюпке женщине, а сам вернулся на обреченный корабль…

Несправедливо обвинённый и проживший с пятном позора 50 лет, скончавшийся, так и не дождавшись реабилитации, Стенли Лорд, капитан лайнера «Калифорния», был изгнан со службы. На суде его обвинили в том, что он совершил самый страшный морской грех — не оказал помощь терпящим бедствие! Судьи доказали, что огни, которые видели с тонущего «Титаника», были судовыми огнями «Калифорнии»… Через год после смерти мужественного Стенли Лорда, в 1963 году Хенрик Наэсс, капитан норвежского промыслового судна «Самсон», признался на радио, что в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года видел не только огни, но и белые ракеты «Титаника», однако поспешил уйти от неприятностей, ибо… принял ракеты за сигнал американского патрульного корабля , который его преследовал. Видно, «Самсон» занимался незаконным ловом в Атлантике. Однако Наэсс, конечно же, тоже прожил несладкую жизнь: ничего не знавший о «Титанике», он через несколько дней сумел убедиться, сверив данные прессы со своим вахтенным журналом, что и он тоже виновник гибели полутора тысяч человек.

Рикошетом судьба отплатила и прозорливому писателю приключенческого жанра Моргану Робертсону, за 14 лет до гибели «Титаника» описавшему в романе «Тщетность» это событие. В книге масса ошеломительных совпадений, вплоть до количества шлюпок, винтов и труб «Титана» (!) — так назван суперлайнер Робертсоном. Совпало все — даже время, место и встреча с айсбергом. Однако писателя никто не назвал прозорливым (как это следовало бы ожидать), никто не посетовал на то, что не вняли его предупреждению. Наоборот, роман «Тщетность» мир предал анафеме, а вместе с ним — и самого писателя, назвав его дьяволом. Свой жизненный путь Морган Робертсон завершил как графоман: писал много, но его никто не печатал…

Находки 1985 года и последующих лет вновь привлекли внимание к «Титанику». Глубоководный аппарат «Арго», созданный специально для таких операций, сфотографировал лежащий на днище с наклоном в сторону донной расщелины «Титаник». Кроме того, корабль и дно вокруг него обследовались геологической системой для подводной гидролокации. Американцы и французы, участвовавшие в совместных исследованиях, в 1986 году в чем-то не сошлись и занялись поисками самостоятельно друг от друга: предполагается, что на борту «Титаника» осталось примерно 250 миллионов долларов в золоте и драгоценностях. Впрочем, и те и другие объяснились с общественностью, обещав не продавать и не обменивать найденные ценности и предметы, а организовать из них передвижной музей.

В 1987 году французы при помощи глубоководной подлодки «Наутилус» извлекли со дна 800 предметов («Наутилус» был снабжен высокочувствительным роботом-манипулятором) и сделали около 12 тысяч снимков снаружи и внутри корабля…

Вот тут-то и закипели вдруг настоящие страсти. Робин Гарднер и Дан Ван дер Ват выдвинули невероятную, на первый взгляд, версию о судьбе суперлайнера. Изучив материалы архивов морского флота за 50 лет, два этих исследователя обнаружили двойника гиганта — суперлайнер «Олимпик». Он строился в те же годы и на тех же верфях, что и «Титаник»… Однако несчастья преследовали «Олимпик» с первых дней — с момента спуска на воду 20 октября 1910 года: он врезался в дамбу! И за два года, прошедшие с этого дня, ремонт и возмещение ущерба заставили хозяев раскошелиться на сумму, почти равную той, в какую вылилось строительство «Олимпика». Брюс Исмей и лорд Пирри (владелец верфей «Харленд энд Уолф») были теперь почти разорены. И они задумали «преступление века», на которые так богат именно XX век, — потопить «Олимпик» под именем «Титаника» и получить за это страховку, исчисляющуюся на сегодня 52 миллионами фунтов стерлингов. Хозяева были бы рады потопить «Олимпик» и под своим именем, но его никто уже не брался страховать: в деловом мире информация поставлена лучше, чем в сфере государственной власти… Для обеспечения безопасности ни в чем не повинных пассажиров авторы проекта-аферы задумали послать в район плавания мнимого «Титаника» другое судно, которое «случайно» подберет терпящих бедствие людей. Впрочем, послать судно следом было бы уж слишком откровенной акцией, потому решились оставить «Титаник» в одиночестве… всего на недельку!

Как выяснилось, зря. «Заколдованный» на неудачу «Олимпик» уже через три дня после начала рейса встретил злополучный айсберг.

Однако поведение капитана компании Эдуарда Дж. Смита говорит о том, что благородная забота о судьбе пассажиров — слишком лестная для хозяев корабля легенда. Во-первых, Смит как раз и был первым капитаном «Олим-пика»: реально беспокоясь о пассажирах, компания остереглась бы назначать «провального» капитана на новый рейс — независимо от того, под каким именем отходил от причала суперлайнер. Неудачник Смит был готов выполнишь любой приказ дирекции беспрекословно — вот причина, по которой он остался капитаном переименованного «Олимпика». На пассажиров господам Брюсу Исмею, Пирри и Джону Пирпонту Моргану (владельцу «Уайт Стар») было наплевать. Именно поэтому за несколько часов до катастрофы у дежурных наблюдателей изъяли бинокли, а за несколько минут до удара об айсберг Смит приказал повернуть лайнер бортом к смертельно опасному морскому скитальцу… Создаётся впечатление, что второе (мифическое) судно компании и впрямь существовало: для того, чтобы отбуксировать заранее обнаруженную ледяную глыбу в нужную точку океана!

В качестве основного доказательства своего «открытия» Гарднер и Ван дер Ват приводили отказ 55 человек от поездки всего за несколько часов до отхода лайнера. Среди них — и лорд Пирри, и Джон Морган, и его приятель и партнер Генри Фрик, и Роберт Бэкон, посол США во Франции, и известный толстосум Джордж Вандербильт. Морган, «почувствовав себя плохо», выгрузился с «Титаника» в Саутгемптоне, при этом прихватив с собой собрание произведений искусства (не оставив его плыть до места назначения, то есть не надеясь, что произведения дойдут благополучно!).

Настоящий «Титаник», под другим именем, безмятежно бороздил океаны сначала в составе Королевских морских сил, затем под флагом компании «Уайт Стар лайн». И закончил свою удачную жизнь в 1935 году. Такова версия штукатура Робина Гарднера и историка Дана Ван дер Вата. Во всяком случае, ответ будет зависеть от того, насколько успешным окажется дальнейшее исследование (а может быть, и поднятие?) затонувшего суперлайнера начала века.

 

* * *

 

Третья история — о пиратах. Правда, не совсем о них.

В июне 1692 года мощное землетрясение в Карибском море и гигантская волна цунами почти начисто снесли с лица земли Порт-Ройал, звезду пиратской Ямайки. Землетрясение сопровождалось погружением морского дна и изменением береговой линии острова. От бывшего Порт-Ройала в результате осталась лишь одна треть. Погибло около 2000 человек, несколько десятков стоявших в гавани судов и 1800 зданий города.

В 1953 году Эдвин А. Линк на специально оснащенном и лично им оборудованном для подводной археологии судне «Си Дайвер» начал работу у берегов Порт-Ройала. Город образовался в 1655 году, после захвата острова англичанами, из первоначально существовавшего форта, который до того времени переходил из рук в руки от англичан к испанцам, и наоборот. Легендарный капитан Блад, благородный пират, о котором любят читать российские подростки, конечно же, герой чисто литературный: имея прекрасную гавань и удобный для защиты от врага укрепленный берег, Порт-Ройал в то кровавое время был пристанищем самых отъявленных злодеев с 1658 года и рос как на дрожжах. После смерти Генри Моргана (пират не литературный, а исторический) официально Порт-Ройал перестал быть прибежищем «джентльменов удачи», но население его было, с точки зрения очевидцев, «самым весёлым» на побережье. Грабеж, происходивший на море, продолжался и в городе. За любой товар драли по три шкуры не менее разбойные торговцы, за спиной которых стояли свои городские бандиты. Пьянство и разврат в Порт-Ройале повергали в уныние даже отъявленных пиратов, заходивших в гавань отдохнуть и отъесться.

Место, таким образом, было все же проклятым. Через десять лет оставшийся и заново отстроившийся город уничтожил пожар. Потом пронеслось несколько ураганов, и Порт-Ройал перестал существовать, занесенный мощным слоем ила и песка.

Старинные карты, составленные, впрочем, уже после гибели пиратской столицы, все же давали надежду, что застигнутые врасплох богатые склады награбленных ценностей все же сохранились. Ныряльщики XIX и XX веков своими глазами убедились в этом, подтверждая наличие под водой старинных развалин.

Первое включение грунтососа не дало результатов. Разочаровавшийся было Эдвин Линк вдруг догадался, что расчищает… тротуар! И в самом деле: передвинув заборный шланг всего на несколько метров и начав качать, он наткнулся на долгожданные находки. Среди них — уникальная: латунные часы, изготовленные Полем Блонделем в 1686 году, всего через 6 лет зафиксировавшие время катастрофы — без 17 минут полдень…

Обследованы лишь склады, магазин и кухня богатого дола. Линк, с сожалением расставаясь с «пиратским Вавилоном», надеялся, что это лишь начало. Экспедиция Роберта Маркса потом нашла таверну, два необрушенных здания и… сундук с драгоценностями с испанских галеонов, потерпевших крушение в составе флотилии в 1691 году!

Тут же оживился местный рэкет: бандиты потребовали у Маркса своей доли, грозя прикончить членов экспедиции. Традиции Порт-Ройала оказались живучи. Однако вмешалась полиция, и для археологов, и так ежедневно подвергавших риску свою жизнь, всё обошлось.

Экспедиция Маркса работала 9 лет, но обследовала лишь часть затонувшего города. В настоящее время работы ведут совместно правительство Ямайки и Институт подводной археологии при Техасском университете.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-18; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.3.228.47 (0.02 с.)