ТОП 10:

Анатолий Еременко, командир специального отряда из Центра



Мая, суббота, день

Дела отряда в Вятской области шли по разному. По основному направлению никаких успехов не было. Крамцов с семьей Дегтяревых как под землю провалился. Поступило, правда, сообщение, что почти вся банда, образовавшаяся из контингента с Камышовской зоны, уничтожена, но это явно не дело рук бывшего аспиранта, как бы сильно в нем поначалу не ошиблись. Судя по сообщению, банду разнесли вместе с зоной артиллерией.

В Вятскую область отряд ворвался своевременно. Начальство местных зон уже утратило нормальную связь с руководством, но никаких радикальных шагов в отношении контингента принимать не начинало. Оно встречало отряд из федерального центра с чувством радостного облегчения, тем более, что обо всех требуемых приказах Пасечник позаботился заранее. И продублировал его по официальным каналам через своих людей. Отряд даже ждали, с нетерпением.

Дальнейший ход развития событий становился для руководства сюрпризом. Восемьдесят тяжело вооруженных вояк, двадцать «эсбэшников», плюс присоединившаяся «команда уродов» мгновенно захватывали всю власть в колониях, после чего начинался процесс «отделения агнцев от козлищ» среди тружеников режима. Самых морально устойчивых просто отстреливали силами морально неустойчивых кандидатов в «команду уродов», или отдавали зекам, что случалось реже. Затем новосозданная банда быстро вооружалась из многочисленных арсеналов устаревшего оружия, тут и там разбросанного по области, которые отряд Еременко с помощью все тех же зеков захватывал легко. Все и везде принимали их за своих, в чем вскоре сильно раскаивались, но к тому времени сожалеть было поздно.

Результатом этих усилий стало то, что вся наименее заселенная часть области юго-западней Горького-16 перешла под власть бандитов, к тому же неплохо вооруженных. А сам Еременко оказался поначалу желанным гостем в любой из банд. Его принимали, чествовали, много благодарили.

«Команда уродов» разрослась почти до ста человек, обзавелась своим транспортом, вооружилась из караулок разгромленных ИТУ, вывезла в безопасное место неподалеку свои семьи, у кого они были, и превратилась в достаточно организованное, не слишком боеспособное в военном плане, зато абсолютно беспощадное подразделение карателей. В серьезный бой их Еременко посылать бы не стал, не сдюжат они боя, а поручить массовую резню, например — это запросто.

Кстати, состав «уродов» пополнили небольшим количеством уголовников из числа «сотрудничающих с режимом», превратившихся в смертников в своих освобожденных зонах. За свою нынешнюю безопасность они были готовы идти на все.

Для повышения палаческой квалификации Еременко стал посылать группы «уродов» вместе с бандитами участвовать в карательных налетах на деревни, которые позволяли себе усомниться в праве бандитов обдирать их как липку, и на этом малопочетном, но полезном поприще «уроды» проявляли себя достойно, действуя изобретательно жестоко и совершенно безжалостно.

Еременко не зря столько времени уделял созданию этого отряда из помойных по сути своей людей. Грядущая немилость у Пасечника вырисовывалась достаточно отчетливо, а наличие такого подразделения давало возможность выкрутиться. Превратиться в самостоятельную единицу на территории, контролируемой Центром, например. Или просто сбежать, на худой конец, и обосноваться где-то еще. Или, чем черт не шутит, заменить собой Пасечника. Это сейчас все «эсбэшники» преданы лично ему, а вот «новые уроды» преданы Еременко, например.

Была у этого и оборотная сторона. Резко ухудшились отношения с вояками в отряде. Если те поначалу никаких эмоций не проявляли, и тот же личный состав Камышовской колонии резали вполне спокойно, то по мере нарастания степени зверства в поведении новых подопечных Анатолия, появились изрядные трения. Бывший спецназовец из «внутряков», капитан Циммерман, рыжий здоровила из казахских немцев, командовавший силовиками в отряде Еременко, сказал тому прямо, чтобы держал «уродов» отдельно от основных сил, а буде кто из них покажется на глаза военным, то пусть пеняет на себя — хорошо, если еще просто пристрелят. А если в колонне вместе с «эсбэшниками» окажутся «уроды», то охранять себя на марше они будут самостоятельно.

Пришлось перевести «уродов» с десятком «эсбэшников», ими командовавших, в отдельный лагерь, разместив на постой в деревне Малые Овраги, при этом ослабив и без того не слишком великую группу своих сотрудников. «Уроды» же притащились в деревню со всеми чадами и домочадцами, и эта несчастная деревня не обезлюдела лишь потому, что почти из каждого дома были взяты заложники. Еременко даже сочувствовал жителям, понимая, в какой переплет они попали, оказавшись в соседях с такой невероятной мразью, которую он сумел собрать в отряд.

Но отряд и был именно отрядом, не бандой головорезов. Абсолютного подчинения Еременко добился взяв себе в замы бывших начальника и помрежа из Камышовской зоны, а те, в свою очередь, ввели в вверенном подразделении дисциплину самую что ни на есть драконовскую. Трое первых нарушителей оной были повешены с такой оперативностью, что личный состав обалдел. Причем всех повешенных держали примерно по неделе в петле, давая возможность их вчерашним товарищам полюбоваться, как они теперь в посмертной злобе пытаются из петли вывернуться.

Бандиты перекрыли главную дорогу от Нижнего к Горькому-16 многими заслонами, и каждый из них получил размноженные фотографии Крамцова и Дегтяревых. Однако, вскоре Еременко обнаружил, что большинство бандитов, пообещав на словах заняться поиском беглецов, делать этого вовсе и не собираются. У всех были другие заботы — как укрепить свою власть, как не быть скинутым с трона конкурентом, как крепче взнуздать крестьян в своем районе. В общем, не до Еременкиных забот им было. Да и сам Крап, на словах вроде бы даже подчинявшийся Анатолию, чем дальше, тем больше забивал на потребности своего вроде бы начальника, а тот чем дальше, тем яснее понимал, что держать Крапа в подчинении ему нечем. Тот был уже на своей земле, и был на ней хозяином.

Сегодня Еременко нанес ему визит, как он решил — последний. По результатам этого визита он собирался принять окончательное решение, как действовать дальше. Оставить все как есть и искать беглецов самостоятельно, или провести какую-нибудь акцию устрашения для местных банд, заставив их задуматься, стоит ли игнорировать просьбы Анатолия?

Игнорировать они их тогда точно не будут, но вот как именно не будут — с этим сложнее. Может быть сочтут, что проще сотрудничать, а может и наоборот, начнут всеобщую войну с ним. И тогда шансы его отряда будут очень невелики, несмотря на прекрасную выучку бойцов и оснащение. Подавляющий численный перевес тоже штука серьезная.

Общение с Крапом оставило конкретное впечатление — от Анатолия вежливо отмахиваются и предоставляют ему возможность решать свои проблемы своими же силами. Крап был вежлив, дружелюбен, напоил и накормил, продемонстрировал из окна своего кабинета (да, он и кабинетом обзавелся) экзекуцию, когда четырех беглых заложников, трех мужчин и женщину, скормили мутантам. Тех, тоже в прошлом людей, держали в большой клетке с дверью-шлюзом, куда и заталкивали поочередно жертвы. Зрелище собирало толпу зрителей из бандитов. Даже делались ставки, кто сколько продержится против двух обезьяноподобных мертвых тварей.

Затем последовали уверения в вечной дружбе, но даже по глазам своего собеседника Анатолий видел, что слова так и остаются словами. Тот даже не пытался придать своему лицу мало-мальски убедительное выражение. В общем, Еременко покинул бывший хлебозавод в мрачном настроении. Но решения, что же делать дальше, пока принять не мог, хотя было горячее желание на хлебозавод напасть, и самокоронованного местного царька отдать на растерзание своим «уродам». У тех тоже сарай с мутантами в деревне имелся.

Сергей Крамцов, партизан и диверсант.

Мая, понедельник, день

На минирование дороги у нас ушло не больше часа, не даром мы подготовили все заранее. Ползком, в лохматом камуфляже, в темноте, мы были не видны с вышек, а подступы к крепости никем не патрулировались, что, в общем, и понятно по нынешним «зомбиопасным» временам. Но прожектора светили сюда исправно, поэтому периодически приходилось замирать, сливаясь с окружающим ландшафтом. До ворот было метров пятьсот, так что заметить нас было очень сложно.

Трубу под дорогой набили тротилом. С нашей стороны выкопали лунки и усадили в них, обе «озээмки». А дальше поступили хитро. От предохранительной чеки каждой из «лягух» протянули по леске, к которым привязали большую картонную коробку — в кюветах валялось много мусора, строители не слишком утруждали себя тем, чтобы увозить его подальше от хлебозавода. А затем я, очень аккуратно, удалил из взрывателей боевые чеки. Теперь, если выдернуть предохранитель, мина сработает ровно в тот момент, когда будет перерезан металлоэлемент замедлителя, при нынешней погоде — минут через десять, приблизительно. И все живое в радиусе тридцати метров будет поражено визжащими, летящими с огромной скоростью металлическими роликами, а их в мине, ни много, ни мало, а целых две тысячи четыреста.

Затем насупила очередь «монок». Их установили на противоположной стороне уже самого шоссе, привинтив специальные крепежные кронштейны к деревьям. Мины нацелили в сторону дороги, каждая из них была прикрыта массивным стволом дерева от ударной волны и осколков фугаса в трубе. Их снарядили такими же электродетонаторами, как и фугас, с начинкой от игрушечных джипов, разве что вместо безрезьбового ЭДП воспользовались обычным ЭДПр, с резьбой. Вывели антенны, приклеив их скотчем к стволам сосен. Ну и «на десерт» защитили подступы к своей позиции тремя растяжками, которые прекрасно укрылись в высокой траве. Еще три комплекта растяжек оставили для отрыва от погони.

Вся наша команда разместилась в стороне от «монок», дальше по шоссе, двумя группами, левее и правее. С этих мест хорошо просматривалось место засады и мы могли вести по противнику перекрестный огонь. Тройка в составе пулеметчика Сергеича, снайпера Вики и Кэмела с РПГ-7 залегла правее, а остальные устроились слева. В случае боя огонь пулемета и снайпера должен был выгнать не слишком опытного противника на сторону правого борта их машин, в поисках укрытия, тем самим подставив их под обстрел двух винтовок и одного автомата с нашей стороны.

Гранатомет Кэмела должен был вносить поправки в происходящее, на случай, если противник подтянет технику, а техника прижмет нас. Расстояние до противника в месте засады не превышало ста метров, так что они будут у нас как на ладони. Конечно, лучше бы устроиться подальше, но тогда нет уверенности, что сработают дистанционки от детских игрушек. А на ста метрах нас даже может чем-нибудь стукнуть, что прилетит сюда после взрыва в трубе. Поэтому всем строжайше было указано, во время взрыва укрываться еще и за стволами деревьев.

Ждать пришлось примерно до полудня. Из ворот вышли бригады рабочих, вновь взявшиеся за обустройство крепости, пару раз проезжали туда и сюда одиночные машины, один раз укатил из крепости «бардак». А вот в середине дня из ворот не торопясь выехал все тот же кортеж, в составе головного «уазика», «Тахо» и БТР. В таком темпе, «трусцой», они доехали до перекрестка, «уазик» выехал на дорогу, свернул влево, заставив меня переместить свой большой палец на левый рычажок пульта, затем через трубу перевалил американский внедорожник, сбросив скорость в повороте до минимума, а следом на нее начал наезжать идущий почти вплотную БТР. Не в курсе они, что колонны следует водить очень быстро, только так есть возможность избежать подрыва.

Эти и не избежали. Большим пальцем правой руки я нажал на центральный рычажок дистанционки, и на перекрестке извергся вулкан. Взрыв был такой мощи, что земля встряхнулась, меня подбросило и швырнуло животом о землю, несмотря на открытый рот, уши заложило до глухоты. Фонтан пламени, земли, камней и черного дыма швырнул американскую машину вверх, перевернув ее через капот, прямо на «уазик». БТР поднялся на дыбы, всех сидевших на броне смело, а тяжелую бронемашину выбросило в кювет, завалив на бок.

Я успел отметить, что оба внедорожника оказались в зоне поражения левой «монки» и последнее, что я сделал, перед тем, как укрыться от валящихся с неба камней и железа, привел ее в действие. Этот взрыв после взрыва двадцати килограмм взрывчатки показался совсем жалким, тем более что уши заложило, но сидевшим в машинах мало показаться не должно было. Они были прямо в центре сектора поражения, а мина МОН-50, как следует из ее названия, выкашивает все на расстоянии в пятьдесят метров. А тридцать — вообще сплошное поражение.

— Без команды не стрелять. — единственная фраза, которую я прошептал в микрофон, когда с неба рядом со мной упал последний ком земли. И приподнявшись, выглянул на дорогу, наблюдая ее в прицел.

Да, все как я и рассчитывал. Бронетранспортер уничтожен, неподалеку от него на земле корчатся раненые и контуженные. УАЗ всмятку, в нем и возле него только трупы, борта похожи на решето от поражающих элементов мины. «Тахо» выглядит примерно так же, лежит на боку, из моторного отсека вытекло масло, и еще заметно, что на дорогу льется бензин. Но в машине есть шевеление, кто-то уцелел, мне видно это через лобовое стекло. Я мог бы пострелять туда из винтовки, но не хочется обнаруживать себя до срока. Потому что вскоре еще сработает сюрприз с ОЗМ-72. Коробки, привязанные к лескам, снесло далеко-далеко, так что ножи замедлителей уже вцепились в мягкие пластинки металлоэлементов, неуклонно перегрызая их. А из ворот хлебозавода к месту взрыва спешили первые люди с оружием.

— Сколько до взрыва? — прошептал Леха.

— Минут девять осталось. Скоро рванет. — таким же еле слышным шепотом ответил я.

Между тем из покореженного внедорожника выбрались двое. Оба в крови, исцарапанные и изрезанные, но живые. Один из них — Крап. Вот ведь живучая скотина… Даже пистолет из кобуры вытащил, оглядывается. Второй, с АКМ, присел рядом с ним на колено, прикрывая начальника. Поднялись на ноги двое из тех, кого взрывом снесло с брони на землю. Поднялись, но они не бойцы, оружие потеряно, шатаются, из ушей и носа у обоих идет кровь. Ну ничего, там еще явно и трупы есть. Четверо с БТР, трое из «уазика». Сейчас начнут воскресать и вносить оживление в процесс, а то слишком тихо стало. Хотя насчет тех, из «уазика», сказать уверенно трудно, «монка» изрешетила все, должно было и по головам угодить.

— Леха, держим мужика в кожанке. Без команды не стрелять. — прошептал я.

— Держу. Принял.

Если Крап двинет на хлебозавод, то придется расходовать его из винтовок, хоть до стрельбы доводить и не хочется. Тем более, что с той стороны сюда уже человек тридцать бежит, а заодно и еще две переоборудованных «нивы» едут, без боковых и задних дверей, со срезанными крышами и пулеметами на турелях. Наловчились уже делать, ничего не скажешь. Но Крапчатый пока сидит за машиной, из которой течет на дорогу бензин. Если я, скажем, выстрелю прямо в его лужицу, то с вероятностью в девяносто процентов пуля выбьет искры из асфальта и бензин вспыхнет. Рванет бензобак, и Крапчатому хана. Ценой демаскировки позиции.

С асфальта встал один из мертвецов. Поднялся, огляделся, навелся на сидящего к нему спиной контуженного, и направился к нему неловким, медленным еще шагом. Мертвякам, чтобы окончательно «в чувство придти», несколько минут требуется. Поначалу они неуклюжи и неловки. Не будь сидящий на дороге бандит тяжело контуженым, он бы наверняка услышал шаги направившегося к нему зомби, но у этого текла кровь из ушей, так что он ничего не слышал. И мертвяк навалился на него сверху, вцепившись зубами ему куда-то в затылок.

Тот заорал диким голосом, повалился набок, пытаясь оттолкнуть от себя мертвяка. Оба упали на дорогу. Второй контуженый подобрал с земли автомат, подскочил к борющимся, но не стрелял, опасаясь, судя по всему, попасть в своего. Подбежали к ним, если можно назвать это бегом, и сам местный владетель с уцелевшим телохранителем. К тому моменту с асфальта встали еще трое и один выбрался на четвереньках из кювета, видать кто-то из сидевших в бэтээре обратился и сумел пробиться наружу.

Подмога, бегущая из крепости, была близко, но недостаточно. Телохранитель Крапчатого вскинул АКМ и двумя короткими очередями буквально снес головы двум зомби. Неплохо, кое-кто среди злодеев все же стрелять умеет. Крапчатый из пистолета выстрелил в голову мертвяку, навалившемуся на контуженного, но зомби, лезущий из кювета, оказался у них в тылу, и вцепился в телохранителя. Тому, впрочем, легко удалось вырваться из захвата и он наотмашь ударил металлическим затыльником автоматного приклада мертвяка в висок. Удар был очень сильный, голова зомби дернулась, и он рухнул на дорогу.

В этот момент подлетели обе «нивы», затормозили так, что заскрипела резина, а головы сидящих внутри качнулись, как у китайских болванчиков, и с одной из них добили еще одного зомби, короткой очередью. Затем из машин выбежали, образовали нечто вроде малограмотного периметра вокруг взорванного транспорта, глядя во все стороны. Подбежали еще люди, пешие, и в этот момент сработала «озээмка» слева от дороги. Раздался хлопок вышибного заряда, слившийся со взрывом шестиста грамм тротила в метра от земли, и до нас донесся вой летящих роликов. «Лягуху» по звуку ни с чем не перепутаешь.

Рванула она метрах в десяти от скопления людей, в котором досталось всем. Многие упали, некоторые катались по земле и орали, кто-то пытался отползти в сторону. По асфальту сразу же растеклись кровавые лужи. Крапчатому, кажется, досталось еще, он стоял на коленях, зажимая руками бок, сквозь пальцы текла кровь. Лицо было перекошено от боли.

На дороге началась настоящая паника и в этот момент сработала вторая мина. Эффект от ее взрыва был не настолько сокрушительным, большинство людей было укрыто завалившимся на бок корпусом бэтээра, но все же досталось троим или четверым, включая телохранителя. Но самое главное — загорелся разлитый бензин, и уже через несколько секунд рванул бензобак американского внедорожника. Клубок рыжего пламени вырвался как будто из каждого отверстия в кузове машины, распахнулись двери, как будто кто-то еще пытался выбраться из лежащей на боку машины. Стоявшего поблизости бандита с автоматом окутало пламя и он побежал прочь, превратившись в живой факел. Сквозь мгновенно распространившийся вокруг черный дым я по-прежнему мог разглядеть Крапчатого, все еще живого и даже пытающегося командовать. Делать нечего…

— Леха, огонь. — скомандовал я и сам нажал на спуск.

СВУ лягнулась в плечо, рядом хлопнул выстрел «Тигра», две пули ударили Крапчатого в грудь и в голову. Я целился в грудь. Того сбило с ног. Дело сделано, теперь сразу переходим к самой главной фазе любой операции — отходу. Эвакуации вертолетом, или, скажем, бронегруппой, не предвидится.

— Всем отход. — скомандовал я по радио. — Васька, Сергеич, быть готовым отсечь противника огнем.

Можно было бы, конечно, вступить в бой, противник на дороге окончательно деморализован, в три снайперки и пулемет мы могли бы произвести настоящее опустошение в их рядах, но из ворот хлебозавода показался БТР, а следом за ним — «бардак». Стоит тем засечь наши позиции, и два КПВТ выкосят в том месте все. Снайпер вообще не должен стрелять больше двух раз с одной позиции, и наш с Лехой двойной выстрел исчерпал лимит допустимого. А вступать в бой с броней, будучи вооруженным одним РПГ… можно конечно, если очень надо… только нам не надо.

Мы задом отползли в небольшую канавку за кустами, затем повернули налево и так же ползком двинули вдоль нее. Самый сложный участок на маршруте — первые метров пятьдесят. Дальше будет еще кустарник и что-то вроде перепада уровня земли, можно бежать пригнувшись. А еще метров через пятьдесят и во весь рост можно будет рвануть. Главное — первые пятьдесят метров.

Загребая локтями с размещенной на них винтовкой и хватая воздух ртом, я изо всей силы греб к кустам впереди. С дороги открыли стрельбу в нашу сторону, но не прицельно. Пули свистели и щелкали по стволам деревьев и сзади, и впереди, и выше нас. Значит, пока не обнаружили, это даже не беспокоящий огонь, а огонь от беспокойства. От злости и беспомощности.

— Серый, в твою сторону пошли. Отсекаем. — послышался в наушнике голос Сергеича.

Хлопнул винтовочный выстрел, пробившийся своим раскатистым звуком через автоматную сухую трескотню, а затем гулко ударил ПКМ Сергеича. Мы успели добраться до кустарника, скользнули на животах за него. И резко обернувшись назад, встали на колено. Я скинул винтовку, прижал к стволу дерева для лучшей опоры, направил сквозь заросли на дорогу. В исчерченном пространстве прицела были видны залегшие на дороге люди, человек шесть. Двое были убиты, судя по их позам.

— Отходите! — скомандовал я Сергеичу и Вике.

Они свою задачу выполнили, заставили преследователей залечь, дали нам возможность добраться до первого безопасного места. Теперь наша очередь их прикрыть. Но не сразу.

— Кэмел, как их видишь?

— Отлично. Начинаю?

— Давай.

Где-то в кустах бухнул гранатомет и прямо в группку залегших посреди дороги людей прилетела осколочная граната. Рвануло. Попало всем, кажется. По крайней мере те, кто лежал, наводя свое оружие в лес, катались по дороге. Оттуда доносилась не только стрельба, но и крики.

— Кэмел, Таня, отход!

Мы в бой не вступаем. Наша задача лишь заставлять противника залегать, выискивая наши позиции и ожидая боя, а самим бежать, бежать и бежать. Измотаем врага бегом.

Дыхание Васьки слышно в наушнике. Значит бежит, все по плану. Ударили два КПВТ. Один, с «бардака», короткими очередями, а второй, с бронетранспортера, завел длинную очередь, на всю коробку. Пули хлестнули по деревьям и кустам, где только что были Кэмел с Татьяной. Но их не достать, там сразу спуск, мы место тщательно выбирали. Все выше пройдет. А вот стрелок с БТР — идиот! Как у него коробка закончится, так и ствол у пулемета можно менять. Хана стволу. Бесповоротно.

— Лех, видишь кого из дальних?

— У бэтээра двоих.

— Я тоже двоих вижу, расходуем — и ноги.

Метров двести пятьдесят до двух бандитов. Один с ПК, второй с автоматом. Пулеметчик куда-то постреливает. Автоматчик крутит головой. Залегли на асфальте, без укрытия. Ничем не могу помочь.

Поймал в сетку пулеметчика, выстрелил в центр силуэта. Если повезет, будет зомби, окружающим дополнительная радость. Тот уронил голову на асфальт, автоматчик ничего не заметил. Рядом хлопнула Лехина винтовка, раз, второй, третий. Я поймал в прицел автоматчика, выстрелил. Попал, не попал? Не пойму. Он дернулся, но может и от страха. Не попал, наверное, потому, что после переползания и от нервишек руки гуляют. Выстрелил в него еще дважды, попал наверняка. Убил, не убил — не знаю, но попал здорово.

Откуда-то по нам шарахнули из нескольких стволов, примерно засекли позицию. Пули снова защелкали по стволам, выбивая труху и осыпая ветки. Мы нырнули за увал и вовремя. КПВТ с бронетранспортера снов завел на полную коробку, но судя по звуку, до конца ее не дотянул. Хана пулемету, заткнулся. Расстреливать таких пулеметчиков. Но нервов попортил. Никогда не видели, как толстые сосновые стволы насквозь прошибаются, осыпая все вокруг древесной пылью и щепками?

Второй КПВТ продолжал постреливать короткими, патрона по три, очередями. И тоже в нашу сторону, но мы уже ниже, чем могут достать даже эти могучие пули. Откатились назад, на четвереньках выползли из зоны огня, снова спустились иже и побежали уже во весь рост. Точка встречи задана заранее, по карте и GPS, сбор всех групп там.

Теперь надо приналечь. Скорость бега — залог успеха. Чем дальше оторвемся, тем лучше для нас. А потом еще придется и следы путать. Собак-ищеек я у бандитов не видел, но при желании можно и просто по следам вычислить, куда противники направился. А нам этого не надо.

Обратно бежим уже налегке, кроме оружия и боекомплекта ничего не осталось. Мы даже без шлемов и броников на этот раз, сухпаи сожрали в основном, взрывчатку в дело пустили.

Пробежав с километр, примерно, петляя между деревьями, присели, огляделись. Вроде бы никто не гонится. Со стороны дороги стрельба по-прежнему слышится, но уже не такая, как раньше. Потише и пореже. Вообще-то я на месте бандитов, если бы послал погоню, то специально стрелял на прежнем месте, чтобы убегающие расслабились. Но у нас здесь позиция хорошая, мы ее заранее присмотрели. Здесь вроде как поляна, вытянувшаяся по лощине. Противник должен будет метров сто по открытому пространству пробежать, никуда не денется. Если по следам кто-то идет, то мы его здесь обязательно заметим. И из двух снайперок заставим залечь, а сами попытаемся уйти в отрыв. А Сергеич с Кэмелом должны будет занять позицию дальше, и отсечь уже погоню от нас, если все же увяжутся.

Мы минут тридцать просидели в кустах, но нас никто не преследовал. И остальные вышли на связь односложно, сказав, что вышли в район сбора. Мы ответили, неспешно снялись с позиции и пошли к своим.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.228.21.186 (0.021 с.)