ТОП 10:

МЕЧ В ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ; ГОМЕР; ГЕСИОД И ГЕРОДОТ; МИКЕНЫ



 

Геродот писал (II, 53): «Гесиод и Гомер, по моему мнению, жили не раньше как лет за 400 до меня». Это дает нам датировку между 880‑м и 830 гг. до н. э. Вопросы о том, жили ли эти поэты в одно время, приходились ли родней друг другу, да и существовали ли они вообще, постоянно вызывают сомнения; одни утверждают, что Гесиод жил раньше, другие – что на двести – триста лет позже «слепого милезийца, именуемого в ту пору Гомером»; следует рассматривать Гомера как одного из гомеридов – героя‑прародителя бардов, автора «Илиады» и «Одиссеи».

Если датировать, вместе с доктором Шлиманом, Троянскую войну примерно 1200‑м [376]годом до н. э., то получается, что Гомер, согласно «отцу истории», жил около четырех веков спустя после войны, которую воспевал.

«Как бы мне хотелось доказать, что Гомер был живым свидетелем Троянской войны! Увы, я не могу этого сделать. В его время повсеместное распространение получили мечи и было уже известно железо, в Трое неизвестное совершенно [377]. Кроме того, та цивилизация, которую описывает Гомер, на несколько веков более поздняя, чем та, которую я раскопал. Гомер приводит легенду о трагической судьбе Илиона в том виде, в каком она перешла к нему от бардов‑предшественников, «одевая истинные факты войны и разрушения Трои в одежды своего времени» [378].

Что касается металлургии, то священные барды и герои Эллады, чей труд сформировал Священное Писание [379]Греции, жили в расцвете медного века и на заре железного. Металл еще не отливали, его обрабатывали примитивным образом – молотом [380]; бытовало два способа ковки – «холос‑ фиратон», ковка из цельного куска, и «сфиратон» – пластинчатая ковка. Отливку и спайку изобрели (среди греков), согласно Павсанию и Плинию, вскоре после Гомера самиане Рекус и Теодорус. Последний, живший между 700‑м и 800 гг. до н. э., мог быть первым, кто стал использовать литье, столь хорошо известное в Египте и Ассирии. Сочленения могли соединяться обычными механическими средствами [381], а служащие украшением пластины крепились к стенам и полам гвоздями и заклепками. Представление о том, что укреплением могут служить медные своды‑купола, известно Пиндару, как и авторам «Илиады» и «Одиссеи» (III, 2). Тартар, впоследствии Ад, имел похожие пороги, а у Еврипидова Атласа были медные плечи.

Узоры наносились с помощью гравировочных резцов на домашнюю утварь (кубки, миски, котлы и треножники); на священные храмовые вазы; на трубы, оружие и доспехи. Помимо медной жаровни, мы находим также и золотолитейный станок, с помощью которого были позолочены рога быка.

Барды‑гомериды и Гесиод хорошо знакомы с железом и сталью в ее различных формах – «цианус», «адамас» и «халипс». Упоминается семь металлов, «хафт‑джуш» («семь кипений»), о которых стало известно из Египта. Остужение в воде, закалка, хорошо известно и в «Одиссее», как мы видим из описания выжигания глаза Полифему:

 

Так же, как если кузнец топор иль большую секиру

Сунет в холодную воду, они же шипят, закаляясь,

И от холодной воды становится крепче железо, –

Так зашипел его глаз вкруг оливковой этой дубины [382].

 

И несомненно он знал, что сталь можно размягчить простым постепенным нагреванием. «Сидерос» – это обычное кованое железо, так что мы видим σιδήρεον для железного века и σίδηρος πολιός, что следует переводить как «железно‑серый». «Черный цианус» [383](темно‑синий), упомянутый в «Илиаде», может быть плавленой или искусственной сталью, сделанной с целью имитации природного синего камня, или лазурита. Адамас Гесиода, который определяет таким образом железо критских «идейских дактилей», кажется, был белым закаленным металлом; в то время как сталь, как таковая, либо дала имя хорошо известным «халибам», либо сама получила от них свое название. То, что более твердая сталь встречалась нередко, можно понять из предписания: «на праздничном обеде в честь богов не подрезать яркой сталью пять пальцев», т. е., например, не обрезать ногти за обедом. Так, описывая битву кораблей в «Илиаде», Гомер упоминает «огромный корабельный шест» двадцати двух локтей в длину с железными шипами и везде говорит о «столике с ножками из «циануса».

И все же основным металлом для производства оружия и доспехов была медь. Геракл, щит которого был сделан из алебастра (а не из гипса), слоновой кости, электрона (сплава металлов) и (чистого) золота, вооружен был «коротким копьем с наконечником из сверкающей меди»; к плечам он пристегивает «меч, спаситель от разрушения»; контекст позволяет предположить, что меч был сделан из того же материала. «Честнорукий сын Данаи, всадник Персей» имеет медный меч с железными ножнами, висящими на ремне [384]. Щит Аякса «из семи шкур» был сделан из меди, а не «окован латунью», как пишет лорд Дерби. Ягнятам при жертвоприношениях перерезали горло «жестокой медью», и Венеру Диомед преследует с тем же оружием. Гефест изготавливает для Ахилла щит из золота и серебра, меди и олова; доспехи хитрого Диомеда сделаны из меди – он поменял их на золотые, получив «стоимость ста быков за стоимость девяти».

В «Илиаде» ближнему бою отдается преимущество перед использованием оружия дистанционного поражения. Как отметил Страбон, герои Гомера всегда начинают свои поединки с метания оружия, а затем берутся за мечи. Но Оружием с большой буквы является лишь последний; соперничало с ним разве что копье. Так, обученных в Египте аргивов оскорбляют, называя «метателями стрел», а Диомед поносит своего врага как «лучника и женоподобного мужчину». Такого рода насмешки и сейчас бытуют среди диких племен.

Меч у Гомера имеет пять имен. Первое – «халкос» (медь – возможно, основной металл, из которого мечи изготавливались); использование этого слова похоже на применение латинского «ferrum». Второе – «ксифос», слово, тоже имеющее видовой смысл в римской поэзии и прозе; уменьшительное от него – «ксифидион». Третье – «фасганон», произносящееся как «фасгханон», а четвертое – «аор». Фракия [385], с давних пор славившаяся своими ремеслами, производила большую часть этих клинков, и они были самыми лучшими по качеству. В руках троянского князя Эленоса мы встречаем фракийский «ксифос», возможно стальной, «красивый и длинный»; а Ахилл на тризне предлагает в качестве приза фракийский фасганон, украшенный серебром. Этот герой достает свой могучий ксифос из ножен, чтобы наброситься на Агамемнона, но по настоянию Афины, «все еще держа тяжелой рукой рукоять, вложил Великий Меч обратно в ножны». Ксифос, украшенный серебром, встречается во многих местах, а один такой меч, с золотой рукоятью и серебряными ножнами, принадлежит Агамемнону. «Элос» Гомера, обычно переводимый как «заклепки» или «гвозди», применялся и к шишкам, которыми прерывалось ребро жесткости или которые встречались на клинке возле рукояти [386]. Парис вешает на плечо медный ксифос с серебряными шишками. Менелай тем же оружием отрубает врагу фалос – гребень шлема, в котором крепился конский хвост. Патрокл, вооружаясь, вешает на плечи медный ксифос с серебряными шишками, а у Ахилла – ксифос с большой рукоятью. Пенелей и Ликон, не попав друг в друга копьями, бросаются друг на друга с ксифосами, которые здесь снова называются «фасганон»; но оружие Ликона ломается у рукояти – «caulis», а ксифон Пенелея «вошел в тело; голова обмякла и все члены ослабели». На щите Ахилла Гефест [387]изобразил юношу с золотым ксифосом, висящим на серебряных ремнях.

Ксифону, прямому «клинку‑рапире», противопоставлялся, как мы сейчас увидим, φάσγανον, кривой кинжал, возможно, представлявший из себя метательное оружие наподобие сакса и скрамасакса. Словари их часто путают. Фасганон, кажется, является чем‑то вроде квази‑Σφάγανον, эвфемизмом, как глагол φασγάνειν (сражать мечом). Корень его, очевидно, Σφαγ, что проявляется в словах σφάγη (разбить) и σφάγειν (сразить): существует также и форма φάλανον от σφάλανον. Это обоюдоострый клинок листообразной формы (φάσγανον άμφηκες): именно такой клинок Фрасимед вручает Диомеду, и именно таким клинком убивают во сне Реза. Слово это встречается часто: упоминается фасгана с массивной черной рукоятью; обычный фасганон встречается в «Одиссее» у Пиндара. Еще в одном отрывке «Илиады», однако, это уже большой фасганон.

Четвертый термин – άορ [388]; обычно принято считать его словом исключительно поэтического назначения. В новогреческом языке это слово отсутствует. Аор, кажется, обозначал широкий, мощный, прямой клинок. В «Одиссее», достав из ножен острый аор (άορ οξυ), Улисс выкопал канаву шириной в локоть, а Гектор разрубил надвое ясеневое копье Аякса. В «Илиаде» автомедон тоже владел длинным аором. Аор является и оружием Нептуна, сотрясающего землю, «страшным, сужающимся к концу мечом», «подобным молнии, с которым никто не решается вступить в смертельный бой». У Феба – Аполлона тоже золотой аор. Здесь мы видим пример поэтического слова с размытым значением, потому что в данном случае оно означает золотой лук и колчан со стрелами, которые бог носит на левом плече.

Пятое слово Гомера – это Μάχαιρα, которая висела на едином ремне рядом с ножнами и использовалась для жертвоприношений и тому подобных целей. Впоследствии она стала популярной среди спартанцев; тогда это был кривой клинок, в противоположность прямому ксифосу. И опять же у Плутарха и других авторов, кажется, «махера», как и «спата», обозначает меч с длинным прямым клинком. Гомер не упоминает κοπίς, но Еврипид использует это слово в связи с «махерой».

Мы не должны ожидать столь же частых упоминаний о мече в «Одиссее», которая, с позволения мистера Сойса, появилась все‑таки позже, чем «Илиада». В ней больше образов и меньше движения, больше единства и меньше отклонений, и, в конце концов, меньше сражений и больше красоты и цивилизованности. Но сам «Отиссефс», «человек, разгневавший многих», был воином, и он не забывает свое прежнее ремесло. Вдобавок торговля еще оставалась в те времена вооруженным обменом, а путешествия оживлялись пиратами. Медь, главный металл, продолжала составлять собой основу металлургии, и главный герой приобретает ее в огромных количествах (эго помимо золота, серебра и электрона). В «Одиссее» Эвриал говорит Алсиною, что умиротворит гостя (Улисса), подарив ему меч с серебряной рукоятью и ножнами из слоновой кости. Женихи убивают Телемаха «острой медью». В финальной битве, кульминации всей поэмы, Эвримах достает свой острый медный меч и призывает друзей сделать то же самое, а от быстро летящих стрел прикрываться столами. В «Мышах и лягушках» копьем служит длинная медная иголка «работы Марса».

Кованое железо известно и «Одиссее», и «Илиаде». Афинемент [389] плывет через темные моря на Темезу (Темессус) за медью, а привозит обратно также и сверкающее железо. То же делает и Менелай [390]. «Жестокое железо» уравновешивает «жестокую медь». «Железо с длинным острием», столь смертельное для троянцев, – это, очевидно, копье, с метания которого начинались поединки. Осторожная Пенелопа кладет рядом с собой наготове лук и «серое железо» против женихов, а во дворце есть склад кованого железа. Топор, заточенный с обеих сторон, сделан из меди, но вот те топорики, сквозь кольца или отверстия в которых должны были лететь стрелы с медными наконечниками, делались из железа. В «Одиссее» утверждается, что «железо само притягивается к человеку». Это утверждение повторяется везде теми же словами. А меч не единожды упоминается без указания материала.

В «Гимне Гермесу» бог Меркурий вскрывает панцирь горы скальпелем из серого железа. Глифанус – это инструмент для резьбы, зубило или нож для заточки палочек для письма.

Спор о том, были ли так называемые поэмы Гомера записаны или передавались устно, все еще ожидает разрешения. Мы дважды встречаем слово γράφειν, но его первичное значение – «отмечать», «резать» и только потом – «писать». Так, Аякс, подписывая (επιγράψας) жребий, мог просто нацарапать на нем: «жребий Аякса». Хотя против письменной версии веских аргументов нет, есть только в ее пользу.

Гораций, который был не только великим поэтом, но и вообще гением, упоминает о письменности во времена Гомера и утверждает, что первые своды законов вырезались на дереве (leges incidere ligno). Геродот сообщает о том, что он сам видел кадмейские (т. е. древнефиникийские) буквы; традиционно считается, что Даная взяла буквы из Египта, где, повторяю, и был изобретен тот единственный алфавит, которым пользуется весь мир. Доктор Шлиман («Троя», приложение редактора) нашел на глубине семи с половиной метров (двадцать пять футов) под так называемой «Троей Гомера» множество коротких надписей «древними кипрскими знаками»; не меньшее количество греческих надписей было найдено в Микенах. Очевидно, «Илиада» и «Одиссея» могли быть вырезаны грубыми финикийскими знаками на деревянных таблицах или выцарапаны на свинцовых пластинах. Профессор Поли датирует письменного Гомера 400 годом до н. э; но это уже другая сторона предмета.

Геродот является результатом деятельности Гомера, или, если вам угодно, гомеридов и Эсхила. Труды этого «рапсода‑прозаика» являются не только работами по истории, логографии, этнологии, изучению древностей, записями путешествий, но и, в конце концов, эпосом и драмой. Они несут в себе романтически‑героический настрой эпоса: в них есть совершенно эпическое единство действия, могучие кампании вторжений и частые отступления от темы, помогающие понять все тот же первичный предмет разговора. Это трагедии в сценическом смысле этого слова (например, рассказ о Ксерксе), в описании божественных действий, круга Необходимости, идеи о возмездии и зависти богов (Deus ultor); кульминацией является разгром персов в «Каллиопе», возвращение победителей домой и мрачные финальные сцены. Завершается этот труд эпиграммой, своего рода «Vos plaudite»: «Персы… выбрали жить хозяевами бесплодных земель, а не возделывать плодородную почву и быть при этом рабами». Все это написано с одной четкой целью, и разумная хронология заимствована из Египта. Есть, конечно, и поэтические преувеличения – это огромные цифры. Невообразимо огромное войско из пяти миллионов двухсот восьмидесяти трех тысяч человек [391] и тысячи трехсот двадцати восьми трирем, которое было разгромлено горсткой греков численностью девять тысяч человек и триста семьдесят восемь кораблей, конечно, взято из воображения. Современная мысль, настроенная философски и скептически, вряд ли будет удовлетворена, пока эти подробности не будут подтверждены письменными свидетельствами того времени, например, надписями Бехистуна, которые являются комментариями к «Талии». Эллада всегда была, есть и будет, благодаря своему могучему интеллекту и превосходному воображению, «Graecia mendax». Восточные историки ничего не сообщают нам о великолепном нашествии персов. Вполне можно считать, что имело место мощное вторжение, возглавляемое неким могущественным сатрапом [392], который вознамерился разрушить находящееся на западе осиное гнездо, но не более того. Просто невероятно, чтобы Великий царь, глава сверхдержавы того времени, повел на такую скромную цель миллионы воинов – цвет Азии, чьи описания наиболее лестны из описаний всех, чем мы располагаем и кого отец истории сам считает ни на йоту не уступающими грекам в отваге и доблести. И за это неверие я прошу прощения у тени Геродота.

Этот поэт‑историк приводит интересное описание меча скифов, которых греки и персы называют саками (шаками), или кочевниками [393]. Согласно индийским легендам (например, легенде о Шак‑ари, «враге шаков», как история именует Викрамадитья (79 г. до н. э.), саки были «туранцами» – монголами или татарами. Говоря о том, что они поклонялись Аресу – Марсу, Геродот, возможно, имел в виду их поклонение знаку войны, железному кинжалу. «Клинок из древней стали, – пишет Геродот, – помещался на вершину каждого такого кургана (холма с плоской вершиной из кустарника площадью в три фарлонга) и служил образом Марса; ежегодно ему приносились жертвы». В жертву приносились коровы, лошади и один процент пленных. «Сначала на голову им выливалось вино, затем их убивали над сосудом, который потом поднимали на вершину холма и кровь выливали на акинак» [394]. В скифских могилах русской Киммерии (Крыма) и Татарии эти мечи по большей части бронзовые. Однако доктор М. Ферсон нашел и один железный (1839 г.) в большой могиле в Керчи, древнем Милезийском Пантикапее, получившем свое название по названию реки Антикапеи [395]; это был короткий колющий клинок, похожий на древнеперсидские, с ребром жесткости и кривой рукояткой. Во времена Аттилы меч, являющийся одним из древнейших видов оружия скифов, если верить грекам, встречался редко и был предметом поклонения. Чингисхан, взойдя на трон, произвел такую процедуру жертвоприношения, которую, однако, нельзя назвать «монгольским обрядом» [396]. Кажется, этот обычай является общим для сарматов (северных мидян и славян), аланов, гуннов и степных кочевых племен.

Скифы и клялись также знаком Марса. Геродот пишет (IV, 70): «Все договоры о дружбе, освященные клятвой, у скифов совершаются так. В большую глиняную чашу наливают вино, смешанное с кровью участников договора (для этого делают укол шилом на коже или маленький надрез ножом). Затем в чашу помещают меч, стрелы, секиру и копье. После этого обряда произносят длинные заклинания, а затем как сами участники договора, так и наиболее уважаемые из присутствующих пьют из чаши» [397]. В «Анабазисе» греки приносят клятву, погружая меч в жертвенную кровь (варвары вместо меча используют копье).

Это то, что касается авторов древности; теперь посмотрим, насколько их подтверждают современные авторитеты. Наибольший интерес представляют раскопки доктора Шлимана в Микенах, поскольку все находки он считает совпадающими по времени с сожжением Трои; это позволяет нам сравнить Микены периода их процветания с Троей периода упадка. Энергичный исследователь утверждает, что в качестве материала для оружия и предметов обихода использовалась медь, и вообще считает ее главным металлом этих героических лет. Не найдя олова ни в Микенах, ни в богатых медью слоях в Гиссарлыке (Трое), он пришел к выводу, что, поскольку у Гомера неоднократно встречается упоминание «касситерона», значит, бронзу греки ввозили извне, соответственно, она встречалась редко и была дорога. К сожалению, анализа тонкой медной проволоки, на которой висели нагрудные украшения, он не проводил.

Новые ощущения возникают, когда вместе с доктором Шлиманом спускаешься в древние микенские гробницы, где одновременно (?) хоронили по шестнадцать – семнадцать тел. Склеп № 1 приписывают Агамемнону и двум его глашатаям. Там было добыто множество интересных предметов, из которых стоит отметить золотую перевязь, украшавшую мумию. На моем рисунке она изображена прикрепленной к фрагменту обоюдоострого меча. Между средним и крайним телами лежала груда сломанных бронзовых клинков, которые могли представлять шестьдесят целых мечей; на некоторых имеются следы позолоты, а у нескольких на рукояти золотые булавки. Два клинка лежат справа от тела, и их орнаменты поразительно напоминают описания из «Илиады». Рукоять большего меча (№ 460) сделана из бронзы, инкрустированной золотом; широкая пластина из того же металла, обработанная таким же образом, охватывает плечи меча. Деревянные ножны его были, похоже, снабжены золотыми заклепками и длинной широкой пластиной (рис. 244) в форме человеческой фигуры, с кольцом, исходящим из шеи. Второй меч, сделанный похожим образом, кажется, был еще богаче. Доктор Шлиман считает № 463 (рис. 245) замечательным боевым топором; четырнадцать таких были найдены в «Троянской сокровищнице». Это явно клинок меча, и то же самое можно сказать и о № 464, 465 (рис. 244).

На расстоянии чуть больше фута справа от мумии были найдены одиннадцать бронзовых мечей; два из них вполне сносно сохранились, оба имеют необычный размер – два фута десять дюймов и три фута два дюйма. Золотые пластины деревянной рукояти меча, имеющиеся на этом оружии, крепились к головкам рукояти двенадцатью булавками из того же металла с большими круглыми булавочными головками. Тело, находящееся на южном краю склепа № 1, было обложено пятнадцатью бронзовыми мечами, из которых десять было сложено у ног. Деревянные ножны в основном все сгнили, но украшавшие их как книжный переплет золотые заклепки или оклады так и лежат среди останков владевших ими воинов.

Почти столь же интересен в плане представленных там мечей и склеп № 4. Ведя раскопки с востока на запад, исследователи наткнулись на кучу бронзовых клинков, более чем в двадцать штук, на большинстве из которых можно было обнаружить следы деревянных ножен и ручек. Плоские круглые куски дерева и маленькие щитообразные или кнопкообразные золотые диски с инкрустацией, кажется, были вклеены по обеим сторонам ножен; самые большие находились на широком конце, и, постепенно уменьшаясь, они определяли ширину ножен. На деревянных ручках были похожие пластины из инкрустированного золота; остальное пространство покрывалось золотыми булавками, а большие деревянные и алебастровые головки мечей крепились золотыми гвоздями. Количество чистейшей золотой пыли не оставляет сомнений в том, что рукояти и ножны были позолочены. Кузнецы того времени явно не умели золотить серебро; они сперва покрывали его медью, а затем уже медь покрывали золотом. Золотой цилиндр (№ 366), украшенный с обоих концов широкой волнообразной полосой, а по окружности – узором из переплетающихся спиралей (все это было выгравировано), возможно, был частью деревянной рукояти меча. Посередине лежит ряд булавочных ушек, рядом четыре плоские булавочные головки, посреди которых – головка большой заклепки, которой все и крепилось.

В склепе № 4 тоже было найдено сорок шесть бронзовых мечей в более или менее фрагментарном состоянии. Десять из них были короткими и односторонними; их цельнометаллические части имеют длину от двух футов до двух футов и трех дюймов. Рукояти их слишком толсты, чтобы предполагать, что на них нанизывались деревянные ручки; на конце хвостовиков у них кольца для подвешивания к «теламону» или к ремню. Один клинок, напоминающий тесак (рис. 246), имеет форму, явно заимствованную из Египта, обломан на конце, и каково было его окончание, так и неизвестно. Второй клинок (рис. 246) имеет обычную листообразную форму. Доктор Шлиман считает, что они являются φάσγανον Гомера, которые он считает «тем же самым, что и ксифос или аор». В этом я осмелюсь с ним не согласиться, считая, что фасганон – это короткий египетский меч с клинком в виде бумеранга, пригодный как для метания, так и для рубки.

Обюдоострое оружие с длинной узкой трубкой считалось кинжалом, а полость внутри него – предназначенной для облегчения. С моей же точки зрения, это наконечник копья, что доказывается и прикрепленным к нему кольцом (рис. 247). Фрагментарный двусторонний бронзовый клинок (а, рис. 249) имеет ребро жесткости, прерываемое зубцами, либо декоративными, либо предназначенными для расширения раны; такие же зазубрины имеются и еще на одном оружии (б, рис 249), которое предположительно является кинжалом. Предмет № 446 – короткий обоюдоострый клинок, на плечах которого с обеих сторон имеются четыре большие плоские головки золотых иголок. По всей середине клинка с обеих сторон тянется золотая пластина, и в середине его, так же как и в конце, видны остатки деревянных ножен.

Вот мы и подошли к самой потрясающей части коллекции. Она недвусмысленно подтверждает правоту выводов доктора Шлимана, – если только эти клинки [398]не принадлежат (а они могут!) к более позднему периоду, – что высшая форма меча, которая распространилась у нас в XVI веке, была уже известна в 1200 году до н. э. Это любопытное замечание о том, насколько быстро можно достичь совершенства в «белом оружии» по сравнению с медленным прогрессом оружия огнестрельного, которому пришлось ждать изобретения самовоспламеняющегося заряда. На пластине № 445 приведен обоюдоострый клинок с ребром жесткости, фактически рапира, которую можно было использовать только как общее оружие. Длина ее – два фута семь дюймов (б, рис. 250), а к верху ее присоединены останки деревянных ножен. Нижний конец другого клинка (а, рис. 250) имеет три плоские золотые булавки на каждой стороне. Хорошо сохранился и № 448, длина которого – два фута десять дюймов; сбоку от него лежит алебастровая головка рукояти (рис. 249). У № 449 сохранилась часть рукоятки, покрытая золотом и прикрепленная золотыми булавками. По всему клинку идут вертикальные линии гравировки; с ними клинок выглядит по‑настоящему красиво.

Доктор Шлиман отмечает, сколь длинны эти клинки (некоторые из них были длиннее трех футов) и сколь они при этом узки. И добавляет: «Насколько мне известно, ранее оружие такого вида никогда не обнаруживалось». Я бы указал ему на этрусский клинок из Виллановы, описанный в главе 8.

В четвертом склепе были найдены также и три золотые перевязи. № 354 имеет в длину четыре фута и полдюйма и один и семь восьмых дюйма в ширину (рис. 241). С каждой стороны полосы имеется узкая каемка, созданная путем заворота золотой пластины: поле ее занято рядом розеток, где шесть овальных лепестков окружают центральный диск, а вся розетка целиком окаймлена точками. С одного конца – два отверстия, похожие на стекла от часов; они служили для пристегивания, как показывает небольшое отверстие и два разреза. Второй «теламон», плоская полоса четыре фута шесть дюймов длиной и два фута два с третью дюйма шириной, по предположению исследователя, предназначался для похорон – он слишком тонок и хрупок для того, чтобы его можно было носить. К некоторым клинкам были все еще прикреплены частички хорошо вытканной ткани, которые исследователь считает ножнами. Аборигены Индии и других жарких и влажных местностей, как я уже упоминал, обматывают свои клинки пропитанными жиром тряпками. Видим мы и золотую кисточку, которую предположительно подвешивали к вышитому поясу.

На первом из надгробий, обнаруженных в Акрополе над склепами, изображен (крайне примитивно) охотник, стоящий на колеснице, запряженной одним конем; в правой руке он держит длинный широкий меч. На втором надгробии мы видим обнаженного воина, который в правой руке держит голову лошади, а в левой поднимает обоюдоострый клинок (рис. 251). Доктору Шлиману эта фигура кажется «полной боли»: голова изображена в профиль, а тело – практически лицом к зрителю. Охотник‑колесничий держит в левой руке меч в ножнах, что‑то типа длинного кинжала, оканчивающийся большой круглой головкой. В могилах было найдено много подобных предметов, и автор привлекает внимание к размеру «шишек» над кольцом печати. Большая часть из них сделаны из дерева или алебастра (рис. 281), содержат в себе золотые гвозди и часто окованы драгоценными металлами. Я бы предположил, что шар из полированного горного хрусталя (№ 307), с просверленными в нем отверстиями, найденный в склепе № 3, и предмет с большим устьем (№ 308), выкрашенный изнутри в красный и белый цвета, тоже являются головками эфесов мечей.

В сокровищнице были найдены также «пять медных или бронзовых клинков без украшений» с кольцами из того же металла. В большом циклопическом доме, который неутомимый исследователь отождествил с дворцом Атридов, был найден прямой, обоюдоостный бронзовый меч колющего действия; плечи его имеют четыре просверленных в них отверстия и столько же отверстий в хвостовике, чтобы к нему крепилась рукоять (рис. 252). Рукоять делалась из различных материалов – дерева, кости, янтаря, горного хрусталя и алебастра, часто оковывалась металлами, особенно драгоценными. Есть шесть примеров последнего, все богато украшенные выгравированными на них кругами, спиралями, обвязками и раковинообразными узорами.

Общее представление о том, что Гомер не знал процесса пайки [399], вызывает ненужный интерес к большому бронзовому кинжалу, обнаруженному в склепе № 3 на глубине шести с половиной метров. Два клинка там прочно спаяны посередине (рис. 253). Еще один пример этой технологии мы встречаем в виде двух длинных узких пластин из тонкой бронзы, спаянных между собой и формирующих таким образом единую пластину, на которой присутствуют также барельефные украшения в виде сверчков (цикад).

Ювелиры Микен были истинными художниками. У них было много работы: доктор Шлиман оценивает стоимость одного металла найденных им предметов в пять тысяч фунтов. Восхитительным произведением является коза, похожая на ассирийскую или истрийскую, стоящая всеми четырьмя ногами на булавочной головке [400]. Или вот еще – львенок (№ 365), очевидно вырезанный и отшлифованный. Как и в современной Индии, восхитительно исполнены в узорах круги, спирали и волнообразные линии; столь же примечательна оковка золотом деревянных пуговиц. В древнем греческом городе имелся также и свой характерный «завитковый» узор, в котором объединялись два или три (получался «декстрорсум» или «синистрорсум») завитка вокруг единого центра; как минимум, два из них делались непрерывными – этот узор заслуживает названия «микенская спираль». Этот орнамент переходит от золотых украшений и надгробных камней Акрополя к «сокровищницам» гораздо более поздних времен.

Одна из гравировок по золоту представляет особый интерес, поскольку на ней изображен поединок – «мономахия». Справа стоит высокий безбородый (или выбритый) воин, на нем нет шлема, и одет он только в «рейтузы» и «шорты»; вес его тела целиком находится на левой ноге, а правая вытянута, как при выпаде; он почти что воткнул острие своего прямого кинжала в горло своему бородатому противнику. На одном из колец с печатью изображен огромный воин, поваливший одного противника, обративший в бегство второго и закалывающий третьего коротким широким прямым клинком. Побежденный пытается защититься длинным ксифосом. Возможно, сюжет этого изображения – «Тезей изгоняет воров». На золотой пуговице изображен квадрат из четырех ножей для жертвоприношения египетской формы.

Склепы характеризуются положением останков – умершие лежат головой на восток, – и неполной кремацией. Последняя свойственна Индии, хотя этот народ и считал «огненные похороны» «огненным рождением», при котором жизненное начало, именуемое «душой», освобождается от земных оков. Обязательные слои гальки, через которые к огню поступала тяга воздуха, отмечались также и в древней Этрурии [401]. Единственным питанием, положенным умершим, были неоткрытые устрицы. Впрочем, остальное могло сгореть. Из предметов быта в гробницах были терракотовые кувшины и вазы (простые и крашеные), медные котлы, урны и кубки – одно‑ и двуручные, украшения из золота и электрона в форме фольги и окованного дерева, бусы из стекла и агата, заклепки и кнопки, кресты и нагрудники, двусторонние геммы и маски, короны и диадемы. Оружие все бронзовое – это топоры, стрелы, копья, ножи, кинжалы и мечи; в изобилии встречаются золото и сплавы. Можно с уверенностью сказать, что железа нет ни в микенском Акрополе, ни в троянском сгоревшем городе. А в шаблонах и конструкции некоторых предметов, особенно золотых трубок с прикрепленными спиралями, наблюдается замечательная схожесть.

Открытия доктора Шлимана подверглись массовой враждебной критике. В целом же они наглядно показывают, что микенские воины использовали три вида мечей – ксифос, фасганон и копис.

Микенский ξίφος – это длинный, прямой, рапирообразный клинок рубящего и колющего (caesim et punktim) действия; единственной гардой его является крестовина, которая, как и ножны, весьма впечатляюще украшена. Слово «ксифос» все еще применяется в новогреческом языке в отношении прямого клинка, в противоположность «спати» (Σπάτι) [402], сабле или палашу.

Φάσγανον, или кинжал, который Мейрик, а иногда и сами древние путали с ксифосом, представляет собой прямой клинок по большей части листовидной формы и выказывающий свое происхождение от копья. Он редко бывает длиннее двадцати дюймов. В новогреческой поэзии это слово до сих пор применяется к ножам и кинжалам, похожим на ятаган. Мое представление о том, что фасганон был метательным оружием, не соответствует классическому, но основано на сходстве его клинка с сиксом и скрамасаксом.

Κοπίς, который Мейрик считает оружием греческим и который переводят обычно просто как «меч», я считаю происходящим от египетского хопша, чье внутреннее режущее лезвие он имитирует, лишь выпрямив изгиб. Авторы работ по хоплологии по большей части не осведомлены о его происхождении. Они следуют Ксенофонту, который говорит о том, что его использовали персы и варвары, и Полибию, который утверждает, что персы использовали его еще до греков – в общем, считают его анахронизмом. Ученые отмечают, что на вазах он является оружием гигантов, а не богов и что амазонки сражались им против Геракла. Так, синьор Сороменью приписывает ему арабское происхождение, а полковник А. Лэйн Фокс – происхождение от римских легионеров. Последний автор действительно оспаривает тот факт, что «форма этого меча «явно производная от прямого листообразного бронзового меча, не более чем кривой разновидностью которого он и является». На самом же деле, как мне кажется, тут имел место обратный процесс. Экземпляры кописа встречаются редко; один из них найден в гробнице, которую считают римской, находящейся между Мадридом и Толедо; еще один оттуда же находится в Британском музее.

Особенность кописа в том, что у него, как я уже сказал, режущей кромкой является внутренняя, а не внешняя сторона изгиба; таким образом, следует предположить, что он использовался для колющих действий и «протянутых», а не прямых, рубящих ударов. Эта особенность была унаследована из Египта и долго являлась свойством греческих клинков.

Эта реликвия была найдена на острове Оссеро среди огромного множества бронзовых предметов – греческих римских, доисторических и протоисторических. У генерала Питт‑Риверса есть бронзовый клинок из Коринфа – очень хороший экземпляр. Рукоять его имеет Н‑образное сечение, диаметр головки эфеса – два с четвертью дюйма, а длина рукояти – три с половиной дюйма. Хвостовик отсутствует, лезвие начинается с выдающихся плеч; длина его – двадцать семь дюймов, а сечение – такое же, как у толедских рапир. Однако он имеет слегка листообразную форму. В Королевском арсенале в Турине (отдел Бомонт в северовосточной части) в стеклянной витрине находятся два греческих клинка. Один из них особенно интересен. Общая длина его – три с половиной фута; клинок имеет ребро жесткости; у него простая прямая крестовина, и рукоять его оканчивается вилкой, похожей на индийские «рога антилопы» и «скрученную рукоять» датских мечей.

Внутренняя кромка сохранилась с незапамятных времен в абиссинском мече – это огромный серп или маленькая коса. Он встречается в разных частях Африки, как явствует из «Путешествий» Барта. Его «даниско» [403], который он переводит как «боевой крюк», используется народом крайне интересной местности – Адамава. Самым общепринятым оружием в тех краях является «голио», или клевец Магри, и нджига Багирми. Это тяжелый и неуклюжий бумерангообразный хопш.

Внутренняя режущая кромка свойственна в определенной степени албанскому ятагану и флиссе кабилов; а после тщательной обработки, когда эта кромка увеличилась до формы полумесяца, это оружие превратилось в великолепный кора, или куккри, гуркхов, непальских горцев.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 100.24.125.162 (0.018 с.)