Часть первая. Детство Христа.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Часть первая. Детство Христа.



Лео Таксиль

Забавное Евангелие

 

Лео Таксиль

Забавное Евангелие

 

ОТ АВТОРА.

 

Относительно личности Иисуса Христа можно услышать три мнения:

1. Одни считают, что это бог, на некоторое время сошедший на землю в обличье человека.

2. Другие полагают, что он был евреем-проповедником, который при жизни подвергался суровым гонениям и потом был обожествлен сторонниками своих социально-освободительных идей.

3. И наконец, третьи утверждают, что никакого Иисуса Христа, как и его апостолов, не существовало и что христианская легенда, сфабрикованная по образцу множества других религиозных легенд, сложилась в эпоху упадка язычества, когда людям, извлекающим пользу из человеческой глупости, понадобилась новая религия.

Тщательно взвесив все доводы за и против, я твердо примкнул к сторонникам последней версии.

Эта книга написана не для того, чтобы, принизив Иисуса-бога, возвеличить тем самым Иисуса-человека: ни в существование того, ни в существование другого автор не верит. Его цель, – шаг за шагом проследив христианскую легенду, выявить весь тот вздор, который она содержит, и таким образом показать, что вся история об Иисусе Христе, будь то человек или божество, с какой стороны ее ни рассматривать, есть не что иное, как сплетение безнравственных и глупых выдумок.

 

 

Часть первая. Детство Христа.

 

Глава 1. ВИДЕНИЕ ЗАХАРИИ.

 

Во дни Ирода, царя иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета. Оба они были праведны пред богом, поступая по всем заповедям и уставам господним беспорочно. У них не было детей; ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных.

Лука, глава 1, стихи 5-7.

В ту пору Слово, то есть господин по имени Иисус, еще не родилось; среди иерусалимских священников был тогда один левит, которого звали Захария.

Этот Захария жил в своем загородном домике в Ютте, местечке, расположенном в горах Иудеи. Была у него жена (еврейские священники жили в браке), и звали ее Елисаветой. «Оба они, – как сообщает апостол Лука, – были праведны пред богом, поступая по всем заповедям и уставам господним беспорочно» (Лука, глава 1, стих 6). Но благочестие супругов подверглось суровому испытанию. Может быть, вы думаете, что верующие не опускали денег в их копилку? Нет, дело не в этом.

Захария и Елисавета горевали оттого, что, несмотря на все старания, у них не было детей.

Священник и его жена были уже не первой молодости. Еще несколько лет бесплодия супруги, и почтенному левиту пришлось бы навсегда распрощаться с надеждой оставить после себя потомство. Это было тем более огорчительно, что у евреев бесплодие считалось позором и на бездетных супругов показывали пальцем.

Захария был вне себя. Тем временем наступил его черед служить в храме, и Захарию призвали в Иерусалим. Конечно, он куда охотнее продолжал бы сидеть дома и сажать вместе с женою капусту, ту самую чудесную капусту, в которой иногда находят малышей. Однако дисциплина превыше всего.

И Захария, ворча, отправился в Иерусалим. К счастью, если каждая медаль имеет оборотную сторону, то, по логике вещей, другая ее сторона должна быть приятной: в Иерусалимском храме священники выполняли различные обязанности по жребию, и Захарии досталось каждение. А надобно вам знать, что более высокой чести на долю священника и выпасть не могло: дело это было не пустячное – богослужение у евреев совершалось весьма торжественно.

Прежде всего в самой середине святейшего места, между огромным семисвечником и столиком со святым хлебом, помещался золотой алтарь. Что скажете? Это ли не роскошь? Великолепное святилище было отделено занавесом от другого помещения, которое называлось святая святых. Оно считалось еще более священным, потому что именно там, скрытый от взоров, пребывал могущественный бог Яхве, иначе называемый Иеговой, или всевышним, или богом Саваофом.

Входить в святая святых разрешалось не всякому: право на это имел только кадильщик. Когда он появлялся в Иерусалимском храме, толпа начинала петь радостные гимны, в храме зажигали светильники, все почтительно расступались; кадильщик, оставляя поющих за барьером, один поднимался на ступени святилища и по знаку первосвященника бросал в огонь благовония: то был чистейший ладан – символ молитв, воссылаемых верующими. Отвесив поклон, кадильщик направлялся к святая святых; выходя, он пятился задом, чтобы, упаси бог, не оказаться спиною к алтарю. Колокольчик возвещал его выход из святая святых и сопровождал благословение, которое он давал народу. Левиты тотчас начинали голосить молитвы под аккомпанемент священной какофонии. О, это было поистине великолепно, величественно, грандиозно – ну просто не передать!

Церемония до того потрясала присутствующих, что каждого невольно охватывал какой-то тайный трепет. Подумать только: священник, вступавший в святая святых, возносил их молитвы самому богу, он возносил их в виде ладана, который курился перед опущенным занавесом. И стоило Яхве отвергнуть его приношение, стоило ему покарать священника за малейшую оплошность, кара эта обрушилась бы на весь народ Израилев и всех евреев поразила бы тяжкая болезнь: с вещами божественными шутки плохи! Вот почему прихожане с таким нетерпением ждали возвращения кадильщика.

Какой ответ принесет он от предвечного? Это тревожило всех, кто находился в храме. Чтобы не заставлять людей волноваться понапрасну, кадильщик обычно старался выйти к ним побыстрее.

Но на сей раз Захария застрял надолго. Сыны Израилевы не на шутку забеспокоились: проходили секунды, минуты, они тянулись медленно, как века, а Захария все не появлялся.

Наконец он высунул из-за занавеса нос. Но какой нос!.. Он был огромен, он вытянулся до невероятной длины. Нос мрачно и угрюмо торчал на перепуганном лице Захарии. К тому же обладатель этого перепуганного лица и удручающе длинного носа дрожал как осиновый лист. Уж не случилось ли чего за занавесом?

Да, там действительно произошло нечто невообразимое. Итак, внимайте и трепещите!

Захария, будучи себе на уме, решил: «Раз уж мне привелось возносить господу богу молитвы за всю эту братию, на которую мне, честно говоря, начхать, надо по крайней мере воспользоваться случаем и обратиться к незримому Саваофу с маленькой личной просьбой». Подумав так, он простерся ниц и стал шептать:

– Боже всемогущий, не окажешь ли ты мне небольшую любезность: не исцелишь ли от бесплодия мою жену? Умоляю, сделай так, чтобы Елисавета наградила меня малышом, и не заставляй себя долго упрашивать. Преклонив колено, Захария замер в молитвенной позе. Встав, он внезапно очутился нос к носу с сияющим ангелом. Ему бы, простофиле, обрадоваться, а он ужасно оробел: никак не ожидал увидеть перед собою посланца божьего. Ангелу даже пришлось его успокаивать.

– Не бойся, Захария, благословеннейший из всех Захариев! – сказал ему ангел. – Ибо услышана молитва твоя, и внял ей господь. С помощью особой ретроактивной силы, недоступной человеческому разумению, он трансформирует твою жену. Ты оставил Елисавету бесплодной, как пустыня, но через девять месяцев ты ее просто не узнаешь. Скажу тебе больше: у тебя родится сын и ты наречешь его Иоанном. И будет тебе радость, и сыны Израилевы возрадуются. Сын твой не будет пить вина и других горячительных напитков. Он станет проповедовать в народе, и люди будут верить ему: трезвому всегда верят. Многих неверующих приведет он к господу богу. А напоследок, старина, сообщу тебе потрясающую штуку: быть твоему сыну предтечей мессии!

Захария ушам своим не верил. Решив, что его разыгрывают, он сказал ангелу:

– Сударь, господь бог чересчур щедр ко мне, ведь я просил его о малом. Уж не смеется ли он надо мною? Допустим, я вам поверю, но чем вы докажете, что вы и впрямь посланец божий? Сомнения Захарии задели ангела за живое.

– Нехорошо, нехорошо, старина, – сказал он в ответ. – Я пришел к тебе по-дружески, с поручением от отца Саваофа, а ты вообразил, будто я хочу тебя надуть! Это уж чересчур! Так знай же: я Гавриил, архангел первого ранга, один из первых пред богом. А чтобы ты больше не сомневался и не требовал от меня дальнейших объяснений, отныне и до того дня, когда сбудется то, о чем я тебе возвестил, ты лишишься дара речи.

С этими словами архангел Гавриил взлетел к потолку и на прощание даже не кивнул ошеломленному Захарии.

Миссия архангела, по-видимому, и впрямь была нешуточной, коли Захария потерял способность говорить: бедняга сделался нем как рыба!

Теперь вам понятно, что неспроста у несчастного левита был такой потешный вид, когда он появился перед народом.

Напрасно приставали к нему с вопросами:

– Ну что?.. Что случилось?.. Да говорите же, говорите, господин священник! Кроме покачивания головой и каких-то нечленораздельных звуков, так от него ничего и не добились.

В тот вечер сыны Израилевы легли спать в смертельной тревоге, и всю ночь их мучили кошмары.

 

 

Глава 2. ПРЕДТЕЧА.

 

После сих дней зачала Елисавета, жена его, и таилась пять месяцев, и говорила: так сотворил мне господь во дни сии, в которые призрел на меня, чтобы снять с меня поношение между людьми.

Лука, глава 1, стихи 24-25

Когда окончились дни его службы, Захария, не теряя времени, возвратился к себе в Ютту. Вскоре живот его почтенной супруги стал понемногу вздуваться. Это обстоятельство привело в движение языки всех соседей, и только язык ее мужа пребывал в полнейшем бездействии. Несчастный Захария не только онемел, но вдобавок еще и оглох, что вовсе не было предусмотрено.

Однако, несмотря на свою глухоту, он прекрасно понимал, что люди смеются из-за того, что мадам Елисавета столь внезапно оказалась в интересном положении. Поэтому в течение последних пяти месяцев ее беременности муж прятал свою супругу от посторонних взоров. «Такое затворничество вполне естественно, – говорят католические богословы. – Надо было скрыть от недоброжелательных взглядов и людского злословия чудо этого неожиданного зачатия». Что и говорить, чудо и впрямь невероятное.

Но вот пришло время, и Елисавета произвела на свет младенца. Пророчество ангела сбывалось, но это хитрое пророчество сбылось еще не до конца: ведь Гавриил пообещал, что после рождения сына Захария вновь обретет дар речи. Однако ничего подобного не случилось: он по-прежнему был глух и нем, ибо господь бог хотел, чтобы исцеление священника произошло на глазах у публики – стоило ли, право, творить чудеса при закрытых дверях? Итак, Захария оставался глухонемым до тех пор, пока не наступил день публичного религиозного обряда, которым у евреев обычно сопровождалось рождение мальчика. Это был обряд обрезания. Через неделю после того, как Иоанн – так по повелению ангела назвали младенца – появился на свет, его принесли в Иерусалимский храм и там совершили над ним хирургическую операцию, которая у евреев и мусульман заменяет крещение.

Тут Захария вдруг закричал:

– Ай-ай-ай!.. Вот так здорово!.. Я могу говорить!.. Миленькие мои, я разговариваю!..

И чтобы наверстать упущенное за девять месяцев немоты, он тут же, что называется с места в карьер, стал читать длинную молитву собственного сочинения во славу Иеговы-Саваофа. Право же, стоит ее процитировать, эту молитву, она того заслуживает. Текст ее приводится в евангелии.

«Благословен господь бог Израилев, – вскричал Захария, как только заработал его язык, – благословен господь бог Израилев, что посетил народ свой, и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида…» и тому подобное (Лука, глава 1, стихи 68-69).

Так буквально и сказано, я ничего не придумываю. Однако стоит ли жалеть Захарию, если он мог радоваться своему рогу?..

Младенец Иоанн рос, окруженный самой нежной заботой матери и Захарии. Но любопытная подробность: мальчишка при всяком удобном случае удирал из родительского дома и один слонялся по окрестностям, часами разговаривая сам с собою.

Как видите, Иоанн бесспорно был предтечей мессии, которого ожидали евреи. Когда же и как родился долгожданный мессия? Именно об этом сейчас и пойдет речь.

 

 

Глава 4. МАРИЯ У ЕЛИСАВЕТЫ.

 

Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин. И вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась святого духа… Пребыла же Мария с нею около трех месяцев, и возвратилась в дом свой.

Лука, глава 1, стихи 39-41, 56

Итак, голубок сделал свое дело, и, надо признать, сделал его недурно. Настолько недурно, что по прошествии нескольких дней Мария уже вполне отдавала себе отчет в том, какое ей привалило счастье. Плутовка, утверждают евангелия, обо всем молчала, но сама-то она отлично понимала что к чему. Целыми днями сидела она, погруженная в свои думы, с восторгом вспоминая визит прекрасного Гавриила и то, что за ним последовало.

Вечерами, вернувшись домой с работы, папаша Иоаким и матушка Анна удивлялись: с чего бы это дочурка их стала такой задумчивой?

– Она думает об Иосифе, – говорил отец, хитро подмигивая.

– Нет уж, дудки! – отвечала более сметливая Анна. – Что-то тут не то… И не Иосиф тому причиной…

– Ты так считаешь?

– Готова дать голову на отсечение!

– Тогда, видать, дело серьезное…

– Ничего страшного! Мария не дурочка. Я уверена, что у нашей проказницы что-то на уме… В ее годы это простительно, ведь в таком возрасте начинает говорить сердце… Притом Мария – девушка порядочная, и беспокоиться нам нечего… Она слишком разумна, чтобы натворить глупостей. Уж кто-кто, а я свою дочь знаю! Ведь не зря же я ее мать…

Что до Иосифа, то он продолжал ухаживать за Марией с усердием заправского жениха. Не проходило недели без того, чтобы он не явился в дом Иоакима, вооруженный огромным букетом цветов, в котором преобладали роскошные лилии: сказывались его деликатность и тонкий вкус. Впрочем, плотники всегда отличались галантностью, не выходя при этом за рамки приличий.

Между тем Мария все не решалась поведать свою тайну ни папе, ни маме, хотя ей страсть как хотелось излить все, что переполняло ее душу, какой-нибудь иной душе, верной и преданной. Такое желание надо признать вполне естественным.

И вот она попросила у родителей отпустить ее на некоторое время погостить у своей кузины Елисаветы.

Иоаким и Анна посовещались и решили, что нет никаких причин запретить ей это. И Мария отправилась в Ютту.

В ту пору жена Захарии еще не произвела на свет малютку Иоанна: предтеча мессии был еще только в проекте. Евангелист Лука, чьи сведения всегда отличаются непостижимой точностью, утверждает, что Елисавета зачала ровно за шесть месяцев до бракосочетания Марии и Иосифа.

Увидев свою кузину, Елисавета, жившая вдали от людей, в горах Иудеи, была очень удивлена и обрадована. С первого же взгляда обе женщины поняли друг друга.

– Добро пожаловать, Мария, – обратилась Елисавета к кузине.

Они расцеловались.

– Дорогая, – сказала Мария, чуть покраснев от смущения, – если бы вы знали, как я рада вас видеть!

– Да, да, знаю, знаю… Нам обеим выпало большое счастье, особенно вам, не правда ли?.. Но подумайте, до чего занятно: едва я вас увидела, младенец сразу же взыграл в моем чреве… Это – хорошее предзнаменование, уверяю вас! Мария охотно поверила добрым словам кузины. Разговорам их не было конца.

– Я не отпущу вас, моя душечка, вы останетесь у меня на несколько дней, – сказала Елисавета, – ваше присутствие принесет мне счастье.

Большую любезность трудно себе представить. И Мария решила не таиться от Елисаветы. Она рассказала ей о визите ангела и о своей любви к тому, кто удостоил ее своим вниманием. Она изливала свои чувства. В порыве восторга она воскликнула:

– Душа моя славит господа моего, и сердце мое, думая о нем, с каждым днем наполняется радостью! Я раба моего господа, он осыпал меня своими милостями и произвел во мне нечто очень важное…

Елисавета улыбалась нежной дружеской улыбкой.

Мария продолжала:

– Имя его для меня священно. Я изголодалась – он насытил меня. Ради меня он явил свою силу. Поэтому во все времена люди будут называть меня блаженной. «И сказала Мария: величит душа моя господа и возрадовался дух мой о боге, спасителе моем, что призрел он на смирение рабы своей; ибо отныне будут ублажать меня все роды; что сотворил мне величие сильный; и свято имя его; и милость его в роды родов к боящимся его. Явил силу мышцы своей; рассеял надменных помышлениями сердца их; низложил сильных с престолов и вознес смиренных; алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем» (Лука, глава 1, стихи 46-53).

Елисавета взяла ее за руки.

– Вы обворожительны, моя дорогая Мария! Взаимные излияния кузин длились три месяца, до того дня, когда священник Захария был по всей форме объявлен отцом.

В этот день Мария вернулась в Назарет. Но так как прошло уже три месяца с тех пор, как Слово превратилось в плоть, животик девушки начал привлекать к себе людские взгляды.

 

 

Глава 9. ВОЛШЕБНАЯ ЗВЕЗДА.

 

Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока, и говорят: где родившийся царь иудейский? Ибо мы видели звезду его на востоке и пришли поклониться ему.

Матфей, глава 2, стихи 1-2

В это время далеко на Востоке было много небольших государств. Правили ими монархи, которых называли волхвами или магами, потому что они занимались магией, астрологией и тому подобными науками.

Трое из этих монархов-мудрецов якобы дружили между собою; они собирались поочередно то у одного из них, то у другого и вместе штудировали свои колдовские книги.

Имена этих ученых властелинов не были известны евангелистам, но достопочтенный Беда, английский монах, живший в восьмом веке, получил на сей счет божественное откровение, и благодаря ему весь католический мир знает теперь их имена наизусть.

Итак, их звали: первого – Мельхиор, второго – Гаспар и третьего – Валтасар. Достопочтенный Беда, знавший о них куда больше, чем все четыре евангелиста, вместе взятые, сообщает нам множество ценнейших сведений: «Мельхиор был седовласым старцем с большой бородой. Гаспар, который, напротив, был молод, не носил бороды; он был краснокожим. Что касается Валтасара, то этот принадлежал к черной расе и бороды не брил».

Однажды ясной осенней ночью три наших мудреца находились в принадлежащей одному из них обсерватории и наблюдали небесные светила, пытаясь открыть какую-нибудь доселе еще неизвестную комету. Вдруг они видят, что на небосводе появилась необычайно яркая звезда, которая тут же начала совершать какие-то странные движения. Наблюдатели были поражены.

– Видите эту звезду? – обратился Мельхиор к своим друзьям. – Она движется, не так ли?

– Да, да, перемещается справа налево, а потом слева направо, – подтвердил Валтасар.

– Больше того! – воскликнул Гаспар, – Мне кажется, она отплясывает польку! Что сие может означать? – задумались волхвы. Мельхиор, как председатель ученого общества, внес следующее предложение:

– Давайте, друзья, разойдемся на часок по отдельным кабинетам и там, в тишине и покое, основательно изучим этот феномен, а потом соберемся снова и обменяемся результатами своих расчетов.

Так они и сделали.

В течение часа три ученых монарха испещрили цифрами горы пергамента. За это короткое время они побледнели и осунулись – до такой степени изнурила их работа. Вернувшись в большой зал обсерватории, они с торжественным видом положили свои исписанные пергаменты на стол, затем ненадолго снова подошли к окну.

Загадочная звезда по-прежнему сверкала перед ними и продолжала носиться по небу в неистовом танце.

– Странно, очень странно, – бормотали волхвы, вновь усаживаясь за стол.

Первым взял слово Мельхиор:

– Я подсчитал, сколько прыжков делает светило за семнадцать минут; это количество я умножил на 4 228 695, из произведения вычел 5372. Остаток я разделил на 47. После этого я произвел двадцать девять умножений, столько же вычитаний и делений, каждый раз используя один и тот же множитель, одно и то же вычитаемое и один и тот же делитель. Вот мой окончательный результат. И Мельхиор показал длинное-предлинное число.

Гаспар и Валтасар тоже усердно потрудились и произвели множество математических расчетов, положив в основу своих вычислений первые пришедшие им в голову цифры.

Между тем – поистине чудо! – полученный ими результат тютелька в тютельку совпадал с результатом Мельхиора.

Монархи-мудрецы переглянулись, и все трое в один голос торжественно произнесли:

– Результаты наших расчетов движения звезды с неопровержимостью доказывают, что в окрестностях Иерусалима нынешней зимой родился новый царь иудейский и что, поскольку царь этот есть бог, мы должны отправиться к нему на поклонение.

Превосходная это штука – математика! Великолепная вещь – точные науки! Заметьте, я нисколько не преувеличиваю: в самом евангелии сказано, что не ангел возвестил волхвам рождение Христа, нет: по движению звезды, по ее перемещениям они заключили, что в окрестностях Иерусалима и так далее… Так как сама звезда ничего им не сказала, то, следовательно, ключ к этой феноменальной проблеме они нашли путем своих необычайных расчетов.

– Пойдем на поклонение к новому иудейскому царю, – вновь подтвердили свое решение Гаспар, Валтасар и Мельхиор.

Не теряя зря времени на то, чтобы проститься со своими женами, они отправились в путь, даже не подумав о том, что на время их отсутствия, которое могло оказаться весьма длительным, подвластные им государства останутся без правителей.

Путешествие продолжалось четыре месяца. В самом начале февраля три монарха прибыли в Иерусалим.

На основании своих вычислений ученые властелины знали, что в Иудее должен родиться новый царь; но эти вычисления не указывали точного места, где его чудесное рождение произойдет. Однако у них был безупречный проводник – та самая звезда. Она шла перед ними, она сияла как днем, так и ночью. Им достаточно было следовать за нею. Так она привела их в Иерусалим спустя несколько дней после того, как Мария совершила обряд очищения и принесла своего младенца в храм.

 

 

Глава 13. ИИСУС В ЕГИПТЕ.

 

По смерти же Ирода, се, ангел господень во сне является Иосифу в Египте.

И говорит: встань, возьми младенца и матерь его, и иди в землю Израилеву; ибо умерли искавшие души младенца.

Он встал, взял младенца и матерь его, и пришел в землю Израилеву.

Матфей, глава 2, стихи 19-21.

Расстояние между Вифлеемом и Гелиополисом, египетским городом, в котором, по христианскому преданию, скрывалась семья Иосифа, составляет добрых четыреста километров. Учтите при этом, что беглецам пришлось пересечь Аравийскую пустыню в самой широкой ее части, начисто лишенной дорог, что путь их лежал среди песков и камней, где без компаса (или в крайнем случае без помощи путеводной звезды) просто немыслимо было не заблудиться, и вы поймете, что бегство в Египет отнюдь не могло быть для святого семейства увеселительной прогулкой.

Однако мамаша-девственница и ее супруг не заблудились. Они шли и шли себе напрямик, и ангелы время от времени указывали им путь. Ночью они вполне обходились без фонаря: «тело божественного младенца излучало вокруг яркий свет».

Но как выжил в дороге через пустыню осел, уведенный ими из конюшни, – это никому не известно.

Церковь считает, что всевозможные чудеса сопутствовали святому семейству и всячески облегчали ему путешествие. Дороги расстилались перед ним сами собой, и жаль, что они исчезали, как только у путников пропадала в них надобность. Пески пустыни – увы, тоже временно – превращались в плодородные земли, где на минуту зацветали иерихонские розы. Плоды были к их услугам буквально на каждом шагу, срывать их святому Иосифу не составляло ни малейшего труда: деревья сами склоняли свои ветви ему навстречу.

Понятно, что в подобных условиях святое семейство легко могло пройти хоть через две пустыни. Тем более, что аравийские львы, тигры и даже драконы (ибо в то время драконы существовали) целыми толпами подбегали к Иисусу и бросались к его ногам в знак преклонения перед его святостью. Местопребыванием семейства Иосифа в Египте был город Гелиополис, или Он, ныне Матариех, в восьми километрах от Каира. Никто не знает, чем занимались блаженные эмигранты в годы своего изгнания. Самым ясным в этом эпизоде из жизни Иисуса является то, что в настоящее время в Матариехе находится монастырь коптских монахов: здесь паломникам за известную плату показывают дикую смоковницу, которую богородица удостоила великой чести, покормив под ее сенью своего бутуза.

Вы, вероятно, скажете, что эта смоковница должна была бы уже высохнуть от старости? Как бы не так! Она зелена, как никогда, и, несмотря на свои тысяча девятьсот лет, сохранила все очарование молодости.

Тот, кто не верит в подобные чудеса, пусть сам отправится в Матариехский монастырь и проведет там всего каких-нибудь лет двести – триста, а я буду ждать от него известий.

Другое чудо, в котором каждый может убедиться, никуда не выезжая, – это чудо с финиками. Купите кулек фиников и съешьте их. На каждой косточке этого плода вы заметите маленький кружок в виде буквы "О". Раньше на финиках никакого "О" не было – косточки были совершенно гладкими.

А произошло вот что: когда Иисусу было полтора годика, мать однажды дала ему финики. Крошка, до тех пор лепетавший лишь что-то невнятное, при виде фиников вдруг воскликнул: «О, прекрасные плоды!» Маленькое "О" на косточках финика служит вечным напоминанием об этом чудесном возгласе.

По словам святого Бонавентуры, святое семейство провело в изгнании семь лет. Все это время маленький Иисус находился на попечении матери, которая кормила его, своим молоком. Молоко девственницы – вот вам еще одно чудо. Мальчуган, как и подобает сыну, играл папиными инструментами, а папа, как и подобает отцу, мастерил ему кубики.

Словом, раннее детство Христа, если не считать нескольких мелких чудес, прошло так, как оно проходит у всех ребятишек, и не исключено, что малютка утирал свои божественные сопли мамашиным рукавом или подолом ее платья. Ангелы постоянно держали Иосифа в курсе всего, что предпринималось

Иродом. Так он узнал и об избиении двадцати тысяч вифлеемских младенцев. Можно себе представить, как он радовался, что вовремя дал тягу!

Иосиф узнал также о совершенно ошеломляющем событии: Рахиль, любимая жена старого Иакова, сына Исаака, Рахиль, похороненная в Раме, неподалеку от Вифлеема, в день резни проснулась в своем гробу и издала жалобный вопль, который был услышан на расстоянии четырех километров. Чудо это засвидетельствовано в евангелии: «Глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться; ибо их нет» (Матфей, глава 2, стих 18).

Когда Ирод умер, ангел незамедлительно сообщил об этом Иосифу. Тот подумал, что наступило время возвратиться в Галилею, и, продав свое заведение, снова отправился в родной Назарет (Лука, глава 2, стих 39). Чтобы покончить с Иродом, укажу на одно существенное противоречие между утверждениями историков и евангелистов. Исторические документы свидетельствуют, что Ирод умер ровно за четыре года до той даты, которую церковь указывает в качестве даты рождения Христа.

Если не считать этого пустяка, то во всем остальном христианская легенда является безупречным отражением истины. Итак, царь Ирод действительно был злодеем, убийцей маленьких детей. Да будет проклята память об этом изверге, который даже после своей смерти принимал у себя царствующих волхвов и устраивал кровавые побоища!

 

 

Глава 14. ИИСУС-ВУНДЕРКИНД.

 

И когда он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник.

Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался отрок Иисус в Иерусалиме…

Через три дня нашли его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их.

Все слушавшие его дивились разуму и ответам его.

Лука, глава 2, стихи 42-43, 46-47

Возрастающим и исполняющимся премудрости – таким рисует Иисуса евангелист Лука. Отцы церкви прибавляют: «Его ум пробуждался по мере того, как развивалось его тело».

Обратите внимание: оказывается, в момент зачатия божественный разум

Христа еще не был в полном расцвете. Значит, трепыхаясь в материнской утробе, он был самым что ни на есть обыкновенным зародышем? Значит, пока его молодые органы были несовершенны, божественный ум его тоже был несовершенным? Странно, странно…

Маленький Иисус не избежал затруднений, с которыми сталкивается любой ребенок, но ему повезло по крайней мере в том отношении, что его умственное развитие шло необычайно быстро.

Ему ровно ничего не стоило разом выучиться читать: достаточно было только пожелать этого. Однако, он предпочел этого не пожелать и начал учиться грамоте, как все дети, с чтения по складам.

Первой его учительницей была мать: она учила его читать по Библии. «В священном писании говорилось о нем самом, – пишут богословы, – Мария знала, кто он такой, так что, обучая его, она в то же время не забывала ему поклоняться».

Я живо представляю себе, как проходили эти уроки, сопровождавшиеся поклонением; они и в самом деле выглядели довольно забавно: Мама. Иисус, расскажи свой урок. Сын. Мама, я проспал и не успел его выучить… Мама. В таком случае покажи письменное задание. Сын. Мамочка, ты знаешь, я очень расстроился, потому что у меня никак не выходила одна фраза. А потом я поставил огромную кляксу и, даю тебе честное слово, бросил тетрадку в огонь…

Мама. Негодный мальчишка! За это ты не получишь сегодня сладкого.

Сын (хныча). Мама, мамочка, я больше не буду!.. Мама (про себя). Вот беда-то! Я заставила плакать моего бога…

Сын (успокаиваясь). А я хочу сладкого, хочу! И ты не имеешь права лишать меня сладкого, потому что я владыка мира!

Мама (сложив молитвенно руки). О господь мой Иисус Христос, умоляю тебя, не сердись на свою мать, твою рабу! Ты получишь большущий кусок хлеба с вареньем, о мой божественный владыка!

Сын. Ну и чудесно, мамочка, вот так-то лучше! Ты у меня просто прелесть! Будем считать, что урок окончен, а потому, мамуля, становись на колени и поклоняйся мне!

Мама становится на колени и поклоняется сыну.

Не следует думать, что так было всегда. Не по годам развитый Иисус, как правило, прилежно готовил уроки и приходил на занятия с аккуратно написанным заданием. То, чему его учила мамаша, попутно поклоняясь ему, шло ребенку на пользу.

Когда Иисусу исполнилось двенадцать лет, Иосиф напомнил Марии, что по еврейскому закону надо отвести мальчика в Иерусалим.

Действительно, в этом возрасте еврейский мальчик частично выходил из-под родительской опеки. Его приводили в синагогу, он надевал на голову повязку с филактериями – кусками пергамента, испещренными священным текстом, – и становился «сыном закона», обязанным выполнять все его предписания, причем одно из главных предписаний заключалось в том, чтобы посещать Иерусалим во время праздника пасхи.

Отроку Иисусу было двенадцать лет (Лука, глава 2. стих 42), когда он в первый раз вместе с родителями совершил путешествие в Иерусалим. Назарет находился в ста двадцати километрах от Иерусалима. Дорога занимала три-четыре дня.

Святое семейство провело в Иерусалиме все семь дней пасхи. Иисуса сводили в храм, а также во все балаганы, где показывали бородатых женщин, великанов и прочие диковины. Дело в том, что пасха была настоящим национальным праздником, которым, как и во все времена, пользовались всевозможные шарлатаны, чтобы обирать зевак.

По окончании празднеств Иосиф и Мария собрались в обратный путь и присоединились к каравану, направлявшемуся в сторону Назарета. К концу первого дня пути отец и мать вдруг обнаружили, что сынишка их куда-то исчез: они потеряли его, как теряют самый обыкновенный зонтик. Приведем текст евангелия: – «Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и матерь его; но думали, что он идет с другими. Пройдя же дневной путь, стали искать его между родственниками и знакомыми. И, не найдя его, возвратились в Иерусалим, ища его» (Лука, глава 2, стихи 43-45).

– Что за напасть! – суетился Иосиф. – Не припомнишь ли ты, Мария, был он с нами, когда мы выходили от шестиголовой коровы?

– Я не уверена, но мне кажется, что был.

– Да, да, Иисус был тогда с нами, мы еще купили ему вафли… Стоп! Я знаю, где мы его потеряли!..

– Где?

– У прекрасной Береники, у русалки!

– Да нет же!

– Ручаюсь!

– А я думаю, что мессия остался в зверинце, около дрессированных собак…

Ты заметил, Иосиф, как они его заинтересовали, особенно пудель, который ходил по проволоке?

– Возможно, ты и права… Давай обратимся в муниципалитет, узнаем, куда девались эти дрессировщики.

– Только бы эти проклятые клоуны не увели с собою нашего маленького Иисуса! Я не хочу, чтобы мой сын сделался канатоходцем!.. – причитала Мария.

– Не волнуйся, дорогая, не волнуйся, – успокаивал ее Иосиф. – Мы его найдем; я уверен, что он в ратуше, у швейцара, вместе с потерянными ключами…

Они искали повсюду, обращались к городским властям, заходили в увеселительные заведения: Иисус как в воду канул!

Иосиф был просто в отчаянии: он не мог поверить в свалившееся ему на голову несчастье; он рвал на себе волосы, укоряя себя – и, надо сказать, не без основания – в беспечности. Ему уже чудился страшный суд, и он слышал обращенный к нему громоподобный глас всевышнего;

– Иди сюда, Иосиф!.. Ближе, ближе! Я сейчас сотру тебя в порошок!.. Я доверил тебе моего сына, вернее, сына голубя, чтобы ты за ним присматривал. Этот ребенок-мессия, ему предстояло искупить грехи рода человеческого… Я полагался на тебя и рассчитывал, что ты сумеешь вырастить божественного мальчугана, как это сделал бы я сам, будь у меня время сойти на землю… А что получилось? Ему едва исполнилось двенадцать лет, а тебя уже угораздило его потерять! Нет уж, такое ротозейство переходит всякие границы!.. Да ты знаешь, что по твоей вине род человеческий не дождался спасения? Ведь моего мессию так и не удалось найти?! И ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Твоя беспечность – преступление, и ты должен понести суровую кару. А потому я приговариваю тебя к трижды вечному заключению в аду. Ты этого заслужил! Бедняга плотник то и дело спрашивал себя, не снится ли ему все это, до того ему казалось невероятным постигшее его несчастье. Каждые полчаса он распаковывал один из своих чемоданов, чтобы проверить, уж не спрятался ли туда озорник Иисус.

Мария была просто убита горем. Она предпочла бы претерпеть любые страдания, лишь бы избавиться от снедавшей ее тревоги.

Безрезультатные поиски продолжались два дня, и только на третий день они нашли мальчика «в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их. Все слушавшие его дивились разуму и ответам его» (Лука, глава 2, стихи 46, 47).

По-видимому, Иисус действительно был вундеркиндом. Он вошел в храм смело и уверенно, как к себе домой, сразу же задал несколько каверзных вопросов самым искушенным богословам и с превеликим удовольствием посадил их в калошу.

Однако учителям храма хитрости было не занимать стать. Тут собралось высшее еврейское духовенство: Гиллель, почитавшийся наравне с Моисеем и еще сохранивший все величие старости; непреклонный Шаммай, увязывавший все, что развязывал Гиллель; Ионафан, сын Юзиеля, чье слово было таким пламенным, что птицы либо сгорали, пролетая над его головой, либо превращались в серафимов. Рядом с ними родители Иисуса могли увидеть еще священника Симеона, того самого, который пророчил во время церемонии очищения, и Иосифа Аримафейского, сенатора.

И маленький Иисус приводил в изумление всех этих людей. Он по-своему запутывал и распутывал сложней



Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; просмотров: 95; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.205.167.104 (0.019 с.)