Путешествие Иисуса в Иерусалим на праздник пасхи



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Путешествие Иисуса в Иерусалим на праздник пасхи



 

Из Капернаума Иисус пошел в Иерусалим на праздник пасхи; хотя Евангелист и не говорил, пошел ли Иисус Один или же с учениками Своими, но из последующего повествования видно, что ученики Его, хотя, вероятно, и не все, присутствовали в Иерусалимском храме на этом празднике пасхи, когда Христос изгнал из храма торговцев и сказал иудеям: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (Ин. 2, 19, 22).

Поэтому следует признать, что Иисус Христос отправился и пришел в Иерусалим в сопровождении некоторых из Своих учеников. Он пришел туда уже не по обязанности каждого взрослого иудея являться в храм на праздник пасхи, а для того, чтобы творить волю Пославшего Его, чтобы продолжать начатое Им в Галилее Мессианское служение.

На праздник пасхи приходило в Иерусалим из разных стран не менее двух миллионов евреев; все они обязаны были приносить в храм жертвы Богу: никто не должен являться пред лице Господа с пустыми руками (Втор. 16, 16); там же должны были быть закланы, то есть убиты, пасхальные агнцы (Втор. 16, 5—6). По свидетельству Иосифа Флавия, в 63 году по Р. X., в день еврейской пасхи было заклано в храме священниками 256500 пасхальных агнцев. Кроме того, в дни пасхи убивалось множество мелкого скота и птиц для жертвоприношений. Сам храм был обнесен высокой стеной, а пространство между храмом и стенами было разделено на дворы, из которых самым обширным был двор язычников. Евреи нашли этот двор весьма подходящим для торговых целей, и обратили его в базарную площадь: согнали сюда стада пасхального и жертвенного скота, принесли множество птиц, устроили лавки для продажи всего необходимого при жертвоприношениях (ладана, масла, вина, муки и пр.) и открыли разменные кассы. В то время были в обращении римские монеты, а закон еврейский (Исх. 30, 13) требовал, чтобы храмовая подать уплачивалась еврейской монетой, священными сиклями; поэтому приходившие на пасху в Иерусалим должны были менять свои деньги, и размен этот давал большой доход меновщикам. Стремясь к наживе, евреи торговали на храмовом дворе и другими предметами, которые не требовались при жертвоприношениях; доказательством этому служит нахождение там волов, не принадлежащих к пасхальным и жертвенным животным.

Синедрион, блюститель иудейского благочестия и святости храма, не только равнодушно смотрел на это торжище, но, по всей вероятности, даже потворствовал обращению храма в базар, так как члены его, первосвященники, занимались разведением голубей и продажей их для жертвоприношений по очень высоким ценам.

Очищение храма от скота и торговцев

 

Такое обращение храмового двора в базарную площадь совершалось, конечно, постепенно; Иисусу Христу приходилось в прежние годы не раз видеть это, но час Его тогда еще не настал, и Он вынужден был терпеть до времени. Теперь же, начав творить волю Пославшего Его, Он, придя в Иерусалим с учениками, прямо направляется к храму; войдя во двор язычников, молча берет одну из веревок, которыми, быть может, связывали или заграждали пригнанных животных, свертывает ее в виде бича, выгоняет овец и волов, опрокидывает столы меновщиков и, подойдя к продавцам голубей, говорит: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли (Ин. 2, 16). Таким образом, называя Бога Своим Отцом, Иисус Христос впервые всенародно провозгласил Себя Сыном Божиим.

Требование от Иисуса знамения

 

Чтобы выгнать такое множество скота, потребовалось немало времени. Молча Христос очищал храм, и никто не осмелился сопротивляться Ему: всем уже было известно, что на Него как ожидаемого Избавителя, Мессию, указал Иоанн Креститель не только приходившему к нему креститься народу, но даже посланным от синедриона священникам; все, несомненно, ожидали появления Его в храме на праздник пасхи и, как только Он явился, молча подчинились Его божественной власти. Но когда Он кончил очищение храма от скота и торговавших им, подошел к продавцам голубей и сказал: возьмите это отсюда... то есть когда затронул интересы торговавших голубями первосвященников, то на это Иудеи сказали Ему в ответ: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?

Под именем иудеев Евангелист Иоанн разумеет не евреев вообще, а исключительно враждебную Христу партию еврейских начальников: первосвященников, священников, старейшин и вообще членов синедриона. Поэтому, если Евангелист Иоанн говорит, что Иудеи сказали Ему в ответ, то это означает, что из всех присутствовавших при этом одни только начальники еврейские возразили Христу. Им мало было свидетельства Иоанна Крестителя; мало было удостоверения его, что он видел Духа Святого, сходившего на Иисуса, и слышал голос с неба — Сей есть Сын Мой возлюбленный; они захотели знамения от Самого Христа. В сущности же, они представляли себе Мессию совсем не в таком виде, в каком явился Иисус: им нужен был непобедимый вождь-завоеватель, который покорил бы евреям всю вселенную, а их, начальников еврейского народа, сделал бы царями покоренных народов; они видели, что Иисус из Назарета не таков, чтобы осуществить их честолюбивые мечты; и потому, не поверив свидетельству Иоанна, не поверив даже своим глазам, видевшим, как несметная толпа торгашей повиновалась неодолимой власти Иисуса, они приступили к Нему с искушением: стали требовать от Него знамения с неба в доказательство того, что Он имеет власть так поступать. Диаволу Господь отказал в знамении, когда тот говорил: если Ты Сын Божий, бросься вниз. Так же Он отказал в знамении и искушавшим Его иудеям. Он сказал им: «Вы просите знамения; оно будет дано вам, но не теперь; после, когда вы разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его, тогда это послужит вам знамением».

Ученые евреи не поняли слов Иисуса; Он, как объясняет Евангелист, говорил о теле Своем, как о храме, в котором пребывает Бог; Он предсказывал Свою смерть, разрушение тела Своего и Воскресение Свое в третий день. Но иудеи поняли слова Его буквально и старались восстановить против Него народ; они внушали народу, что Иисус говорит что-то несбыточное, что Он хочет разрушить храм, эту гордость евреев, который строился сорок шесть лет, и опять воздвигнуть его в три дня. Но тщетны были их старания: народа они не возмутили против Христа, и сами ушли с затаенной против Него злобой.

Некоторые толкователи Евангелий говорят, что Господь в гневе, бичом из веревок выгнал из храма торговцев. Но толкование это неправильно. Бич из веревок был сделан для того, чтобы подгонять выгоняемый из храма скот, а не для того, чтобы бить им торговцев; торговцы беспрекословно подчинились могучему, властному взгляду на них Иисуса, и сами ушли за своим скотом; а скот нуждался в другом воздействии. Следовательно, бич из веревок, как не предназначавшийся для людей, не может и считаться орудием гнева. Да из всего повествования Евангелиста об этом событии нельзя найти даже намека на то, что Христос выгнал торгующих из храма с гневом. В словах Его — возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли, — слышится властный, повелительный, но вместе с тем спокойный, а никак не гневный тон. В отказе дать знамение опять-таки слышится не гнев, а сожаление, что сей род лукавый и прелюбодейный знамения ищет (Мф. 16, 4) для того, чтобы уверовать, хотя имел уже много знамений и ни одному из них не поверил 11.

Праздник продолжался восемь дней. Евангелист Иоанн удостоверяет, что в эти дни Иисус Христос совершил много чудес. Какие это были чудеса — Евангелист не говорит; молчание его можно объяснить тем, что он писал свое Евангелие тогда, когда были уже написаны первые три Евангелия, в которых вообще было описано много чудес, совершенных Иисусом Христом.

Многие пришедшие на праздник, видя совершенные Иисусом чудеса, уверовали во имя Его (Ин. 2, 23), то есть признали Его за обещанного и пришедшего Мессию.

Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех (Ин. 2, 24). Хотя многие и уверовали в Него, но уверовали главным образом потому, что видели совершенные Им чудеса, а вера, основанная на чудесах, на знамениях, не может считаться истинной, прочной верой; люди, привыкшие видеть чудеса, для укрепления своей полуверы требуют новых и новых чудес, а когда таковые им не даются, то кончают неверием. Поэтому Христос не доверял таким людям, не был уверен в силе их веры. «Он не обращал внимания, — говорит Златоуст, — на одни слова, ибо проникал в самые сердца и входил в мысли; ясно видя только временную их горячность, Он не доверял им. Гораздо вернее были ученики, которые не знамениями только были привлекаемы ко Христу, но и учением Его. Он не имел нужды в свидетелях, чтобы знать мысли собственных Своих созданий» (Сет. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 24).

«Такое знание Его было непосредственное, не чрез людей приобретаемое, — говорит епископ Михаил, — но знание Свое, самобытное, без всякого посредства, Он Сам знал, что в человеке, какие его свойства, склонности, стремления и прочее. Один Бог вполне может знать все сокровенное в человеке без всякого посредства; если же Иисус обладал таковым ведением, то, значит, Он - Бог» (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. Т. 3. С. 72).

Беседа с Никодимом

 

Изгнание Иисусом Христом торгующих из дома Отца Своего, произведенное, притом, так властно и с такой, явно не земной, силой, что даже синедрион не осмелился противиться этому, и совершенные затем Иисусом чудеса так сильно повлияли на евреев, что даже один из начальников иудейских, то есть членов синедриона, фарисей Никодим, захотел удостовериться, не Мессия ли в самом деле Этот Иисус из Назарета?

Этот самый Никодим, через два года после сего, когда первосвященники и фарисеи послали взять Иисуса, сказал им: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? (Ин. 7, 51). Он же присоединился к Иосифу Аримафескому для погребения тела Иисуса и принес состав из смирны и алоя, литр около ста (Ин. 19, 39).

Он пришел к Иисусу ночью, отчасти из страха перед своими неверующими товарищами, ставшими уже в явно враждебное положение ко Христу, отчасти же, быть может, из желания не придавать своему посещению огласки, не увеличивать тем все возрастающую славу пророка из Назарета.

Принятый Иисусом Никодим говорит: «Мы (то есть фарисеи, книжники) знаем, что... таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог; поэтому мы и признаем, что Ты учитель, пришедший от Бога» (Ин. 3, 2).

Таким образом, Никодим высказал свой, а быть может, и еще некоторых фарисеев, взгляд на Иисуса как на учителя (раввина), избранного Богом человека, пожалуй, даже пророка, но не Мессию.

Никодим знал, что посланным от синедриона Иоанн Креститель указал на Иисуса как на ожидаемого Мессию, и указание свое подкрепил свидетельством, что видел Духа Святого, сходившего на Него, и слышал голос Самого Бога, удостоверившего, что Иисус — Сын Его возлюбленный. Никодим, конечно, видел, как Иисус изгнал из храма торговцев и всенародно назвал этот храм домом Отца Своего, а Себя, следовательно, Сыном Божиим. Никодим, несомненно, присутствовал при совершении чудес, в которых Иисус проявил Свою божественную власть и силу. И после всего этого, он, ученый фарисей, член синедриона, называет Иисуса просто Учителем, не верит ни свидетельству Иоанна, ни Его собственным словам, ни даже совершенным Им чудесам!

Христос знал причину такого ложного мнения о Нем фарисеев. Он знал, что фарисеи, а за ними и все руководимые ими евреи, ожидали не такого Мессию; они ждали в лице Мессии могучего земного царя, который покорит весь мир, а евреев вообще, в особенности же фарисеев, сделает владыками всех народов. Он знал, что, по учению фарисеев, всякий еврей, потому что он еврей, потомок Авраама, тем более всякий фарисей, войдет в Царство Мессии как непременный член его. Зная все это и желая обратить Никодима с ложного пути, на котором он стоял, на путь истинный, Христос начинает Свою беседу с ним словами, доказывающими, что для вступления в Царство Мессии недостаточно быть евреем, потомком Авраама, а необходимо нечто иное, необходимо возрождение. Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (Ин. 3, 3).

Чтобы лучше понять смысл беседы Господа с Никодимом, надо сделать маленькое отступление.

Создавая мир, Бог не ограничился созданием одной только бездушной природы, так как Он — Бог живых, а не мертвых (Мф. 22, 32; Мк. 12, 27; Лк. 20, 38). Конечно, Он не переставал бы быть Богом, если бы и вовсе не было живых существ; но для того, чтобы созданный Им мир мог постигнуть величие Его и мудрость Его творчества, чтобы установилась разумная связь между Творцом и Его творением, надлежало быть в мире живым разумным существам; и таким существом на земле создан человек. Первым же людям Бог внушил, как они должны жить, чтобы быть достойными сынами своего Творца. Он открыл им Свою волю, составляющую вечный, неизменяемый закон, вписанный, так сказать, в сердцах людских: Люби Бога! Люби ближнего своего! — поручая же им не только хранить, но и возделывать рай (Быт. 2, 15), Он вменил им в обязанность трудиться; и этот закон труда был дан им не в виде наказания за грех, так как они тогда еще не согрешили, а как необходимое условие счастья. Итак: Люби Бога! Люби ближнего своего! И трудись! Вот воля Божия, которую должны были соблюдать созданные Им люди. Согласуя все свои действия с этим законом, они должны были образовать на земле Царство Божие, то есть управляемое Самим Богом общество счастливых людей. В этом — цель их создания; в этом - их назначение. И если бы они действительно исполняли этот закон Верховного Царя, то на земле водворилось бы Царство мира, любви и добра, то есть истинное Царство Божие, рай земной (см. Гладков Б. И. Три заповеди).

Но первые же люди ослушались Бога и утратили право быть членами Его Царства. Однако им было внушено, что это Царство, этот рай земной потерян для них не навсегда, — что они могут вернуть его, если во всем будут исполнять волю Божию. Казалось, что жить по Божиему не трудно, так как Бог не требовал от людей ничего невозможного, ничего непосильного: Люби Бога! Люби ближнего! И трудись! Большего Он не требовал. Но и этого малого не могли исполнить первые люди. Вскоре возникла вражда между ними, и земля обагрилась кровью убитого человека. За первым убийством пошли и другие преступления, и грешные люди стали падать нравственно все ниже и ниже. Никакие бедствия не могли образумить их, и они стали забывать не только волю Божию, но и Самого Бога. Надлежало напомнить им эту волю, и она была провозглашена через Моисея на горе Синай в десяти заповедях.

Гениальный Моисей, сорок лет мечтавший об освобождении евреев от рабства египетского и об образовании из них управляемого Самим Богом Царства Божия, вынужден был сознаться, что нравственно испорченным людям не под силу точное исполнение объявленной в десяти заповедях воли Божией. Сознавая это, он сделал много уступок, много отступлений от синайских заповедей. Конечно, он мог отменить все законы и обычаи, противоречащие десяти заповедям, и издать новые, согласованные с ними; но даже и ему показалось это неисполнимым. Издать-то новые законы он мог, и страхом жестоких казней мог заставить повиноваться им; но не мог преобразовать веками испорченное сердце человеческое, не мог перевоспитать, возродить человека и заставить его любить, а следовательно, не мог и восстановить Царство свободных людей, любящих Бога и друг друга, — не мог вернуть людям потерянный рай.

Для этого должен был явиться иной Человек, Который не только разъяснил бы людям волю Божию и истинное назначение человека, но и возродил бы их к новой жизни, да и примером Своей жизни доказал бы возможность и даже легкость точного исполнения воли Божией. Моисей сознавал это, и потому, в предсмертном прощании своем с народом, предсказывая пришествие такого Человека, сказал: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, — Его слушайте! (Втор. 18, 15).

После смерти Моисея евреи то каялись и обращались к Богу, то грубо отвращались от Него; но минуты покаяния продолжались недолго, и за это их постигло множество бедствий. Напрасно вдохновенные пророки призывали их к Богу, напрасно хотели объединить их под главенством Верховного Царя! Нравственное падение человечества было так ужасно, что спасти его мог только Сам Бог. И пророки сознавали это, и вдохновенно предвещали скорое пришествие Избавителя, Примирителя: придет Искупитель Сиона (Ис. 59, 20), придет Желаемый (Агг. 2, 4—7), ликуй от радости, дщерь Сиона... Царь твой грядет к тебе (Зах. 9, 9). Да, все они сознавали, что надо прежде перевоспитать людей, возродить их, и тогда только возможно возобновление Царства Божия, возвращение людям потерянного рая; они понимали, что такое перерождение людей не может свершиться без помощи Божией, и что для этого должен прийти Божий Посол.

Желанный Христос пришел и начал с перевоспитания испорченных людей. В Своей Нагорной проповеди, в так называемых заповедях блаженства, Он научил людей, как они должны перевоспитывать себя, как должны возрождаться, чтобы быть достойными сынами Отца Небесного и образовать Царство Божие на земле или тот потерянный рай, о возвращении которого мечтали лучшие люди древнего мира. Но и в Нагорной проповеди Своей, преподав подробные правила для возрождения и самоисправления, Господь сказал, что одними человеческими силами, без помощи Божией, возрождение невозможно, поэтому молите Бога о помощи! Просите, и дано будет вам!

Вот о таком-то самоисправлении и возрождении беседовал теперь Христос с Никодимом. Беседа Его, взятая отдельно, без связи с Нагорной проповедью, может показаться кому-нибудь и непонятной; но если принять во внимание, что сказанное в Нагорной проповеди, вероятно, было сказано и во время первого путешествия Господа в Иерусалим, и что Никодим мог слышать это раньше своей ночной беседы, то речь Господа о необходимости возрождения для вступления в Царство Божие станет вполне понятной.

Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (Ин. 3, 5).

Употребленное в этом изречении Христа слово, переведенное с греческого на славянский и русский языки словом свыше, переводится также и словом снова; поэтому, сказанные Иисусом Христом Никодиму слова — кто не родится свыше — можно читать и так: кто не родится снова. В последнем именно смысле и понял эти слова Никодим, как это видно из последовавшего затем вопроса его. Но дальнейшие объяснения Иисуса Христа не оставляют никакого сомнения в том, что родиться снова, возродиться, можно не иначе как свыше, от Бога, при помощи Бога; поэтому изречение Иисуса следует понимать так: кто не родится снова и, притом, свыше, то есть, кто не возродится к новой жизни силой Самого Бога, тот не увидит Царствия Божия.

Слова родиться снова, возродиться были известны Никодиму: язычников, принимавших закон Моисея и обрезание, называли новорожденными; снова рожденными называли переходивших на путь истинный от нечестивой, порочной жизни. Но возрождаться путем обрезания не было никакой надобности для обрезанного; перерождаться же нравственно могли, по мнению фарисеев, только язычники; но истинные сыны Авраама, ревностные фарисеи, не нуждались в таком перерождении. Однако Иисус говорит о необходимости какого-то нового рождения, чтобы вступить в Царство Мессии. Какое же это новое рождение? Недоумевая в разрешении этого вопроса, Никодим полагая, что для потомков Авраама такое рождение могло быть не иначе, как плотским, таким же, как и первоначальное рождение каждого человека; но такое рождение невозможно, особенно для старого человека, лишившегося уже матери; это ни с чем несообразно, это нелепо. Рассуждая так, Никодим не мог скрыть эту, показавшуюся ему, нелепость нового рождения и почти с насмешкой спрашивает: «Неужели человек может в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?» 12

Чтобы рассеять недоумения Никодима, Иисус говорит: Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше... истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3, 5, 7).

Никодиму известно было очищающее действие воды при многочисленных омовениях, установленных законом Моисея и обычаями; он знал, что Иоанн Креститель приходивших к нему крестил в воде в знак покаяния, и говорил всем, что Идущий за ним будет крестить Духом Святым (Мф. 3, 11): он как ученый фарисей верил, что Мессия-Христос, когда придет, будет крестить (Ин. 1, 25); словом, он не мог отговариваться незнанием того, что Христос будет крестить водой и Духом; он должен был понять, наконец, что Иисус говорил о необходимости духовного возрождения (путем такого крещения Духом) для вступления в Царство Божие; но закоренелость фарисейских заблуждений мешала ему понять, что такое возрождение необходимо для всех без исключения, даже для фарисеев.

«Возрождение свыше, — сказал Иисус, — происходит от воды и Духа». Крещение водой, как говорил и Иоанн, подготовляло только к возрождению, но не возрождало человека. Крещению Иоанову не доставало крещения Духом Святым, которое всецело зависело от Бога. Поэтому для полноты крещения как возрождения необходимо, помимо крещения водой и предшествующего ему покаяния, еще и сошествие на крестящегося Святого Духа; тогда только совершается то духовное перерождение, которое открывает доступ в Царство Божие. Это Царство не похоже на царства земные, хотя и учреждается на земле; оно — духовное Царство, не плотское; поэтому, если для вступления в него необходимо родиться снова, то, конечно, родиться духовно, а не плотски. Никодим не понимал такого духовного возрождения и думал о плотском новом рождении или повторении рождения той же матерью; но Иисус объяснил ему, что если бы такое рождение и было возможно, то оно было бы бесполезно для вступления в Царство Мессии, так как было бы плотским, а не духовным, ибо рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух.

Узнав таким образом, что для вступления в Царство Мессии нужно не новое плотское рождение, а перерождение духовное, возрождение силой Духа Святого, Никодим все-таки не понимал, как тут действует Дух и в чем именно видимом, осязаемом, проявляется Его действие. Для вразумления его Иисус привел удобопонятный для него пример: дух, то есть ветер, дует на просторе, где хочет; ты не видишь его, хотя и слышишь шум; ты не знаешь, где он образуется, откуда приходит; не знаешь, где он кончается, куда уходит; но однако ты не отвергаешь существования ветра и его действия потому только, что не видишь его. Таково же действие Святого Духа в возрожденном человеке: когда начинается возрождающее действие Его и как Он действует, этого видеть нельзя, но через это нельзя и отвергать действия Духа; сам возрожденный не видит этого действия, не понимает даже, как совершилось в нем возрождение, хотя и чувствует, что оно совершилось.

Непонимающим действия Духа в крещении Иоанн Златоуст говорит: «Не оставайся в неверии потому только, что ты не видишь этого. Ты не видишь и души, однако же веришь, что у тебя есть душа и что она нечто другое, а не тело» (Сет. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 25).

После таких разъяснений Иисуса о возрождении человека силою Духа Святого Никодим все-таки оставался в недоумении и спросил: как это может быть? (Ин. 3, 9), как это Дух может возводить человека?

Ты — учитель Израилев, и этого ли не знаешь? (Ин. 3, 10) — сказал ему Христос, но не с укором, как думают некоторые, а с глубоким сожалением: если Никодим, один из учителей и руководителей народа израильского, настолько ослеплен буквой закона и пророчества, что не понимает их смысла, то чего же ожидать от самого народа? Ведь весь Ветхий Завет, все книги Закона и пророков содержат в себе описания видимых действий Духа Божия и предсказания об особом проявлении Его при пришествии Мессии! Фарисеи гордятся знанием Писания; они присвоили себе исключительное право понимать и толковать возвещенные пророками тайны Царства Божия; они взяли ключи к разумению этих тайн и, к сожалению, сами не поняли их, сами заградили себе доступ в это Царство, и другим препятствуют войти в него.

Глубоко сожалея, что народом израильским руководят такие слепые вожди, Иисус, конечно, не мог отпустить от себя Никодима с неразрешенным вопросом: «Как это может быть?» Чтобы убедить его в истинности сказанного, в необходимости духовного возрождения даже для иудея, надо было объяснить ему, что с ним говорит не Учитель, пришедший от Бога, а Сам Бог. Но, чтобы довести его до такого понимания постепенно, Христос объясняет ему, что вообще свидетельство очевидцев принято считать достоверным, но в данном случае он, Никодим, а за ним, конечно, и единомышленники его, не верят даже и такому свидетельству. Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете (Ин. 3, 11).

Говоря во множественном числе (Мы говорим... и свидетельствуем), Иисус, по мнению Златоуста, говорил или о Себе и вместе об Отце, или только о Себе (Беседы на Евангелие от Иоанна. 26); другие же толкователи полагают, что Иисус Христос разумел здесь Себя и Своих учеников. Хотя Евангелист не поясняет, присутствовали ли при беседе с Никодимом ученики Иисуса, но несомненно, что сам-то Евангелист Иоанн, подробно описавший эту беседу, слышал ее от начала до конца.

А вы свидетельства Нашего не принимаете. Вам предстоит еще услышать много такого, чего нельзя обнять умом, а надо принять сердцем, верой; но если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном?» (Ин. 3, 12).

 

Но ведь об этих небесных тайнах, непостижимых уму человеческому, может свидетельствовать только Он, Христос, так как никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах (Ин. 3, 13).

«Никодим сказал: „Мы знаем, что Ты — учитель, пришедший от Бога". Это самое теперь Христос исправляет, как-бы так говоря: не думай, что Я такой же Учитель, каковы были многие пророки, бывшие от земли; Я с неба пришел. Из пророков ни один не восходил туда, а Я там всегда пребываю» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 27).

Выражения — восходил на небо, сшедший с небес и сущий на небесах — нельзя понимать буквально, так как Вездесущий Бог существует не на небе только, а везде. Иисус Христос нередко, в особенности в притчах, брал для вразумления Своих слушателей примеры из окружающей их природы и из повседневной их жизни, и употреблял слова и выражения в общепринятом в то время смысле; так и в беседе с Никодимом Он говорил о небе, имея в виду общеупотребительное, следовательно, понятное для слушателя, значение этого слова: небо считали местом пребывания Бога, а землю — жилищем людей, поэтому небесное, то есть божественное, противополагали земному, человеческому. Зная значение этих слов, Никодим должен был понять, что выражение никто не восходил на небо относится к людям и означает, что никто из людей не знает существа Бога и Его тайн; добавление же к этому изречению — как только сшедший с небес Сын Человеческий — значит, что только Он, Христос-Мессия, Сын Человеческий, знает эти тайны, так как Он пришел к людям от Самого Бога и (как сущий на небесах) всегда пребывает в Боге.

«Мессия-Христос, и только Он один, имеет полное, всецелое и совершенное ведение о Боге и высочайших тайнах Его относительно Его Самого, тайнах Царства Божия на земле вообще и тайнах Царства Мессии в частности; ибо Он Сам и по вочеловечении не перестает быть с Богом, будучи Сам Богом и соединяя в Себе божественную и человеческую природу. Он, Бог, сошел с неба и воплотился для того, чтобы сообщить тайны Божии людям. Следовательно, Ему должно верить безусловно, верить в непреложную истинность учения Его о Боге, о Себе, о Царстве Божием, о всем; и эта вера в Него как Мессию, Сына Божия и Сына Человеческого, есть необходимое условие со стороны человека для получения возрождения и затем участия в благодатном Царстве Его». (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. 3, 100).

Открыв Никодиму тайну Своего воплощения, Иисус Христос вслед затем посвящает его в тайну Своей смерти, чтобы тем окончательно рассеять все ложные понятия фарисеев о Царстве Мессии. Никодиму известно было, что во время странствования евреев в пустыне за их ропот послал Господь на них ядовитых змей; и когда они в раскаянии просили Моисея помолиться Богу, чтобы он удалил от них змей, то Моисей, по повелению Божию, сделал медную змею и повесил ее на знамени, и укушенные ядовитыми змеями немедленно исцелялись, взглянув только на медное изображение змеи (Числ. 21, 5—9). Ссылаясь на это, известное Никодиму, повешение Моисеем медной змеи и на исцелительное действие одного лишь взгляда на нее, Иисус Христос сказал: И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 14—15).

Слова — должно вознесену быть — означают предстоявшее вознесение Иисуса Христа на Крест, распятие Его. В таком именно смысле слова эти употребляются и в других местах Евангелия; так, например, приводя слова Иисуса Христа, обращенные к евреям — и когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе, — Евангелист Иоанн поясняет, что сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет (Ин. 12, 32—33).

Как Моисей вознес медное изображение змеи на знамя, дабы всякий, погибающий от змеиного яда, получая исцеление, так Христос-Мессия должен быть распят на кресте, дабы всякий верующий в Него вступил в Царство Божие и имел жизнь вечную.

Никодим, мечтавший о величественном царстве непобедимого, могучего Царя Израильского, был, конечно, смущен, поражен и удивлен таким откровением Иисуса: вместо ожидаемого покорителя всех народов земли под власть евреев — распятый на кресте Мессия! С этим никак не могла примириться фарисейская горделивость. Как могут верующие в Распятого спастись (думал Никодим), если Он Сам не мог спасти Себя от смерти? Так думали и распинавшие Его, когда говорили: если Ты Сын Божий, сойди с креста (Мф. 27, 40).

Для вразумления Никодима, что распятие должно совершиться не по вине или немощи Распятого, Иисус сказал, что Он должен быть распят потому, что так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного (Ин. 3, 16). «Не удивляйся, Никодим, что Я должен быть вознесен ради спасения вашего: так угодно Отцу, и Он так возлюбил вас, что за рабов, и рабов неблагодарных, дал Сына Своего, чего никто не сделал бы и за друга» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 27).

Возлюбив мир, Бог отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Следовательно, пришествие Сына Божия в мир и предстоявшая смерть Его на Кресте имели целью спасение людей, дарование им жизни вечной в Царстве Небесном, спасение всякого человека, верующего в Него, но не одних только евреев.

Посылая Сына Своего спасти людей, Бог не послал Его судить их. Время для суда над неверующими в Сына Божия придет тогда, когда представится возможность разделить всех людей на верующих и неверующих в Него; впрочем, верующего нечего судить, а неверующий сам себя осуждает тем, что не верит. Суд состоит в отделении добрых от злых, и это отделение происходит само собой с появлением в мир Света: люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны (Ин. 3, 19—21).

Сущность всего сказанного Иисусом Никодиму можно выразить в следующих словах: «Вы ожидаете Мессию как царя-завоевателя, который покорит вам все народы земли, и в царство которого вы вступите уже потому, что вы — евреи, потомки Авраама. Но вы ошибаетесь. Царство Мессии есть Царство Божие, следовательно, не плотское, а духовное, не похожее на царства мира сего; и предназначено оно не для одних только евреев, а для всех людей, которые пожелают вступить в него. Для подготовления людей к встрече Мессии Иоанн призывает их к покаянию и приносящих покаяние крестит водой. Но для вступления в Царство Мессии этого недостаточно. Надо еще креститься Духом, надо духовно переродиться; надо не только сознать свои грехи и покаяться в них, но еще всеми силами души своей воздерживаться от грехов; надо полюбить Бога и людей, и всегда, во всем исполнять волю Божию; свою волю подчинить воле Божией настолько, чтобы слиться с ней воедино. Такое объединение своей воли с волей Божией настолько изменяет внутренний мир человека, настолько обновляет его, что он становится как бы другим, вновь родившимся человеком. И без такого духовного перерождения, свершающегося с помощью Божией, без такого крещения Духом никто не может вступить в Царство Мессии. Ты удивляешься этому и тем обнаруживаешь полное незнание того, что тебе, как учителю Израилеву, надлежало бы знать. Но если ты сам и подобные тебе не знаете этого, почему же не верите Мне? Ведь Я говорю вам о том, что знаю от Бога и что видел у Него, ибо никто не восходил к Нему, кроме Сына Человеческого, пришедшего от Него и пребывающего с Ним. И если ты не понимаешь Меня, когда я говорю о том, что люди должны сделать здесь, на земле, чтобы вступить в Царство Мессии, то поймешь ли ты Меня, если Я скажу, что для открытия Царства Мессии Он Сам должен быть вознесен на крест? Тебе, конечно, покажется это непонятным; а между тем это необходимо для спасения людей, для того, чтобы открыть им вход в Царство Мессии. Такова воля Отца Небесного, чтобы Единородный Сын Его пострадал и чтобы уверовавшие в Него не только составили Царство Мессии, но и унаследовали бы жизнь вечную в Царстве Небесном. Бог послал Сына Своего спасать людей, а не судить и не наказывать. Да и к чему судить? Наступило время, когда каждый человек сам произносит суд над собой: уверовавший в Сына Человеческого оправдан и не подлежит суду, а не уверовавший уже осужден своим неверием. Да, пришествие Сына Человеческого делит людей, как блеснувший луч света: живущие по правде, любящие свет, идут к этому озарившему их Свету; живущие же неправдой, боящиеся обнаружения их злых дел так возлюбили свою тьму, прикрывающую их дела, так ненавидят обличающий их свет, что возненавидят и Сына Человеческого и не выйдут из своей тьмы, а следовательно, не войдут и в Царство Мессии, хотя бы считали своим предком самого Авраама».

Какое впечатление произвела эта беседа на Никодима, Евангелист не поясняет; надо полагать, что если Никодим и уверовал в Иисуса как Сына Божия, то значительно позже, после множества новых совершенных Им чудес. Открыто присоединиться к ученикам Христа он, очевидно, не решался; не состоял он и в числе тайных учеников, к каковым принадлежал Иосиф из Аримафеи, а выступил как почитатель Иисуса лишь при погребении Его (см. Ин. 19, 38—39). Во всяком случае, Никодим был так поражен совершенно неожиданным исходом беседы с Учителем, пришедшим от Бога, что едва ли мог молчать о ней: вероятно, он передал содержание беседы хотя бы самым ближайшим своим единомышленникам из фарисеев.

Эта знаменательная беседа дает повод некоторым делать неправильные из нее выводы: многие думают, что для вступления в Царство Небесное достаточно креститься и веровать в Иисуса Христа как Сына Божия; но они забывают, что, по точному смыслу слов Иисуса Христа, возрождение от воды и Духа и вера в Него составляют лишь условие для вступления в Царство Божие, но не обеспечивают вступление в Царство Небесное. Сам Христос сказал: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7, 21). Первый из толкователей этого изречения, Апостол Иаков, в соборном послании своем говор



Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 136; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.144.55.253 (0.015 с.)