ТОП 10:

Северный Пелопоннес в VIII–VI вв. до н. э



 

Сильнейшим из дорийских полисов Северного Пелопоннеса был Аргос, возникший, по-видимому, еще в XI в. до н. э. на месте более древнего поселения микенской эпохи. Под его контролем уже к началу архаического периода находилась наиболее плодородная часть Арголиды — долина реки Инах неподалеку от ее впадения в море. В VIII–VII вв. до н. э. Аргос добился большого могущества. Особого процветания Аргос достиг при правителе Фидоне (первая половина VII в. до н. э.). Считая себя прямым наследником не только дорийских завоевателей Пелопоннеса, но и более древних ахейских царей, он попытался воссоздать «великую державу Агамемнона» такой, какой она изображена в гомеровской «Илиаде».

Первоначально удача сопутствовала Фидону. Он сумел объединить под своей властью большую часть городов Арголиды, включая такие древние центры микенской цивилизации, как Микены и Тиринф. Ему подчинились даже некоторые островные государства, например Эгина. На юге Фидон успешно противодействовал попыткам Спарты отторгнуть от Арголиды плодородную область Фиреатида на побережье Арголидского залива. В сражении при Гисиях около 669 г. до н. э. вторгшаяся в Фиреатиду спартанская армия была наголову разбита войсками Фидона. Современные историки объясняют эту победу тем, что аргосцы первыми на Пелопоннесе применили сомкнутый строй тяжеловооруженных воинов-гоплитов, или так называемую фалангу. Эта догадка отчасти подтверждается находкой очень раннего (конца VIII в.) комплекта гоплитского вооружения (бронзового панциря и шлема) в одной из могил неподалеку от Аргоса. Используя свою победу над спартанцами, Фидон отвоевал у них все восточное побережье Лаконии вплоть до мыса Малея и на некоторое время утвердился даже на острове Кифера, совершенно отрезав Спарту от Эгейского моря.

Не менее успешной была внешняя политика Фидона Аргосского и на западе Пелопоннеса. Здесь ему удалось поставить под свой контроль знаменитое святилище Зевса в Олимпии, при котором каждые четыре года устраивались атлетические состязания, привлекающие участников и зрителей со всех концов греческого мира, не исключая и самых отдаленных колоний. Фидон ввел свои войска в священный для каждого грека округ Олимпии и сам руководил играми, ссылаясь на свое родство с Гераклом, их первым учредителем. Этот рискованный шаг должен был поднять престиж аргосского правителя среди других греческих государств.

Овладев значительной частью Пелопоннеса, Фидон ввел на всей подвластной ему территории единообразную систему мер и весов, за основу которой были взяты наиболее употребительные в торговле того времени вавилонские стандарты. Эталоном основной меры веса стал так называемый обол (букв. «спица» или «вертел») — железный стержень, который использовался также и как меновая единица в торговых операциях. Несколько таких железных связок Фидон посвятил в храм Геры в окрестностях Аргоса. В дальнейшем эти так называемые «фидоновы меры» получили широкое распространение и в других греческих государствах.

В своей внутренней политике Фидон, по-видимому, стремился к монархической власти, и это неизбежно должно было привести его к конфликту с аргосской знатью. Поэтому некоторые греческие историки (Геродот, Аристотель) называют его «тираном», хотя в отличие от других тиранов архаической эпохи он не был узурпатором и пользовался царской властью на законном основании как один из потомков Темена — основателя дорийского Аргоса.

 

 

В конце концов военное счастье, столь долго сопутствовавшее Фидону, изменило ему. Около 657 г. до н. э. он погиб при попытке вмешательства во внутренние дела Коринфа, которым он давно уже хотел завладеть. После смерти Фидона созданная им держава довольно быстро распалась. Со второй половины VII в. до н. э. сильнейшим государством Пелопоннеса становится Спарта, особенно усилившаяся после завоевания Мессении. По мере роста спартанского могущества сфера влияния Аргоса в Южной Греции все более и более сужалась. К концу VI в. до н. э. она уже не выходила за пределы собственно Арголиды. В самом Аргосе потомки Фидона были отстранены от власти еще в конце VII в. до н. э. После этого царей здесь стали выбирать на народном собрании как обычных магистратов с крайне ограниченными полномочиями. Реальная власть сосредоточилась теперь в руках коллегии так называемых демиургов, избиравшихся из представителей аристократических родов (впервые эта должность упоминается в надписи середины VI в. до н. э.).

Особое место занимают в истории архаической Греции города, расположенные в зоне Истма, или Коринфского перешейка: Коринф, контролировавший южную, самую узкую часть перешейка, к западу от него Сикион и Мегары — в северо-восточной части Истма. С этими тремя полисами был тесно связан и город Эгина, расположенный на острове того же названия в Сароническом заливе. Географическое положение этого района благоприятствовало раннему и интенсивному развитию торговли и мореплавания. Через Коринфский перешеек пролегала единственная сухопутная дорога, связывавшая Пелопоннес с другими частями Балканского полуострова. Здесь же проходил и важный морской путь, соединявший Эгейский бассейн с Ионическим и Адриатическим морями. В самой узкой части Истма к северу от Коринфа (примерно на месте нынешнего канала) уже в глубокой древности был проложен волок, по которому перетаскивали суда, плывущие с востока на запад и в противоположном направлении (в те времена мореплаватели предпочитали этот кратчайший путь от моря до моря более сложному и опасному пути в обход Пелопоннеса). При тиране Периандре в конце VII или начале VI в. до н. э. здесь было устроено какое-то подобие рельсовой дороги из каменных плит с желобками, по которым суда перевозились на специальных повозках. Древние называли это сооружение «диолком».

Исключительные выгоды местоположения Коринфа на перекрестке двух главных торговых путей были отмечены выдающимся греческим историком Фукидидом: «Коринф расположен был на перешейке, и потому с древнейших времен там находился рынок. А так как в старину эллины, жившие на Пелопоннесе и за его пределами, сносились друг с другом больше сухим путем, нежели морем, и сношения эти совершались через Коринф, то коринфяне разбогатели; древние поэты прозвали Коринф «богатым». Когда эллины стали ходить по морям больше, коринфяне, заведя флот, обратились к уничтожению морских разбоев и, представляя для эллинов рынок, усилили свой город притоком богатств в него по обоим путям».

Приистмийские города, в особенности Коринф и Мегары, принимали активное участие в Великой колонизации. Так, коринфяне еще в 734 г. до н. э. основали крупнейшую из греческих колоний в Сицилии — город Сиракузы. Примерно в это же время возникла коринфская колония на острове Керкира (совр. Корфу) у входа в Адриатическое море. Ближайшие соседи коринфян мегаряне основали ряд поселений на большом торговом пути, ведущем из Эгейского моря в Черное. Среди них особенно известны два города, стоявшие у южного выхода из пролива Босфор: Халкедон на азиатском берегу пролива и Византии на европейском. Жители Эгины приняли участие в основании общегреческой колонии в Навкратисе в дельте Нила, что указывает на особую заинтересованность этого города в торговле с Египтом.

Тесные связи приистмийских городов с важнейшими рынками колониальной периферии греческого мира создавали благоприятную почву для развития в них ремесленного производства. Крупнейшим центром гончарного ремесла стал Коринф. Как показали раскопки, здесь уже в VII в. до н. э. существовал особый квартал гончаров — так называемый «Керамик». Коринфские расписные вазы различных типов, от огромных кратеров (сосудов для смешивания вина) до маленьких арибаллов (флакончиков для благовоний), пользовались большой популярностью на рынках колониальной периферии, в особенности на западе — в Сицилии и Италии. Высоко ценились также коринфские изделия из бронзы. Однако главным источником богатства Коринфа и некоторых других соседних с ним городов северного Пелопоннеса была безусловно транзитная торговля между Грецией и странами варварского мира, в которой они выступали в роли посредников. В целях облегчения и дальнейшего развития этих торговых связей Приистмийские города первыми в европейской Греции ввели у себя денежный чекан. В конце VII в. до н. э. Эгина начала чеканить свою серебряную монету. Вскоре после этого появились первые коринфские монеты, украшенные фигурой крылатого коня Пегаса.

Как и повсюду в Греции архаического времени, развитие товарно-денежных отношений в городах Северного Пелопоннеса влекло за собой ускорение имущественного расслоения общества и резкое обострение социальных противоречий. В VII–VI вв. до н. э. Коринф, Сикион, Мегары и другие города этого района становятся ареной ожесточенной социальной борьбы, в которой столкнулись интересы дорийской родовой знати и массы рядовых общинников, или демоса, значительную часть которого здесь составляли остатки коренного ахейского населения, некогда покоренного дорийцами. Яркие картины этой борьбы запечатлел в своих элегиях мегарский поэт Феогнид — один из непосредственных участников и очевидцев происходивших в то время событий.

Подобно многим другим греческим полисам архаической эпохи, города Северного Пелопоннеса прошли в своем политическом развитии через этап так называемой тирании. Не избежал этой участи и родной город Феогнида Мегары. Мегарский тиран Феаген (он захватил власть в городе в 30–е годы VII в. до н. э.) прославился тем, что по его приказу были перерезаны большие стада скота, принадлежавшие местной знати. Феаген, видимо, рассчитывал, что с помощью этой акции ему удастся заручиться поддержкой народа. Однако его правление было недолгим. После его свержения в Мегарах началась новая полоса смут и гражданских распрей, свидетелем которых суждено было стать Феогниду.

Гораздо более сильной и устойчивой оказалась тирания в соседних с Мегарами городах Приистмийской зоны: Коринфе и Сикионе. Первый коринфский тиран Кипсел пришел к власти в 657 г. до н. э., изгнав из города влиятельный аристократический род Бакхиадов. Судя по всему, он пользовался поддержкой народа. Аристотель называет его «демагогом», т. е. «вождем демоса», и отмечает как исключительный для того времени факт, что Кипсел в течение всего своего правления обходился без телохранителей. Сын Кипсела Периандр (627–585 гг. до н. э.) отличался более жестоким и деспотичным характером. Геродот рассказывает о многочисленных его злодеяниях, жертвами которых стали даже некоторые из членов его семьи. Аристотель считает Периандра своего рода примером настоящего тирана и приписывает ему изобретение целого ряда мер, способствующих сохранению и упрочению тиранического режима. В основном эти меры были направлены против все еще могущественной коринфской знати, в которой тиран не без основания видел главную опасность для своей единоличной власти. Не ограничиваясь физическим истреблением или удалением из города наиболее влиятельных аристократов, Периандр всячески ущемлял интересы знати, запрещая представителям этого сословия заниматься гимнастикой, собираться на совместные трапезы и попойки, приобретать рабов и предметы роскоши и даже переселяться в город из своих сельских усадеб. За все это аристократия платила тирану ненавистью. Характеризуя внутреннюю обстановку в Коринфе в годы тирании, уже известный нам Феогнид Мегарский восклицал:

 

Лучшие люди в изгнанье, а городом подлые правят.

О, если б Зевс навсегда род Кипселидов сгубил!

 

Несмотря на свою репутацию жестокого деспота, притеснителя граждан, Периандр был, несомненно, опытным и удачливым политиком. При нем Коринф стал центром морской державы, простиравшейся от северного побережья Пелопоннеса до берегов Адриатики. Продолжая политику, начатую его отцом Кипселом, Периандр пытался закрепиться на важном морском пути, ведущем из Греции на запад к берегам Италии и Сицилии. С этой целью он вывел колонию в Амбракию на побережье Эпира и в течение ряда лет вел упорную борьбу за овладение островом Керкира — старой колонией Коринфа, уже давно отпавшей от своей метрополии. В то же время Периандр пытался укрепить коринфское влияние также и в северной части Эгейского моря у берегов Македонии, богатой строевым лесом и полезными ископаемыми. Для этого им была основана колония Потидея на Палленс — западном выступе полуострова Халкидика.

Периандр был умелым дипломатом. Он поддерживал дружеские контакты с милетским тираном Фрасибулом, лидийским царем Алиаттом и, видимо, также с египетским двором. С помощью щедрых даров он заручился поддержкой двух крупнейших общегреческих святилищ: храма Аполлона в Дельфах и храма Зевса в Олимпии. Эта расчетливая политика, безусловно, способствовала усилению международного авторитета и престижа коринфского тирана и до известной степени помогла упрочить позиции династии Кипселидов в самом Коринфе. Сам Периандр продержался у власти свыше сорока лет и, умирая, передал престол своему племяннику Псамметиху. Этот последний, однако, вскоре был убит. С его смертью династия Кипселидов прекратила свое существование, а созданная ею держава распалась.

В соседнем с Коринфом Сикионе около ста лет (примерно с 670 по 570 г. до н. э.) правила другая династия тиранов, названная по имени своего родоначальника Орфагора «династией Орфагоридов». Самым известным из сикионских тиранов был Клисфен, правивший между 600 и 570 гг. до н. э. Его богатство и могущество, а также победы, одержанные им на колесничных состязаниях в Дельфах и Олимпии, завоевали ему широкую популярность во всей Греции. На сватовство дочери Клисфена Агаристы съехались, по словам Геродота, женихи из многих греческих городов, расположенных как на Пелопоннесе, так и далеко за его пределами. Особенно прославился Клисфен своим участием в так называемой «Первой Священной войне» (около 590 г. до н. э.), во время которой он, действуя в союзе с афинянами и фессалийцами, захватил и разрушил город Кирру (на побережье Коринфского залива), жители которого враждовали с жрецами дельфийского храма Аполлона. После этой победы сикионский тиран стал играть ведущую роль в делах так называемой Дельфийской амфиктионии (союза городов Средней и Северной Греции, группировавшихся вокруг дельфийского святилища).

Следуя в своей внутренней политике примеру коринфских Кипселидов, Клисфен всячески теснил и преследовал старую дорийскую знать Сикиона (сам он по происхождению, по-видимому, не был дорийцем). Вероятно, именно с этой целью он, по свидетельству Геродота, лишил причитавшихся ему почестей древнего аргосского героя Адраста, культ которого пользовался особой популярностью у сикионской аристократии, и передал их другому герою Меланнипу, считавшемуся заклятым врагом Адраста. Геродот приписывает Клисфену и другой знаменательный поступок. Он переименовал три древние дорийские филы Гиллеев, Диманов и Памфилов, дав им оскорбительные прозвища, образованные от греческих слов, обозначающих свинью, осла и поросенка. Свою же собственную филу, стоявшую до этого ниже дорийских, тиран велел впредь именовать «Архелаями», т. е. «владыками народа». Эта мера, если только сообщение Геродота соответствует действительности, воспринимается как своеобразное средство дискредитации родовой знати. Однако эта мера носила половинчатый характер, поскольку тиран Сикиона ничего не изменил в существующих учреждениях и оставил прежнюю структуру общества нетронутой.

Вообще радикальное переустройство общества, судя по всему, не входило в намерения коринфских и сикионских тиранов, озабоченных, как и все прочие тираны архаической эпохи, прежде всего «безопасностью своей личности и возвеличением своего дома» (Фукидид). Коренные социальные противоречия, вызвавшие в городах Северного Пелопоннеса мощный подъем демократического движения, на гребне которого и пришли к власти тираны, в сущности, так и остались неразрешенными. Поэтому после свержения тирании здесь снова наблюдаются новые вспышки острой классовой борьбы. Так, в Мегарах произошло крупное восстание крестьян — должников, которые врывались в дома своих кредиторов из числа местных богачей и подвергали их разграблению. Народ, однако, так и не смог добиться в этой борьбе полной победы над своими врагами и угнетателями. Судя по данным источников, к концу архаического периода в Коринфе, Сикионе, Мегарах, Аргосе и других городах Северного Пелопоннеса установился уверенно олигархический строй. Родовая знать утратила свои былые привилегии. Однако власть оставалась в руках наиболее зажиточной части гражданского населения полиса: крупных землевладельцев, богатых купцов и ростовщиков, владельцев больших ремесленных мастерских. В значительной мере такой исход демократического движения VII–VI вв. до н. э. в этой части греческого мира объясняется тем, что весь этот район, за исключением Аргоса, попал в сферу влияния аристократического спартанского государства, установившего свою гегемонию над большинством пелопоннесских полисов.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.189.171 (0.007 с.)