Основные показатели экономического развития СНГ и России в 1991 г.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Основные показатели экономического развития СНГ и России в 1991 г.



 

(темпы снижения за год, %)

Источник:Российская экономика в 1991 году. Тенденции и перспективы. М.: Институт экономической политики, 1992. С. 31.

 

Из материалов подготовленных Институтом экономической политики.[486]Резко сократилась добыча нефти: если в 1988 г. в России она составляла 569 млн. т., то в 1991 г. ожидается добыча 461 млн. т. Таким образом, всего за 3 года добыча нефти снизилась почти на 20 %. При этом падение добычи с каждым годом ускорялось (в 1991 г. по России оно составило 55 млн. т.). Уровень добычи нефти в СНГ и России в 1991 г. соответствует середине 70‑х годов. Основными причинами падения добычи являются выработка ряда старых месторождений и отставание с вводом новых производственных мощностей из‑за резкого сокращения финансовых и материально‑технических ресурсов, направленных на развитие отрасли.

Развитие нефтедобывающей промышленности в настоящее‑время характеризуется высокой степенью выработанности запасов высокопродуктивных месторождений, ухудшением структуры сырьевой базы, снижением дебитов новых и действующих нефтяных скважин, ростом обводненности добываемой нефти, растущей необеспеченностью оборудованием и материалами, значительной изношенностью объектов производственной инфраструктуры, обострением экологической ситуации в районах добычи.

В структуре запасов нефти промышленных категорий существенно увеличилась доля низкоэффективных категорий. Если на начало двенадцатой пятилетки она составила 34 %, а по основному нефтедобывающему региону – Тюменской области – 44 %, то к началу 1991 г. – соответственно 45 и 57 %. Это связано со снижением доли высокоэффективных запасов в их приросте (по Западной Сибири она сократилась с 88 % в начальной стадии освоения района до 25 % в настоящее время) и высоким (более 60 %) уровнем выработки высокопродуктивных запасов.

Внутреннее потребление нефти и нефтепродуктов в России и СНГ в 1991 г. из‑за резкого снижения их экспорта сократилось незначительно. Экспорт сырой нефти сократился в 2 раза.

В 1991 г. резко ускорилось начавшееся в 1989 г. снижение добычи угля. В 1991 г. добыча угля в России составит 352 млн. т., что ниже уровня 1990 г. на 11 %.

Растущий дефицит потребительских товаров и падение производства происходит на фоне очевидной утраты органами власти способности управлять экономическими процессами. Из записки заведующих отделами ЦК А. Власова и Н. Скибы – в КПСС «О необходимости усиления борьбы с преступлениями сфере экономики» (март 1991 г.): «В обстановке, когда из Свердловской, Пермской, Челябинской, Кемеровской, Иркутской, Читинской областей, и многих других регионов РСФСР, республик Закавказья и Средней Азии в ЦК КПСС, правительство страны поступают настоятельные просьбы об оказании срочной продовольственной помощи, на складах морских портов к началу марта с.г. по той же причине (из‑за отсутствия вагонов) Скопилось 9 тыс. тонн скоропортящейся пищевой продукции, 10 тыс. тони круп, чая, кофе, кондитерских и макаронных изделий, 179 тыс. тонн сахара. […] В то же время в Азербайджанской СР, Ивановской, Новгородской, Нижегородской и ряде других областей РСФСР введено нормированное потребление хлеба».[487]Финансовый кризис, развал потребительского рынка и утрата властями возможности управлять товаропотокамн, даже транспортом, – процессы, разворачивающиеся параллельно, усиливающие друг друга.

В январе 1991 г. Президент СССР М Горбачев предписывает Союзно‑республиканскому валютному комитету до 1 февраля 1991 г. решить вопрос о выделении валютных средств на закупку за рубежом продовольствия и сырья, необходимого для обеспечения намеченных объемов выпуска продуктов питания.[488]Переписка по вопросам, связанным с ситуацией в нефтяной промышленности и состоянии расчетов СССР в конвертируемой валюте, относящаяся к этому времени, не оставляет сомнений: этот указ невыполним.

Из письма заместителя Председателя Госснаба СССР в Правительство (январь 1991 г.): «Так, уже в январе с.г. сокращение предприятиями Миннефтегазпрома СССР поставок нефтяного сырья для переработки на 3 млн. тонн против объемов, предусмотренных заданием, повлекло за собой серьезные сбои межрегиональных поставок моторного и котельно‑печного топлива. […] В текущем году сложилась критическая обстановка с производством масел. Ежегодно для производства моторных масел присадки к ним закупались по импорту. В связи с тем, что Внешэкономбанк СССР не выплатил задолженность инофирмам за поставленные присадки в 1990 году и не выделил кредит на ITT квартал 1991 года, инофирмы прекратили отгрузку присадок, и производство моторных масел для АПК, морского, железнодорожного и авиационного транспорта и других важнейших потребителей практически приостановлено. Кроме того, до сих пор ие решен вопрос закупки по импорту масел, в том числе трансформаторных для электротехнической промышленности, холодильных, медицинских, для прокатных станов и парафинов, производство которых не обеспечивает потребность народного хозяйства. Для обеспечения потребителей народного хозяйства и нужд обороны моторным топливом и маслами даже в минимально необходимых объемах требуется: 1. Увеличить поставку нефтяного сырья для переработки в 1 квартале с. г. на 4 млн. тонн, т. е. до 116 млн. тонн, за счет соответствующего уменьшения поставки нефти на экспорт. В случае невозможности обеспечить переработку нефти в I и II кварталах в указанных объемах, необходимо принять решение Правительства об ограничении поставки потребителям народного хозяйства (за исключением агропрома) автобензина до 70 % и дизтоплива до 85 % от уровня их реализации за этот период в 1990 году. […] 5. Поручить Внешэкономбанку СССР: незамедлительно погасить задолженность 1990 года в оплате за поставленные присадки; выделить из централизованных источников кредиты в размере 174,3 млн. инвалютных рублей для авансовой оплата закупки присадок, реагентов, сырья, материалов и смазочных масел на первое полугодие 1991 года с последующей компенсацией за счет средств, полученных от экспорта нефтепродуктов».[489]

«МВЭС СССР докладывает о катастрофическом положении, складывающемся с выполнением графиков отгрузок нефти и нефтепродуктов на экспорт в IV квартале с.г.»[490]Из письма заместителя министра внешнеэкономических связей А. Качанова первому заместителю Председателя Совета министров СССР Л. Воронину: «МВЭС СССР вынуждено доложить о том, что графики отгрузок нефти и нефтепродуктов на экспорт в IV квартале с.г. несмотря на Ваше поручение (ПП‑43635 от 6 ноября 1990 года) поставщиками не выполняются. […] Так, в случае, если положение не изменится, то за октябрь‑декабрь будет недогружено против графиков более 4 млн. тонн нефти и нефтепродуктов на сумму около 500 млн. валютных рублей».[491]

Летом 1991 г. при обсуждении проблем состояния нефтяной отрасли речь пойдет о цифрах куда более низких чем те, которые год назад казались катастрофическими: «В балансовых расчетах к проекту постановления приняты в основном уточненные министер‑ствами уровни добычи нефти с газовым конденсатом в 1991 году в объеме 518,4 млн. тонн против ранее ожидавшегося 528,8 млн. тонн, Поставки ее на переработку – в объеме 448 вместо 451,1 млн. тонн и добычи угля соответственно 641 вместо 633 млн. тонн, в том числе коксующегося – 161,5 вместо 186,9 млн. тонн».[492]

Критическое положение с валютными ресурсами создает серьезные проблемы для функционирования разных, в том числе важных для состояния платежного баланса страны, отраслей экономики. Из письма исполняющего обязанности Председателя Правления концерна «Газпром» Р. Вяхирева заместителю Председателя Совета министров СССР С. Ситаряну от 12 июня 1990 г.: «В соответствии с планом экспорта‑импорта товаров на 1990 г. Государственному газовому концерну «Газпром» предусмотрена поставка материально‑технических ресурсов на сумму 186,024 млн. рублей. В настоящее время внешнеторговыми организациями заключено с инофирмами контрактов на сумму 97,251 млн. руб. Однако ввиду отсутствия валютных средств задолженность инофирмам на конец мая составила 72,1 млн. рублей, из которой для предприятий Государственного газового концерна «Газпром» была погашена задолженность на сумму 11,8 млн. рублей. Остались неоплаченными счета и не заключены контракты в объемах выделенных лимитов на трубы, газопромысловое оборудование, запасные части к газоперекачивающим агрегатам, частично на химреагенты. В связи с этим, по сообщению внешнеторговых организаций, прекращена отгрузка по заключенным контрактам, приостановлена проработка и не заключаются контракты на поставку оборудования и материалов для Карачаганакского и Оренбургского газонефтеконденсатных месторождений, Астраханского газового комплекса и других объектов газовой промышленности».[493]

Весной 1991 г. то, что валютный кризис стал неуправляемым, для советского руководства очевидно. Выступая на V сессии Верховного Совета СССР, Председатель Кабинета министров СССР В. Павлов (22 апреля 1991 г.) говорит: «Сохраняется импортная зависимость страны, особенно по продовольствию, легкой промышленности, материалам для автомобильного транспорта и тракторостроения. Страна по существу оказалась в зависимости от иностранных кредиторов. По результатам торговли прошлого года мы стали должниками почти всех стран даже Восточной Европы – Чехословакии, Венгрии, Югославии. Сегодня им тоже надо платить свободно конвертируемой валютой. Жизнь взаймы, естественно, не бесконечна. Наступило время расплачиваться. Если в 1981 году на погашение внешнего долга и процентов по нему мы направляли 3800 млн. в свободно конвертируемой валюте, то в текущем году необходимо погасить уже 12 млрд. С учетом нашего уровня внутренних цен это равносильно потере почти 60 млрд. рублей».[494]

Из материалов ЦК КПСС весны 1991 г.: «…Низкие темпы развития медицинской промышленности, ориентация на протяжении длительного периода времени на массовую закупку медикаментов в странах‑членах СЭВ, резкое увеличение в последние годы спроса на лекарственные препараты и изделия медицинского назначения привели к крайне острой ситуации в обеспечении ими населения.

Из трех тысяч наименований лекарств, применяемых обычно во врачебной практике, третья часть у нас не производится вообще, а остальные выпускаются в размерах до 40 % от потребности. В силу чрезмерной изношенности основных производственных фондов качество отечественных лекарственных препаратов низкое.

Закупки недостающих изделий за рубежом обходятся ежегодно в 1,5–2,0 млрд руб. В связи с известными трудностями в выделении валюты сложился устойчивый дефицит практически по всем видам лекарств, включая простейшие средства для оказания первой помощи. Отсутствие гарантий Внешэкономбанка СССР в платежах на 1991 год и непогашенная задолженность в размере около 180 млн. инв. рублей за прошлый год привели к тому, что даже по заключенным контрактам импортные медикаменты практически не поступают.

Затрагивая интересы всего населения страны, эта проблема социально‑экономической переросла в политическую, сказывается на состоянии общества, накладывает негативный отпечаток на оценку деятельности партии и правительства».[495]

Обеспечение медикаментами – лишь одна из проблем, решение которой при отсутствии валютных резервов оказывается невозможной. Кризис распространяется на все новые отрасли народного хозяйства. Из выступления премьер‑министра В. Павлова 22 апреля 1991 г. на Пятой сессии Верховного Совета СССР: «Весьма ощутимо из‑за этого сократится фонд накопления капитальных вложений в народное хозяйство, что серьезно затронет и село, и социальный сектор: мы не построим жилые дома, больницы, школы, дороги. Уровень потребления материальных благ, и об этом надо говорить открыто, в расчете на жителя страны уменьшится как минимум на 15–20 процентов».[496]

Из письма М Тимошишииа в Совет Министров СССР (июнь 1990 г.): «Во втором полугодии народному хозяйству будет недопоставлено 655,8 тыс. тонн названного масложирового сырья, что вызовет, начиная уже с августа, перебои в обеспечении этим сырьем производства мыла, маргариновой и других видов пищевой продукции, нарушение снабжения растительным маслом рыночных потребителей, а также важнейших отраслей народного хозяйства».[497]

Продовольственное снабжение – для власти вопрос ключевой. Однако обеспечение хотя бы сколько‑нибудь удовлетворительной работы агропромышленного комплекса требует ресурсов, в том числе масштабных поставок минеральных удобрений. Но и в этой области недостаток валютных ресурсов создает серьезные проблемы. Председатель «Агрохима» Н. Ольшанский – заместителю Председателя Совета Министров С. Ситаряну: «Государственная агрохимическая ассоциация (Агрохим) имеет обязательства по государственному плану и поручениям Правительства обеспечить поставку товаров народному хозяйству на сумму 486.4 млн. рублей. По состоянию на 29 октября с. г. из поставленной химической продукции на 261,7 млн. рублей оплачено 117,2 млн. рублей, при этом задержки в расчетах с инофирмами превышают шесть‑девять месяцев».[498]

Сходным образом развивается ситуация с поставками сельскохозяйственной техники: «Выпуск автотракторной и сельскохозяйственной техники в текущем периоде как никогда сдерживается из‑за необеспеченности ПО и предприятий отрасли материально‑техническими ресурсами. […] Принятое решение о поставке ресурсов в 1‑м квартале 1991 года по уровню 1‑го квартала 1990 года не обеспечило в полной мере потребность предприятий из‑за непоставок по импорту металлопродукции, химических и других материалов на сумму более 156 млн. инв. рублей по причине отсутствия валютных средств. […] Сложившееся положение с ресурсами лихорадит производство, ведет к росту недовольства в трудовых коллективах, распространению забастовочных настроений».[499]

В апреле 1991 г. авторы проекта программы действий Кабинета министров СССР по выводу экономики из кризиса так видят сложившуюся в стране ситуацию: «Главная задача 1991 года состоит в предотвращении хаоса и распада экономики, создании условий для стабилизации производственных процессов и нормализации хозяйственных связей. В этих целях совместно с республиками необходимо немедленно ликвидировать административные и экономические барьеры, искусственно созданные на пути продвижения товаров в ряде регионов и республик, нормализовать хозяйственные отношения между предприятиями и регионами; обеспечить выполнение поставок важнейших ресурсов в первую очередь для нужд агропромышленного комплекса и ввода в действие новых мощностей в его перерабатывающих отраслях, производства товаров первой необходимости, поддержания экспортного потенциала страны… В этих целях Кабинет Министров СССР в сотрудничестве с законодательными и исполнительными органами будет настойчиво проводить жесткую антиинфляционную финансово‑кредитную политику при одновременной либерализации оптовых, закупочных и розничных цен, всемерном стимулировании деловой активности».[500]

 

На грани дефолта

 

Положение с валютой становится все более угрожающим. Начиная с середины 1989 г. страна оказалась на грани объявления себя неплатежеспособной – сообщал заведующий Отделом социально‑экономической политики ЦК КПСС в записке одному из членов Политбюро. Отрицательное сальдо платежного баланса СССР, согласно документам, в 1990 г. составляло 17,1 млрд долл., текущие платежи по внешнему долгу в 1991 г. – 20,7 млрд долл.[501]

Если не сами политические лидеры Запада, то, их экономические советники хорошо понимали, что структурные проблемы советской экономики не решить предоставлением грантов или дешевых и долгосрочных кредитов, что, если не будет реализована серьезная программа финансовой стабилизации и либерализации экономики, выделенные деньги будут потрачены на попытки залатать расползающиеся дыры в бюджете и платежном балансе. Израсходовав полученные средства, страна вновь столкнется с теми же проблемами.

Советник Президента СССР В. Загладин пишет в ЦК КПСС в конце июля 1990 г.: «В плане экономическом главный мотив практически всех гостей может быть сформулирован так: кризис углубляется, но, судя по всему, определенного, четкого плана выхода из него пока нет. Если же он есть, то почему он не реализуется?».

В 1990 г. лидеры «семерки» поручают МВФ, Мировому банку, ОЭСР, ЕБРР провести анализ состояния советской экономики, представить рекомендации по вопросам, решение которых позволит создать предпосылки эффективной финансовой помощи Советскому Союзу. Объяснять экспертам этих организаций, что проблемы СССР можно урегулировать, не выработав и не начав реализовывать меры, направленные на устранение ключевых макроэкономических дисбалансов, занятие малопродуктивное. Начинается диалог между руководством СССР и западными лидерами. Его суть с советской стороны – деньги нужны срочно, иначе нас ждет катастрофа, с западной – выработайте четкую программу действий, позволяющую вывести страну из кризиса, тогда можно обсуждать вопросы финансовой поддержки.[502]

Тональность обращения советского руководства к лидерам Запада тревожная, просьбы о помощи все настойчивее. Из дневника помощника Президента СССР А. Черняева: «Вечером я сел писать письмо Горбачева к Колю. По телефону он не стал ему говорить о своей просьбе, а это «SOS»: ибо наступает голод в некоторых областях, забастовал Кузбасс, тоже "Долой президента!". В магазинах больших городов полки пустуют абсолютно, в буквальном смысле. М.С. просит Коля срочно помочь – заставить банки открыть кредит, а также дать деньги вперед под заклад военного имущества, оставляемого нашими уходящими из Германии войсками».

То, в какой степени советское руководство озабочено получением западной помощи, настойчиво просит о ней, хорошо иллюстрирует следующий характерный документ времени. С. Ситарян – М. Горбачеву: «Делегации ФРГ были переданы сводные 'предложения советской стороны в осуществлении первоочередных мер помощи по поставке в Советский Союз с начала 1991 г. продовольствия, медикаментов, потребительских товаров первой необходимости. При этом мы хотели получить из Германии и других стран Европейского Сообщества в форме такой помощи продовольствия на сумму 1,1 млрд. руб., медикаментов – па 0,4 млн. руб., медицинской техники – 0,2 млрд. руб., товаров народного потребления и повседневного спроса – 0,5 млрд. руб. С нашей стороны было высказано пожелание, чтобы часть указанных товаров поставлялись в виде безвозмездной помощи, часть на благоприятных коммерческих условиях с использованием льготных товарных кредитов с последующим погашением после 1995 г. традиционными товарами советского экспорта. […] Конкретно на данной встрече договорились о поставках на безвозмездной основе продовольственных и потребительских товаров на сумму 415 млн. марок из резервов Федерального правительства ФРГ и сената Западного Берлина (для Москвы)».

Острый дефицит парализует работу всего внешнеэкономического и внешнеполитического аппарата СССР. Министр внешнеэкономических связей СССР К. Катушев – Премьер‑министру СССР Павлову (апрель 1991 г.): «Финансовое положение центрального аппарата МВЭС СССР продолжает оставаться критическим. […] В связи с неплатежеспособностью […] Аэрофлот прекращает продажу авиабилетов для сотрудников МВЭС СССР, выезжающих в краткосрочные загранкомандировки для решения вопросов по межправительственным соглашениям, отдельные организации предупредили об отключении телефонов, электро‑, водо– и теплоснабжения и снятии вневедомственной охраны. […] Министерство лишено возможности погасить задолженность торгпредствам СССР в сумме 600,0 тыс. инв. рублей (эквивалент 1800,0 тыс. сов. рублей), а также перевести средства на предстоящие загранкомандировки для проведения переговоров по межправительственным соглашениям».

М. Горбачев в переговорах с Дж. Бушем, Дж. Мейджером повторяет, что Запад, нашедший 100 млрд долл., чтобы разрешить кризис в Персидском Заливе в конце 1990 – начале 1991 г. может не понимать, насколько важно предотвратить кризисный характер развития событий в Советском Союзе, что просто необходимо изыскать аналогичные по размеру средства, чтобы мочь руководству СССР решить острые финансовые проблемы страны. Цифра 100 млрд долл. в его диалогах с руководителями западных стран упоминается неоднократно.[503]Лидеры Запада в принципе готовы помочь Горбачеву. Дело здесь не в благодарности за то, что он сделал для ограничения советской военной угрозы или за освобождение Восточной Европы. Некоторые из них, в первую очередь Г. Коль, ему немалым обязаны. К тому же, как показывают опубликованные впоследствии материалы, германские власти были готовы отдать за согласие СССР на объединение Германии больше, чем заплатили на деле.[504]Но благодарность не самый сильный аргумент, когда речь идет о десятках миллиардов долларов. Дело в другом. Хаос, межнациональные конфликты на территории разваливающейся, напичканной ядерным оружием мировой сверхдержавы, никому не нужны. То, что лидеры Запада хотели сохранить СССР, хорошо видно по тональности выступления Дж. Буша в Киеве 1 августа 1991 г. Он пытается убедить украинские власти и общество в невозможности выхода Украины из Союза, говорит: «Свобода и независимость – это не одно и то же. Американцы не станут помогать тем, кто будет злоупотреблять своей свободой, заменив прежнюю тиранию местным деспотизмом. А также тем, кто склонен приветствовать самоубийственный национализм, основа которого – этническая ненависть».

К концу 1990 г. советские власти открыто обращаются к Западу не только с просьбой о новых кредитах и кредитных гарантиях, но и о благотворительной помощи. Европарламент в декабре 1990 г. принимает резолюции о предоставлении продовольственной и медицинской помощи Советскому Союзу: «Принимая во внимание растущие призывы Советского Союза к европейскому сообществу через средства массовой информации и по дипломатическим каналам помочь в облегчении ситуации с нехватками продовольствия и медикаментов путем принятия срочных мер но оказанию помощи. […] Призывает комиссию в кратчайшие сроки обеспечить срочную продовольственную помощь Советскому Союзу путем использования имеющихся фондов; […] Выражает пожелание, чтобы распределение помощи осуществлялось под контролем Комиссии, которая должна будет представить Европейскому парламенту отчет по этому вопросу».[505]

К просьбам об экстренной помощи, адресованным потенциальному противнику, присоединяется руководство Вооруженных сил СССР. Заместитель Министра обороны В. Архипов – Председателю Центральной комиссии по распределению гуманитарной помощи Л. Воронину (январь 1991 г.): «Уважаемый Лев Алексеевич! Прошу вас передать Министерству обороны СССР 8 млн. комплектов суточных рационов военнослужащих Бундесвера (сухих пайков), поступающих из Германии в качестве гуманитарной помощи в адрес Всесоюзного объединения «Продинторг» и порты Ленинграда, Таллинна и Клайпеды, для выдачи военнослужащим и членам их семей». Из письма Министерства обороны тому же адресату, направленного три дня спустя. «Уважаемый Лев Алексеевич! Прошу вас рассмотреть возможность из поступающей гуманитарной помощи передать Министерству обороны СССР 7 тыс. тонн хлеба длительного хранения в жестебанках.[506]

Из интервью Г. Явлинского в апреле 1991 г.:

«М. Леонтьев: Сейчас Геращенко и Орлов – министр финансов – "сообразили', что надвигается финансовая катастрофа.

Г. Явлинский; Уважаемые товарищи, любимые друзья! Вам же это было сказано с самого начала в августе. Вы же утверждали, что это не так. Что же вы теперь расстраиваетесь? Вы огромный дефицит бюджета, примерно четверть триллиона, скинули на республики, наделали всяких "фиговых листочков", чтобы прикрыть стыд реального дефицита. Что же, вы всерьез считали, что штука будет работать? […]

М. Леонтьев: […] В конце концов мы можем дойти до такой ситуации, когда финансовая система развалится полностью…

Г. Явлинский: Так уж, в общем, и есть».

В мае 1991 г. Министр финансов СССР В. Орлов направляет Кабинет министров СССР доклад, начинающийся характерными для этого времени словами: «Министерство финансов СССР докладывает о чрезвычайном положении, складывающемся с поступлением в текущем году средств в общесоюзный фонд стабилизации экономики».[507]

Развал финансовой системы идет параллельно с развалом потребительского рынка. Приближающаяся катастрофа становится все более очевидной. Председатель Ленсовета А. Собчак – Председателю Правительства СССР В. Павлову (май 1991 г.): «Уважаемый Валентин Сергеевич! В Ленинграде продолжается ухудшаться снабжение населения основными продуктами питания. Многочисленные обращения в центральные правительственные органы РСФСР и СССР и прямые контакты с руководством союзных республик должных результатов не дают».[508]

О ситуации со снабжением населения весной 1991 г.: «Люди в Ярославле рады очередям: стоя в хвосте, можно надеяться на Покупку. Но очередей все меньше. Они давно исчезли в промтоварных магазинах, универмагах. Недели две назад выстроилась новая – за хлебом. Теперь это самая длинная, самая злая и самая отчаянная очередь».[509]

Из письма советского школьника, отправленного 14 февраля 1991 г.: «На прошлой неделе я стоял в ужасной очереди за мясом. Вы знаете, сколько я там стоял? Мне страшно Вам сказать, но я стоял там 5,5 часа. У нас были очереди (как вы знаете), но они не были такими большими и мы не стояли в них за всем. Но теперь у нас очереди за всем, начиная от мяса и ботинок, и кончая спичками и солью. Мы стоим за рисом, за сахаром, за маслом… И это бесконечный перечень… Раньше я никогда не плакал – у меня сильный характер, но сейчас я плачу часто. Мы стали похожи на животных. Если бы вы видели наших диких, сумасшедших и голодных людей в ужасных, диких очередях, вы были бы в шоке Каждая страна помогает нам. Мы уже попросили открыто о помощи и охотно приняли ее. Мы забыли об одном хорошем слове – гордость, Мне стыдно за мою страну».[510]Подобного рода травмы, пережитые в детстве, не проходят, как правило, бесследно. Не хотелось бы верить, что автор этих строк сегодня мечтает о восстановлении имперского величия.

На этом фоне положение в нефтяной отрасли, с валютой и финансами продолжает ухудшаться. Из письма в Кабинет министров СССР: «В целях стабилизации работы нефтяной и газовой промышленности уменьшены ставки налога на экспорт по нефти до 10 % и по газу – до 5 % против установленной ставки 40 %, с направлением средств в отраслевые фонды стабилизации. […] В результате дополнительные вложения в нефтяную и газовую промышленность оцениваются в 15 млрд. руб, (нефтяную 7,7 млрд. руб. и газовую – 7,3 млрд. руб.). в том числе за счет снижения налога на прибыль – 2,1 млрд. руб. и снижения доходов от экспорта на 12.9 млрд. рублей. Таким образом, в результате приведенных факторов дефицит финансового баланса государства увеличится на 65,3 млрд. руб, в том числе по Союзному бюджету на 29,6 млрд. рублей. Кроме того, реализация мер по повышению уровня оплаты труда и решение других социальных вопросов коллективов предприятии угольной промышленности потребует выделения в 1991 году из Союзного бюджета дополнительных ассигнований в сумме 5,0 млрд. рублей. […] По отчетным данным, за январь‑март т. г. доходов в Союзный бюджет поступило 19.9 млрд. руб. против расчетной суммы 55,0 млрд. руб. Расходы за этот же период составили 47,0 млрд. руб. при плане 60,9 млрд. рублей. Превышение расходов над доходами составило 27,1 млрд. рублей. Серьезное отставание складывается с дополнением плана поступлений доходов от внешнеэкономической деятельности. За 1 квартал т. г. поступило 4,4 млрд. руб. при отчете по утвержденному бюджету – 17 млрд. рублей. […] В 1 квартале т. г. снизились против расчетов внешнеторговые цены товары топливно‑энергетической группы (цена на нефть в настоящее время находится на уровне 60 руб. за тонну против 105 руб., учтенных в плане), в связи с чем сократились поступления налога на экспорт на 0,4 млрд. рублей. […] Недопоступления в бюджет доходов по полученным банковским и коммерческим кредитам на 2,5 млрд. руб. объясняется в основном использованием Внешэкономбанком СССР запланированных сумм банковских кредитов на погашение просроченной валютной задолженности СССР по импорту 1990 года и сокращением импорта в счет коммерческих кредитов из‑за сомнений иностранных кредиторов в своевременности их оплаты советскими заказчиками».

Правительство пытается найти выход из кризисной ситуации, предложить хоть какой‑нибудь набор мер, дающих надежду стабилизировать положение, которое к этому времени уже называют чрезвычайным. Заместитель министра экономики СССР В. A. Дурасов 20 июня 1991 г. – в Кабинет министров СССР: «…Возникает необходимость в сложившихся чрезвычайных условиях принятия дополнительных мер. Рассмотрены два варианта выхода из создавшегося положения. Первый вариант основывается на осуществлении жестких не экономических методов ограничения денежных доходов населения. К их числу относятся: 1) Сокращение расходов бюджета на социальные программы. […] Для сокращения совокупного дефицита бюджетной системы до предусмотренного на текущий год уровня (с учетом изменения масштаба цен – около 100 млрд. рублей) требуется приостановить реализацию социальных программ на 30–35 млрд. рублей. 2) Заморозить заработную плату во всех сферах по состоянию на 1 июля текущего года. Это позволило бы ограничить рост денежных доходов населения примерно на 100 млрд. рублей. Кроме того необходимо в максимально возможной степени сократить затраты централизованных средств на капитальное строительство со всеми вытекающими последствиями для экономического развития народного хозяйства. Указанный вариант возможен в теоретическом плане. Однако в сложившейся социально‑политической обстановке он вряд ли может быть реализован. В нынешних условиях более обоснованным представляется второй вариант, основанный на признании неизбежности инфляционных процессов, их сознательном использовании в целях достижения макроэкономической стабилизации и защите от инфляции лишь ограниченного круга населения с фиксированным доходом, имея в виду, что работники сферы материального производства должны возмещать потери от роста цен главным образом за счет увеличения выпуска продукции и реализации ее на рынке товаров. Суть этого варианта состоит в последовательной, начиная с июля текущего года, либерализации всех цен с тем, чтобы к началу 1992 года сохранить фиксированные и регулируемые цены лишь на ограниченный перечень топливно‑сырьевых ресурсов, тарифы на массовые перевозки грузов, а розничные цены – на товары, составляющие основу потребительского бюджета».[511]

Пойти по предлагаемому второму пути мешают политические риски. Из заметок современника о забастовках весны 1991 г. в шахтерских регионах: «На улицах пикеты и патрули: крепкие рабочие парни в белых рубашках. Идеальный порядок, преступности в городе нет. Официальные власти не у дел, добровольно сдали свои полномочия тем, кого вчера еще не пускали на nopoi своих кабинетов. Кировск, Снежное, Шахтерск, Торез, Донецк… Это была не забастовка – революция..».

Некоторые члены союзного правительства понимали смертельные риски, связанные с отказом от необходимых, но непопулярных мер. В. Бакатин в беседе с М. Ненашевым: «…Если попытаться охарактеризовать то чувство, которое владело нашими лидерами весной 1990 года, другого слова, как трусость, я не могу подобрать. И Горбачев, и Рыжков боялись перехода к рыночным отношениям, боялись от незнания, от непонимания того, что неизбежно, а задержка, топтание на месте опасны, ибо усиливают процессы дестабилизации экономики, противостояние центра и республик».[512]Но в практические действия подобные обсуждения не переходили.

Советское руководство вновь оказывается на пороге того же бора, который стоял перед ним в 1985–1986 годах. Но ситуация ухудшилась – у страны неуправляемый внешний долг, властные резервы тают, потребительский рынок в катастрофическом состоянии, политическая стабильность подорвана, прокатись череда межнациональных конфликтов. Не готовые принимать необходимые для спасения финансовой ситуации решения, советские лидеры обсуждают программы реформ. Они либо по экономическим, либо по политическим причинам нереальны, практического влияния на развитие ситуации в стране не оказывают.

 

 

Глава 7



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-29; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.229.142.91 (0.017 с.)