ТОП 10:

Кто же организовал Февральскую и Октябрьскую революции в России и Ноябрьскую в Германии?



Расследованию этого вопроса посвящены практически все мои книги. В них приведены сотни доказательств[48]. Повторять их в исследовании о тайнах прихода к власти Адольфа Гитлера нет никакой возможности. Поэтому отсылаю читателя к уже написанному и повторю лишь вывод, важный для нашего исследования корней и причин Второй мировой.

Революцию в Германии и в России организовала английская разведка при посильной помощи США и Франции.Уничтожение двух держав путем стравливания их между собой и последующего разжигания революции и было целью Первой мировой бойни[49]. Средством ее достижения стали всевозможные политические партии: в России эсеры, кадеты, меньшевики, большевики; в Германии – разномастные социал-демократы. Только не все так гладко получилось у британской разведки. Если в Германии нашлась своя «кровавая собака» Носке, то в России дело убийства политических соперников решительно взяли на себя большевики. Заброшенные английской разведкой в Россию благодаря соглашению с германскими спецслужбами в «пломбированном» вагоне, они не захотели исчезать с политической сцены. Показав себя талантливыми и безжалостными организаторами, большевики выиграли Гражданскую войну и вышли из-под контроля британских кураторов.

Когда осела пыль, поднятая падением великой Российской империи, взору удивленных англичан предстала невероятная картина. На месте гигантской, но предсказуемой империи царей появилась чуть меньшая, зато совершенно непредсказуемая новая страна – СССР. Во главе ее стояли люди, лично знавшие, каким образом осуществляются перевороты и революции и потому являвшиеся достойными соперниками в политической борьбе.

Однако Советский Союз представлял опасность не своей новой идеологией. В конце концов, лозунги, «измы» и конфигурации политического строя – всего лишь средства достижения намеченной цели, а вовсе не сама цель. Именно поэтому развалившие Россию большевики, придя к власти, были вынуждены продолжить политику своих коронованных предшественников и быстренько собрали почти все утерянные земли. Теперь это делалось под флагом марксизма. Но истинной причиной являлось отнюдь не торжество идей лондонского бородача, а логика геополитического противостояния и отстаивание интересов страны[50].

Когда мы говорим о том, что революцию в качестве оружия уничтожения геополитических соперников использовала Великобритания, надо понимать, что Англия и США уже давно являются практически единым целым. Когда-то верховодили бритты, с 1945 бразды правления взяли в свои руки американцы. Есть между ними и противоречия, как же без них. Но разногласия между англосаксами являются абсолютно незначительными и не принципиальными на фоне их монолитного единства в вопросе захвата ресурсов земного шара под свой контроль. Поэтому в развале геополитических соперников участвовала не только английская, но и американская разведка[51].

Нашлось в этом блоке «прогрессивного человечества» место и для французов. Иными словами, так называемый западный мир с момента разгрома Наполеона Бонапарта становился все более сплоченным в достижении своих целей. Она была одна на всех – уничтожение опасных конкурентов, таких как Россия, а затем и Германия, которые мешали эксплуатации мировых ресурсов. А вот в вопросе, сколько кому и чего достанется, и начинались «творческие разногласия», никак не влиявшие на сплоченность западных демократий. Обратите внимание на то, что именно таким термином в истории называют закадычную дружбу Англии, Франции и США, существовавшую в период двух мировых войн[52].

Хотя на самом деле только два последних государства называются республиками, а Великобритания являет собой образец конституционной монархии. Такая разница в политическом устройстве, во-первых, наглядно показывает нам, насколько условно деление стран по способу управления, а во-вторых, демонстрирует, что указанные государства связывают между собой вовсе не «общечеловеческие ценности» и не «борьба за права человека», а нечто более глубинное и неизменное. Это – шкурный интерес…

Теперь рассмотрим ситуацию, сложившуюся на нашей земле к началу 20-х годов XX века. Несметные богатства России ни для кого не являются секретом. Даже не делая никаких геологических изысканий, можно предположить, что одна шестая часть суши не может быть набита только песком, глиной и галькой. На огромной территории высилась мощная Российская империя. Как и во всех других странах и империях, в России существовала масса проблем, обусловленных ее историей, географией и этническим составом. По всем болевым точкам конкурента и била британская разведка. Не стоит думать, что Россия рухнула в одночасье, а период подрывной деятельности против нее исчислялся месяцами и даже годами. Работа была долгая (около 100 лет), методичная, неторопливая, на перспективу. Началась сразу после упомянутого разгрома Наполеона Бонапарта, когда Россия стала самой сильной державой на европейском континенте. Закончилась Февралем, Октябрем и Гражданской войной.

 

Так закончилось сокрушение Российской империи. Но политическая борьба не имеет конца, как бесконечна и сама политика. Поэтому, как только на карте появился СССР, так начались попытки его обрушить. Когда в 1991 году это случилось, сразу развернулась подрывная деятельность против Российской Федерации. Обольщаться не стоит: пока мы не съежимся до размеров Монако и Люксембурга, нас всегда будут хотеть ослабить и разбить на куски, вне зависимости от правящего у нас режима и степени его «демократичности» или «открытости».Об этом говорят и размеры финансирования. В 2007 г. на деятельность своих спецслужб США выделили 43 млрд долл., в 1996 г. – 26 млрд долл[53]. Цифры, которые тратит Великобритания, держатся в строжайшем секрете[54].

 

Не только желание свалить конкурента привело к организации англосаксами русской революции, но и желание распорядиться всеми «освобождающимися» ценностями. Но вышло совсем по-другому. Большевики во главе с Лениным неожиданно для всех (и даже для самих себя) собрали Россию заново. К 1924 году, когда умер основатель Советского государства, все еще было очень непрочно. Экономику надо было строить заново. Вот здесь и разгорелась в СССР борьба между двумя идеями, между двумя личностями, между двумя философиями развития страны. Над гробом почившего Ильича схватились за главенство в ВКП(б), за право повернуть партию и страну в нужном для себя направлении Сталин и Троцкий. Мы не будем подробно пересказывать биографии коммунистических вождей и все перипетии внутрипартийной борьбы в Советском Союзе – об этом написаны тысячи книг. Нас интересуют лишь понимание сути происходившего столкновения и даты его ключевых моментов. Потому что именно эта схватка, происходившая в далеких от Мюнхена кремлевских кабинетах, сыграла едва ли не решающую роль в судьбе никому неизвестного ефрейтора германской армии Адольфа Гитлера…

 

Лев Давыдович Троцкий собирался и далее творить «мировую революцию» по указке западных спецслужб. То есть приносить в жертву иностранным интересам миллионы русских мужиков

 

Если свести всю демагогию партийных вождей к простым и понятным фразам, то суть противоречий между ними состояла в следующем. Троцкий считал, что революция в России является не целью, а средством разжигания революционного пожара в более развитых странах, что в конечном итоге должно привести к победе коммунизма в мировом масштабе. Идея Сталина состояла в том, что победа большевиков в России настолько уникальное явление, что ценно само по себе, и надо немедленно приступать не к дальнейшему экспорту революции, а к строительству социализма в освобожденной от капитала стране.

Вокруг этого идеологического стержня и развернулась «битва за партию». Троцкий объявил «построение самостоятельного социалистического общества невозможным ни в одной из стран мира» и поэтому призывал переходить к внешней революционной войне. «Социалистическая революция, – писал он, – начинается на национальной арене, развивается на интернациональной и завершается на мировой. Таким образом, социалистическая революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей нашей планете».

 

Иосиф Виссарионович Сталин следовал в своей политике интересам России, которая в то время называлась СССР

 

Сталин и его сторонники возражали, обвиняя автора теории перманентной революции в оппозиционности и попытках расколоть партию: «Мы можем и должны строить социализм в СССР. Но чтобы строить социализм, надо прежде всего существовать. Надо, чтобы была „передышка“ от войны, надо, чтобы не было попыток интервенции, надо, чтобы был завоеван некоторый минимум международных условий…»[55] В ответ Троцкий использовал все свое искусство оратора и полемиста, чтобы затмить менее красноречивого соперника. Речи и высказывания той поры Сталина и Троцкого во многом посвящены взаимным обличениям. После изложения своих аргументов каждый переходил к разгрому соперника. При этом в качестве самого страшного оружия использовались цитаты из Ленина, в трудах которого, как известно, при желании можно накопать все что угодно. Приводить все аргументы противников нет никакого смысла: они скучны и способны самого заинтересованного читателя отправить в царство Морфея. Лучше постараемся выяснить более важные вопросы. Что же на самом деле происходило в советской партийной верхушке? Что стоит за теоретическим (на первый взгляд) спором между Сталиным и Троцким?

Среди тонн словесной шелухи марксистского толка, произведенной соперниками в этой дискуссии, историки пытаются отыскать зерна смысла. Истина же лежит совсем в другом месте. Она в биографии Сталина и Троцкого, она в истории происхождения нашей революции. Она даже в том, где находились будущие противники накануне крушения Российской империи и как они оказались в верхушке большевистской партии.

Иосиф Сталин в момент Февральской революции был в ссылке в Сибири. Чтобы попасть в бурлящий Петроград, он, воспользовавшись амнистией Временного правительства, просто сел на поезд и приехал в российскую столицу. Далее горячий грузин станет верным сторонником Ленина и будет послушно выполнять все поручения вождя. К организации Октябрьского переворота Сталин имел весьма опосредованное отношение[56]. И никакого отношения не имел к мутным финансовым потокам, питающим большевистскую партию.

Совсем другое дело Троцкий. Он в момент Февраля находился в далекой Америке, где, по его словам, ничего не делал. Профессией Троцкого была профессия революционера. Судя по всему, этот род деятельности был весьма высокооплачиваемым, потому что, когда Лев Давыдович засобирался на Родину, в кармане у него лежали 10 тыс. долларов. Это сейчас, после тихой девальвации «зеленого», сумма кажется нам смехотворной. Но в начале века американская валюта была не чета нынешней. Поэтому данную сумму можно смело умножить на 20–30, при этом не забывая, что эти деньги просто лежали у него в кармане. На мелкие расходы, так сказать. Основные средства, выделенные американскими банкирами на русскую революцию, попадали к революционерам со счетов из нейтральной Швеции и в чемоданах малозаметных темных личностей. Ведь никто же не утверждает, что Владимир Ильич привез на родину в «пломбированном» вагоне толстый чемодан, набитый купюрами. Нет, но изобилие у большевиков денег – факт неоспоримый. Кто снабжал их деньгами? Немцы? Отчасти, но надо понимать, что значительная часть полученных Лениным «германских» денег своим происхождением обязана американским кредитам, выделенным Германии. Так же как и Ленин, Троцкий был связан с темными закулисными кругами, имевшими отношения с зарубежными спецслужбами. Вернувшись на Родину, Троцкий и Ленин быстро объединились, моментально забыв о прошлой вражде. Надо отметить и тот факт, что в партию большевиков Троцкий вступил только летом 1917 года. Однако к организации Октября он приложил больше усилий, чем все большевистские лидеры, включая Ленина.

Иными словами, Лев Давыдович Троцкий был представителем американского капитала (или англосаксонских разведок) в новой революционной России. Поэтому и действия совершал, и идеи высказывал соответствующие…

Достаточно привести один факт, и о товарище Троцком все станет ясно. В начале 20-х годов он возглавлял Народный комиссариат путей сообщения. Именно в момент руководства Львом Давыдовичем этой организацией был заключен такой договор, который сделал бы честь любым «Рогам и копытам» и по сравнению с которым «МММ» всего лишь жалкие потуги дилетанта. Речь идет о массовой закупке паровозов в Швеции на заводе фирмы «Нидквист и Хольм».

В этом заказе все интересно. Во-первых, его объем – 1000 паровозов. Во-вторых, цена – 200 млн золотых рублей. Не менее любопытны и остальные подробности. То, что Швеция не является родиной слонов, известно всем, но вот факт, что наш скандинавский сосед вовсе не флагман мирового паровозостроения, от подписывавших контракт почему-то ускользнул. У фирмы «Нидквист и Хольм» даже не было производственных мощностей для выполнения советского заказа. Поэтому стороны договорились провести сделку по такой схеме: сначала красная Россия платит деньги, потом шведы на них строят завод, а потом уже делают и отправляют нам паровозы.

Когда вы хотите купить ботинки, разве вы должны дать торговцу обувью кредит на постройку кожевенной фабрики? Разве нельзя заказать паровозы в другом месте, раз они так остро необходимы? Хотя, если в них такая нужда сегодня, отчего же советская сторона соглашается ждать поставок целых пять лет?

Фирма «Нидквист и Хольм» за свою историю никогда более 40 паровозов в год не строила. Но тут она решила собрать все силы в кулак и собрать в 1921 году целых 50! А далее заказ равномерно распределялся на те самые пять лет, в течение которых шведы на наши деньги должны были построить завод! В 1922 году покупатель получал 200, в 1923–1925 гг. – по 250 паровозов ежегодно[57]. Помимо того, советская сторона выступала не только покупателем, но и кредитором. И речь идет не об оплаченной вперед стоимости паровозов. В мае 1920 года шведская фирма получила не только аванс в 7 млн шведских крон, но еще и беспроцентный заем в 10 млн крон «для постройки механического цеха и котельной». Согласно договору ссуда должна была погашаться при поставке последних 500 паровозов. Сократи советская сторона заказ вдвое, и полученный заем шведы уже могут совершенно спокойно не отдавать! Например, если отгрузка паровозов задерживается по вине шведской стороны. А в тексте договора не предусмотрено случаев, при которых можно было бы расторгнуть договор со шведской компанией.

Но и это еще не все. Паровозы были заказаны по цене, примерно вдвое превышающей довоенную. И не в обесценивавшихся бумажных, а в золотых рублях[58]! Получалась весьма пикантная картина: цены завышены, деньги заплачены, товара нет. И когда будет, непонятно! Любой налоговый инспектор или проверяющий контролер, увидев что-либо подобное, начал бы радостно потирать руки. Дело пахнет крупным скандалом и возможным повышением для того, кто раскрыл аферу.

О странностях «паровозного дела» написал в начале 1922 года советский журнал «Экономист». В статье выражалось недоумение по поводу столь странного способа хозяйствования. Кроме того, ее автор Фролов задавал логичный вопрос: а почему надо было заказывать паровозы именно в Швеции? Разве не лучше было бы развивать, а точнее, поднимать отечественную промышленность? На том же Путиловском заводе до войны выпускали 250 паровозов в год. Отчего не дать кредиты ему? Ведь на эти огромные деньги можно было «привести в порядок свои паровозостроительные заводы и накормить своих рабочих»[59].

И правда, по идее пролетарская власть должна была бы стараться поскорее запустить в оборот свою промышленность и дать заработать пролетариям, якобы ради которых и заварила в России кровавую кашу. Ведь еще к концу 1923 года в РСФСР насчитывалось около миллиона безработных[60]. А советское правительство явно в ущерб себе всеми силами старается накормить шведских капиталистов, подписывая невероятно глупый и кабальный договор. Почему?

Вы удивлены столь странным хозяйствованием товарища Троцкого? Вы удивитесь еще больше, узнав о реакции Ленина на указанную публикацию журнала «Экономист». «Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих „военных шпионов“ изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу»[61], – написал пролетарский вождь. И попросил Феликса Эдмундовича Дзержинского данный журнальчик прикрыть…

Вернемся к цене столь невыгодного для России контракта, критиковать который было фактически запрещено: 200 млн золотых рублей. Это много или мало? Чтобы это понять, сначала выясним, что такое золотой рубль. В 1922 году для выхода экономики из кризиса ленинское правительство провело денежную реформу. В обращение выпустили новые денежные единицы – червонцы. Они имели золотое содержание 7,74 грамма. Один новый червонец равнялся 10 золотым дореволюционным рублям. Мера эта оказалась крайне успешной. Прошло совсем немного времени, и курс советского червонца по отношению к мировым валютам не только выровнялся, но даже немного обогнал царский дореволюционный рубль[62].

Золотой рубль был полновесной денежной единицей. Находившийся в России золотой запас Государственного банка на момент взятия власти большевиками составлял 1101 млн золотых рублей. Часть золота – 650 млн рублей – была эвакуирована в Казань, затем эти деньги попали к Колчаку, после разгрома которого было возвращено около 409 млн рублей[63]. Но это при условии, что большевики ни копеечки не тратили, а мы знаем, что это было не так.

Значит, 200 млн золотых рублей – это не просто колоссальные деньги. Это – четверть золотого запаса страны!

Что же происходило? Почему Троцкий творил, а Ленин покрывал такое колоссальное безобразие? Неужели Ильич и Давыдыч банально приворовывали на черный день? Причем в таком «особо крупном размере»? Но ведь это абсурд! Зачем главе Советской России Владимиру Ильичу Ленину так топорно перекачивать деньги на Запад? Он же, лично он никогда не собирался туда бежать. Да и куда ему столько? Четверть золотого запаса страны! Можно Ленина обвинять в каких угодно грехах, но никогда в его жизни денежные знаки не играли решающей роли. Наоборот, в момент строительства нового государства деньги большевикам нужны будут позарез. «Паровозный» договор заключили в конце 1920 – начале 1921 года. В ноябре 1920 года армия Врангеля эвакуировалась из Крыма в Константинополь. По большому счету, это означало окончание Гражданской войны. Деньги уводить из страны надо было раньше, в 1918–1919 годах, когда Деникин был в одном броске от Москвы, а Юденич стоял под Петроградом. А в 1921 году можно было вздохнуть и начинать работать на восстановление страны и установление в ней новых социалистических порядков.

Так что же на самом деле означает столь странное поведение Ленина и Троцкого? А означает оно, что долги надо отдавать, а договоренности выполнять. Средства, затраченные на крушение России, должны были быть возвращены. Это являлось одной из договоренностей между представителями западных правительств и большевиками. Потому Ленин так долго у власти и продержался, что нарушал свои договоренности с «партнерами» из англосаксонских разведок не все сразу, а постепенно и лишь некоторые. Будучи поставлен у руля России, чтобы ее погубить, он под шумок, наоборот, собрал воедино ее территорию. Отсюда и логика его поступков. Царские долги платить не будем. Концессии – дадим. Власть отдавать не будем, а затраченные средства – вернем.

 

Деньги отдавали разными способами. Самым простым был банальный вывоз ценностей за границу. Тем же, кто считает, что средства шли на «мировую революцию», стоит обратить внимание на две вещи: эту самую мировую, по их словам, революцию Ленин и его товарищи делают почему-то только в Германии и Австро-Венгрии и совсем не делают во Франции и Великобритании. А самое главное, что даже цифры финансирования крушения Германской империи большевиками не совпадают с цифрами реально вывезенных из России ценностей! Шведская полиция сообщает, что большевики выделили на революционную пропаганду за рубежом (это значит – только в Германии) 2 млн рублей. Однако осенью 1918 г., то есть как раз в разгар финансирования будущей германской революции, в Стокгольм прибывает Исидор Гуковский, замнаркома финансов Советской России. При нем – ящики, набитые деньгами и драгоценностями. Их сумму источники шведской полиции оценивают от 40 до 60 млн рублей[64].

На что предназначались суммы, в 20–30 раз превышавшие «официально» выделенные Лениным на германскую революцию? Обратим внимание и на тот факт, что поток ценностей идет именно через Швецию, где в конце ноября 1917 г. открылось советское полпредство во главе с Вацлавом Воровским. Миллионы рублей начинают поступать в стокгольмские банки, не в последнюю очередь в «Нюа Банкен» Улофа Ашберга, чья фамилия часто мелькает в книгах о финансировании большевиков немцами. Мы же видим интересную картину: деньги то ввозятся, то вывозятся из России, но каналы их поступления одни и те же. Причем, когда средства переправлялись через Швецию в Россию, они будто бы были «немецкими». А когда пошли обратно тем же маршрутом, Ильич что, отдавал их Германии? И кайзер их потратил на революцию в своей собственной стране? Дать ответ на этот вопрос не столь сложно, как это может показаться. Большевики вывозили деньги из России, чтобы, с одной стороны, отдать «долги» своим кураторам из британской разведки путем прямого финансирования необходимого англосаксам развала кайзеровской Германии. С другой стороны, Советская Россия победила в Гражданской войне, а для этого производила закупки необходимого снаряжения за границей. И наконец, перекачка российских ценностей в США и Великобританию гарантировала большевикам лояльное к ним отношение со стороны властных структур сильнейших держав мира того времени. Все перечисленное в совокупности и привело к тому, что в российской междоусобице неожиданно для всех победили большевики.

Об этом рассказывает и книга американского историка Гвидо Джакомо Препарата: «Значительное количество контрактов, концессий и лицензий, выданных ленинской империей американским фирмам во время Гражданской войны и непосредственно перед ее окончанием, служит неопровержимой уликой, свидетельствующей о финансовой поддержке большевизма западными союзниками с самого начала: 25 млн долларов советских комиссионных американским промышленникам за период с июля 1919 по январь 1920, не говоря о концессии на добычу асбеста, выданную Арманду Хаммеру в 1921 году, и о договоре аренды, заключенном на 60-летний срок (начиная с 1920 года) с Френком Вандерлипом (председателем правления нью-йоркского „Нешнл Сити бэнк“ – Н. С.) и его консорциумом, предусматривавшем эксплуатацию месторождений угля и нефти, а также осуществление рыболовства в северо-сибирском регионе площадью 600 тыс. кв. км»[65].

 

Это вершина политической гибкости: отказывать и соглашаться одновременно. Пойдешь по всем статьям в глухой отказ, решишь не отдавать взятые средства – глядишь, начнутся новые покушения, а то тебя свои же товарищи ликвидируют. Поэтому ЭТИ деньги надо отдать в любом случае!

И как же вернуть деньги западным банкирам? Отправить на Запад и в платежке написать: «Bank of New York; американским банкирам»? А в графе назначение платежа – «возврат средств за русскую революцию и победу большевиков в гражданской войне»? Это сделать невозможно в принципе. Пролетарские вожди не могут отдавать «народные» деньги зарубежным буржуям. Тем более когда на дворе очень непростое время – напомню, что в марте 1921 года, когда Россия получала первые 50 паровозов, вспыхнул Кронштадский мятеж.

Как вывезти из страны четверть ее золотого запаса, чтобы комар носа не подточил? Для этого нужен ПРЕДЛОГ. И истинные получатели вам его подскажут. Надо что-то купить на Западе, и тогда никаких проблем с отправкой золотого эшелона не будет. Например, закупить паровозы, они же России нужны! Организует покупку Троцкий, но предельно жесткая реакция Ленина на публикацию в журнале «Экономист» тем и объясняется, что эти действия были спланированы и согласованы совместно с Ильичем. Вам еще непонятно, почему большевики выиграли Гражданскую войну, а белые, которым помогали «западные демократии», ее проиграли[66]?

Кстати, именно через шведскую банковскую систему закачивались в Россию деньги на революцию. Теперь через нее же они возвращаются обратно. С процентами и благодарностью. Но на этом «дружба» и «сотрудничество» заканчиваются. А контроль над СССР остается в руках Ленина и его товарищей. А это важнее денег и ценнее золота.

Чтобы правильно понять подоплеку взаимоотношений большевиков и Запада, необходимо помнить, что по сути ленинцы англосаксов «кинули». Обвели вокруг пальца в самом главном: страну не сдали. Не отдали ее богатства. Но пока в России шла Гражданская война и оставалась надежда, что большевики «одумаются» и сделают «как надо», борцы с коммунизмом и большевизмом были не очень востребованы. Но и совсем без них было не обойтись: кто-то должен был работать «кровавой собакой» и пугалом для большей сговорчивости пламенных революционеров.

А потом началось активное удушение русского Белого движения. Кто не читал, рекомендую ознакомиться с мемуарами ушедших с Врангелем генералов и офицеров. Суть их сводится к следующему: ушедшую врангелевскую армию англичане и французы сначала отказывались снабжать, а потом согласились, забрав, однако, в качестве оплаты русские боевые корабли. При этом начали вести активную пропаганду среди рядового состава, призывая их покинуть ряды армии и перейти на положение беженцев. Только железная воля Врангеля и Кутепова смогли удержать войско под контролем. Но рано или поздно белые воины были вынуждены рассредоточиться по всей Европе, бедствуя и работая на самых тяжелых работах.

Точно так же в 1920–1921 годах не было особой нужды в германских национал-социалистах. Поэтому никакой поддержки им не оказывалось, и своими первыми скромными успехами они обязаны талантам Гитлера и энтузиазму его первых товарищей и поклонников. Это было время тех самых сердобольных старушек, что подкидывали голодным нацистам немного денег. Потому что дела у «истинных арийцев» были, «как сажа бела»: «До середины 1921 года партия не могла позволить себе содержать кассира, у расклейщиков плакатов нет денег, чтобы купить клея!»[67]

Портреты Гитлера того времени показывают его нам в простой, нередко в поношенной одежде. Он живет в нищенски обставленной комнатушке на Тирштрассе, со стершимся линолеумом на полу. Из мебели – только кровать, книжная полка, одно кресло и самодельный стол[68]. Фриделинг, внучка Рихарда Вагнера, любимого композитора Гитлера, так описывала его: «В баварских кожаных бриджах, в коротких грубых шерстяных носках, в красной с синим клетчатой рубахе и короткой синей куртке, мешковато сидящей на его костлявой фигуре»[69].

А вот еще одно описание Гитлера: «В своих тяжелых ботинках, темном костюме и кожаном жилете, полустоячем белом воротнике, со странными усиками, он на самом деле не производил особого впечатления. Похож на официанта в каком-нибудь привокзальном ресторане»[70].

Отношение к делам у фюрера тоже весьма своеобразное: «Он всех доводил до отчаяния, потому что никогда нельзя было быть уверенным, что он появится на условленную встречу, да и невозможно вырвать из него какое-либо решение»[71].

Пфеффер фон Заломон, будущий начальник СА, впервые увидев своего фюрера, вообще отказался с ним познакомиться. Потому что одет был вождь, как бомж: старая визитка, желтые кожаные башмаки и рюкзак за спиной. Есть и такое описание внешнего вида Гитлера того периода: синий костюм, фиолетовая рубашка, коричневая жилетка и ярко-красный галстук[72]. Согласитесь, зрелище собой будущий фюрер являл весьма своеобразное. Говоря современным языком, стилистам и имиджмейкерам над ним предстояло работать и работать. И ведь поработали! Кто-нибудь может себе представить Гитлера образца 1941 года в шортах?

Очень скромны и личные расходы Гитлера. Еще на Пасху 1923 года он занимает у Геринга несколько марок на праздничную экскурсию в горы для себя. Вспоминая потом эти годы, он утверждал: «Долгое время я питался одними тирольскими яблоками. Невероятно, какую экономию мы тогда наводили. Каждая сбереженная марка отдавалась партии»[73].

Как говорится, не до жиру, быть бы живу. Именно поэтому первые сторонники Гитлера были сплошь идейными. Потому что и их вождь работал не за деньги, а за идею, и это вызывало уважение и привлекало к Гитлеру не меньше, чем его ораторский талант. Когда же началось улучшение финансового положения нацистов? Когда в них стала появляться первая надобность. Как мы видим, в 1921 году такой нужды еще не было, не возникла она и в начале 1922 года. Никаких сведений о финансовых «чудесах» этого периода у нацистов историки нам не сообщают.

С 10 апреля по 19 мая 1922 года Советская Россия под названием РСФСР участвовала в международной конференции в итальянском городе Генуя[74]. По сути, это были первые смотрины большевистского руководства страны перед всем «цивилизованным миром». Речь, как и всегда, пошла о деньгах. Западные правительства выставили огромные финансовые претензии, куда вошли довоенные и военные долги и проценты на них. Кроме того, от большевиков потребовали с процентами оплатить все поставленное белым правительствам имущество, но не оплаченное ими (!), а также возмещения стоимости всех предприятий, владельцами которых были иностранные граждане. Все это, по мнению западных экспертов, тянуло на 18 млрд золотых рублей.

Разумеется, большевики выплатить такие деньги не могли. Ежегодный платеж должен был достигать 80 % тогдашнего госбюджета России! На этом и строился весь расчет: не имеющие возможности расплатиться, большевики должны были попросту «сдать» Россию и завершить закабаление, передав ее в управление бывшим партнерам по Антанте, устроившим с помощью Керенского и Ленина революционное крушение Российской империи.

Вот тут-то Владимир Ильич и показал партнерам по переговорам большой кукиш! Вместо безоговорочного признания долгов и попадания России в финансовую кабалу советская делегация без тени смущения выкатила ответный иск: за иностранную интервенцию и блокаду. Всего – 30 млрд золотых рублей. Через несколько дней оторопевшим западным дипломатам был предложен несколько смягченный вариант. Большевики соглашались признать довоенные долги России и были готовы предоставить бывшим собственникам преимущественное право взять в аренду или получить в концессию ранее принадлежавшее им имущество. Взамен Англия, Франция и Италия должны были признать Советское правительство де-юре, оказать ему финансовую помощь, «забыть» о национализированных предприятиях, а также аннулировать военные долги и проценты по ним.

Так нагло с победителями в Первой мировой войне еще никто не разговаривал. Кроме всего прочего, пока западные делегации обсуждали неслыханные требования большевиков, советская делегация совершила дипломатический шаг огромной важности. 16 апреля 1922 года в городе Рапалло, пригороде Генуи, был заключен бессрочный договор между РСФСР и Германией. Стороны взаимно отказывались от претензий на возмещение военных расходов и невоенных убытков; кроме того, Германия признавала национализацию германской государственной и частной собственности в РСФСР! Договор был подписан тайно, ночью, а дипломаты остальных западных делегаций узнали о нем после его подписания[75].

Это было уже слишком! Фактически ленинская Россия ухитрилась обвести англичан и французов вокруг пальца. Разумеется, после этого Генуэзская конференция закончилась ничем. Вслед за ней провалом завершилась и вторая попытка миром убедить большевиков сдать Россию Западу. На Гаагской конференции (15 июня – 20 июля 1922 года) советская делегация держалась тех же самых позиций, что и в Генуе. Становилось понятно, что с вышедшими из-под контроля большевиками надо разговаривать иначе. Да и внутри Германии, столь явственно показавшей свою независимость, надо было наводить порядок. Ведь не для того британская разведка делала революции в России и Германии, чтобы они подружились!

 

Уже через два дня после заключения Рапалльского договора, 18 апреля 1922 года, правительства стран Антанты, Малой Антанты (Югославия, Чехословакия, Румыния), а также Польши и Португалии адресовали Германии вызывающую ноту. В ней они обвиняли Германию в нелояльности по отношению к союзникам, в том, что немецкие представители «заключили тайно, за спиной своих коллег, договор с Россией». Невообразимый шум подняла пресса. В результате руководители германской делегации И. Вирт и В. Ратенау посетили на следующий день, 19 апреля, советскую делегацию и умоляли (!) вернуть им подписанный договор. Паника представителей «свободной демократической» Германии была так велика, что они беспрестанно бегали в английскую миссию, звонили в Берлин и снова возвращались уговаривать делегацию Советской России сделать вид, что никакого договора никто никогда не заключал! Разумеется, среди российских дипломатов такая позиция понимания не нашла, и договор был сохранен.

 

И сразу же в стране пива и сосисок начинается активизация нужных англосаксам сил. Словно лягушки в высыхающем болоте, они дожидались своего часа. Подсохло болото – впали в оцепенение, ждут. А когда пролилась живительная влага – проявляют невиданную активность. Так и с политическими партиями в Германии. Разумеется, с нужными – с националистическими.

Напомню, что Рапалльский договор был подписан 16 апреля 1922 года. И надо же случиться такому совпадению, что именно с весны 1922 года начинается «скачкообразный рост числа членов партии» в НСДАП[76]! Именно в 1922–1923 годах в Германии начала раскручиваться безудержная инфляция. Население стремительно беднело. А у Адольфа Гитлера именно к середине 1922 года появились деньги. Достаточно много денег. Потому что на январь 1923 года он запланировал проведение партийного съезда в Мюнхене. Пять тысяч отлично (и заново!) обмундированных штурмовиков должны были промаршировать перед своим вождем[77]. Одновременно были арендованы двенадцать площадок для проведения митингов. Для привлечения публики были наняты оркестры, группы народного танца и даже известный клоун[78]. Сразу после Рапалло, весной 1922 года, неожиданно и резко увеличился тираж гитлеровской газеты – с 8 до 17,5 тысяч экземпляров[79]. По окончании же съезда «Фелькишер беобахтер» и вовсе начинает выходить ежедневно. Вот такие «совпадения»…







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 100.26.176.182 (0.017 с.)