ТОП 10:

Поступками государственных мужей движут интересы их стран, а не идеологические штампы.



Поэтому верхом наивности будет думать, что «свободная» Германия не попала под предельно жесткий контроль своих победителей в Первой мировой войне. Механизмов его реализации было много. В политической сфере эту роль играла социал-демократическая партия Германии, чьи лидеры Штреземан и Эберт так ловко вместе со «спящим» принцем Максом Баденским устроили революцию и отречение кайзера. Правящей партией в стране стали именно социал-демократы: они писали Конституцию с бесконечными выборами, и их лидер Эберт стал первым президентом Германии[165].

Именно этой партии, а точнее, ее зарубежным покровителям и обязана Германия той самой нестабильностью. Ведь на самом деле выборы происходили значительно чаще, чем раз в два года. Германия была парламентской республикой. Для формирования правительства нужно было создавать в парламенте коалицию и получать большинство голосов. В любой момент по какому-либо «принципиальному» вопросу она могла распасться благодаря выходу из нее какой-либо партии. Обычно это была социал-демократическая партия. Тогда правительство уходило в отставку, а если и далее не получалось его сформировать, тогда президент распускал рейхстаг и назначал новые выборы[166].

Подведем итоги. Благодаря тому, что в Германии установилась такая «демократическая» демократия, подобной которой не было нигде в мире, за 14 лет (1919–1933 год) страна пережила даже не семь[167], а девять выборов в рейхстаг[168]! А ведь еще были выборы президента, выборы в земельные и муниципальные парламенты! В 1932 году НСДАП, к примеру, участвовала в пяти полноценных выборных кампаниях[169]! От постоянной предвыборной лихорадки устали не только простые избиратели, но даже сами руководители НСДАП. «Мы должны прийти к власти в ближайшем будущем. В противном случае нам до смерти придется на выборах убеждать самих себя»[170], – напишет в своем дневнике Йозеф Геббельс.

Но мало того, что в чехарду играли в парламенте, – то же самое творилось и в правительстве. За время Веймарской демократии (14 лет) пост рейхсканцлера занимали 14 человек[171]! Чтобы понять нелепость такой ситуации, сравним: в современной Англии премьер-министр Тони Блэр стоял во главе британского правительства 10 лет, Маргарет Тэтчер – 12. Именно одна Тэтчер и один Блэр, а не четырнадцать! Даже ельцинская череда премьеров по сравнению с немецкой свистопляской – образец стабильности и порядка.

И вот в таком царстве абсурда появился лидер, появилась партия, отрицающая весь этот балаган. Причем целиком. Уже одно это вызывало симпатию. «У партий, приверженных марксизму, и их попутчиков было 14 лет, чтобы доказать, на что они способны. Результат налицо – груда развалин…»[172], – громил своих оппонентов Гитлер, используя ситуацию в стране. К тому же он был талантливым организатором и пропагандистом[173].

Даже такие мелочи, как красный цвет своих знамен, он позаимствовал отнюдь не у коммунистов. Цвета нацистского знамени в точности повторяли цвета флага кайзеровской Германии: черный, белый и красный[174]. (Социал-демократы, имевшие большинство в немецком парламенте, угробившие свою страну в угоду «друзьям из Антанты» в 1918 году, немедленно ввели в обиход новые цвета немецкого знамени: черный, красный и желтый.)[175] Гитлер воздействовал на эмоциональном уровне, говоря жителям страны – изберите нас, и все будет, как в старые добрые времена. А в программе нацистов ничего не было сказано о Майданеке, Аушвице и грядущей войне практически со всем миром.

Люди тянулись к нацистам не потому, что НСДАП очень им нравилась, а потому, что альтернативные Гитлеру партии надоели хуже горькой редьки. К примеру, число избирателей социал-демократической партии сократилось с 37,9 % в 1919 до 18,3 % в марте 1933 года, а количество поклонников Германской демократической партии в тот же период упало с 18,6 % до 0,8 %.[176]

Но даже в этих условиях Гитлер не смог выиграть выборы! Тот факт, что лидер нацистов стал канцлером благодаря выигранным его партией выборам, – еще одна удобная ложь историков. Адольф Гитлер был приведен к присяге рейхсканцлера 30 января 1933 года. Последние перед этой датой выборы прошли 6 ноября 1932 года. НСДАП получила 33,1 % голосов. Обратите внимание: абсолютной победа на выборах считается, если партия набирает 50,1 % голосов. Тогда глава политической силы автоматически возглавляет правительство. У нацистов этого не было! НСДАП являлась крупнейшей парламентской партией, но не имела абсолютного большинства. Более того, по сравнению с предыдущими выборами гитлеровцы имели отрицательную динамику голосования: 31 июля 1932 года – 37,4 %, а 6 ноября 1932 года – на 4,3 % меньше. Между прочим, разница, не очень впечатляющая в процентах, весьма показательна, если ее представить в количестве голосов: 31 июля 1932 года 13 745 800 немцев отдали свой голос за Гитлера, а через три с небольшим месяца таких сторонников нацистов стало на 2 млн меньше(6 ноября 1932 года – 11 737 000)[177].

Выигранные Гитлером выборы – это миф. Его просто назначили руководителем страны! Кто-то оказал на политическую элиту Германии такой нажим, что о «недостатках» Гитлера и его «странностях» все будто забыли. Как же это оказалось возможным?

Дело в том, что свертывание демократических институтов началось в Германии до прихода нацистов к власти. В марте 1930 года, когда Гитлер собрал всего 18,3 % голосов (а Троцкий уже год как был выслан из СССР), стало ясно, что, несмотря на все усилия и гигантское неведомо откуда взявшееся финансирование, Гитлеру парламентские выборы не выиграть никогда. Слишком силен здравый смысл в немецком народе. Но британское руководство такая ситуация не устраивала. Ведь кто-то должен напасть на СССР и навести там в конце концов нужный властителям мира порядок. А значит, надо было готовить запасной вариант. И его подготовили.

С марта 1930 года в Германии немного подкорректировали принципы парламентской демократии[178].

Если прежде канцлером становился лидер парламентского большинства, то теперь рейхсканцлера согласно статье 48 Веймарской Конституции назначал президент страны. Иными словами, руководителем правительства можно было назначить любого гражданина Германии, а вовсе не победителя на парламентских выборах[179].

Впрочем, это был запасной вариант. Желательно было, чтобы нацисты все-таки выиграли «честно». Анализируя невероятно большое количество выборов в Германии накануне прихода Гитлера к власти, приходишь к мысли, что их намеревались устраивать до тех пор, пока не победит НСДАП. Но когда стало понятным, что этого не получится, то взяли и «назначили» Гитлера канцлером.

Так можно ли было остановить Гитлера? Можно. Надо было не устраивать в стране политический балаган, не вызывать у граждан Германии аллергии к выборам и тем самым увеличивать число сторонников НСДАП. Не надо было приставлять к Гитлеру Эрнста Ганфштенгля и других, кто помог будущему фюреру стать респектабельным политиком с хорошими манерами[180].

А самое главное – никаких «железобетонных» законных оснований для назначения Гитлера рейхсканцлером не было!Можно было определить на этот пост кого угодно, но только не того, кто благодаря этому назначению станет преступником номер один в истории человечества. Все это можно было сделать при одном условии: если бы приход Гитлера к власти не был нужен тем внешним силам, которым безоговорочно подчинялись германские политики.

 

Социал-демократическая партия Германии выполняла заказы своих зарубежных покровителей вопреки даже инстинкту самосохранения в странной надежде, что нацизм их не уничтожит. Гитлер был назначен канцлером 30 января 1933 года. Уже на следующий день орган социал-демократов газета «Форвертс» обратилась к нему с прочувствованной статьей: «Вы называете нас ноябрьскими преступниками, но могли ли вы, человек из рабочего сословия, без нас сделаться рейхсканцлером? Именно социал-демократия дала рабочим равноправие и уважение. Только благодаря нам Вы, Адольф Гитлер, могли стать рейхсканцлером».

 

Итак, первую проблему Адольф Гитлер разрешил. Однако, даже став рейхсканцлером в январе 1933 года, он был лишен возможности развязать военный конфликт. Причина была весьма прозаичной: он фактически не имел армии. Со стотысячным рейхсвером (без танков, без авиации, без тяжелой артиллерии, без флота) бесноватый фюрер мог посягнуть разве что на маленький соседний Люксембург, да и то если бы остальные державы ему бы это разрешили. Для развязывания Второй мировой войны Гитлеру предстояло создать армию заново, переименовать ее, вооружить самым современным оружием да еще и увеличить в 42 раза[181]!

При этом все окружающие государства должны были «не заметить» процесса милитаризации Германии, «не осознать» простого и очевидного факта: если кто-то создает громадную армию с нуля, то уж явно не для того, чтобы отправить ее собирать картофель или заниматься покраской заборов и стен. Армия всегда создается для войны! И если на приготовления Гитлера никто не обратил внимания, то тем самым он стал соучастником его преступлений, ибо дал возможность будущему убийце сделать нож, заточить его и вонзить в тело жертвы.

 

Когда надежд на победу нацистов на выборах не осталось, Адольфа Гитлера просто назначили рейхсканцлером

 

Любой человек понимает, что содержание армии стоит больших денег. Еще больших средств стоит ее перевооружение. И только поистине астрономические суммы позволят увеличить армию в 42 раза. Даже в экономически развитой стране эта задача из разряда нерешаемых.

А если держава находится на грани краха, в стране 6 млн безработных, а заводы и фабрики закрываются из-за оттока капитала в результате мирового кризиса? Тогда это просто невозможно. Экономика не выдержит сумасшедшего роста военных расходов, уровень жизни неминуемо упадет. А далее – либо революция, либо отказ от взятого милитаристского курса.

Но все мы знаем, что Гитлеру это удалось. Каким же образом? Сталину, например, для того же самого восстановления экономики пришлось проводить индустриализацию, а чтобы заставить людей работать много и задешево, пришлось применять насилие и загонять их в колхозы. Только ценой немыслимых жертв и лишений, ценой многих человеческих жизней удалось создать новую мощную Красную армию, которая смогла отстоять Россию. Но Гитлер колхозов не создавал и, наоборот, увеличил, а не уменьшил доходы населения. В Германии к 1938 году исчезла безработица, с 1936 года появился даже дефицит рабочих рук, а право на труд было гарантировано законом. Для рабочих были построены огромные новые жилые массивы, масса спортивных сооружений. Сейчас это покажется невероятным, но именно нацистское правительство, а вовсе не социал-демократы ввело в Германии оплачиваемые отпуска[182]. Спустя пять лет после прихода Гитлера к власти ничто в стране не напоминало о страшном кризисе минувших лет.

Что это значит?

Это говорит нам не о «людоедской» сущности коммунизма и не об особой гуманности нацизма. Из всего вышесказанного можно сделать только один вывод: Гитлеру кто-то оказал огромную финансовую поддержку!Он от кого-то получил средства на такой экономический рост. Строительство автобанов и военные заказы сами по себе не могли поднять экономику: ведь пустая казна должна была все это оплачивать, после чего якобы наполнялась теми самыми истраченными на пушки и дороги деньгами. А вот Сталину и русским большевикам никто средств не давал. И взять их было неоткуда, кроме как вытянув любыми способами у собственного народа. У Гитлера такой проблемы не было: деньги ему дали те, кто упорно вел его к власти.

 

Гитлеровская экономика, если, конечно, считать, что из-за границы ее никто не подпитывал, работала, как в плохом анекдоте:

– Откуда вы берете деньги?

– Из тумбочки.

– А кто их туда кладет?

– Моя жена.

– А она откуда их берет?

– Я ей их даю.

– А откуда деньги у вас?

– До чего же вы непонятливый! Я же сказал – из тумбочки!

 

Чтобы скрыть финансирование Западом нацистской Германии, историки придумали нехитрый трюк. Информацию об экономических «чудесах» гитлеровского рейха излагают на одних страницах, а факты о западной помощи – на других. Приводят пространные цитаты из речей Гитлера о его желании разбить коммунизм – и почти не касаются высказываний, способных пролить свет на его таинственных спонсоров. Однако такие факты полностью скрыть не удается, они всплывают в самых неожиданных местах. К примеру, в книге Г. Пикера «Застольные разговоры Гитлера» мы можем прочитать любопытную историю о том, как фюрер «решал» экономические задачи.

На 30 января 1933 года (то есть в момент взятия власти Гитлером) в казне рейха – всего 83 млн марок. Между тем ежегодный дефицит бюджета – 900 млн. Еще надо выплатить 5 млрд репараций. Вот такая невеселая арифметика. Если принять такое хозяйство, насколько быстро вы ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СВОИМИ силами сможете выплатить нужные суммы и увеличить армию в 42 раза? Правильный ответ: никогда. Это если все действие развивается «честно». А вот если идет игра в поддавки – то дело другое.

Поэтому Гитлер и ведет себя крайнее уверенно. Когда министр иностранных дел фон Папен говорит, что эти 5 млрд надо заплатить срочно, потому что это «колоссальный успех, ведь ранее нам записали 150 миллиардов»[183], то фюрер задает ему резонный вопрос: зачем и, главное, чем тот собирается платить.

– Надо платить, – отвечает фон Папен, – иначе они наложат арест на наше имущество за границей!

– Но у нас же ничего нет, – отвечает Гитлер и платить запрещает.

Эту свою точку зрения глава Германии разъясняет и британскому послу Горацию Гумбольту во время вручения верительных грамот. «Вы хотите тем самым сказать, что новая Германия не признает обязательств, взятых на себя ее прежними правительствами? – спрашивает посол и добавляет, что проинформирует лондонский кабинет.

Что же случилось далее? Нота протеста со стороны Великобритании? Предупреждение по дипломатическим каналам? Экономические санкции?

О дальнейших событиях в застольной беседе как раз и рассказал сам Гитлер.

«Никогда Англия или Франция не предъявляла нам претензий по поводу платежей. Англичан я в этом вопросе вообще не боялся»[184].

А поскольку первую скрипку на мировой политической арене играли именно англичане, Гитлер мог не бояться никого. Отсюда и смелость, и экономические «чудеса».

Если быть точным, то восстановление экономики Германии началось еще в 1924 году. Когда стало ясно, что для возможной будущей войны с Россией потребуются не только лидеры[185], но и страна-агрессор. Польша в одиночку разбить Россию не сможет. Самим французам и англичанам воевать не хочется. Повторить бы сценарий 1914 года, но вот беда: Германия слаба как никогда. Надо ее восстанавливать. И, о чудо: вслед за выкачиванием всех соков из поверженной страны мы видим обратную картину – начинается экономическое возрождение Германии. Пока что медленно и незаметно. 16 августа 1924 года на Лондонской конференции представителями держав-победительниц принимается так называемый план Дауэса: американский капитал предоставляет обескровленной Германии займы, на которые она оживает. После чего продолжает выплачивать репарации. А ключевые отрасли немецкой экономики оказываются по дешевке скупленными американскими монополиями. Одним ударом убиваются даже не два, а три «зайца»:

• готовится будущий агрессор;

• благодаря проникновению капитала получается прибыль;

• немецкая экономика становится очень зависимой от зарубежных инвесторов, а значит, ее политикой легче манипулировать.

Деньги немцам дали немалые – 190 млн долларов[186]. Это моментально, в том же августе 1924 года, привело к стабилизации курса германской валюты, и страшные времена, когда за доллар давали миллиарды и триллионы германских денег, сразу ушли в прошлое. Но зато остальные позиции этого плана были не столь гуманны. Под благовидным предлогом обеспечения выплаты репараций предусматривалось установление контроля союзников над германским государственным бюджетом, денежным обращением и кредитом, железными дорогами. Именно в этот период рядом с Гитлером появляется Путци Ганфштенгль, а военный атташе США капитан Трумен-Смит отправляется на смотрины немецких политиков…

Фактически Германия попала под тихую американскую оккупацию. Поэтому надобность во французской «грубой» оккупации Рура отпала: французские и бельгийские войска ушли. Однако на смену им пришел специальный комитет экспертов, во главе которого стоял генеральный агент по репарациям. Этот орган и осуществлял теперь надзор над поверженной Германией[187].

(Существовал еще один любопытный аспект восстановления германской экономики с помощью займов. Авторы плана Дауэса рассчитывали, что германская промышленная продукция будет вывозиться в СССР, чем сорвет индустриализацию, сделав ее нерентабельной и невыгодной. Еще одно «удивительное совпадение»: одной из идей троцкистской оппозиции было превращение России в чисто сельскохозяйственную и сырьевую страну, а оборудование предлагалось закупать как раз за рубежом.)

Точной суммы вложенных в восстановление Германии денег не знает никто. По разным оценкам, это примерно 28–30 млрд долларов к 1930 году[188]. Любопытно, что общая сумма германских репарационных платежей за тот же период – немногим более 10 млрд марок[189]. Такая ситуация начала складываться именно тогда, когда Германию стали рассматривать как потенциального кандидата на новое сокрушение России. Вкладывали в немецкую экономику значительно больше средств, чем забирали. Разумеется, подобная пропорция способствовала восстановлению промышленного производства Германии, которое уже в 1927 году достигло довоенного уровня.

Зарубежный капитал активно проникал во все сферы немецкой экономики. Соглашения с американскими и английскими химическими компаниями заключил концерн «И. Г. Фарбениндустри». По договору, подписанному в 1926 году, мировой рынок пороха был поделен между ним, американским концерном Дюпона и английским «Империалкэмикл индастрис». Американской фирме «Стандартойл» принадлежало почти 90 % всех капиталов германо-американской нефтяной компании. Знаменитая и богатейшая германская «Всеобщая электрическая компания» контролировалась американскими и английскими фирмами.

Читатели-автомобилисты знают, что современное отнесение марок автомобилей к тем или иным странам весьма условно. К примеру, «немецкий» «Опель» принадлежит концерну «Дженерал моторс», выпускающему еще и «Форд», и «Шевроле», и многие другие марки. Но немногие в курсе, что контроль над заводом «Опель» в Кельне американцы из «Дженерал моторс» установили как раз в описываемое нами время! Грузовики, на которых немецкие солдаты потом отправятся по европейским и русским дорогам, были собраны в основном из привезенных из США комплектующих[190]! В 1929 году Германия по выплавке стали и чугуна, выработке электроэнергии, автомобилестроению и ряду других важнейших отраслей экономики обогнала Англию и вышла на второе место в мире после США.

Однако прошло время, и план Дауэса устарел. Тогда на смену ему появился план, разработанный комитетом финансовых экспертов во главе с американским банкиром О. Юнгом, принятый в 1929–1930 годах. Репарационные платежи были немного снижены, а главное – контрольный орган над немцами был ликвидирован. Это может показаться странным, если забыть, что путь Гитлера к власти после высылки Троцкого за границу (январь 1929 года) вступал в завершающую фазу. Будущие деяния фюрера нужно будет «не заметить», а потому контролирующий орган заранее ликвидируется.

План Юнга в 1932 году был отменен, а Германия фактически освобождена от выплаты репараций. Хотя выплатила лишь их незначительную часть. Почему? Да потому, что в январе 1933 года канцлером станет Адольф Гитлер, которому предстоит совершать экономическое чудо. И для этого ему нужны деньги.

Вот лишь несколько цифр, демонстрирующих, какого рода задача стояла перед Гитлером, когда он пришел к власти. Бюджетные расходы на вооружение с 1933 по 1939 год выросли почти в 10 раз (с 1,9 млрд марок до 18,41 млрд марок). В процентах бюджета рост не менее впечатляющий: с 24 до 58 %.[191] Для сравнения: главная мировая «опасность», готовившаяся якобы захватить весь мир, коммунистический СССР тратил в 1934 году на военные нужды 9 % своего бюджета, Франция – 8,1 %, Япония – 8 %, Англия (собиравшаяся, как всегда, воевать чужими руками) – 3 %.[192]

Как мы знаем, Адольф Гитлер со своей задачей вполне справился. В невероятно короткие сроки – всего за 6 лет нахождения у власти – он сумел отстроить военную машину невероятной мощи. Это историки и называют нацистским экономическим чудом. Идут горячие споры: был ли бесспорный рост германской экономики при Гитлере реальным или он больше напоминал экономическую пирамиду, когда лучшим выходом из тупика становилась война. Как ни странно, неправы обе стороны этого отвлеченного спора. И рост, и упадок германской экономики определялись совсем не внутренними причинами. Успехи нацистов были профинансированы и организованы всем тогдашним «цивилизованным миром», как любят называть страны Запада их поклонники в нашей стране. Поэтому и сроки как окончания, так и продолжения развития германской промышленности определял не Гитлер. Ведь очевидно, что долго поддерживать колоссальные затраты на вооружение без посторонней помощи Германия не могла. Следовательно, исхода было всего два: либо вливание в немецкую экономику новых средств со стороны, то есть ее дальнейшее спонсирование, либо развязывание войны с Россией, для которой Гитлера и вскармливали. Хозяева мира – англосаксы – очень не любят бросать деньги на ветер. Для них чисто экономически (даже не политически!) более выгодным было скорое начало военного конфликта. Чем раньше, тем меньше денег придется вливать в бездонную прорву гитлеровской военной машины. Поэтому начало войны в 1938 году было бы лучше, чем в 1939 году, а в 1939 – выгоднее, чем в 1940-м.

Путь Гитлера к войне – это сплошной невероятный политико-экономический триумф. Успех следует за успехом. Пока не заканчивается грандиозным крахом.

Чудес ни в экономике, ни в политике не бывает!За каждым успехом державы стоит чей-то кропотливый труд и уйма невидимых постороннему взгляду будничных дел. За каждым провалом – целый список недочетов и конкретных упущений. Но это в том случае, если успех или поражение не выходят за рамки возможного. Если же происходит нечто невероятное – то, что потом историки назовут «чудом» или «невероятным успехом», то его происхождение еще более прозаично.

За каждым феноменальным успехом одной стороны стоит предательство своих интересов другой стороной политических баррикад. И чем невероятнее «чудесный» успех одной страны, тем крупнее ей подыграли руководители другой державы. Вот и невероятные успехи Гитлера на мировой арене определялись не его выдающимися талантами как дипломата или государственного деятеля, а заранее согласованной с ним сдачей своих позиций Англией, США и Францией.

Так можно ли было остановить процесс милитаризации Германии, можно ли было помешать Гитлеру создать новый мощный вермахт? Не допустить производства немецкими заводами новейших танков и самолетов?

Конечно, можно. Для этого, собственно говоря, и делать-то было ничего не нужно. Ведь согласно Версальскому договору Германия была совершенно безоружна и никаким образом не могла противостоять внешнему давлению, подкрепленному вооруженной силой. Французы в свое время оккупировали Рурскую область без всякого сопротивления со стороны крошечной германской армии. Когда Гитлер пришел к власти, ее размеры были точно такими же. А значит, ничем, кроме своего ораторского таланта, бесноватый фюрер отразить внешнюю угрозу не мог. Он не имел никакой легальной возможности увеличивать и перевооружать свою армию. Ведь новые дивизии – это не иголки в стоге сена. Любая разведка мира легко заметит увеличение вооруженных сил соперника в несколько раз. Для создания новых частей необходимо оружие, обмундирование, помещения. Наконец, люди.

В Германии, имеющей стотысячную армию, не было всеобщей воинской обязанности. Для того чтобы качественно увеличить армию в десятки раз, без нее было не обойтись. По сути, единственное, что нужно было сделать для предотвращения Второй мировой войны, – это не дать нацистам ввести всеобщую воинскую повинность. Тогда все их остальные шаги оказались бы бессмысленными: без людей армия воевать не сможет. И всех немецких мужчин разом призвать на службу также невозможно – рухнет экономика. Поэтому наращивать армию можно лишь постепенно, понемногу пропуская через нее новых и новых призывников.

Однако и после призыва новых контингентов германская армия еще как минимум несколько лет не будет готова к схватке: новых солдат ведь надо обучить. «Германия лишена была возможности, не прибегая в течение нескольких лет к всеобщей воинской повинности, создать армию, способную противостоять французской армии. Это была черта, которую нельзя было перешагнуть без явного, вопиющего нарушения Версальского договора. Все эти годы германская армия могла поддерживать и лелеять свой боевой дух и традиции, но она не могла даже мечтать о том, чтобы вступить в состязание с вооруженной, обученной и организованной людской силой, которая естественно и непрерывно рождалась французской военной системой»[193].

У будущих «жертв гитлеровской агрессии» – огромная фора. У них вооруженные силы есть, а у Германии, по сути, нет. Только у соседней Франции армия в несколько раз больше, а ведь еще есть Великобритания. Вокруг немецких границ расположены чехословацкая и польские армии, являющиеся союзниками Лондона и Парижа, и каждая из них намного больше германской. У всех противников Германии – танки, самолеты, боевые корабли. А пришедшие к власти нацисты вооружены только «передовым учением» своего фюрера. Достаточно по дипломатическим каналам сообщить буйному германскому руководству, что в случае введения всеобщей воинской обязанности реакция западного мира будет весьма жесткой, вплоть до оккупации Германии. Можно такое заявление сделать открыто. Суть его народы европейских стран поймут правильно: после жертв Первой мировой войны Париж и Лондон ни за что не допустят восстановления военной мощи Берлина. Причем любой ценой.

Однако таким простым способом никто Гитлера не остановил. Почему? Не догадались, что для создания армии нужны новые солдаты? Не подумали о том, что Гитлеру понадобится еще только налаживать выпуск боевой техники? Не знали, что сопротивляться ему нечем? Задавать такие вопросы можно мальчикам из детского сада, но когда приходится это делать в отношении государственных мужей, то впору задуматься, а правильно ли мы понимаем цели их поступков.

Если бы лидеры западного мира хотели остановить будущую войну, сделать это можно было либо бескровно, либо пролив такое количество крови, которое абсолютно не сопоставимо с тем, что имело место в дальнейшем. И так думает не только автор книги, которую вы держите в руках. «По крайней мере, до 1934 года перевооружение Германии можно было предотвратить, не жертвуя ни одной человеческой жизнью»[194], – позднее напишет Уинстон Черчилль. Почему не остановили? Черчилль ответа на этот вопрос в своих мемуарах не дает. Но для здравомыслящего человека очевидно одно непреложное правило. Если серьезные политики видят опасность и не устраняют ее вполне сознательно, значит, им такая ситуация на руку!

Раз не остановили готовившегося к войне Гитлера – значит, именно война и была нужна. Причем не только фюреру, но и главам Англии, Франции и США, реально заправлявшим в то время на мировой арене. А для того чтобы снять с них ответственность, сначала в западной историографии, а потом с легкой руки Суворова-Резуна была запущена легенда. Суть ее очень проста: германская армия потому так быстро перевооружилась, что ей активно помог СССР, разместивший на своей территории центры, где германские военные постигали азы науки побеждать. И создается у неподготовленного читателя впечатление, что агрессивные русские большевики пустили на свои полигоны немецких военных и в целях разжигания мировой войны обучали их на своих новейших танках и самолетах.

Давайте разбираться. В СССР действительно существовали три военных объекта, на которых обучались германские офицеры: танковая школа в Казани, летная в Липецке, химический объект «Томка». Однако стоит поподробнее к ним приглядеться, как утверждения, что именно Сталин подготовил и вооружил немецкую армию, окажутся абсурдными. Ведь не случайно в книгах, обвиняющих Россию-СССР в подготовке будущих гитлеровцев, вы никогда не найдете конкретных цифр.

Создание совершенно секретных совместных военных проектов стало следствием заключенного между Германией и Россией Рапалльского договора в 1922 году. И немцы, и русские по итогам Первой мировой войны, хоть и воевали по разные стороны баррикад, по воле англосаксов оказались одинаково проигравшими. Соответственно обе страны не имели возможности развивать производство современной военной техники и осуществлять обучение соответствующих военных кадров. Германии все это было запрещено, а СССР находился в изоляции и не имел собственной производственной базы. В результате обе страны, а не только Германия были заинтересованы в сотрудничестве, позволявшем не отстать от передовых военных держав.

Начнем с танков. В ходе Первой мировой войны Россия так и не наладила их выпуск. Поэтому бронетанковые силы Красной армии имели на своем вооружении иностранную технику, причем отнюдь не последних моделей. О чем не любят упоминать в своих книгах писатели, обвиняющие СССР в обучении немцев? О конкретных вещах – о моделях танков. Иначе сразу станет видно, что немцы не учились в России на русских танках, по русским методикам, у русских инструкторов. Все было совсем не так.

Договор об организации совместной танковой школы был заключен 2 октября 1926 года в Москве. Именно немецкая сторона несла расходы на содержание школы и приобретение всего необходимого имущества для ее функционирования, включая сами танки. Советская сторона выделяла технический состав для мастерских, рабочих и охрану.

А сами курсанты школы должны были учиться на боевых машинах английского и французского производства. Как же «импортные» танки попадали в СССР? Украсть их советской разведке было весьма затруднительно, да этого и не требовалось. Путем различных махинаций закупить и ввезти в Советский Союз танки должны были немцы. Таким образом, Красная армия, не потратив ни копейки, получала доступ к новейшим образцам зарубежной боевой техники. А в обмен на это мы предоставляли немцам фактически лишь свою территорию.

Однако «добывание» нужных танков заняло у германской стороны больше времени, чем можно было предположить. В 1927 году, например, их в школе было всего два, а также два гусеничных трактора, два грузовика, два легковых автомобиля и два мотоцикла. Обещанные немцами десять боевых машин прибыли лишь к началу 1929 года[195]. Лишь с этого времени курсанты получили возможность полноценного обучения. Занятия в школе продолжались до 1933 года, когда по приказу Гитлера школа была ликвидирована.

Когда нам говорят, что именно в СССР научились воевать германские танкисты, нужно помнить, что именно в тот период, когда фюрер начинал перевооружение своей армии, германских курсантов в России уже не было. За все время своего существования танковая школа успела сделать три выпуска немецких слушателей: в 1929/30 году – 10, в 1931/32 году – 11 и в 1933 году – 9 человек[196]. Итого 30 курсантов. Думаю, не стоит пояснять, что танкистов у Гитлера было значительно больше, и говорить о серьезном вкладе СССР в развитие немецких бронетанковых войск не приходится.

Аналогичной была ситуация с «производством» германских асов. Первые шаги к появлению совместной летной школы в Липецке были сделаны в 1923 году, когда немецкое военное министерство через посредника купило у фирмы «Фоккер» в Голландии одноместные истребители. Официально заказ якобы выполнялся для ВВС Аргентины. Как и в истории с танками, покупка и транспортировка самолетов из Германии в Россию потребовали много времени. Полноценные занятия начались лишь во второй половине 1926 года. Обратите внимание: в парке авиашколы – исключительно зарубежные самолеты: 34 истребителя «Фоккер», 8 разведчиков «Хейнкель», учебные самолеты «Альбатрос», «Хейнкель», «Юнкерс» и еще один транспортный «Юнкерс». Почему? Да потому что в 1926 году «агрессивный» и «жаждущий мирового господства» СССР еще был не в состоянии производить хорошие самолеты. Индустриализация ведь еще впереди. Фактически Советский Союз предоставлял немцам только свое небо, а все остальное они привозили с собой, попутно обучая наших пилотов и конструкторов. Ведь стопроцентно «нашим» был лишь обслуживающий персонал – уборщики и охранники. Начальником липецкой авиашколы был офицер рейхсвера, обучение вели немецкие инструкторы по немецким программам[197].

К примеру, в 1932 году численность авиашколы достигла 303 человек, в том числе немцев – 43, советских военных летчиков – 26, советских рабочих, техников и служащих – 234. Когда случались в школе катастрофы, тела погибших немцев отправляли на родину, для конспирации упаковывая гроб с телом в ящик с надписью «Детали машин». Всего в летной школе в Липецке было обучено или переподготовлено 120 немецких летчиков-истребителей и 100 летчиков-наблюдателей[198]. Много это или нет? Больше, чем танкистов, но для немецких военно-воздушных сил явно недостаточно. Не забудем и следующий ньюанс. Это обучать танкистов на своей территории для Германии было сложно. Приходилось либо сажать их на трактора, либо использовать деревянные макеты танков, смонтированные на легковых автомобилях. С летчиками было проще: военный летчик мало чем отличается от гражданского. Нужно лишь его немного переучить. А гражданская авиация в Германии не была запрещена. К 1932 году в нелегальных военных авиашколах в Брауншвейге и Рехлине были подготовлены около 2000 будущих пилотов люфтваффе[199]. Следовательно, вклад липецкой школы в обучение нацистского люфтваффе отнюдь не был решающим. Надо ли говорить, что и эта школа была закрыта в 1933 году по распоряжению Гитлера? Официальной причиной была названа необходимость экономии средств…

Что же в итоге? Ущерб безопасности СССР и других стран от существования советско-германских проектов был равен нулю. Зато, организовав сотрудничество с Германией, руководство Красной армии получило доступ и к новейшей технике, и к германскому опыту. И все это за немецкие деньги. Ведь, свернув сотрудничество по приказу Гитлера, немцы покинули территорию СССР, оставив все имущество школ Красной армии.

Третьим объектом сотрудничества Красной армии и рейхсвера был химический объект «Томка» недалеко от города Вольска Саратовской области. Здесь советские курсанты практически с нуля обучались использовать химическое оружие и противодействовать ему[200]. Ведь оставшиеся после Первой мировой войны 400 тысяч химснарядов пришли в негодность, а новое химическое оружие СССР начал выпускать как раз по результатам работы с немецкими партнерами. И, кто знает, может быть, именно понимание того, какой потенциал имеет Красная армия, и предотвратило страшную опасность применения химического оружия немцами в грядущей Великой Отечественной войне.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.225.194.144 (0.019 с.)