ТОП 10:

Роковая любовь Адольфа Гитлера



 

Я хочу, чтобы Англия ни при каких обстоятельствах не потеряла свой престиж. В любом случае я ни в коей мере не желаю такого мира, который задевал бы престиж Англии.

Адольф Гитлер[568]

 

 

Когда Адольф Гитлер осознал, что его первоначальная идея создания мощного рейха всех немцев, опирающегося на союз с Англией, неосуществима, он попытался построить и обезопасить этот рейх собственной военной силой. Это породило в конечном итоге целый мир его врагов.

Иоахим фон Риббентроп[569]

 

Один из самых известных фотоснимков лета 1940 года – «танцующий» Гитлер, радующийся своему невероятному успеху во Франции. Поводов для торжества у германского рейхсканцлера и впрямь было предостаточно. Зато те же факты руководителям Великобритании в отличие от Гитлера оптимизма не добавляли. 3 сентября 1939 года две сверхдержавы объявили Германии войну. Прошло девять с половиной месяцев, и одна из них уже не существовала. Нет, конечно, государство Франция осталось, но что оно теперь собой представляло! По условиям капитуляции французы должны были демобилизовать свои вооруженные силы: французской армии более не существовало. Но это было еще не самое страшное. Демобилизации подлежал и военно-морской флот, что вызывало наибольшее беспокойство в Лондоне. А что если французские боевые корабли будут захвачены немцами? Окажись в руках Гитлера второй по величине флот мира, и…

Именно такими «страшилками» переполнены исторические книги. Соответствуют ли они действительности? Чтобы выяснить это, перенесемся в прошлое, на одну неделю назад до французской капитуляции. Предательское отступление и эвакуация английского экспедиционного корпуса из Дюнкерка очень скоро получили свое логичное продолжение. Франция, фактически брошенная своими лондонскими друзьями на произвол судьбы, не имея своей авиации и не получая помощи британской, в одиночку сражаться не могла. 13 июня 1940 года французское руководство официально обратилось к премьеру Черчиллю с просьбой (!) разрешить Франции заключить с Германией перемирие, сепаратное заключение которого было запрещено франко-британским соглашением[570].

Реакция бриттов была удивительной: Великобритания свое согласие давала. Но при условии, что Франция выведет свой флот «за пределы досягаемости немцев», иначе говоря, передаст его англичанам[571]. Никакая великая держава принять такое унизительное предложение, пусть даже от вчерашних друзей, не могла бы. Тогда, чтобы подсластить пилюлю, Англия неожиданно предложила Франции слияние двух стран в единое государственное образование[572]. Не спешите оценивать это предложение как благородный жест англичан. Согласись Париж на такое слияние, и вопрос мира и войны для французского народа будет вполне официально решаться в Лондоне. Принятие британского предложения означало для Франции потерю суверенитета. «Редко случалось так, что столь великодушное предложение встречало такой враждебный прием»[573], – пишет в своей книге Черчилль. И отчего это Франция не захотела становиться Англией?

 

Знаменитый «танец» Гитлера, радующегося капитуляции Франции, июнь 1940 г.

 

…И вот Франция капитулировала. Французский флот в своих портах подлежал разоружению. Никаких документов, обусловливающих переход или передачу боевых французских кораблей немцам, не было подписано. «…В условиях перемирия не содержалось никаких прямых посягательств немцев на французский военно-морской флот»[574], – отмечает в своих мемуарах Шарль де Голль. Единственное обязательство, которое Франция брала на себя, – это более не воевать против Германии. Но, может быть, Гитлер собирался вероломно захватить французские корабли? Можно совершенно уверенно сказать, что нет. Требования победившей Германии были весьма умеренными и даже отдаленно не напоминали откровенный разбой, учиненный Антантой в Версале. Почему? Да потому что Адольф Гитлер никогда не собирался воевать с Великобританией и Францией. И даже теперь, разгромив французов, он более всего был озабочен не грабежом, а привлечением этих стран на свою сторону, что в итоге должно было привести к долгожданному миру с Великобританией. Никакой дальнейшей войны с Западом Гитлер не планировал. Наоборот, фюрер готовился подписывать мирный договор с Туманным Альбионом. Причем для англичан условия будущего мира предлагались абсолютно приемлемые. Гитлер не хотел обирать англосаксов до нитки и лишать их титула владык мира. Фюрер собирался заложить фундамент германского союза с Великобританией на вечные времена[575]. «Он был настолько уверен, что англичане согласятся с его предложением, что после падения Франции даже не намечал никаких планов относительно продолжения войны против Англии»[576], – пишет Уильям Ширер, американский журналист, работавший в Третьем рейхе.

Разговоры о желании главы Германии захватить после Франции и свободолюбивую Британию являются плодом воспаленного воображения западных историков. Не только Гитлер, но никто из высшего руководства германских вооруженных сил воевать с англичанами далее не собирался. Адмирал Редер, задавший своему фюреру 20 июня 1940 года вопрос, «а как теперь быть с англичанами?», никакого ответа не получил. А через 10 дней начальник штаба оперативного руководства вермахта генерал Йодль представил Гитлеру памятную записку, в которой заявлял, что войну против Англии необходимо завершить политическими средствами[577]. Между прочим, Альфред Йодль, повешенный впоследствии в Нюрнберге, отвечал за высшее стратегическое планирование немецкой армии. И вот главный военный германский стратег, будущий военный преступник, предлагает Адольфу Гитлеру немедленное заключение мира с Англией и прекращение войны на Западе.

Так чего же опасались англичане? Неужели их хваленая разведка не знала, какое сильное миролюбие охватило верхушку гитлеровской Германии? Нет, британская разведка была на высоте. Просто руководство Англии прекрасно знало не только немецкие, но и собственные планы. А в них места мирному окончанию войны со своим протеже Адольфом Гитлером не было. Летом 1940 года принципы британской политики были все те же: не для того затрачены миллиарды фунтов, чтобы гитлеровская Германия стала равным партнером лондонских джентльменов. Ведь война с Россией-СССР так и не развязана.

«Помириться» с фюрером значило для Великобритании потерять положение мирового гегемона самым обидным и глупым образом: собственными руками создать своего геополитического конкурента и теперь делить с ним мировое господство. Такой мир англичанам не был нужен. Они будут воевать, воевать жестко. Когда речь идет об утрате власти над миром, сантименты неуместны. Британская решимость воплощается в чеканные слова ее премьера: «Если необходимо – годами, если необходимо – в одиночестве»[578]. А значит, империя должна обезопасить себя от всех возможных и даже невозможных неприятностей.

Операция «Катапульта» была подготовлена англичанами в беспрецедентно короткие сроки и проведена всего через 11 дней после капитуляции Франции. Пикантность ситуации заключалась в том, что на этот раз британцы наносили удар своему союзнику, а не врагу. Безобразная сцена разыгралась на палубах французских кораблей, стоявших в английских портах Портсмуте, Плимуте и Девонпорте.

Французские моряки, естественно, не ожидали нападения со стороны товарищей по оружию. «Выступление было неожиданным и в силу необходимости внезапным»[579], – напишет позднее Черчилль. Все корабли: 2 линкора, 4 крейсера, 8 эсминцев, 12 подводных лодок и около 200 тральщиков и охотников за подлодками – ранним утром 3 июля 1940 года были захвачены британцами. Нападение было столь неожиданным, что вооруженное сопротивление англичанам успел оказать лишь экипаж подлодки «Сюркуф». Французские экипажи кораблей были насильно высажены на берег и интернированы «не без кровавых инцидентов»[580]. Захваченные таким пиратским способом суда включены в состав военно-морских сил Великобритании…

Но главная трагедия разыгралась не в английских портах, а на стоянках французского флота Оране, Мерсэль-Кебире и Дакаре. Утром того же 3 июля[581] к Орану подошла британская эскадра под командованием адмирала Соммервелла. Французскому адмиралу Жансулю, командующему французской эскадрой, англичанами был предложен следующий ультиматум:

• продолжать сражаться против Германии и Италии в составе британского флота;

• перевести суда в английские порты, при этом французские экипажи возвращались во Францию, а корабли оставались в руках англичан до конца войны;

• перевести корабли во французскую Вест-Индию или затопить их в течение 6 часов[582].

Если бы Жансуль ни один из вариантов не посчитал приемлемым, то он мог «разоружиться» прямо в местах стоянки своих кораблей, но только «эффективно». Это означало, что французы под присмотром англичан должны были сами испортить свои корабли, причем «качественность» и степень глубины этой ломки определяли бы британцы. Будучи командиром соединения новейших и мощнейших судов независимой французской державы, находящейся в своем порту, как ответили бы вы на такие предложения, пускай и вчерашних «соратников по оружию»?

Адмирал Жансуль британский ультиматум отверг. Об этом доложили Черчиллю, и в 18:25 (в преддверии истечения ультиматума) командующий английской эскадрой получил окончательное распоряжение своего премьера: «Французские корабли должны либо принять наши условия, либо потопить себя или быть потопленными вами до наступления темноты»[583].

Однако британский адмирал Соммервелл для обеспечения внезапности открыл огонь, не дожидаясь истечения срока ультиматума! В 18:00 он радировал, что уже ведет бой[584]. Случилось то, чего французские моряки никак не ожидали: английские корабли действительно начали стрелять! Это был не бой, не морское сражение. Это был расстрел совершенно не готовых к отпору французов. «…Корабли в Оране не были в состоянии сражаться. Они стояли на якоре, не имея никакой возможности маневра или рассредоточения. Наши корабли дали английским кораблям возможность произвести первые залпы, которые, как известно, на море имеют решающее значение на таком расстоянии. Французские корабли уничтожены не в честном бою»[585].

Линкор «Бретань», стоявший в Оране, от прямого попадания в пороховые погреба взлетел на воздух и в течение нескольких минут исчез в морской пучине. Линкор «Прованс», с тяжелыми повреждениями, выбросило на берег; линкор «Дюнкерк» в условиях ограниченных возможностей для маневра плотно сел на мель. Линейный крейсер «Страсбург» с пятью эсминцами и несколькими подводными лодками, хотя и был поврежден британскими самолетами-торпедоносцами, все же сумел прорваться сквозь английскую эскадру к родному берегу с боем.

Британское адмиралтейство могло быть довольно: все новейшие линкоры Франции были выведены из строя. Последний из них, «Ришелье», находившийся в Дакаре, был атакован английскими самолетами-торпедоносцами с авианосца «Гермес» и сильно поврежден. Всего за время операции «Катапульта» погибло около 1300 французов[586]. В ответ на этот акт вероломства французское правительство, не объявляя Англии войны, разорвало с ней дипломатические отношения.

 

Французская эскадра под огнем английского флота, Мерс-эль-Кебир, 3 июля 1940 г.

 

А все же могли ли немцы захватить французский флот? Ответ отрицательный. Только 26 ноября 1942 года, через два года после «Катапульты», немецкие войска впервые попытались это сделать, когда вошли в Тулон[587]. Находившийся там французский флот по приказу правительства Виши был затоплен. На дно отправились 3 линкора, 8 крейсеров, 17 эскадренных миноносцев, 16 миноносцев, 16 подводных лодок, 7 сторожевиков, 3 патрульных судна, 60 транспортов, тральщиков и буксиров[588]. Как видим, у французов рука не дрогнула. Почему? Потому что они никогда не были германскими марионетками и флот не собирались отдавать ни немцам, ни англичанам. И накануне коварной британской операции «Катапульта» гарантии того, что боевые корабли ни при каком раскладе в руки немцев не попадут, Франция Черчиллю давала…

Прошло две недели после предательского удара англичан по французскому флоту, а мир обсуждал уже совершенно другое событие. 19 июля 1940 года Адольф Гитлер взошел на трибуну германского рейхстага. В зале сидели не только депутаты немецкого парламента, здесь собрались генералы, руководители СС, дипломаты – весь цвет Третьего рейха. Все они жадно внимали своему фюреру. О чем же он говорил? О блестящем успехе германской армии, в фантастически короткий срок разгромившей Францию. А потом Гитлер вновь заговорил… о мире. Не об абстрактном «мире во всем мире», а о вполне конкретном мире с державой, которая была воплощением его идеала. Англофил Гитлер, находясь в зените славы, предлагал Великобритании мир. Победитель предлагал мир побежденным. Речь Гитлера, синхронно переводимая на английский язык, разлеталась по всему миру.

 

«Из Британии я слышу сегодня только один крик – не народа, а политиканов – о том, что война должна продолжаться. Я не знаю, правильно ли представляют себе эти политиканы, во что выльется продолжение борьбы. Верно, они заявляют, что будут продолжать войну, а если Великобритания погибнет, то будут продолжать войну из Канады. Я не могу поверить, что под этим они подразумевают то обстоятельство, будто английскому народу придется перебраться в Канаду. Очевидно, в Канаду поедут те джентльмены, которые заинтересованы в продолжении войны. Боюсь, народу придется остаться в Британии и… увидеть войну другими глазами, нежели это представляется их так называемым лидерам в Канаде.

Поверьте мне, господа, я питаю глубокое отвращение к подобного рода бессовестным политиканам, которые обрекают на гибель целые народы. У меня вызывает почти физическую боль одна только мысль, что волею судеб я оказался тем избранным лицом, которому придется наносить последний удар по структуре, уже зашатавшейся в результате действий этих людей… Мистер Черчилль… будет к тому времени в Канаде, куда, несомненно, уже отосланы деньги и дети тех, кто принципиально заинтересован в продолжении войны. Однако миллионы простых людей ждут великие страдания. Мистеру Черчиллю, пожалуй, следовало бы прислушаться к моим словам, когда я предсказываю, что великая империя распадется, империя, разрушение которой или даже причинение ущерба которой никогда не входило в мои намерения…В этот час я считаю долгом перед собственной совестью еще раз обратиться к разуму и здравому смыслу как Великобритании, так и других стран. Я считаю, что мое положение позволяет мне обратиться с таким призывом, ибо я не побежденный, выпрашивающий милости, а победитель, говорящий с позиций здравого смысла. Я не вижу причины, почему эта война должна продолжаться»[589].

 

22 июля 1940 года гитлеровский призыв к миру отверг в своей речи министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс. Страна – кумир Адольфа Гитлера, держава, союз с которой он считал единственно возможным и полезным для Германии, вновь отвергала его протянутую руку. Это был тупик. Не для немецкого государства, ставшего столь могучим такой малой ценой. Это был тупик для политика Адольфа Гитлера, страстно желавшего уничтожить коммунизм и построить новую державу, а вместо этого подписавшего мирный договор с большевиками и воевавшего с теми, кто задолго до его рождения построил образцовую империю. Ту, которую сам Гитлер всегда считал идеалом. «Я восхищаюсь английским народом. В деле колонизации он совершил неслыханное»[590], – гласит одно из множества высказываний фюрера о прелестях британского колониализма.

Британская империя устояла не благодаря мужеству своих солдат.

Британскую империю спасла не героическая борьба ее летчиков и моряков.

Британская империя не исчезла с лица земли вовсе не потому, что сражалась за правое дело или отстаивала идеалы свободы.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.238.169 (0.009 с.)