Почему мы хорошо умеем врать, но плохо распознаем ложь




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Почему мы хорошо умеем врать, но плохо распознаем ложь



 

В 2008 году норвежские ученые провели эксперимент, призванный улучшить понимание того, каким образом полиция приходит к выводу о правдивости показаний об изнасиловании. Шестидесяти девяти следователям предложили просмотреть видеозаписи с показаниями женщин, заявивших о том, что они стали жертвами этого гнусного преступления. Роль одной из жертв досталась профессиональной актрисе, и конечно же ее задачей было убедить полицейских в искренности своих показаний. Все женщины говорили примерно одно и то же, но актриса рассказала о неприятном инциденте несколько более экспрессивно, чем реальные жертвы. Следователи, в своих суждениях привыкшие полагаться на поведение потерпевших, сочли, что наиболее убедительна плачущая женщина, выставляющая на показ свое отчаяние. Но, как вы уже догадались, они ошиблись.

На самом деле жертвы насилия по-разному реагируют на случившееся: кто-то заметно выбит из колеи, кто-то старается скрыть эмоции. Это значит, что какой-то универсальной модели поведения, общей для всех, нет. Полицейские из нашего примера полагались исключительно на свои инстинкты, и их подозрения были сформированы совершенно ненадежными, предвзятыми представлениями о том, как женщины переносят горе.

 

Несмотря на предупреждение, сформулированное еще Шекспиром, о том, что угадать ход мыслей другого человека невероятно сложно, даже при наличии множества кажущихся надежными внешних доказательств, следователи упрямо верят в то, что безошибочно могут определить, врет человек или нет, только лишь наблюдая за его реакцией и полагаясь на свою интуицию. Роберт Хантер, юрист и специалист по работе с мошенниками, называет это ошибочное представление поведенческой презумпцией . В качестве примера он приводит дело американской студентки Аманды Кнокс, осужденной в 2007 году за убийство Мередит Керхер. Полиция Италии пришла к выводу о ее виновности, основываясь исключительно на оценке поведения подозреваемой во время допроса. «Мы были готовы к тому, чтобы установить факт виновности, — заявил Эдгардо Гиобби, главный следователь по этому делу, — руководствуясь своими наблюдениями за психологической и поведенческой реакцией подозреваемой во время допросов. Мы не видим необходимости в применении других способов ведения расследования, так как именно этот считаем испытанным и надежным — он позволяет нам довольно быстро добиться признаний от подозреваемых». Думаю, логика Гиобби пагубна, потому что во время допроса (а затем и в суде) люди ведут себя совершенно не так, как в повседневной жизни, и не важно, виновны ли они или просто привлечены в качестве свидетеля. Естественно, поведение некоторых людей в психологически сложной ситуации может показаться подозрительным.

Справедливости ради стоит отметить, что такого рода предубеждениями обладают не только полицейские. Очень многие люди зачастую делают поспешные выводы о честности человека, руководствуясь своими представлениями о «нормальном» поведении. Власти Италии неосторожно допустили утечку информации о поведении подсудимой, и скоро всему миру стало известно, что Аманда во время заключения беззаботно оттачивала свои акробатические навыки. А когда пресса опубликовала фотографию, на которой девушка жизнерадостно улыбается, это вызвало негодование, и люди стали говорить, что человек, на которого «повесили» чужое преступление, не может вести себя подобным образом. Да, такая реакция вполне предсказуема, но одна-единственная фотография не может стать надежным источником информации о внутреннем состоянии человека и тем более о его мыслях. В связи с этим согласитесь, что поведенческая презумпция играет значительную роль в нашей жизни, хотя и является абсолютно ненаучной. Хантер особо подчеркивает, что, как бы там ни было, она поддерживает представления об объективности устных доказательств в суде и оправданность привлечения присяжных к разбирательству. Тот, кто видит , как свидетель дает показания, может лучше судить о достоверности сведений[15].

 

Что же является внутренним стержнем нашей уверенности в точности интуитивных догадок? Вероятно, это связано с нашей склонностью к некоторому психологическому эгоизму. Мы не можем до конца понять, что другие люди настолько же сложны и независимы, насколько и мы сами. Эмили Пронин, психолог из Принстонского университета, напоминает нам, что существует фундаментальная асимметрия в межличностных отношениях между людьми в различных социальных группах. Когда вы встречаете кого-то, в вашем сознании преобладают по меньшей мере два основополагающих образа: собственно ваши мысли и облик (лицо) собеседников. В результате мы склонны судить окружающих по тому, что видим (по одежке), а самих себя — по собственным же ощущениям.

Мы знаем, когда нужно спрятать свои мысли от окружающих. Наверняка вам приходилось изображать на лице хоть какое-то подобие интереса в тот момент, когда босс, будучи в шутливом расположении духа, в сто тринадцатый раз рассказывает бесконечный анекдот. Но, тем не менее, мы почему-то считаем искренними невербальные эмоции другого человека. Если красивая девушка улыбается, значит ли это, что ей приятно ваше общество? На вашем месте я бы не был так уверен. Сами посудите: иногда мы считаем, что можем узнать все о человеке, прочитав по диагонали его резюме. Но когда кто-то пытается сформировать свою точку зрения, читая уже наше резюме, мы, безусловно, думаем, что это бесполезная затея: «В этих бестолковых бумажках так мало информации, что понять по ним, что я на самом деле из себя представляю, очень сложно». То же самое происходит и с эмоциями — одного-единственного жеста или выражения лица недостаточно, чтобы объективно судить о чувствах человека. Эту модель поведения можно описать примерно следующим образом: «Я — человек невероятно тонкий, и не совсем тот, за кого меня принимают окружающие, такие предсказуемые и прозрачные…» Фернандо Пессоа очень точно описал эти ощущения в своей «Книге беспокойства», заметив, что «на самом деле никто не может допустить факт существования другого человека».

Но парадокс заключается в том, что, несмотря ни на что, эта асимметрия зачастую мешает нам кое-что приукрасить в своей речи. Это связано с подсознательной уверенностью в способности окружающих нас людей заметить что-то, что выдаст нас (видимо, потому, что мы не перестаем об этом думать во время обмана). В рассказе «Сердце-обличитель» Алана Эдгара По человека, совершившего преступление, допрашивают остолопы-следователи. Несмотря на выгодность ситуации, ему начинает казаться, что следователи просто так могут сказать, что он виновен. Эта навязчивая мысль не дает ему покоя и в конце концов приводит к признанию. Это яркий пример того, что психолог Томас Гилович называет «иллюзией предсказуемости» — иррациональным, но зачастую непреодолимым подозрением, что окружающие способны читать наши мысли. Девушка, пришедшая в гости к своей подруге, будет переживать из-за того, что подруга может догадаться, что ее стряпня просто ужасна на вкус. Молодого менеджера может не покидать ощущение, что все в переговорной чувствуют его волнение во время презентации. У каждого из нас есть замечательный дар стократ преувеличивать свои страхи. А потому, наверное, все-таки стоит прийти к очевидному выводу: все-таки мы можем прочитать свои мысли лучше, чем сторонние люди.

Гилович провел ряд экспериментов, целью которых было продемонстрировать, что разгадать наши мысли гораздо сложнее, чем кажется. В одном из таких экспериментов участники играли в незамысловатую игру на определение обмана. Каждый игрок говорил либо правду, либо ложь о чем-либо, а задача остальных заключалась в том, чтобы угадать, насколько он искренен. Как оказалось, «обманщики» значительно переоценивали ту степень легкости, с которой другие игроки смогут их раскусить. Наибольшее количество баллов набрали те игроки, которые, обманывая, не были настолько погружены в себя, чтобы думать еще и о том, правдоподобно ли выглядит их ложь.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.236.140 (0.005 с.)