Я предпочитаю язык сознания, чтобы то, что спит, могло пробудиться; эта возможность должна быть доступной. 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Я предпочитаю язык сознания, чтобы то, что спит, могло пробудиться; эта возможность должна быть доступной.



Между материалистом и идеалистом есть сходство; оба принимают только одно — или материю, или разум. Но есть и разница. В то время как материалист принимает первичное (и тем самым лишается высшего), идеалист принимает высшее, которое включает в себя первичное. Оно включает в себя все; оно не исключает. Я люблю язык духовности; и поэтому я говорю, что все есть сознание. Спящее сознание есть материя, пробужденное сознание есть сознание. Все есть сознание.

Второе, что хочет узнать этот друг: - являются ли ум, интеллект, вещество ума и эго — мана, 6уддхи, читта и аханкара — отдельными сущностями, или это одно.

Это не отдельные сущности, это разные лица одного и того же разума. Это все равно, что спросить, являются ли отец, сын и муж отдельными индивидуальностями — я скажу: нет, это один и тот же человек. Мы знаем, что один и тот же человек является, отцом по отношению к своему сыну, сыном по отношению к своему отцу и мужем по отношению к своей жене. Один и тот же человек может быть другом для одного и врагом для другого. Он может быть красивым для одного и безобразным для другого. Один и тот же человек может быть хозяином для одного и слугой для другого. Но это один и тот же человек. В случае если вы не знаете, где его дом, а кто-то говорит вам, что он видел здесь своего хозяина; а на другой день другой человек говорит вам, что в этом доме живет его слуга; а на третий день некий молодой человек скажет, что здесь живет его отец, и еще женщина сообщит, что ее муж владеет этим домом, — вы сделаете вывод, что в этом доме живет множество людей — хозяин, слуга, отец и муж. Но на самом деле это один человек, который играет разные роли по отношению к разным людям.

Наш ум ведет себя по-разному. Если вы высокомерны и говорите: «Я — все, а все остальные — ничто по сравнению со мной», — тогда ум проявляется как эго. Это одна из моделей поведения ума. Когда он говорит: «Я — все» — это эго. Когда он заявляет: «Все остальные по сравнению со мной - ноль» - ум есть эго.

Когда ум думает, размышляет - это интеллект. Но когда он не думает и не размышляет, когда он просто блуждает без дела, слоняется без всякого направления, когда он не сфокусирован, его называют веществом ума, или читта. Интеллект — это направленный ум, например, ум ученого, который сидит в своей лаборатории и думает, как расщепить атом. Когда ум блуждает без всякой цели и направления, когда это просто мечтания или сны наяву, когда он думает, как стать миллионером или президентом страны, когда он не сфокусирован, тогда это читта, или вещество ума. Тогда он просто бродит там и сям, он бессвязен и неорганизован. А когда он следует хорошо отлаженной системе мышления, это интеллект.

Существует много путей ума. Но все это ум.

Друг также хочет узнать, существуют ли ум, интеллект, вещество ума и эго отдельно от души, или Атмана.

Как вы думаете, когда на океане шторм, существуют ли океан и шторм отдельно? Когда океан волнуется и шумит, мы называем это штормом. Точно так же, когда душа взволнована и беспокойна, это называется умом. А когда ум успокаивается, это снова душа. Ум — это беспокойное состояние души, а душа — спокойное и тихое состояние ума.

Другими словами, когда сознание беспокойно и взволнованно, когда оно возбуждено и бурно, это ум. Вот почему, пока вы находитесь в уме, вы не можете осознавать атман, или душу. И по той же причине ум прекращает существование, когда находится в медитации. Но что значит «прекращает существовать»? Это значит, что волны, вздымающиеся в море души, успокоились. Только тогда вы знаете, что вы — душа. Пока вы взволнованы и беспокойны, вы знаете себя только как ум.

Беспокойный ум проявляется во многих формах — иногда как эго, иногда как интеллект, иногда как вещество ума. Это разные лица одного и того же беспокойного ума.

Атман и ум не отдельны. Атман и тело тоже не отдельны, поскольку субстанция, сущность, реальность одна, и все это есть трансформации одного и того же. И если вы знаете это одно, все конфликты с телом или умом, все споры приходят к концу. Как только вы узнаете это одно, только это одно и остается. Тогда вы одинаково относитесь и к Раме, и Раване. Тогда вы не будете поклоняться Раме и убивать Равану. Тогда вы будете либо поклоняться обоим, либо убивать обоих, поскольку в них обитает одно и то же — как в Раме, так и в Раване.

Сущность одна, ее выражения бесконечны. Истина одна, ее форм множество. Существование одно; у него мириады лиц и жестов.

Но вы не можете понять это, если ваш подход — философский. Вы можете понять это, только если подходите с позиции опыта, если вы знаете это по опыту. Я говорю все это только для того, чтобы объяснить вам; эти объяснения не могут стать вашим знанием, вашим опытом. Вы должны узнать это сами. И когда вы войдете в это одно и познаете его, вы воскликнете: «Мой Бог, то, что я знал как тело, есть ты; то, что я знал как ум, есть ты; и то, что я знал как атман, — тоже ты!»

Когда вы познали, остается только одно. И это одно так необъятно, так огромно, что все промежутки между познающим, познаваемым и знанием исчезают. Знающий и знаемое становятся одним. Один из риши, пророков Упанишад, спрашивает: «Кто тот, кто познает? Кто тот, кого познают? Кто тот, кто смотрел? Кто тот, кого увидели? Кто тот, кто пережил? И кто тот, кого переживали?» Нет, не остается даже этого разделения, когда вы можете различить познающего от познаваемого, когда вы можете сказать, что это два. Даже переживающий прекращает существование. Все расстояния, все промежутки, все разделения просто исчезают.

Но мысль не может жить, не создавая промежутков и расстояний. Мысль неизбежно создает дистанции. Она будет говорить: это тело, это ум, это душа, а это Бог. Она будет различать тело и ум, душу и Бога. Мысль будет вносить промежутки и разделения, которых нет.

Почему? Потому, что мысль не может объять и вместить целое, тотальность одним куском. Мысль - очень маленькое отверстие, через которое вещи можно видеть лишь по частям. Если передо мной большое здание, а в стене перед ним есть только маленькое отверстие, и я попытаюсь заглянуть через него, смогу ли я увидеть весь дом? Нет, сначала будет виден стул, потом стол, потом хозяин дома, и так далее. Через маленькое отверстие дом можно увидеть только фрагментарно, частично, но не в целом, потому что отверстие очень мало. Но когда я ломаю стену и вхожу в дом, то теперь весь дом виден целиком.

Мысль - очень маленькое отверстие в уме, через которое мы пытаемся найти истину. Посредством мысли истина видна только фрагментарно; истина разбита на кусочки. Но когда вы отбрасываете мысли и входите в пространство, свободное от мыслей - это и есть медитация — тогда видно целое. И в тот день, когда становится видно целое, тотальность, вы восклицаете: «Боже мой, все это было одно, видимое в бесконечном множестве форм!»

Но это возможно только через опыт.

Другой друг хочет знать, сколько лет я потратил на то, чтобы войти в медитацию.

Вхождение в медитацию случается в единый миг, хотя можно прождать у ее дверей много жизней. Вхождение - дело одного момента. Даже «момент» не очень подходящее слово, потому что момент — это слишком долго. Если я скажу, что это случается в тысячную долю момента, это тоже будет неправильно, потому что даже тысячная доля - это время. В действительности, медитация - это вход в безвременное, во вневременное. Когда время прекращается, происходит вхождение в медитацию, случается медитация.

Поэтому, если кто-то говорит, что ему потребовался час или год, чтобы войти в медитацию, он ошибается — потому что, когда человек действительно входит в медитацию, время прекращается, времени больше нет. Медитация трансцендирует время, она за пределами времени. Конечно, вы можете потратить много жизней снаружи храма медитации, совершая вокруг него многочисленные круги; но это не вход в его внутреннее святилище.

Я тоже провел много жизней, ходя вокруг храма медитации, но это не был вход. Когда я вошел, это случилось не во времени, это случилось без времени, это случилось вне времени, это случилось в безвременном.

Вопрос, который вы задали, довольно труден. Если брать во внимание время, проведенное рядом с храмом, это будет бессчетное количество жизней. Трудно даже сосчитать, потому что это невероятно долгое время; оно неисчислимо. Но если вы принимаете во внимание только сам вход, то о нем нельзя говорить на языке времени, потому что это случается между двумя мгновениями. Это происходит, когда одно мгновение ушло, а следующее еще не пришло; это происходит в промежутке между двумя мгновениями. Это всегда происходит в промежутке между двумя мгновениями.

Вот почему нельзя сказать, сколько мне потребовалось времени, чтобы войти в медитацию. Это вообще не занимает времени. Это не может занимать времени, потому что вы не можете войти в вечное через время. То, что за пределами времени, нельзя узнать через время.

Я понимаю, что вы говорите. Вы можете слоняться вокруг храма, сколько хотите. Это хождение по кругу; вы можете заниматься этим. Например, я рисую круг с центром и прошу кого-то достичь центра. Но даже если он будет ходить по окружности много жизней, он никогда не достигнет центра; как бы быстро он ни бежал, он не сможет это сделать. Даже самолет ему не поможет. Что бы он ни делал — он может истратить любое количество имеющейся у него энергии, но если он остается на окружности, он никогда, никогда не достигнет центра. И пока он находится на окружности, он всегда будет на равном расстоянии от центра. Поэтому бессмысленно интересоваться, сколько он пробежал. Он по-прежнему на окружности, и расстояние до центра везде одинаково. И, как ни странно, это то же самое расстояние, которое было до того, как он начал свой бег.

Если вы собираетесь попасть в центр, вы можете сделать это, только покинув окружность. Вы должны остановить свой бег и совершить прыжок. И когда человек достиг центра, и вы спросите его, как долго он бегал по кругу, чтобы попасть в центр, что он ответит? Он скажет, что совершил огромное путешествие, прошел тысячи миль по окружности, но не мог достичь. Если вы спросите, сколько он путешествовал, прежде чем попасть в центр, он снова скажет, что все путешествие было бесполезным, он не смог достичь через путешествие. Он скажет, что он достиг только тогда, когда прекратил все путешествия и совершил квантовый скачок.

Так что вопрос совсем не вколичестве времени или пространства в медитации. Медитация происходит не во времени. Все мы потратили огромное количество времени. Все мы потеряли напрасно массу времени. В тот день, когда с вами случится медитация, вы не сможете сказать, сколько времени для этого потребовалось. Нет, это совсем не вопрос времени.

Кто-то спросил Иисуса: «Сколько можно оставаться у тебя в раю?» Иисус сказал, что это трудный вопрос, а затем добавил: «Времени больше не будет». Иисус еще раз сказал ему: «Если ты хочешь знать, сколько ты можешь оставаться в царстве Божием, ты задаешь действительно трудный вопрос, потому что времени больше не будет. Как же тогда сосчитать время?»

Полезно понять, что, то, что мы знаем как время, неотделимо от нашей печали, нашего несчастья, наших страданий. В блаженстве нет времени; блаженство безвременно. Время - это мера вашего несчастья. Чем более вы несчастны, тем длиннее время. Если кто-то из членов вашей семьи лежит при смерти, ожидая конца, и стоит ночь — эта ночь станет слишком долгой. Хотя ночи нет дела до стенных часов или настольного календаря, но для человека, сидящего рядом с умирающей возлюбленной, эта ночь будет такой долгой, что покажется бесконечной. Он будет думать, закончится ли она когда-нибудь вообще, взойдет ли солнце, начнется ли новый день. Ему будет казаться, что часы на стене показывают одно и то же время, он будет недоумевать: может быть, часы остановились или стрелки движутся медленнее. Несмотря на то, что утро уже приближается, ему будет казаться, что ночь будет продолжаться все дальше и дальше; она бесконечна.

Бернард Рассел как-то сказал, что, если бы ему пришлось отвечать в суде за все те грехи, которые он совершил и которые намеревался совершить, но не смог, даже самый строгий суд не приговорил бы его больше, чем к четырем-пяти годам заключения; но Иисус говорит, что грешники будут страдать в аду вечно. Это очень и очень несправедливо. Рассел говорит, что, даже если прибавить к списку все грехи, которые он только намеревался совершить - он только подумал о них, - самый жестокий суд не мог бы наказать его больше, чем четырьмя или пятью годами тюрьмы. «Но суд Иисуса приговорил бы меня страдать в аду вечно, и это слишком».

Рассел умер, иначе я сказал бы ему, что он не понял, что имел в виду Иисус. Иисус говорит вот что: если человек должен жить в аду мгновение, это мгновение покажется ему вечностью. Несчастье по своей природе таково, что кажется бесконечным; кажется, оно не кончится никогда.

Несчастье растягивает время, в то время как счастье укорачивает его. Вот почему мы говорим, что счастье скоротечно, мимолетно. При этом счастье не обязательно должно длиться всего одно мгновение, но оно ощущается так, потому что в счастье время укорачивается, оно летит. Это не значит, что счастье всегда скоротечно. Оно может длиться долгое время, но всегда пролетает незаметно, потому что в счастье время сжимается. Как только вы встретили своего любимого, настает время расставания; кажется, он покидает вас в тот момент, когда приходит. Цветок не успевает расцвести, как уже начинает увядать. Поэтому переживание счастья всегда кратко - такова природа времени в счастье. Часы остаются прежними, календарь тоже, на них ваше счастье не действует; но для вас счастье психологически укорачивает время.

Но в блаженстве время полностью исчезает; оно не укорачивается и не удлиняется. В блаженстве времени просто не существует. Когда вы будете в блаженстве, время для вас прекратится. На самом деле, время и несчастье — два названия одного и того же. Время — другое название несчастья. Время и несчастье — синонимы. Психологически время означает несчастье; и именно по этой причине мы говорим, что блаженство за пределами времени. То, что за пределами времени, нельзя найти с помощью времени.

Я достаточно скитался, столько же, сколько любой из вас; и самое интересное то, что эти скитания настолько долги, что трудно сказать, кто скитался больше и кто меньше. Махавира и Будда достигли просветления двадцать пять веков назад; Иисус достиг двадцать веков назад, а Шанкар - всего десять веков назад. Но если кто-то скажет, что Шанкару пришлось скитаться на десять веков меньше, он ошибется, потому что скитания бесконечны.

Например, вы были в Бомбее и приехали сюда, в Наргол, преодолев расстояние в сотню миль. Но для звезды, которая удалена от нас на бесконечное расстояние, вы вообще не путешествовали. По отношению к этой звезде вы находитесь там же, где были. Для нее безразлично, что вы удалились от Бомбея на сто миль. Если вы посмотрите с точки зрения этой звезды, вы вообще не двигались. Расстояние между вами и звездой остается одинаковым и в Нарголе, и в Бомбее. Эта звезда так далеко, что это ничтожные дистанции не имеют никакого значения.

Путешествие наших жизней, наших рождений и смертей так велико, так бесконечно длинно, что не имеет никакого значения, если один достиг просветления двадцать пять веков назад, другой — пять веков назад, а третий — всего пять дней или пять часов назад. В тот день, когда мы достигаем центра, мы восклицаем: «Ага, Будда прибыл только что, а Махавира как раз входит, и Иисус, и мы тоже!»

Но это довольно трудно понять, потому что в том мире, в котором мы живем, время для нас очень важно. Время имеет в нашем мире огромное значение. Вот почему возникает вопрос, сколько нужно времени, чтобы войти в медитацию. Но не задавайте этот вопрос. Не говорите о времени. И прекратите скитания. Скитания отнимают время. Не слоняйтесь вокруг храма; войдите в него.

Но мы боимся входить в храм; мы боимся того, что там может произойти. Здесь, снаружи, все вещи известны и хорошо знакомы. Все наши друзья, родственники, жены, мужья и дети, дома и магазины здесь — вне храма. Все, что мы считаем своим, находится снаружи храма. А у храма есть условие: в него можно войти только одному; двое не могут пройти через его двери. Поэтому не может быть речи о том, чтобы взять с собой свои дома, жен и детей, богатство и состояние, положение и престиж. Все это придется оставить позади.

Вот почему мы говорим: лучше мы будем и дальше бродить вокруг. И так мы бродим и бродим. Мы ждем, когда двери храма откроются чуть пошире, и мы сможем войти в него со всем, что у нас есть. Но двери храма никогда не открываются больше, чем для одного человека. Лишь один человек может пройти через них. И вы не можете взять с собой свое положение или престиж, потому что тогда вас будет двое — вы и ваш престиж. Вы не можете взять с собой даже свое имя, потому что тогда вас будет двое — вы и ваше имя. Вы не сможете взять с собой никакого багажа; вы не сможете пронести абсолютно ничего. Вы должны идти туда совершенно голым и один; лишь тогда вы сможете войти.

По этой причине мы продолжаем прогуливаться вокруг храма, мы разбиваем лагеря снаружи и утешаем себя, говоря, что мы рядом с Богом, мы недалеко от него. Но находитесь ли вы на расстоянии ярда, мили или тысячи миль от храма, нет никакой разницы. Если вы снаружи, вы снаружи. И если вы хотите войти внутрь, это может произойти за тысячную долю секунды. Неправильно говорить «тысячная доля мгновения», в действительности вы можете войти даже вне мгновения.

Пусть следующий вопрос будет в данный момент последним. Если у вас есть еще вопросы, мы обсудим их вечером.





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-07; просмотров: 90; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.224.117.125 (0.009 с.)