ТОП 10:

ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН НА БЕРЕГАХ БОСФОРА



В XIX в. Османская империя вступила, потеряв бы­лое могущество. Неуклонно развивавшийся экономиче­ский и политический кризис поставил ее на грань ката­строфы. Правители страны были вынуждены пойти на­перекор консервативным традициям и осуществить ряд военных и административных реформ.

С 1789 по 1807 г. трон занимал султан Селим III. Он проявил интерес к реформаторским идеям еще до вступления на престол, живо интересовался военной наукой и военным делом в европейских государствах. В его окружении было немало сановников, сознававших, что многие беды их страны проистекают из<-за превос­ходства европейских держав над Османской империей в управлении государством и в мощи вооруженных сил. Селим III и начал с создания нового, по-европейски ор­ганизованного и обученного пехотного войска. Султан­ский указ об этом был издан в 1793 г. В живописной местности на полпути между Перой и Бююкдере, в Ле-венд-Чифтлике, султан приказал построить отличные ка­зармы. Он не раз приезжал сюда, чтобы наблюдать за военными учениями. Казармы и учебные плацы были сооружены и в Ускюдаре. Там же по распоряжению сул­тана в 1795 г. была построена большая типография с арабским и латинским шрифтами. За три года до этого возобновила работу первая турецкая типография, не дей­ствовавшая рзсколько десятилетий. Такие важные сдви­ги в книгопечатании были крупными событиями в куль­турной жизни Стамбула.

Селим III сделал немало и для развития артиллерии и флота. В арсенале Топхане появились европейские инженеры, мастера и инструкторы, в основном францу-

зы. Артиллерийские части получили пушки нового об­разца. В короткий срок было построено много новых воен­ных кораблей. Нужны были турецкие специалисты. По­этому в 1792—1793 гг. было расширено морское инже­нерное и открыто сухопутное инженерное училище в Стамбуле. На турецкий язык стали переводиться евро­пейские труды по математике, военному делу и некото­рым другим отраслям науки. Печатались они в стам­бульских типографиях.

Реформы Селима III, не дав значительных результа­тов (численность нового войска к 1804 г. достигла лишь 12 тыс. солдат), вызвали открытое противодействие феодально-клерикальной реакции. Орудием противни­ков реформ стал янычарский корпус. Все началось в Эдирне, где взбунтовались янычары, недовольные появ­лением в Румелии контингента новых войск. Затем уле-мы начали накалять обстановку в Стамбуле, пропове­дуя идею несовместимости реформ с Кораном и шариа­том. Наконец, группа сановников составила заговор против Селима III. 25 мая 1807 г. началось восстание ямаков — солдат вспомогательных войск- 29 мая Селим вынужден был отречься от престола. Его преемником стал крайне консервативный султан Мустафа IV. Прав­да, его царствование оказалось недолгим. Группа под­держивавших Селима III сановников — сторонников реформ во главе с Мустафой-пашой Байрактаром собра­ла в Румелии большое войско и двинула его на столицу. 21 июля 1807 г. на улицах Стамбула появились первые отряды Байрактара, а через неделю в столицу вступила вся пятнадцатитысячная армия. Но когда люди Бай­рактара ворвались в султанский дворец, Селима уже не было в живых: его удушили по приказу Мустафы IV. Байрактару оставалось одно — возвести на престол другого отпрыска династии, Махмуда II, которому суж­дено было царствовать долго и войти в историю своей страны в качестве реформатора.

Судьба самого Байрактара оказалась трагической. В ночь с 14 на 15 ноября 1807 г. в столице вспыхнул бунт янычар против Байрактара и его сторонников. Это про­изошло настолько неожиданно, что Байрактар не успел организовать сопротивление. 12 часов он мужественно защищался в собственном доме против множества яны­чар. Он забаррикадировался в каменной башне, а когда понял, что дело проиграно, взорвал ее, выстрелив в боч­ку с порохом. Утром следующего дня янычары и прим-

кнувшие к ним фанатичные горожане попытались до­биться восстановления на троне Мустафы IV. Лишь решительные действия султана, приказавшего казнить Мустафу и оказавшегося, таким образом, единственным представителем османской династии, сохранили за ним престол. Затем Махмуд II двинул против бунтовщиков расквартированные в Стамбуле части новых войск. Бунтовщики, в свою очередь, сожгли казармы в Левенд-Чифтлике и Ускюдаре. В конце концов султан, следуя аримеру многих своих предшественников, пошел на ус­тупки бунтовщикам, отстранив от власти (но не казнив, как они того требовали) нескольких неугодных им са­новников. Мятеж на этом закончился, но борьба против нововведений продолжалась.

В начале второй четверти XIX в. Стамбул стал сви­детелем падения одного из бастионов феодально-клери­кальной реакции — корпуса янычар. История его лик­видации — одна из наиболее драматических страниц в летописи Стамбула.

15 июня 1826 г. янычары, недовольные военными реформами, восстали против султана Махмуда П. После захода солнца они заполнили площадь Этмейдан, быв­ший ипподром византийской столицы, и начали громить дома сановников. Мятежники предъявили султану тре­бование — отменить изданный 29 мая указ о создании регулярного пехотного корпуса. Пока янычары занима­лись привычным делом — грабили и жгли дома знати, султан и великий везир энергично готовились к подав­лению мятежа. Затем Махмуд II двинул против бунтов­щиков верные ему войска, в основном артиллерийские части и по-европейски обученные новые формирования. Вскоре бунтовщики были окружены и блокированы иа площади Этмейдан. Однако они отклонили предложе­ние выразить покорность султану и сложить оружие. Тем временем Махмуд II обсудил с улемами вопрос о судьбе мятежников. Улемы признали, что они заслужи­вают смерти. Тогда султан обратился к жителям столи­цы, призывая добрых мусульман помочь властям в борьбе с бунтовщиками. Призыв был горячо воспринят населением, давно страдавшим от своеволия и бес­чинств янычар. Множество жителей мусульманских кварталов поспешили к площади Этмейдан, чтобы под­держать действия войск, взявших мятежников под при­цел орудий. Мятежники упорствовали, не желая сми­риться. Тогда заговорили пушки. В течение каких-

нибудь четырех-пяти часов бунт был подавлен. Артил­лерийский огонь и пламя пожара, охватившего казар­мы янычарского корпуса, уничтожили несколько тысяч человек. Тех, кто остался в живых, добивали ворвав­шиеся на площадь солдаты артиллерийских частей. За­тем по всему городу началась охота за янычарами. Многих убивали там, где они были схвачены. Более 300 человек было казнено по приговору специально создан­ного суда. 17 июня было объявлено о ликвидации яны­чарского корпуса.

Ликвидация частей янычарского корпуса, раскварти­рованных в провинциях, прошла без особой задержки, власти действовали решительно. В различных городах империи было убито около 30 тыс. янычар; кое-кто из них пытался сопротивляться, но безуспешно.

17 октября 1826 г. в Стамбуле вновь вспыхнул мя­теж. Те из улемов, кто проклинал султана за «гяурские» (т. е. в духе «неверных») действия, подбили на выступ­ление против Махмуда II янычар, еще до июньских со­бытий переведенных в новый пехотный корпус. Мятеж­ники потребовали восстановления янычарского корпуса и отказа от всех новшеств в армии. Султан и Порта опять проявили решительность, бунт был ликвидирован немедленно. 800 бунтовщиков казнили, а около 2 тыс. от­правили в ссылку. Вскоре Махмуд II ликвидировал тес­но связанные с янычарским корпусом подразделения ямаков, восстание которых стоило трона и жизни Сели-му III. Уничтожив янычарскую вольницу, Махмуд II ус­транил очень важное препятствие на пути обновления страны, ибо реакционные сановники и фанатичные уле-мы лишились своей главной опоры в борьбе с реформа­торами.

После окончательной ликвидации янычар султан продолжил перестройку армии и флота. Французские и английские инженеры начали работать в морском арсе­нале столицы, где в те годы строилось много кораблей, в том числе крупных.

Не прошло и пяти лет после этих бурных событий, как столице империи вновь пришлось пережить тревож­ные дни. Связаны они были на сей раз с внешними об­стоятельствами. Давно назревавший конфликт между султаном Махмудом II и его вассалом, наместником Египта Мухаммедом Али, вылился в 1831 г. в открытое военное столкновение. Османская империя была в тот момент серьезно ослаблена русско-турецкой войной

1828 — 1829 гг., сыгравшей историческую роль в судь­бах балканских народов: в результате войны, которая окончилась победой русского оружия, добились незави­симости греки, почти десять лет сражавшиеся за свое ос­вобождение от турецкого ига; статус автономного госу­дарства получила Сербия. Таким образом, война с Егип­том возникла в нелегкое для империи время. И началась эта война крайне неудачно: египетские войска наголову разбили турецкую армию в сражении у Коньи, в плен попали великий везир и весь его штаб. Силы Мухам­меда Али направились к Бурсе, более не встречая серь­езного сопротивления. Угроза их движения на Стамбул стала настолько реальной, что султан решил принять военную поддержку от императора Николая I. В февра­ле 1833 г. в водах Босфора появились русские военные корабли. Десятитысячный русский десант расположил­ся лагерем в долине Хункяр Искелеси. Эта решительная военно-морская демонстрация остановила Мухаммеда Али. Между ним и султаном начались переговоры. В ап­реле — мае русские части и корабли покинули турец­кую территорию, а об их пребывании в этих местах от­ныне напоминает гранитная глыба высотой в пять мет­ров с благодарственными словами за дружескую помощь в тяжелую пору.

Турецко-египетский конфликт продолжался до самой смерти Махмуда II. Летом 1839 г. столица империи была ошеломлена известием о полном разгроме турецкой ар­мии в битве под Низибом (Северная Сирия). Даже сул­танский флот в результате измены его командующего пе­решел на сторону Мухаммеда Али. Правда, вмешатель­ство европейских держав привело к умиротворению еги­петского паши, но положение Османской империи — во­енное, политическое и экономическое — оставалось трудным. Преемник Махмуда II, султан Абдул Мед-жид I, и его окружение попытались найти выход в ре­формах.

День 3 ноября 1839 г. вошел в историю Османской империи как начало новой полосы реформ. Их вдохно­витель, крупный государственный деятель Решид-паша, организовал на площади перед летним дворцом султана пышную церемонию провозглашения указа о реформах, известного по названию этого дворца как Гюльханей-ский. Недалеко от дворца были сооружены трибуны, на которых расположились столичная знать, высшее му­сульманское духовенство, главы немусульманских об-

щин, представители городских цехов, иностранные дип­ломаты. За трибунами были размещены войска, кото­рым предстояло приветствовать столь важное событие. Султан Абдул Меджид наблюдал за торжествами из ок­на дворца.

Реформаторы отнюдь не чурались традиций. Вначале придворный астролог оповестил о наступлении благопри­ятной для чтения акта минуты. Затем Решид-паша. огла­сил текст написанного им султанского-указа, провозгла­шавшего гарантии безопасности жизни, чести и имуще­ства всех без различия вероисповедания подданных сул­тана, справедливое взимание налогов и податей, ликви­дацию откупной системы их сбора, улучшение системы судопроизводства, наведение порядка в наборе рекрутов. Церемония закончилась традиционной молитвой имама, вознесшего к Аллаху просьбу о помощи в намеченных преобразованиях, и артиллерийским салютом.

За Гюльханейским рескриптом последовала целая серия реформ, несколько изменивших порядки в импе­рии. В период Танзимата («танзимат» по-турецки — «реформы»), т. е. в 30—60-е годы XIX в., постепенно начали приобретать европейские черты многие прави­тельственные ведомства.

В начале второй половины XIX в. структура высших государственных учреждений османской столицы уже была весьма разветвленной. Многие тысячи чиновников трудились в правительственных ведомствах и департа­ментах. Министерств было десять — военное, морское, иностранных дел, юстиции, финансов, народного просве­щения, полиции, торговли, общественных работ и вакуфов. Роль министерства внутренних дел играла канцелярия мустешара (советника) великого везира. Министры во главе с великим везиром составляли Выс­ший совет империи, в который входили также шейх-уль-ислам, председатель созданного в 1868 г. Государст­венного совета, несколько высших сановников и пре­фект столицы. Высший совет собирался еженедельно для обсуждения государственных дел. Председательст­вовал сам султан, а в его отсутствие, что бывало весьма часто, заседания совета вел великий везир.

Османская табель о рангах имела множество ступе­ней и градаций. Одни только чиновники центральной ад­министрации (калемийе) делились на пять разрядов, высший из которых соответствовал чину ферика — ди­визионного генерала.

Европейские принципы организации государствен­ного управления требовали и нового чиновничества. Про­цесс создания новой бюрократии длился несколько деся­тилетий. На первых порах большую роль в нем сыграло существовавшее в Стамбуле бюро переводчиков (тер-джюман одасы); оно стало центром подготовки не толь­ко дипломатов, но и политических деятелей. Султан ос­новал это бюро после греческого восстания 1821 г., ког­да Порта перестала доверять служившим правительст­венными переводчиками грекам-фанариотам. Из этого учреждения вышли многие крупные государственные деятели середины XIX в. Позже кадры чиновников сто­личных учреждений стали- пополняться выпускниками новых светских средних и специальных учебных заве­дений.

Административные и муниципальные ведомства сто­лицы также претерпели к середине века некоторые из­менения. Стамбул и его округ составили самостоятель­ный вилайет (генерал-губернаторство), делившийся на четыре мутесаррыфлыка (губернаторство) — собственно Стамбул, Пера, Ускюдар и Бююк Чекмедже (район в европейской части Турции, прилегавший к территории столицы). Муниципальными делами ведала префектура, столица была разделена на 14 муниципальных участков. Численность населения, по переписи 1844 г., составляла около 800 тыс. человек. В 70-х годах XIX в., по данным столичных властей, в городе проживал примерно милли­он человек; по данным же европейской статистики, в Стамбуле в это время было 1200 тыс. жителей, в том чис­ле 620 тыс. мусульман и 580 тыс. немусульман.

Постепенно стал меняться и облик населения сто­лицы. Специальные указы регламентировали внешность правительственных служащих. Был издан даже указ, требовавший, чтобы длина усов сообразовывалась с дли­ной бровей. Европейское влияние стало постепенно ска­зываться на одежде и манерах чиновничества, купече­ства, нарождавшейся интеллигенции. Один из современ­ников отмечал, что восточные одеяния начали в столи­це уступать место европейским, на смену традиционной чалме пришел новый головной убор — феска, уменьши­лись и размеры бород. «Молодое поколение высшего ту­рецкого сословия,— писал этот автор,— затараторило по-французски, картавя и жеманясь; лакированные ботин­ки заступили место желтых туфель, босые ноги богатых женщин оделись в тонкие, хорошо натянутые чулки, и

даже некоторые талии, кажется, уже сжимаются кор­сетами. Развелись европейские экипажи на лежачих рессорах...».

Даже в поведении султанов кое-что изменилось. Рос­сийский дипломат К. Базили, хорошо знавший Стам­бул первой половины XIX в., отмечая перемены в усто­явшихся привычках жителей столицы, приводил пример самого султана Махмуда П. Он сравнительно просто одевался, Босфор пересекал без прежнего эскорта из двух десятков разукрашенных гондол, на скромном вось­мивесельном каике. Лишь традиционный пятничный вы­езд султана в мечеть сохранял некоторую пышность. Уменьшилось и число придворных и дворцовой челяди, хотя султанский двор по-прежнему дорого обходился го­сударственной казне.

Перемены, однако, не ограничились внешними про­явлениями. В середине XIX в. Стамбул стал центром формирования турецкой интеллигенции, влияние кото­рой в скором времени начало ощущаться во всех сферах политической и культурной жизни столицы. Формиро­ванию интеллигенции особенно способствовало разви­тие светской школы. В 1826 г. в Стамбуле было открыто военно-медицинское училище. Несколько позже были созданы несколько новых военных училищ, а также учебные заведения для подготовки чиновников граж­данских ведомств. В 1846 г. в предместье Стамбула бы­ла открыта Сельскохозяйственная школа, а в 1850 г. и Ветеринарная школа. К середине столетия появились и первые общеобразовательные светские начальные школы.

В 1848 г. в столице было открыто первое в Турции мужское педагогическое училище. К 1874/75 г. в Стам­буле насчитывались уже 264 светские начальные школы, в том числе 25 женских; в них обучалось 13 тыс. детей. Если принять во внимание, что мусульманское населе­ние Стамбула составляло примерно 600 тыс. человек, то на 40—50 жителей приходился всего один учащийся светской школы. И все же это были важные для турец­кого общества культурные сдвиги.

В 1853—1855 гг. жизнь турецкой столицы оказалась связанной с Крымской войной, в которой Англия и Франция выступили на стороне Османской империи. Военные действия развернулись на Дунайском и Кав-казском театрах. Русские войска одержали ряд побед на суше и на море (знаменитое Синопское сражение).

1854—1855 годы были ознаменованы героической обо­роной Севастополя. В результате затяжной войны Тур­ция лишилась значительной части армии, а также ис­тощила свои материальные ресурсы. Тяготы войны лег­ли на народные массы. Испытали их во всей полноте и жители Стамбула.

18 февраля 1856 г., за неделю до открытия мирного конгресса в Париже, был опубликован новый указ о ре­формах, суть которого заключалась в подтверждении га­рантий Гюльханейского указа 1839 г. о льготах и при­вилегиях немусульманских подданных султана и их полном равенстве с мусульманами перед законом. Этот указ, имевший явную внешнеполитическую направлен­ность, стимулировал дальнейшие реформы в сельском хозяйстве, законодательстве, административной системе, в области просвещения и культуры.

В 70-х годах XIX в. в Стамбуле появились первые светские средние школы, 1 сентября 1868 г. был открыт Галатасарайский лицей. Его выпускники — школьные учителя, офицеры армии и флота, чиновники — попол­няли ряды молодой турецкой интеллигенции. Галата­сарайский лицей был привилегированным учебным за­ведением, ему покровительствовали султан и Порта. Значительную помощь в его создании оказала Франция, направившая в лицей опытных преподавателей. С по­мощью Франции там были созданы хорошая библиоте­ка и несколько лабораторий.

Крупным событием в культурной жизни Стамбула стало открытие университета. В начале 60-х годов было в основном завершено строительство университетского здания, создана библиотека (около 4 тыс. томов на раз­личных языках), в европейских странах были заказаны оборудование и наглядные пособия. Организации пер­вого турецкого университета немало способствовала де­ятельность учрежденного в 1861 г. в Стамбуле Осман­ского научного общества, которое ставило перед собой широкие задачи просветительского характера. Общество создало в Стамбуле публичную библиотеку в 600 томов с читальней, организовало курсы по изучению англий­ского и французского языков. С июля 1862 г. оно начало издавать ежемесячный «Журнал наук» — первый в ис­тории Турции научно-популярный журнал. В нем в те­чение четырех лет публиковались статьи по гуманитар­ным и естественным наукам, очерки о политическом по­ложении в различных странах. Не случайно именно чле-

ны общества стали первыми лекторами университета.

Официальное открытие университета состоялось 20 февраля 1870 г. Но еще 31 декабря 1863 г. там со­стоялась первая публичная лекция, собравшая немалую по тому времени для Стамбула аудиторию — 300 слуша­телей. Лекцию по физике читал Дервиш-паша, получив­ший образование в Европе. Публичные лекции .были проведены и по ряду других дисциплин — по естество­знанию и математике, астрономии и истории. Лекции по истории читал видный историк и деятель турецкого про­свещения Ахмед Вефик-эфенди. Правда, большинство слушателей имело явно недостаточную подготовку. На­пример, опыты, которыми сопровождались многие лек­ции, воспринимались ими как фокусы или чудеса.

Судьба первого в Стамбуле университета была не­завидной. Вскоре выяснилось, что нет ни преподавате­лей, ни достаточного числа учебников. Университет был низведен фактически до положения среднего учебного заведения, а в конце 1871 г. в результате резких нападок реакционного мусульманского духовенства его вообще закрыли. В 1874 г. возобновились попытки открыть уни­верситет, на этот раз на базе Галатасарайского лицея. Но они тоже кончились неудачей из-за серьезных труд­ностей с кадрами преподавателей. Наконец, в 1900 г. в Стамбуле был открыт Султанский университет с тремя факультетами — теологическим, литературным и техни­ческим. На этот раз университет стал постоянно дейст­вующим высшим учебным заведением, хотя в условиях диктатуры султана Абдул Хамида II он был, по выра­жению одного из турецких историков просвещения, уч­реждением «весьма худосочным и безмолвным».

Как бы ни был сложен и труден путь светских учеб­ных заведений Стамбула, их существование изменило культурную атмосферу в столице, привело к созданию прослойки образованных людей. В формировании моло­дой национальной интеллигенции огромную роль сы­грала и стамбульская турецкая пресса. Развитие ее про­исходило быстрыми темпами. С 1 ноября 1831 г. начала издаваться первая официальная газета на турецком язы­ке—«Таквим-и векаи» («Календарь событий»). А в 1876 г. в Стамбуле выходило уже 13 газет на турецком языке, в их числе 7 ежедневных. В том же году в столи­це Османской империи выходили 34 газеты на других языках: по 9 — на греческом и на армянском, 7 — на французском, 2 — на английском, 1 — на немецком, 3 —

па болгарском, 2 — на еврейском и 1 — на арабском языке.

К тому времени Стамбул превратился и в крупный книгоиздательский центр. В конце 70-х годов XIX в. в городе насчитывалось несколько десятков государствен­ных и частных типографий. Они поставляли на книж­ный рынок десятки тысяч экземпляров различных книг. В столице печатались не только религиозные мусуль­манские сочинения (ограничения на их издание посте­пенно отмерли к концу 60-х годов), но и школьные учебники, памятники арабской и персидской классиче­ской литературы, сочинения турецких литераторов. В стамбульских книжных лавках можно было купить ту­рецкие переводы произведений Мольера и Ламартина, Гюго и Дюма-отца, Дефо и Свифта. Печатались перево­ды извлечений из сочинений Монтескье, Вольтера и Руссо.

Определенную роль в культурной жизни Стамбула играли иностранные учебные заведения. Еще в XVI в. французские католические миссионеры при поддержке правительства Франции начали создавать свои школы в Османской империи. К середине же XIX столетия в од­ном только Стамбуле было более 40 французских като­лических школ, из них половина женских; более двух третей учащихся составляли местные жители-католики. Действовало также несколько бельгийских и итальян­ских школ. С середины XIX в. активно стали создавать свои школы в Османской империи, в том числе в столи­це, протестантские миссионеры, поддерживавшиеся пра­вительством США. В сентябре 1863 г. в Стамбуле, в квартале Бебек, был открыт американский «Роберт кол­ледж», который с годами стал чрезвычайно популярен в среде турецкой интеллигенции. Будучи наиболее круп­ным в Османской империи центром пропаганды протес­тантизма, этот колледж содействовал укреплению поли­тического и культурного влияния CHIA во владениях султана. Впрочем, аналогичные цели преследовали все иностранные школы в Османской империи. В конце XIX в. в Стамбуле, с ростом германской экспансии на Ближнем Востоке, появилось несколько немецких и австрийских школ. В 1879 г. была открыта русская жен­ская школа, а в 1892 г.— русское училище; эти учебные заведения были рассчитаны преимущественно па детей русских дипломатов. Несмотря на вполне определенную политическую и культурную ориентацию большинства

иностранных школ, они в немалой степени содейство­вали формированию различных национальных групп стамбульской интеллигенции.

В 60—70-х годах Стамбул стал центром обществен­но-политической деятельности турецкой интеллигенции, в среде которой возникло движение за превращение Ос­манской империи в конституционную монархию. Про­буждению общественного мнения во многом способст­вовала созданная писателем-просветителем Ибрагимом Шинаси газета «Тасвир-и эфкяр» («Изображение идей»), первый номер которой вышел в Стамбуле 28 июня 1862 г. Эта газета сыграла большую роль в про­паганде передовых для Турции того времени воззрений буржуазного Запада, в идейном формировании первых турецких конституционалистов. В 60—70-х годах вид­ное место в стамбульской прессе занимали газеты, из­дававшиеся лидерами этого общественного движения — Али Суави («Мухбир» — «Корреспондент», 1867 г.) и Намыком Кемалем («Ибрет» — «Назидание», 1872— 1873гг.).

В июне 1865 г. в пригороде Стамбула Еникёе состо­ялось первое собрание основателей тайного «Общества новых османов», деятельность которого подготовила поч­ву для борьбы за конституцию. Через два года руково­дители этого общества вынуждены были бежать в Ев­ропу. Там — в Париже, Лондоне и Женеве — «новые османы» издавали газеты на турецком языке, в которых требовали проведения конституционных реформ. Эти га­зеты тайно переправлялись в Турцию. Спрос на них был столь велик, что, например, цена одного экземпляра га­зеты «новых османов» «Хюрриет» («Свобода») доходи­ла в Стамбуле до одной турецкой лиры (6руб.золотом). Стамбульский книготорговец француз Кок осмеливался даже выставлять номера газеты в витрине своего мага­зина, привлекая толпы любопытных.

Стамбул той поры поражал путешественника редко­стным смешением стилей, традиций и обычаев, нового и старого. Босфор, как и сотни лет назад, бороздили лод­ки-каики с живописно одетыми гребцами. В то же вре­мя между европейской и азиатской частями Стамбула курсировали пассажирские пароходы. В 1875 г. через Зо­лотой Рог был перекинут широкий мост. Но вековая про­пасть, разделявшая старый турецкий Стамбул и город иностранцев — Перу и Галату, сохранилась. Пожалуй, она даже стала еще шире, ибо изменения, происшедшие

в мусульманских кварталах старого Стамбула, не шли ни в какое сравнение с переменами в Пере и Галате, где появилось множество фешенебельных ресторанов и до­рогих магазинов, в которых продавались европейские товары, в том числе самые модные одежда и обувь, пред­меты роскоши. В Пере и Галате в конце XIX в. невоз­можно было обнаружить, по словам турецкого истори­ка нашего времени, что-либо турецкое, кроме порой по­являвшихся там карет турецких вельмож, приезжавших за покупками или отправлявшихся на прогулку.

Во всем городе трудно было найти приличную гос­тиницу, ресторан или кафе, хозяином которых был бы турок. Сферой деятельности турецких жителей Стамбу­ла была лишь государственная и военная служба, а так­же мелкая торговля. Признаки активности турецкой бур­жуазии, в частности торговой, появились, правда, уже в это время, но результаты были незначительны. Иност­ранные суда перестали заходить в гавань Золотого Рога, свои товары они сгружали прямо на набережных Гала-ты. Даже правители Османской империи покинули свою резиденцию Топкапы в старом Стамбуле. Теперь султа­ны жили в новых роскошных дворцах, сооруженных у самого подножия Перы.

В 1854 г. на европейском берегу Босфора был пост­роен новый султанский дворец — Долмабахче (Насып­ной сад), названный так потому, что был воздвигнут на месте маленького залива, который был специально засыпан. Это помпезное эклектичное здание с 300 ком­нат, отделанных и украшенных с большой роскошью, малоинтересно в архитектурном отношении. Из других крупных сооружений середины XIX в. следует выделить мечеть Ени Валиде-джами (Новая мечеть султанши-ма­тери), построенную в 1870 г. по проекту итальянского архитектора.

В XIX в. Стамбул оставался важнейшим экономиче­ским центром Османской империи. Как и прежде, боль­шую роль в ремесленном производстве и торговле горо­да играли цехи. Правда, в их жизни произошли некото­рые изменения. Цехи перестали регламентировать про­изводство, но сохранили мелочный контроль над работой ремесленников, препятствуя развитию ремесленного производства.

Возникло несколько промышленных предприятий, в первую очередь мукомольных. Первая механическая мельница, построенная в 1840 г., имела две паровые ма-

шины мощностью по 25 л. с. и давала около 5 тыс. пу­дов муки в сутки. В дальнейшем в Стамбуле появились небольшие литейные и железоделательные предприятия, лесопилки, хлопчатобумажные, шелкоткацкие и сукон­ные фабрики, кожевенные, дубильные и мыловаренные заводы. В 1845 г. в Сан-Стефано, предместье столицы, был построен крупный по тем временам сталелитейный завод. В 1888 г. был пущен новый сталелитейный завод, где изготавливались пушки и детали корабельных ма­шин.

В связи с перевооружением армии и флота начала развиваться военная промышленность. В 1870 г. в ар­тиллерийском арсенале Тонхане трудилось 3500 рабо­чих. Здесь делали пушки, ружья и порох. Для крупных мастерских машины приобретались в Англии, а позже, в конце века, и в Германии. Наконец, в Стамбуле было несколько государственных фабрик, которые производи­ли обмундирование и снаряжение для армии. В конце века в столице появилось много больших мастерских по пошиву одежды, значительная часть их продукции вы­возилась в различные районы империи. Стамбульские кожевенные заводы потребляли сырье, ввозившееся из Южной Америки, Индии и Китая. Всего к концу XIX в. в Стамбуле было сосредоточено более половины всех за­водов и фабрик Османской империи.

Стамбул по-прежнему занимал важнейшее место во внешней торговле страны. К началу XX в. через стам­бульский таможенный округ проходило более трети всех импортировавшихся товаров. Значителен был и объем экспортной продукции, проходившей через столицу. В конце XIX в. стамбульский порт ежегодно посещало 15 тыс. судов.

С середины XIX столетия в Стамбуле отчетливо ста­ли видны 'новые приметы жизни города, определявшие­ся полуколониальной зависимостью Османской империи от крупнейших держав Европы. На домах появились вы­вески иностранных банков и торговых фирм, возникли иностранные концессионные предприятия. Даже снаб­жение жителей столицы хлебом зависело отныне от иностранцев. Начиная с 1870 г. в течение двух десяти­летий в Стамбуле были открыты торговые палаты поч­ти всех крупных европейских государств, имевшие свои представительства во многих городах страны. Табач­ным производством завладела организация, целиком на­ходившаяся в руках иностранных капиталистов. В 1881 г.

в Стамбуле появилось учреждение, символизировавшее собой полное подчинение финансов и экономики одрях­левшей Османской империи европейским державам. «Администрация оттоманского публичного долга» стала подлинным государством в государстве, ибо под ее конт­роль перешел сбор многих государственных налогов и пошлин, для обеспечения выплат по иностранным зай­мам султанского правительства.

Финансовое положение страны начиная с середины XIX в. постоянно было на грани катастрофы, однако расточительство султанов не знало пределов. Одно толь­ко строительство дворца Долмабахче об'ошлось в 70 млн. франков, что превышало треть ежегодных поступлений в казну государства. Известный русский географ и пу­тешественник П. А. Чихачев писал в 1858 г.: «В Европе почти невозможно представить себе более сумасброд­ное расточительство, чем то, которое позволяет себе его императорское величество, часто по самым легкомыс­ленным причинам. Так, в конце апреля этого года сул­тан получил заем с помощью купцов из Галаты... в сум­ме 9 млн. франков, предназначенный исключительно на празднование в честь бракосочетания своих двух доче­рей». Огромные средства тратились на жалованье выс­ших сановников империи. Коррупция приобрела ужа­сающие размеры. При этом, как отмечали, очевидцы, официальные данные о состоянии государственных фи­нансов были невероятно далеки от истинного полон-ге­ния дел; правда была известна лишь небольшой группе сановников, державших все в строжайшей тайне. Скры­вались и постоянный большой дефицит государственного бюджета, и непомерные расходы на содержание прави­тельственного аппарата. В 1888 г. более половины бюд­жетных средств было направлено на нужды армии и флота, а остальная сумма пошла в основном на пога­шение иностранной задолженности (более 27%). и на общественные работы. Военные расходы более чем в 80 раз превышали бюджет министерства народного об­разования, затраты на содержание жандармерии и по­лиции — в 14 раз.

В столице царила атмосфера всеобщего недовольст­ва султаном и его правительством. В сентябре 1859 г. Кулелийские военные казармы в Ченгелькёе (район Стамбула) были превращены в тюрьму для участников заговора против султана Абдул Меджида. Но это не был обычный для столицы дворцовый заговор. Среди

заговорщиков были учащиеся медресе, мелкие чинов­ники и офицеры, солдаты и служащие арсенала, пред­ставители мусульманского духовенства. Впервые в ис­тории Османской империи была предпринята попытка не просто свергнуть султана, но как-то изменить суще­ствующий порядок вещей. Историки полагают, что не­которые заговорщики даже лелеяли план провозглаше­ния конституции. Порта сурово расправилась с участ­никами заговора: все они были отправлены на каторгу.

В начале 60-х годов в Стамбуле происходили волне­ния, вызванные ростом дороговизны. Через несколько лет брожение перекинулось на стамбульский гарнизон. В 1867 г. открыто выразили возмущение действиями властей столичные чиновники, и Порта вынуждена была спешно распорядиться о выплате им жалованья за текущий месяц. Чтобы оценить экстраординарный характер этой меры, надо принять во внимание, что в ту пору чиновники часто не получали жалованья по полу­году.

Осенью 1875 г. Порта объявила о частичном финан­совом банкротстве страны. Стремясь найти выход из кризиса, правительство увеличивало налоги, сокращало жалованье чиновникам. Брожение среди населения сто­лицы росло с каждым днем. Когда же в результате вос­станий в Боснии, Герцеговине и Болгарии вновь обо­стрился «восточный вопрос» и возникла угроза открыто­го вмешательства держав в дела империи, обстановка в Стамбуле накалилась до предела. Турецкий историк Ах­мед Саиб писал, что в те дни «среди стамбульского на­селения царило чрезвычайно большое возбуждение, быв­шее естественным следствием дурного управления».

В такой обстановке в столице активизировались сто­ронники «новых османов». Их лидером стал крупный го--сударственный деятель Мидхат-паша, сплотивший во­круг себя всех, кто был недоволен султаном и Портой. Пропаганда конституционных идей и требования отстав­ки министров нашли отклик в среде софт — учащихся медресе. В Стамбуле насчитывалось около 40 тыс. софт; большинство их были выходцами из бедных семей.

В апреле — начале мая 1876 г. город был охвачен волнениями. Состоялись демонстрации рабочих военно­го и морского арсеналов, потребовавших своевременной выплаты жалованья. Роптали ремесленники и торговцы, возмущенные ростом цен и налогов.

С начала мая толпы софт стали ежедневно собирать-

ся во дворах крупных стамбульских мечетей и митинго­вать. Особенно многочисленными были собрания у мече­ти Мехмед Фатих. Софты начали вооружаться. В те дни в оружейных лавках Стамбула было раскуплено около 15 тыс. ружей. В городе распространялись антиправи­тельственные листовки. 9 мая 250 софт медресе при ме­чети Мехмед Фатих прекратили занятия и организова­ли митинг. Вскоре на площади Баязида собралось 5 тыс. софт из разных медресе. Через военного министра, при­бывшего на площадь, они передали султану требование сменить великого везира и шейх-уль-ислама.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.95.131.208 (0.022 с.)