ТОП 10:

ПАДЕНИЕ КОНСТАНТИНОПОЛЯ И ГИБЕЛЬ ВИЗАНТИИ



Рождение государства, столицей которого суждено было стать дряхлевшему престольному городу Визан­тии, относится к концу XIII — началу XIV в. После распада султаната турок-сельджуков, который в тече­ние двух столетий был восточным соседом Византий­ской империи, образовалось несколько самостоятельных княжеств — бейликов. Находившийся в северо-западной части Малой Азии бейлик османское предание связы­вает с именем легендарного вождя одной из групп туркменского (огузского) племени кайы Эртогрула. Как первый правитель бейлика, ставшего ядром нового ту­рецкого государства, Эртогрул считается основателем этого государства. Его стали называть Османским по имени сына Эртогрула, Османа, в годы правления кото­рого бейлик добился независимости от последнего сельджукского султана.

В 1301 г. Осман одержал победу над византийским войском в сражении при Вифее (между Никомедией и Никеей). В течение нескольких последующих лет он расширил свои земли до берегов Мраморного моря, а также захватил ряд византийских владений на черно­морском побережье. В 1326 г. туркам-османам сдался один из крупнейших городов на северо-западе Малой Азии — Бруса (по-турецки — Бурса). Сын Османа, Ор-хан, сделал его своей новой столицей. Вскоре турки завоевали еще два значительных византийских горо­да — Никею и Никомедию.

При Орхане земли, захваченные у византийцев, ста­ли превращаться в тимары — условные земельные вла­дения, выдававшиеся военачальникам и даже отдель­ным отличившимся в походах воинам за военную служ-

бу. Так возникла османская тимарная система, которая на протяжении веков составляла основу социально-эко­номической и военно-административной организации .турецкого государства.

Военные успехи османских султанов привели к ро­сту политического и военного значения создававшейся ими державы. Это проявилось, в частности, в том, что она стала участником борьбы Византии с Венецией, Ге­нуей и балканскими странами. Все эти государства стремились получить военную помощь османов, которые к концу XIV в. имели хорошо организованное и силь­ное войско.

К концу XIV в. турецкие султаны из династии Ос­мана полностью подчинили себе Малую Азию. Во вто­рой половине XIV — первой половине XV в. турки за­хватили почти все владения Византийской империи на Балканском полуострове. Под их властью оказались Болгария, Сербия и Босния. В 1366 г. турецкие султа­ны перенесли свою столицу на Балканы — в Адриано­поль (Эдирне). Угроза турецкого нашествия нависла над странами Центральной Европы, что побудило их организовать в 1396 г. крестовый поход против турок под предводительством короля Венгрии Сигизмупда. Турецкая армия под командованием султана Баязида I одержала победу над крестоносцами. Сигизмунд укрыл­ся за стенами Константинополя.

Город продолжал именоваться столицей империи, которой практически уже не существовало. Власть ви­зантийских императоров к тому времени распространя­лась только на Константинополь и незначительные тер­ритории вокруг него. Императоры вынуждены были признать себя вассалами турецких султанов.

Баязид I попытался взять византийскую столицу измором. В течение семи лет, начиная с 1394 г., турки блокировали Константинополь с суши, не допуская подвоза продовольствия. В городе начался голод. Жи­тели разбирали брошенные дома, чтобы отапливать жилье. То и дело возникали народные волнения, междо­усобицы, связанные с борьбой за престол. Соперничав­шие- партии не раз обращались к помощи турецкого султана. Византийский ученый XIV в. Димитрий Ки-донис писал; «Продолжает свирепствовать старое зло, которое причинило общее разорение. Я имею в виду раз­доры между императорами из-за призрака власти. Ради этого они вынуждены служить варвару (турецкому су'л-

тану.— Ю. П.)... Всякий понимает: кому из двоих вар­вар окажет поддержку, тот и возобладает».

Тем временем турецкие войска опустошали окрест­ности Константинополя. Положение византийской сто­лицы становилось катастрофическим. Тогда император Мануил II сделал попытку заручиться помощью Ев­ропы. В конце 1399 г. он отплыл из Константинополя в сопровождении своей свиты. В Италии, Франции и Англии он был встречен с почетом, но идея организа­ции нового крестового похода против турок поддержки не получила. Придворный юрист английского короля Генриха IV, бывший свидетелем пышного приема, ока­занного Мануилу II в королевской резиденции в Элтхе-ме, писал: «Я подумал, как прискорбно, что этому ве­ликому христианскому государю приходится из-за са­рацин ехать с далекого Востока на самые крайние на Западе острова в поисках поддержки против них... О боже, что сталось с тобой, древняя слава Рима?» Ког­да Мануил II возвращался в 1402 г. из Европы, он очень спешил к своей столице, так как получил изве­стие, что войска османского султана движутся на Кон­стантинополь.

Между тем не с Запада, а с Востока пришло неожи­данное избавление. В 1402 г. в Малую Азию вторглись полчища Тимура. «Железный хромец», сеявший всюду смерть и опустошение, 28 июля 1402 г. разгромил вой­ско султана Ваязида в битве при Анкаре. Баязид ока­зался в плену и скончался в неволе. Эти события на полвека отсрочили гибель Византийской империи.

Нашествие Тимура, последовавшие за ним борьба за власть между сыновьями Баязида, феодальные меж­доусобицы и крестьянское восстание в Малой Азии (1416 г.) почти на два десятилетия приостановили ту­рецкие завоевания. Однако, как только султан Му-рад II, вступивший на престол в 1421 г., вновь укрепил власть турок в Малой Азии и на Балканах, он решил овладеть византийской столицей, несмотря на отсутст­вие флота, без которого была невозможна ни перебро­ска войск, снаряжения и осадной техники из Малой Азии к Константинополю, ни морская блокада города. Летом 1422 г. Мурад II направился со своим войском к Константинополю.

24 августа турки начали штурм. Горожане дрались отчаянно, в обороне участвовали даже женщины. Boil кипел весь день, но туркам так и не удалось сломить

сопротивление византийцев. Ночью султан приказал сжечь осадные башни и отойти от стен оказавшегося неприступным города. Существует, правда, версия, что султан снял осаду, встревоженный известиями о неспо­койном положении в своем государстве. Но главной причиной неудачи была, конечно, недостаточная подго­товка турок к осаде.

Отступление турецкой армии не принесло большого облегчения византийцам. Крупные военные успехи ту­рок в Морее и Македонии вынудили византийского им­ператора в 1424 г. вновь признать себя данником сул­тана.

Дальнейшие завоевательные походы турецких султа­нов на Балканах усилили опасность вторжения турок в Центральную Европу. В 1443 г. был организован но­вый крестовый поход. На этот раз во главе крестонос­ного войска, в которое входили венгры, поляки, сербы, валахи, чехи, встал король Польши и Венгрии Влади­слав III Ягеллон. Вначале ему удалось нанести туркам ряд поражений, но в решающем сражении при Варне, состоявшемся 10 ноября 1444 г., крестоносцы были раз­громлены. Варненская катастрофа не только на многие века поставила под власть турок балканские народы, но и окончательно решила судьбу Византии и ее сто­лицы.

В момент, когда решающая схватка между визан­тийцами и турками за обладание Константинополем стала неотвратимой, трон османского государства занял султан Мехмед II (1444—1446, 1451—1481), прозван­ный за свои многочисленные успешные военные походы Завоевателем. Это был умный, скрытный, жестокий и властолюбивый человек, в характере которого сочета­лись железная воля и коварство. Опасаясь за свою власть, ибо он был сыном одной из султанских налож­ниц, султан уничтожил всех возможных претендентов на престол, не пожалев даже девятимесячного брата. Жестокость Мехмеда II была столь велика, что имя его вызывало трепет у подданных. Когда итальянский ху­дожник Беллини писал его портрет, султан повелел от­рубить одному из рабов голову только для того, чтобы продемонстрировать художнику сокращения шейных мышц. Вместе с тем этот необузданный деспот владел несколькими языками, увлекался астрономией, матема­тикой и философией.

Мехмед II поставил перед собой цель захватить Кон-

стантинополь и уничтожить Византию. Султан отлично сознавал все выгоды местоположения города и ту поли­тическую и экономическую роль, которую он мог сы­грать для крепнущей империи османов. К середине XV в. это государство уже располагало таким военным и экономическим потенциалом, что штурм неприступ­ной твердыни представлялся Мехмеду II делом вполне реальным.

Подготовку к захвату Константинополя султан на­чал с заключения договоров с венецианцами и венгра­ми. Побывавшие при дворе Мехмеда II в 1451 г. по­сольства Родоса и Дубровника, Лесбоса и Хиоса, Сер­бии и Валахии были обласканы султаном. Затем он принял меры для укрепления своей власти в Малой Азии. В частности, он силой привел к покорности пра­вителя бейлика Караман. Когда молодой султан был занят усмирением этого бейлика, византийский импе­ратор Константин XI Палеолог, человек незаурядной храбрости и энергии, сделал попытку оказать давление на Мехмеда и несколько уменьшить зависимость ви­зантийцев от турок. Для этого он использовал пребы­вание в Константинополе принца османской династии Орхана, внука султана Сулеймана, правившего не­сколько лет после гибели Баязида II. Орхан, прибыв­ший в византийскую столицу еще при Мураде II, был потенциальным претендентом на османский престол. Император решил намекнуть на это обстоятельство косвенным образом, направив к султану послов с напо­минанием о высылке обещанных на содержание Орхана в Константинополе денег. Послам было поручено дать понять Мехмеду, что при дворе византийских императо­ров обитает его возможный соперник. Однако шантаж не помог: Мехмед отреагировал совсем не так, как рас­считывал император. Узнав о претензиях византийцев, он поспешил подписать мирный договор с караманским беем и начал приготовления к осаде Константинополя.

Вскоре в Константинополе поняли, что час реши­тельного сражения близится. Еще в 1396 г. на азиат­ском берегу Босфора султан Баязид I воздвиг крепость Анадолухисар. По приказу Мехмеда II в конце марта 1452 г. на противоположном берегу Босфора, в самом узком месте пролива, было начато сооружение крепости Румелихисар. Практически это свидетельствовало о на­чале блокады Константинополя, ибо с завершением строительства крепости город в любой момент мог быть

отрезан от Черного моря, что означало прекращение подвоза жизненно важного для византийской столицы хлеба из областей Причерноморья.

На строительстве Румелихисар четыре месяца тру­дились 6 тыс. человек, в том числе тысяча опытных каменщиков, собранных по приказу султана во всех его владениях. Мехмед II лично наблюдал за ходом работ. В пиане крепость Представляла собой неправильный пятиугольник, ее высокие стены были сложены из крепчайшего камня и увенчаны пятью огромными баш­нями. В ней были установлены пушки большого калиб­ра. Как только строительство было закончено, Мехмед отдал приказ подвергать таможенному досмотру все про­ходящие через Босфор суда; корабли, уклоняющиеся от досмотра, он велел безжалостно уничтожить артиллерий­ским огнем. Вскоре за неподчинение приказу о досмотре был потоплен большой венецианский корабль, а его эки­паж — казнен. После этого турки стали называть новую крепость «Богаз-кесен», что значит одновременно и «пе­ререзающая пролив», и «рассекающая горло».

Когда в Константинополе узнали о сооружении кре­пости Румелихисар и оценили возможные последствия, император срочно направил к султану послов, поручив им заявить протест против строительства крепости на землях, формально принадлежавших Византии. Однако Мехмед даже не принял послов Константина. Когда ра-1 боты уже завершались, император вновь направил к Мехмеду послов, дав им наказ получить заверение, что строительство Румелихисар не угрожает византийской столице. Султан приказал бросить послов в темницу, а затем повелел их казнить. Готовность османов воевать стала совершенно очевидной. Тогда Константин сделал последнюю попытку достичь мира с султаном. Визан­тийцы были готовы на любые уступки, но Мехмед потре­бовал сдать ему столицу. Взамен он предложил Констан­тину во владение Морею. Император отверг любой ва­риант мирного соглашения, обусловленный отказом от древней византийской столицы, и заявил, что предпочи­тает смерть на поле битвы подобному позору.

После завершения строительства новой крепости авангард армии Мехмеда подошел к Константинополю; султан в течение трех дней изучал укрепления города.

Между тем в Константинополе царил раскол, охва­тивший как правящие круги, так и горожан. Еще в 1439 г. император Иоанн VIII добился согласия греческо-

 

го духовенства на заключение новой унии между католи­ческой и православной церквами. Договор между импе­ратором и папой поставил, по сути дела, православную церковь в зависимость от Рима. На Флорентийском со­боре латинянам удалось навязать основные положения католического вероучения греческим церковным иерар­хам. Идя на такую уступку католическому Западу, пра­вители Византии рассчитывали на его поддержку в борь­бе против турок. Однако помощи Византия не получила, а флорентийская уния была с негодованием отвергнута как подавляющим большинством греческого духовенст­ва, так и народными массами. В результате в столице почти все время шла острая борьба между латинофиль-ской частью знати и партией противников унии из са­мых различных слоев общества. Императору с трудом-удавалось подбирать таких кандидатов на патриарший престол, которые не отвергали бы унию. Впрочем, по­ложение патриархов, которых бойкотировал едва ли не весь клир, было незавидным. Зато необычайно популя­рен стал митрополит Марк Эфесский, категорически от­казавшийся подписать во Флоренции акт об унии, ко­торую прочие члены византийской делегации так или иначе приняли. Он был лишен сана, но до конца своих дней оставался признанным главой противников унии.

В ноябре 1452 г. в Константинополь прибыл папский легат кардинал Исидор. В храме св. Софии были про­возглашены положения флорентийской унии, столь не­навистной большинству горожан. Когда Исидор отслу­жил в священных для православных греков стенах св. Софии в присутствии императора и его двора литургию по католическому обряду, в городе начались волнения. Лозунгом возбужденной толпы были слова: «Не нужно нам ни помощи латинян, ни единения с ними»! Акти­визировались и туркофилы. Именно в этот момент командующий флотом византийцев Лука Нотарас бро­сил ставшую легендарной фразу: «Лучше увидеть в го­роде царствующей турецкую чалму, чем латинскую тиа­ру». И хотя волнения постепенно улеглись, большинст­во горожан посещали лишь те церкви, священники ко­торых унию открыто так и не признали.

К религиозно-политическим распрям, которые не прекращались в Константинополе все то время, пока Мехмед планомерно готовился к осаде, прибавлялась военная слабость византийской столицы. Помощи извне получить не удалось. Папа Николай V ограничился от-

правкой в марте 1453 г. продовольствия и оружия, ко­торое доставили три генуэзских корабля. Правительство Генуи никак не решалось оказать помощь Константи­нополю, но в январе в византийскую столицу прибыли отряды генуэзских добровольцев. Самый крупный отряд из 700 отлично вооруженных воинов возглавлял кон­дотьер Джованни Джустиниани, имевший большой опыт обороны крепостей. Император поручил ему защиту су­хопутных стен города. Что касается венецианцев, то они так долго обсуждали вопрос о военной помощи импера­тору, что два их военных корабля — помощь явно симво­лическая — двинулись к Константинополю лишь через две недели после начала осады. Таким образом, визан­тийской столице надо было рассчитывать на собствен­ные силы. А они были ничтожны. Когда была прове­дена перепись жителей, способных с оружием в руках защищать город, выяснилось, что их число не превы­шает 5 тыс. Вместе с отрядами иностранных наемников, преимущественно генуэзцев и венецианцев, и добро­вольцами защитники Константинополя составляли не­многим более 7 тыс. воинов. Блокированный в Золотом Роге византийский флот едва насчитывал 30 кораблей.

Осенью 1452 г. турки заняли последние византий­ские города — Месимврию, Анихал, Визу, Силиврию. Зимой 1452/53 г. три турецких конных полка стояли ла­герем у ворот Константинополя в районе Перы. Хозяй­ничавшие в Галате генуэзцы поспешили с изъявлением дружеских чувств к туркам.

Всю зиму в Эдирне шли последние приготовления к решающему наступлению на Константинополь. Мехмед изучал план города, схему его укреплений. Весьма об­разно охарактеризовал состояние султана в те дни ви­зантийский историк, современник событий, Дука. Он писал, что Мехмед «ночью и днем, ложась в постель и вставая, внутри своего дворца и вне его имел одну ду­му и заботу; какой бы военной хитростью и с помощью каких машин овладеть Константинополем». Султан старательно скрывал свои планы относительно визан­тийской столицы. Сроки начала осады и способы взятия города он долгое время не объявлял никому. Все вни­мание Мехмеда было сосредоточено на укреплении бое­способности турецкого войска, в первую очередь на ос­нащении его осадной техникой. В окрестностях Эдирне была создана мастерская, где под наблюдением знаме­нитого венгерского мастера Урбана отливались мощные

пушки. Были изготовлены десятки бронзовых пушек, одна из которых имела поистине гигантские размеры. Диаметр ее ствольного канала был равен 12 ладоням, а стреляла она каменными ядрами весом 30 пудов. Исто­рики рассказывают, что эту пушку везли к стенам Кон­стантинополя из Эдирне 60 волов в течение двух меся­цев.

В конце января 1453 г. султан собрал своих санов­ников и заявил, что безопасность его империи будет обеспечена только тогда, когда византийская столица окажется в руках турок. Мехмед подчеркнул, что, если это не произойдет, он предпочтет отказаться от трона. Свою решимость султан подкрепил доводами в пользу реальности плана захвата Константинополя, который султан не считал неприступным ни с военной точки зрения, ни в смысле его готовности к обороне, поскольку горожане были расколоты религиозным конфликтом.

В марте 1453 г. к Константинополю двинулась ог­ромная армия. 5 апреля к стенам города с последними подразделениями прибыл сам султан. Он возглавил ту­рецкое войско. Турки обложили Константинополь по всей линии его сухопутных оборонительных рубежей — от Золотых ворот до Перы. Свою ставку Мехмед устро­ил за холмом напротив Адрианопольских ворот, нахо­дившихся в северо-западной части города, недалеко от Влахернского дворца.

Армия султана была очень велика. Сведения о ее численности весьма противоречивы. Упоминавшийся нами Дука пишет о 400 тыс., другой византийский ис­торик, очевидец осады, Франдзи, говорит о 250 тыс. че­ловек. Эти сведения явно преувеличены. Современные турецкие историки полагают, что армия Мехмеда сос­тояла из 150 тыс. воинов. Удалось Мехмеду собрать и большой флот, насчитывавший около 80 военных ко­раблей и более 300 грузовых судов, необходимых для переброски войск и снаряжения.

В середине Феодосиевых стен находились ворота св. Романа. В этом месте султан расположил основные си­лы артиллерии, в том числе гигантскую пушку Урбана, и наиболее боеспособные части, над которыми сам при­нял командование. Кроме того, турецкие батареи были расставлены по всей линии осады. Правое крыло оса­ждающих, тянувшееся до Золотых ворот, составляли войска, собранные в Малой Азии. Этими силами, насчи­тывавшими около 100 тыс. воинов, командовал испытан-

ный полководец Исхак-паша. Полки, собранные в евро­пейских владениях султана (примерно 50 тыс. воинов, преимущественно отряды вассалов Мехмеда из Болга­рии, Сербии и Греции), образовали левое крыло оса­ждающих, тянувшееся до берега Золотого Рога. Их воз­главлял известный военачальник Караджа-бей. В тылу своих войск султан поместил конницу. На холмах Перы расположились отряды под командованием Саган-па­ши. Их задачей был контроль над входом в Золотой Рог. С этой же целью часть турецкой эскадры стала на яко­ря в Босфоре в месте его слияния с Золотым Рогом. Вход в залив турецким кораблям преграждали тяжелые же­лезные цепи, за линией которых выстроились в боевой ряд корабли осажденных. И хотя среди них были до­вольно мощные суда, флот византийцев, насчитывавший не более 30 судов, немного значил в сравнении с проти­востоявшей ему армадой Мехмеда.

Силы противников были поразительно неравными: на одного защитника города приходилось более 20 ту­рок. Греческие военачальники ломали голову над реше­нием очень трудной задачи — как растянуть имевшиеся в их распоряжении войска по всей линии укреплений. Надеясь, что турки не будут штурмовать город со сто­роны Мраморного моря, византийцы наименьшее число воинов выделили для защиты морских стен. Оборона побережья Золотого Рога была поручена венецианским и генуэзским морякам. Ворота св. Романа защищали в основном генуэзцы. Остальные участки обороняли сме­шанные отряды византийцев и наемников-латинян. У защитников города практически не было артиллерии, ибо те несколько пушек, которыми они располагали, оказались непригодны: при стрельбе со стен и башен у них происходила такая отдача, что наносились серьез­ные повреждения оборонительным сооружениям.

Утром 6 апреля все было готово к атаке. Мехмед на­правил в осажденный город парламентеров с белым флагом. Они передали защитникам Константинополя послание султана, в котором он предлагал византий­цам сдаться, гарантируя им сохранение жизни и иму­щества; в противном случае султан никому не обещал пощады. Предложение было отклонено, и тогда загре­мели пушки, которые в ту пору не имели себе равных в Европе. Фраза описывавшего эти события византий­ского историка Критовула — «пушки решили все» — не кажется преувеличением.

Вначале успех не сопутствовал осаждающим. Хо­тя артиллерия непрерывно вела обстрел города, причи­ненные ею повреждения были невелики. Сказалась не только прочность стен Константинополя, но и неопыт­ность артиллеристов Мехмеда;. Приводившая защитни­ков в ужас огромная пушка Урбана разорвалась, сам ее создатель был ранен при взрыве. Но ядра других мощ­ных орудий продолжали сокрушать стены и башни.

18 апреля Мехмед приказал начать штурм. На рас­свете воины бросились к пробитым ядрами брешам в стенах. Заваливая рвы хворостом, мешками с песком .и телами убитых, турки рвались вперед. Византийцы забрасывали их камнями, обливали кипящей смолой, поражали стрелами и копьями. Турки попытались сделать подкоп под стену, но защитники разгадали этот замысел. Устроив встречный подкоп, византийцы взорвали мину, уничтожив немало турецких воинов.

Бой был жестоким. Очевидец осады Константино­поля, Нестор Искандер, автор «Повести о Царьграде, его основании и взятии турками», так описывал его: «От шума стрелявших пушек и пищалей, от колоколь­ного звона и крика дравшихся людей, от... молний, вспыхивающих от оружия, от плача и рыдания город­ских жителей, жен и детей казалось, что небо и земля соединились и поколебались. Нельзя было слышать друг друга: вопли, плач и рыдание людей соедини­лись с шумом битвы и колокольным звоном в единый звук, похожий на сильный гром. От множества огней и стрельбы из пушек и пищалей сгустившийся дым по­крыл город и войска; люди не могли видеть друг друга; многие задохлисъ от порохового дыма».

Уже первый штурм показал, что город не собирает­ся стать легкой добычей врага. Турки поняли, что, хотя число защитников Константинополя невелико, каж­дый из них намерен сражаться, не щадя жизни. Штурмовым отрядам пришлось отступить.

Мехмед был крайне раздражен неудачей. Однако его ожидало еще одно разочарование. Через два дня, 20 апреля, турки неожиданно для султана проиграли и морское сражение. Три генуэзские галеры — те са­мые, которые были направлены в Константинополь с оружием и продовольствием папой римским, а также большое византийское судно, плывшее с грузом зерна и имевшее на борту «греческий огонь», вступили в бой с турецкой эскадрой. В неравном бою им удалось

одержать победу. Турки потеряли много своих судов, сожженных «греческим огнем». Корабли генуэзцев и византийцев сумели прорваться сквозь турецкий кор­дон, войти в Золотой Рог и соединиться со стоявшей там эскадрой императора. Попытки турок войти в за­лив оказались безуспешными. Султан, наблюдавший за этим сражением с босфорского берега в районе Перы, был в ярости: горстка судов вышла победите­лем в сражении с его огромным флотом, да еще доста­вила в город оружие и продовольствие. Командующий турецким флотом Балтаоглу был лишен всех постов, чинов и имущества и подвергнут наказанию палочны­ми ударами.

Вскоре Мехмед нашел довольно остроумный спо­соб восстановить свой военный престиж, прибегнув к маневру, который оказал большое влияние на даль­нейший ход осады. Он приказал доставить по суше часть своих кораблей в Золотой Рог. Для этого у са­мых стен Галаты был сооружен громадный деревян­ный настил. В течение одной ночи по настилу, густо смазанному жиром, турки перетащили на канатах 70 тяжелых кораблей к северному берегу Золотого Рога и спустили их в воды залива. Можно себе предста­вить ужас, охвативший защитников Константинополя, когда утром 22 апреля их взорам предстала турецкая эскадра в водах Золотого Рога. Никто н*е ожидал на­падения с этой стороны, морские стены были слабей­шим участком обороны. Вдобавок под угрозой оказал­ся флот византийцев, стоявший на страже у входа в залив. Отныне эскадре императора приходилось иметь дело с численно превосходившими ее вражескими си­лами, которым более не препятствовали заградитель­ные цепи.

Греческие и латинские флотоводцы решили сжечь турецкий флот. Византийский корабль под командова­нием венецианца Кокко попытался незаметно при­близиться к месту стоянки эскадры султана. Но Мех-* мед был предупрежден о замысле противника (ему донесли о нем генуэзцы Галаты). Корабль Кокко был обстрелян и потоплен. Часть спасавшихся вплавь смель­чаков из его экипажа была схвачена турками и казне­на на виду у защитников города. В ответ император велел обезглавить 260 пленных турецких воинов и вы­ставить их головы на городских стенах.

Между тем положение в стане защитников стано-

 

вилось все более бедственным. И дело было не только в недостатке воинов и продовольствия. Император ок­ружил себя итальянскими военачальниками, все надежды возложив на наемников. Греки были раздра­жены тем, что в столице фактически хозяйничали ино­земцы. Масло в огонь страстей подливало предатель­ское поведение константинопольских генуэзцев, кото­рые не раз оказывали поддержку султану, доставляя его войскам припасы, в частности масло для пушек. Некоторые генуэзские купцы помогали, правда, и за­щитникам Константинополя на тот случай, если тем все же удастся отстоять город. Кровопролитные стыч­ки происходили в византийской столице между тради­ционными соперниками — венецианцами и генуэзцами. Ко всему этому прибавилось раздражение византийско­го духовенства императором, посягнувшим на церков­ное имущество в поисках необходимых для обороны средств. Часть византийской знати встала на путь из­мены и начала искать милостей султана. Среди при­дворных росли пораженческие настроения. Некоторые из приближенных Константина стали советовать ему капитулировать. Однако император категорически от­казался последовать этому совету. Константин объез­жал укрепления, проверял боеспособность войск, вся­чески старался личным примером поднять боевой дух осажденных. Все это не могло спасти обреченный на гибель город, но мужество горстки его защитников со­хранило их честь и достоинство.

Нельзя сказать, что все спокойно было в те дни в лагере турок. В ставке султана чувствовалось раздра­жение затянувшейся осадой. В какой-то момент рас­пространился слух, что на помощь осажденному горо­ду спешит армия венгров, угрожая туркам с тыла. По­говаривали и о приближении венецианского флота. Великий везир Халиль-паша, которому историки при­писывают отнюдь не бескорыстную благожелатель­ность к грекам, пытался уговорить Мехмеда снять осаду, мотивируя это опасностью столкновения с евро­пейскими государствами. Однако большинство сановни­ков поддержали решимость султана любой ценой овла­деть столицей Византии.

Шел к концу второй месяц осады. В начале мая орудийный обстрел города усилился. Была восстанов­лена и гигантская пушка Урбана. 7 мая войска Мех-меда несколько часов штурмовали стены на одном из

участков обороны. Атака была отбита. В середине мая турки начали вести подкопы под стены города. Сул­тан продолжал искать все новые технические средст­ва для осады. Одно из них появилось у стен города 18 мая.

События этого дня ярко описал их очевидец Геор­гий Франдзи: «Эмир же (султан Мехмед П.— Ю. П.), пораженный и обманувшийся в своих надеждах, стал употреблять для осады другие, новые выдумки и ма­шины. Из толстых бревен соорудил он громаднейшую осадную машину, имеющую многочисленные колеса, весьма широкую и высокую. Изнутри и снаружи по­крыл он тройными воловьими и коровьими шкурами. Сверху она имела башню и прикрытия, а также под­нимаемые вверх и опускаемые вниз сходни... Придви­нуты были к стенам и всякие другие машины, о кото­рых не мог помыслить и ум человеческий и которых никогда не строили для взятия крепости... И в других местах построили турки платформы с великим множе­ством колес, а поверх этих платформ — подобие ба­шен... И они имели весьма много пушек; их зарядили, чтобы они все одновременно сделали выстрел по сте­нам. Сначала, впрочем, турки выстрелили из того страшного осадного орудия и снесли до основания башню, что близ ворот св. Романа, и тотчас же подта­щили эту осадную машину и поставили ее поверх рва. И был бой губительный и ужасный; начался он преж­де, чем взошло солнце, и продолжался весь день, И одна часть турок яростно сражалась в этой схватке и свалке, а другая бросала в ров бревна, разные мате­риалы и землю... навалив все это, турки проложили себе широкую дорогу через ров к стене. Однако наши мужественно преграждали им путь, часто сбрасывали турок с лестниц, а некоторые деревянные лестницы изрубили; благодаря своему мужеству мы неоднократ­но отгоняли неприятелей в тот день, до первого часа ночи».

В конце концов яростные атаки турок захлебну­лись. Новые части, которые бросал в бой султан, не смогли сломить упорства защитников города. Штурм прекратился, осажденные получили желанную пере­дышку. Удача укрепила их силы, и они энергично на­чали восстанавливать разрушенные части стен и ба­шен. Между тем близился час последней битвы.

Последние дни перед штурмом, которому предстоя-

 

ло решить судьбу города, были полны драматизма в обоих лагерях. Войска страшно устали, да и само ощу­щение, что огромная армия никак не может справить­ся с горсткой защитников византийской столицы, не могло не деморализовать осаждающих. Осада длилась уже около двух месяцев. Может быть, это была одна яз причин, побудивших султана дня за три-четыре до штурма вступить в переговоры с императором. Мехмед предложил ему согласиться на уплату ежегодной дани в размере 100 тыс. золотых монет либо покинуть го­род со всеми жителями; в этом случае им обещали не причинять вреда. На совете у императора оба предло­жения были отвергнуты. Ведь было очевидно, что та­кую невероятно большую дань византийцам не соб­рать никогда, а уступить свой город врагу без боя тоже никто не намеревался.

Вскоре и султан собрал совет в своей ставке. Вели­кий везир Халиль-паша предложил заняться поисками условий для заключения мира и снять осаду. Но боль­шинство военачальников настаивали на штурме. Мех-мед объявил о своем решении произвести решитель­ный штурм. Защитники Константинополя тут же узна­ли об этом. Христиане, находившиеся в турецком лагере, пустили в город стрелы с записками, в которых сообщалось о совете в ставке султана. Впрочем, скоро появились и признаки предстоящей атаки — резко уси­лился пушечный огонь.

По-разному прошли день и ночь перед штурмом в обоих лагерях. 28 мая султан объезжал войска, делал смотр последним приготовлениям к штурму. Турецкие воины, непрестанно перед этим готовившие осадную технику, материалы для засыпки рвов и приводившие в порядок вооружение, в тот день отдыхали. Непри­вычная тишина воцарилась и за стенами Константино­поля. Все понимали, что близится час испытаний. Днем по городу прошла с иконами и хоругвями боль­шая процессия, в которой участвовал император. В ее рядах были и православные, и католики. Звонили тре­вожно колокола константинопольских церквей. Под их звон святились укрепления города, собиравшего последние силы для отпора врагу. Горожане как бы за­были все споры и распри. На закате толпы людей на­правились к храму св. Софии, порог которого право­славные греки не переступали уже пять месяцев, не считая возможным присутствовать на литургии, ос-

Заказ 1311

кверняемой латинянами. Но в эти часы в соборе рядом истово молились сторонники и противники унии из разных слоев населения. Сюда прибыли после совета у императора и все военачальники и вельможи. Люди обнимались, укрепляя свой дух перед сражением.

Вечером 28 мая султан объявил, что утром следую­щего дня начнется решающий штурм. Костры, заж­женные в лагере турок в ночь перед сражением, опо­ясали город. Огни горели и на турецких судах, кото­рые занимали всю ширину пролива. В лагере осаж­дающих гремела музыка, грохотали барабаны. Муллы и дервиши возбуждали фанатизм воинов, у костров тол­пы внимали чтению Корана. Воины пели и молились, готовясь к предстоящей битве. Военачальники руково­дили концентрацией войск и техники на главных участках предстоящего штурма. К стенам, защищав­шим Константинополь со стороны суши, подвезли осадные машины, а стоявшая в Золотом Роге эскадра приблизилась к морским стенам.

Главный удар султан решил нанести на участке между воротами св. Романа и Харисийскими, где стены более всего пострадали во время бомбардировки. Этот участок все время осады был местом самых ожесточен­ных схваток. Здесь пушки турок были расположены на высоких холмах, так что стены и башни оказались ниже позиций турецких батарей и обстреливать город было значительно удобнее. Кроме того, и ров у этого отрезка стен был не очень глубоким. Султан решил сам руководить здесь сражением. Войска, находившиеся слева и справа от ударной группы, имели задачу от­влечь внимание обороняющихся от ворот св. Романа. Части под командованием Саган-паши должны были атаковать район Влахернского дворца, для чего они подтянулись к северной части Феодосиевых стен, по­кинув свои позиции у стен Галаты. Они были перебро­шены через Золотой Рог по сооруженному из барж и деревянных бочек плавучему мосту. Капитаны турец­ких кораблей получили приказ начать обстрел укреп­лений побережья Золотого Рога, а затем бросить эки­пажи на штурм морских стен.

На рассвете 29 мая 1453 г. оглушительные звуки турецких рожков, литавр и барабанов возвестили о на­чале штурма. Завязался рукопашный бой, в котором защитники города сражались с отчаянием обреченных. Первые атаки турок со стороны суши были отбиты.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.92.92.168 (0.017 с.)