Работа на уровне способностей и возможностей



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Работа на уровне способностей и возможностей



Если вся наша работа на уровне поведения успеха не приносит (или мы и так догадались), весьма вероятно, что дело не в навыке, а — в вере. Или неверии. Клиент может честно выполнять наши инструкции с твердой уверенностью: «У меня все равно не получится». И тогда нам уровень поведения уже мал. Нас интересует уровень способностей и возможностей. Человеку необходимо (а бывает так, что и достаточно) поверить в саму возможность изменения к лучшему. То есть — изменить свое априорное знание (веру) о том, что для него — возможно.

· У меня, со мной, в моей жизни такое — быть МОЖЕТ.

По сути, это уровень мелких повседневных установок-верований. Тут дело не в том, как все обстоит в жизни. Дело в том, как это представляется в душе и в мозгу человека.

Вот у него все на месте: и голова, и руки, и сложен хорошо, и на гитаре играет, и зарабатывает неплохо. Но — «я не могу общаться с женщинами. У меня все равно ничего не получится». И мы понимаем, что человек видит себя этаким недотепой-неудачником (или сгорбленным уродцем — мало ли картинок?), который женщине всерьез понравиться не может в принципе, поэтому не стоит и пытаться. Ну, научим мы такого навыкам, ну объясним, как и куда класть руки, но он-то все равно себя не принцем сказочным видит, а неуклюжим чудищем.

· Поэтому все наши рекомендации будет выполнять именно чудище. И даже если у него все получится, оно этому — не поверит. И будет жить и действовать, как будто ничего не получилось. И опять все испортит.

Конечно, можно работать все-таки на уровне поведения, раз за разом все больше и больше выправляя внешние проявления. И даже есть вероятность, что человек поверит, что получается именно у него. Но поверит — головой. И когда настанет момент «расслабиться и получить удовольствие», довериться человеку рядом, ослабленный самоконтроль позволит проявиться той глубокой вере, которая в душе. И — фольга принца слезет. Проснется чудище. Неуклюжее, несчастное и не знающее, куда себя девать.

Впрочем, частный и временный результат поведенческий подход дает и здесь. И если нам нужен результат именно временный, то зачем углубляться?

· Помните, принцип достаточности?

Например, у человека «потом» обычно все получается, а вот знакомиться он «не в состоянии». Ладно, при хорошей дрессировке (в бихевиоризме это называется «репетицией поведения») он у нас познакомится, а там — все пойдет хорошо как обычно.

Соответственно, что психолог на этом уровне может сделать?

· Как пошаманить?

Задача заключается в том, чтобы:

— поставить под сомнение веру в «невозможность» чего-то;

— предложить принять некое условие, при котором это что-то станет не только возможным, а — обязательно возможным, возможным наверняка. То есть — создать предпосылки для веры новой;

— организовать выполнение описанного условия;

— помочь принять вывод о том, что выполнение условия значит, что и «что-то» возможно наверняка.

И затем нам останется только предусмотреть задания, в которых новая вера в себя закрепится «от простого к сложному». То есть доделать работу уже на уровне поведенческом.

Вроде бы все понятно, но: как это на практике? Давайте разбираться.

«Поставить под сомнение»:

Тут есть (и подробнее будут рассмотрены, когда пойдет разговор об уровне убеждений) три варианта подходов: столкновение с реальностью, столкновение с формальной логикой и столкновение с другим убеждением (желательно, более высокого порядка).

Столкновение с реальностью: «Это действительно всегда так? И всегда было так? А были такие случаи, чтобы это срабатывало не так?». И если покопаться, то в прошлом или даже настоящем клиента обычно можно найти эпизоды, которые он сам не рассматривал (а может, и рассматривал) как аналогичные своей проблеме, но где его «не могу» и прочее «всегда боюсь» не проявлялось.

· «Всегда теряюсь, когда надо принять решение, тяну до последнего…» — «В самом деле? А вот вы рассказывали, что играете в теннис. Там надо быстро решить, что делать с мячиком, как и куда двигаться. Как вам это удается?» — «А ведь и правда…»

Тут важно не столько то, что приведенная нами аналогия «выдерживает критику» вообще, сколько то, чтобы она оказалась приемлемой для клиента. Заставила — задуматься. Засомневаться, всегда ли все так плохо, как он говорит и думает. Чем больше разных, не связанных между собой эпизодов из собственной жизни клиента мы приведем — тем больше сомнение. Нам важно даже не доказательство «противного», а доброжелательный вопрос, желание разобраться вместе: «Вот вы говорите, что не получается, а сами же описываете, как это получается, как же так?» Клиент начал сомневаться — хорошо. Начал сам по нарастающей приводить примеры уже в пользу того, что «не все и не всегда так плохо» — отлично!!!

Столкновение с логикой: «Как из факта А вытекает факт В?» — и выявляем вопросами все сомнительные с точки зрения формальной логики места. Мы указываем на нарушения закона достаточного основания: «Откуда точно известно, что это вытекает из того? Если это предположение, то почему вы выбираете именно его?» Мы показываем места, где верные частные суждения становятся в репликах клиента уже необязательными обобщениями (а то и вовсе неверными). Мы замечаем, как одно понятие в разных рассуждениях изменяет свой смысл (подмена тезиса) и т.д. Но! Все это мы делаем не для того, чтобы клиента «поймать» и сделать из него дурака. Нет. Мы (продолжая поддерживать контакт) спрашиваем недоуменно, как человек, готовый согласиться, но столкнувшийся с некоторым противоречием.

· Мы как бы говорим своим видом: «Да, может быть и так. Просто мне не все понятно. Меня смущают некоторые неувязки. Давайте вместе разберемся».

И так, пока клиент не запутается в собственных неувязках. В принципе, нам достаточно уже и этого: породить сомнение. Но если клиент начнет уже разбираться и подключит к наведению порядка нас, задача облегчается.

Столкновение с другим убеждением: «Вот вы говорите, что правильно так и одновременно, что хорошо — так. Как же на самом деле?»

· «Вы говорите, что отношения превыше всего и тут же — что в этой ситуации партнера надо было наказать, потому что он — подвел, а подводить — нехорошо. Так как же быть?»

Нетрудно заметить, что, по сути, вся работа по созданию сомнения связана именно со столкновением с другим убеждением: с убеждением о том, как мысли не должны противоречить реальности, с убеждением о том, что думать надо логично и о том, что одно убеждение не должно противоречить другому.

· Есть вариант, что нам попадется клиент, для которого все это будет необязательно. Противоречит реальности — ну и что? (Или с чистыми глазами: «тут нет никакого противоречия».) Нелогично — а при чем тут логика? Не стыкуется с высшими убеждениями и ценностями (самого клиента, а не нашими) — тут же появляются как грибы убеждения и ценности новые. Честно говоря, этот вариант, скорее всего уже не к нам. А к врачу. Или — клиент над нами издевается, что говорит об отсутствии контакта.

Усомнившись в своем «не могу», клиент дает пробудиться надежде, что, может, все-таки «могу», что все может получиться. Тут-то, пока человек привыкает к этой мысли, нам важно дать ему —

«Принять условие»:

Это, пожалуй, самый сложный и ответственный момент.

· По сути, это момент внушения.

Нам надо оформить в голове клиента связь как можно более жесткую, по типу «если — то». Варианты нам сейчас не нужны. «Если ты сможешь это, то тем более сможешь и то. Если ты сделаешь это — сделать то тебе будет раз плюнуть. Если ты позволишь себе это — то получится и то».

· Произносится убедительно и с ударением.

Поскольку проблема (то) представляет субъективную трудность, «это» тоже должно быть (точнее, казаться) неимоверно сложным, лучше даже, если героическим. Оно должно вызывать те же чувства, что и изначальное «не могу», «не уверен», «боюсь», но в обостренном варианте, концентрированно. «Это» должно быть преувеличенным символическим отражением проблемы.

· Преувеличенным, чтобы страшнее было, а символическим — чтобы реальное его выполнение особых трудностей не вызвало и много времени не заняло. «Глаза боятся, а руки делают» — эта поговорка лучше всего описывает наилучший выбор для символического выражения проблемы. Должно быть страшно, но — возможно.

Само действие может (и часто бывает) банальным. Крикнуть из окна на всю улицу, по-дурацки или просто нестандартно повести себя в обществе, «оторваться» под бурную музыку, взойти на высокую гору на рассвете…

· Найти цветущий папоротник, четырехлепестковый цветок сирени, увидеть северное сияние, пройти над пропастью, в безлунную ночь на кладбище в полночь зарыть монетку… — вам, читатель этот старый добрый способ ничего не напоминает?

Но тут важен настрой: Если мы с клиентом к этому времени уже и выстрадал суть, и сформировали результат (и контакт есть, нам доверяют), если клиент настроен работать, если мы его предупредили, что работа будет сложной, трудной и, возможно, болезненной, если сказано все это суровым понижающимся тоном,

· Словом, «шутки кончились»,

то к моменту конкретных указаний клиент уже готов к «подвигу». И нам нужно теперь, чтобы клиент это подвиг пережил. И осознал себя свершившим, героем, победителем, созидателем и вообще молодцом.

· Рыцарем в сверкающих доспехах или прекрасной принцессой, победительницей дракона.

Поэтому мы многократно, все усиливая давление, повторяем на разные лады главное: «И если ты это сможешь сделать, то ты… (сможешь, сумеешь, выдержишь и вообще все получится)». И так до тех пор, пока не обнаружим отчетливой борьбы страха с желанием поскорее начать.

Вот тут-то нам и становится важно обеспечить

«Выполнение»:

В отличие от заданий на дом выполнение тут должно следовать сразу за настроем. И, в идеале, под наблюдением психолога. Издалека.

· Во-первых, человек все-таки накручен. Вдруг ему захочется еще больше «усилить» эффект? Так что мы рядом для техники безопасности. А во-вторых нам важно встретить человека сразу после подвига. И сказать ему нужные слова. Одновременно, именно в момент свершения человек должен чувствовать, что он — сам. То есть мы провожаем и встречаем. Но мы не сопровождаем.

Поэтому, придумывая и предлагая задание, мы должны заранее подумать и о технике безопасности, и о доступности всего необходимого антуража: окна с видом на центральную площадь города, музыкального сопровождения, многолюдного общественного места, подходящей горы…

· Не у всех есть Пик Скво.

И если вы отправляете клиента в его «комнату страха», будьте готовы ждать у выхода. В крайнем случае четко проинструктируйте: «Вы выйдете из кабинета, пойдете туда-то и туда-то, сделаете в точности то, о чем мы договорились и — прямиком назад!».

Еще раз напомним: действие в нашем случае полезно не само по себе, а как символическое воплощение класса подобных действий, как концентрированный жизненный опыт, который подтвердит именно силой полученного переживания новое знание о себе — новую веру, новую установку.

· Так что переживание нам нужно сильное. Помните, рассказывая о выявлении сути, мы описывали основные темы, порождающие переживание? Используйте их.

«Итоговый вывод»:

Клиент сделал это! И он весь в чувствах по этому поводу. (А если не в чувствах, то мы или плохо настроили, или задание выбрали не то, или и то, и другое вместе). Клиент готов то ли рассмеяться, то ли расплакаться (второе чаще). Какая бы ни была эмоциональная реакция, нам надо ее поддержать и усилить. И тут же, пока клиент погружен в свои переживания, пока он заново переживает, как он решился и пошел и — победил, пока он еще не начал осмысливать происшедшее (обычно у нас есть минут 5), мы должны четко, внятно, со-чувственно — то есть адекватно его чувствам — сформулировать еще раз: ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ для клиента — то, что он выполнил задание. Что это значит в его жизни, что он теперь сможет, что у него получится, как он теперь будет жить.

· Ну да, это внушение. Поэтому следите за словами. Сказать надо ТОЛЬКО то, что вы хотите вложить клиенту и ничего больше. Никаких «бэ-э-э», «мнэ-э-э» и «я бы сказал». Четко, ясно, как ребенку: «Ты это сделал, и значит ты можешь это делать. Ты знаешь как. И всякий раз, когда тебе понадобится, ты сможешь вспомнить этот миг, и ты будешь знать — все получится. Ты можешь. Ты это доказал. Ты — победил. И ты молодец».

Все затевалось, чтобы неадаптивное знание о себе (а оно базировалось на прошлом переживании) клиент заменил на другое. Так дайте человеку это знание. А вот начинать что-то осмысливать в этот момент или просто сказать «ну вот и все» и отправить восвояси — значит недоделать работу.

Приведем пример.

Вместе с клиентом (молодой человек лет 19-20) мы уже выяснили, что он и хочет испытывать теплоту отношений, любовь, нежность и вообще яркие и глубокие чувства, хочет вернуть спонтанность и радость жизни. Но — не может.

· И вообще дискрет.

Поэтому и отношения у него не ладятся, и люди недолюбливают, и жить холодно. Он и вправду хочет жить иначе, и когда он говорит о себе и о том, что «не может», губы у парня сжимаются и кровь отливает от лица. Но осознает он себя — спокойным. Отрезанным от чувств. Он воспринимает только мысли. А что творится внутри — нет.

· Это важно. Человек на самом деле всегда что-то чувствует-переживает. Но он может погрузиться в это, может понимать свои чувства, а может даже и не знать о них. Обычно последнее — вариант защиты от каких-то прошлых тяжелых переживаний.

Итак, он хочет, но не может. (Он еще не ушел в убеждение, что «сопли и слюни — это ерунда», он еще не успел погрузиться в «Я такой, и все тут», он еще понимает, что изменить все надо. По сути, он уже испытывает эмоции — дискомфорт. Но еще этого не понимает. Так что достаточной может оказаться работа на уровне способностей-возможностей). Хорошо. Мы молодого человека понимаем и радуемся вместе с ним, что он спохватился — вовремя. Мы, не кривя душой, говорим, что дело плохо, но поправить его можно. Правда, мы можем только предложить способ. А вот сделать работу может лишь сам парень. Мы не сможем помочь сделать. Но мы можем дать такую работу, которая окажется и трудной, и (мало ли) страшной (вот мы уже заговорили об эмоциях!), и горькой, но — когда он ее сделает — он получит то, что хотел. Он снова обретет свои чувства, и сможет плакать и смеяться, грустить и радоваться, он сможет любить, и его будут любить и, главное, он сможет быть счастлив.

И самым суровым образом спрашиваем, будет ли наш молодой человек эту работу делать. Хочет ли? Потому что результат он получит только тогда, когда сделает все до конца. До самого конца.

· Узнает читатель элементы схемы нашей работы? А состояние молодого человека себе представляет?

Сами мы сохраняем выражение лица человека, которому предстоит тяжелое время и трудное зрелище, который ни в коем случае не рад предстоящему, но — вынужден идти на такое, потому что иначе помочь человеку в его беде нельзя.

· А это беда!

Словом, мы поддерживаем парня в соответствующем состоянии духа еще и тем, что в похожем состоянии находимся сами.

И вот, когда он говорит твердым голосом (и напрягшись телом), что он — «готов!», тогда и только тогда мы объясняем суть задания. Мы сядем на стул. В задачу молодого человека входит проползать под стулом справа налево и наоборот

· Говорим очень серьезным тоном. Нам не до смеха.

со словами «Я — луноход один».

· «Это ОЧЕНЬ важно!» И ни тени улыбки на лице. Только сострадание: «Да, довел ты себя, парень».

Если он интересуется, а зачем, собственно, или сколько раз это делать (то есть продолжает демонстрировать остатки рационального контроля), мы объясняем, что ползать он будет, пока ему не придет озарение.

· “Ползи, это для тебя важно.” — произносится с глубокой убежденностью, состраданием и суровой любовью.

Дополнительных объяснений желательно избежать. Аргументы заменяем убежденностью. И вообще, он обещал работать. Парень ползет, мы сидим достаточно безучастно.

Вот он начинает уставать или прекращает ползти, думая, что на него не обращают внимания. Однако мы следим бдительно, пресекая такие попытки: “Ползи, это тебе поможет. Продолжай, это для тебя важно”. В любые дискуссии и препирательства с ним вступать нельзя: “Это для важно... Продолжай, не останавливайся, ползи”. Не должно быть рациональных объяснений кроме этих — все остальное делаем глубокой убежденностью и сострадательным требованием в голосе.

Парень пытается смеяться, но чем дольше он ползает, тем больше устает, это становится физически тяжело (в этом, кстати, суть: зажимать свои эмоции — на это нужны силы, а их все меньше), он уже не улыбается, начинает злиться, ползет дальше («ползи, ты можешь, это важно, продолжай, не останавливайся, ползи»). Тут мы делаем добавку в текст: “Я Луноход - один. Динь-динь”. Не останавливаемся на выходе агрессии, добиваемся близости к перелому — состоянию, даже не близкому к отчаянию, а уже после — когда рациональный контроль наконец отказывает сдерживать переживания.

· А к этому времени уже есть что переживать. И если мы не останавливаемся на раздражении-злости, то здесь уже человек начинает себя — жалеть. Ему плохо и тяжело.

Тут мы внезапно останавливаем переползание и от показной суровости переходим к явному состраданию: тебе сейчас как? Что ты чувствуешь? Если плохо — почему не плачешь? (Не надо ждать ответов на эти вопросы — это просто эмоциональное давление.)

И — главное — “плачь!” И если уже видим слезы или хотя бы характерные изменения (подрагивания) в лице — то можно поднять и обнять (своим лицом тоже подходим близко к плачу) и даем выплакаться, поддерживаем: «Плачь. Тебе есть о чем плакать, Плачь, не останавливайся, тебе это нужно».

И пока наш молодой человек плачет или хоть хлюпает и подрагивает плечами (уткнувшись в наши колени), наговариваем главное: «Да, тебе было плохо. Тебе было трудно. Но ты смог. Ты заслужил эти слезы. Это хорошо. Ты можешь плакать. Значит, ты так же можешь радоваться, ты можешь переживать, понимать — себя и других людей. Люди любят тех, кто сам может любить. Теперь ты — можешь. Ты сделал главное. Ты прорвался. Теперь — и всегда — твои чувства будут с тобой. Теперь ты обязательно будешь счастлив».

· Ну и так далее. И логика тут не причем. Да, нелогично. Зато работает.

Возможно, что под наши слова клиент будет плакать все сильнее. И все то время, пока он — в эмоциях, мы будем говорить и говорить, баюкая голосом, о том, какой светлой, доброй и радостной теперь будет его жизнь. Как он будет относиться к людям, и как люди — навстречу ему. Мы предупредим, что будет и тяжело, и плохо, и грустно — но это тоже то, что нужно, потому что «если умеешь грустить, значит, будет и радость, если можешь плакать, значит, можешь любить и быть любимым». И все в этом духе.

А потом, когда сквозь слезы уже проявится улыбка и надежда, мы человека успокоим и дадим домашнее задание: ловить и усиливать каждый момент радости, радостно «казаться придурком с такой-то улыбкой» и, если горюется, то уж горевать, а не давить это в себе, позволять себе быть и жить — тем, что есть на душе. И об успехах рассказать нам через неделю.

· Вопросы есть?

Тут давайте вспомним, что это рекомендации именно ему, такому вот «замороженному», а не вообще любому человеку. Кому-то можно и поменьше отдаваться эмоциям. Но именно этому парню, такому, каким мы его описали — нужно побольше.

Хорошо. Это был случай тяжелый. А вот попроще:

«Я очень неупорядоченный человек. У меня не может выйти ничего путного, потому что я неспособен сосредоточиться на одном предмете дольше пятнадцати минут».

После всей необходимой идеологической подготовки (здесь трагизма уже поменьше, это не беда всей жизни, это — трудность), мы предлагаем клиенту ровно (РОВНО! Мелочи и прочие знаковые подробности тут важны) час — секунда в секунду просидеть вот в этом кресле, глядя только (ТОЛЬКО!) на вот эту статуэтку на полке. Моргать можно. Глаза закрывать — можно. Нельзя смотреть на что-то, кроме статуэтки. Пока мы не скажем, что час истек, обращать внимание на что-то (в том числе и на наши слова) не надо.

· И тут два варианта: либо он так и просмотрит целый час на статуэтку (пусть и не с первого раза), находясь волей-неволей в легком, а то и среднем трансе и будучи доступен внушению (мы же просили не обращать внимание на наши слова). Либо он закроет глаза и погрузится в транс совсем, и мы нужные переживания ему — создадим.

В любом случае в конце мы заявим ему, что он: либо проявил потрясающую возможность к сосредоточению на статуэтке (и значит, умеет сосредоточиваться и теперь знает, как это делать), либо он сосредоточился — на своем внутреннем мире, в себе (и, опять-таки, значит, что он МОЖЕТ сосредоточиться больше пятнадцати минут на одном и том же. Далее по тексту).

· А читатель опять отследил знакомую схему.

Работа на уровне убеждений

— Сидит, плачет… Горюет, значит.

Л. Филатов. «Сказка про Федота-стрельца».

На стадии выявления сути мы уже затронули и отметили для себя, какая дезадаптивная установка клиента (искаженное верование о себе, людях, мире) может питать проблему, делать ее логичной и неизбежной. Сейчас настало время разобраться, что с ней можно сделать.

Впрочем, сначала нам надо убедиться, что сделать что-то нужно именно с ней. Когда мы говорили о дезадаптивной установке, мы уже обращали внимание на то, что «весить» такая установка может по-разному. Это может быть вполне ситуативное верование. То есть верование, которое питает конкретную ситуацию.

· «Федя все равно опоздает».

Может быть руководство к действию (Федя опоздает, значит и мне вполне можно опоздать). Или это установка относительно своих способностей и возможностей (Федя опоздает, а я как всегда ничего не смогу ему сказать). Но, что нам важно сейчас, такой установкой может быть и большое убеждение, которое лежит в основе оценки своей жизни и окружающей реальности. И если что не так, то вызывает всяческие переживания. А проблема, напомним, это то, что переживается как проблема.

· Кстати, и на более высоких уровнях дезадаптивная установка тоже возможна (как осознание своего глубинного отношения к самому себе или к миру). Но сейчас речь не об этом.

Напомним, что установка действует по схеме: «Если — значит…». И если это «значит» ведет к неприяностям, значит установка неадаптивна. Вредна.

· Читатель разглядел в последнем предложении — установку?

На предыдущих уровнях это «значит» касалось окружения («значит, они плохие или хорошие»), своего поведения («значит, надо делать то-то и то-то»), способностей («значит, я могу или не могу то и сё»).

На уровне убеждений и ценностей после «значит» следует — оценка. «Хорошо или плохо». «Правильно или нет». «Полезно или вредно».

И уже на основании этой оценки задействуются установки о том, как в этой ситуации надо действовать.

· Плохо — значит мне нужно ругаться. Или плакать. Или больше работать. Что именно «значит» для человека его плохо или хорошо — тоже зависит от установки.

Установка становится убеждением тогда, когда приобретает универсальный характер. Когда появляется «вообще».

· Вот не прямо сейчас, не в этой ситуации, а «вообще все в таких случаях должны».

Понятно, что и внутри системы убеждений есть своя иерархия, но пока это не важно. Пусть более тонкие отличия убеждений, верований, когнитивных нарушений, иррациональных суждений и прочих «загонов» и «заморочек» исследуют теоретики, а нам хватит этого краткого напоминания о дезадаптивных установках, чтобы вернуться к практике.

Помните, на этапе выявления сути проблемы мы говорили о том, что корректировать установку еще рано? Настало время выяснить почему. Все дело в принципе разумной достаточности. Если нам с клиентом проще и дешевле (в разных смыслах этих слов) обойтись уровнями окружения, поведения и способностей, то на уровень убеждений лезть — зачем?

Но вот мы выяснили, что проблема не в окружении, не в отсутствии навыка и не в неверии в себя. Дело в том, что мир вокруг — не такой.

· Не такой, как надо. Не такой, какой должен быть. Непорядок, словом.

И даже не просто «не такой», а это клиента лично расстраивает. Потому что в таком вот «не таком» мире ему жить — плохо. А заставить соответствовать своим убеждениям либо не получилось, либо все-таки хватило мудрости «на смертный бой» пока не вставать. Или хватило не мудрости, а трусости. Или лени. Так или иначе дело в том, что клиент с миром вокруг затрудняется мирно сосуществовать.

· Не взаимодействовать, как на предыдущих уровнях, а терпеть. Ну, «терпеть не может».

А мешает клиенту — убеждение. «Это — должно быть так». «Так — хорошо, а не так — плохо». «Так порядочные люди не поступают». «Нельзя позволять, чтобы тебя безнаказанно оскорбляли». «Все люди давно купили дубленку, а я — что?». «Только тупицы могут заниматься тем, чем ты». «Ошибаться стыдно. И опасно». Не все убеждения ведут к неприятностям. Но те, которые ведут, делают это весьма настоятельно и упорно. На то и убеждения.

· Принципы. А принципы, как говорит честнейший и порядочнейший человек А.М. Вайман, — «это всегда неприятно».

Вот схема появления проблемы на уровне убеждений:

— Мир (люди, я) должен быть — хорошим, правильным (и дальше перечисление — конкретно, каким именно).

— Однако факты показывают, что мир — не такой.

— Мне от этого — плохо.

Сама проблема возникает только на третьем шаге. Если вместо «и мне от этого плохо» легко и непринужденно следует «значит, надо пересмотреть взгляды на мир» или «еще раз проверить факты», то все в порядке. Человек занят делом и воспринимает мир адекватно. Реалистично. Разумно, если хотите. А вот если человек на мир — обижается, сердится, гневается или из-за него горюет, печалится и тревожится… и ничего полезного в этой связи не делает — тут не все в порядке.

· С точки зрения психологии. Литература, религия и философия имеют зачастую другие взгляды. «Страданием душа возвышается», — помните?

Нас вместе с клиентом его тревоги и беспокойства (по поводу мироздания вообще и отвратительного качества котлет в столовой в частности) могут вполне устраивать. Если это сподвигает человека на активные продуктивные действия по изменению ситуации.

· Тогда мы и убеждение трогать не будем. Оно нам тогда вполне подходит — для работы уровнями ниже.

А вот если изменять ничего не надо или невозможно… тогда надо изменять убеждения. Как это было сказано? «Дай нам Бог терпения смириться с тем, чего мы не можем изменить»? Вот-вот. Во-первых, терпения, а во-вторых радости. Потому что если мы не можем изменить факт, мы можем его — иначе истолковать. И новому знанию о мире — радоваться.

· У мудрого человека все приметы — к добру. Черная кошка — к счастью. Соль просыпать — к деньгам. Зеркало разбилось — к новой любви. Споткнуться левой ногой — опять-таки к счастью. Правой — к большому счастью. И т.д.

Ура!!! Теперь мир — такой, какой должен быть. Все спокойно в королевстве Датском. Можно жить дальше. Мир снова понятен и предсказуем.

· Факты не укладываются в теорию? Меняем теорию и теоретизируем дальше.

Прежде чем пойти дальше, еще раз предупредим: не надо торопиться выходить на уровень убеждений. Если работу можно сделать на уровне окружения, поведения, веры в способности, давайте сделаем ее там. Не надо трогать убеждения без особой на то причины. Но вот если эти убеждения систематически входят в противоречия с окружающим миром, порождая конфликты внешние и внутренние, тогда — делать нечего. Тогда мы займемся изменением убеждений.

Основатель рационально-эмотивной терапии А. Эллис считал, что все дело в разумности или неразумности (рациональности-иррациональности) убеждений. Разумные убеждения хороши и адаптивны, неразумные же — наоборот.

Разумное убеждение (суждение) по Эллису обладает четырьмя особенностями: оно истинно (то есть доказуемо и проверяемо), оно условно и относительно (а не абсолютно-безапелляционно), ведет к умеренным эмоциям и оно работает — то есть помогает достигнуть результата. Убеждение неразумное, соответственно, недоказуемо. Это своего рода упрямое верование либо прямо вопреки фактам, либо вне зависимости от их наличия-отсутствия. Если разумное убеждение ведет к пожеланиям или предпочтениям (хорошо бы, хотелось бы), то неразумное — это категорическое заявление. (Тут и появляется «вообще все всегда должны»). Это — требование к себе, людям и миру. А иначе — осуждение, брань и наказания. Неразумные убеждения вызывают не просто сильные эмоции, а неприятные сильные эмоции (например, истерику или депрессию) и, ко всему, подталкивают к поступкам, которые — не работают, то есть достижению желаемой цели не способствуют.

Если все так плохо, то откуда берутся «неразумные убеждения»? Эллис и его последователи полагают, что дело в некритически усвоенных культурных стереотипах. И что для решения проблемы надо заменить неразумное убеждение на разумное. Переубедить клиента.

Мы склонны считать, что это интересный и продуктивный подход. При — условии. Условие в том, что неразумное убеждение должно быть еще и неадаптивно (помните, «не работает»), а предлагаемое взамен — адаптивно. Потому что корень, на наш взгляд, заключается именно в этом: помогает убеждение жить или мешает. И иррациональное убеждение тоже может помогать жить. А разумное (особенно слишком разумное) — может мешать. Словом, уважая и с удовольствием применяя подход Эллиса, мы далеки от того, чтобы отождествлять разумное-рациональное — с хорошим. И вам, читатель, не очень советуем.

В свою очередь, основатель когнитивной терапии А. Бек считал, что в основе «неадаптивных мыслей» лежит —глубинное неверное знание о мире. Неправильные ожидания. Суть отличия от Эллиса (если не вдаваться в теоретические тонкости) — в том, что человек использует это знание — неосознанно. Эти неадаптивные мысли рождаются автоматически, человек не отслеживает их источник. Соответственно, еще до того, как помочь разобраться с их иррациональностью-неразумностью, надо помочь клиенту осознать свое знание о мире. Точнее, ту часть этого знания, которая порождает проблемную ситуацию. А это не так просто. Глубинное, аксиоматическое знание о мире как бы присутствует во всем поведении человека, оно человеку — органично («эго-синтонно» по Беку), поэтому посмотреть на него со стороны, осознать его — не так-то просто. Обычно человек затрудняется осознать, движение каких мышц удерживает его в равновесии и помогает переставлять ноги при ходьбе. «Как это, какие? Да я просто всегда так хожу!». Аналогично он затрудняется сказать, почему именно он думает так, как он думает. «Да я всегда так думаю!». Словом, суть проблемы по Беку — не ЧТО именно клиент думает, а КАК он вообще привык думать и поэтому думает в данном конкретном случае. Не только «Все всегда вообще плохо», но и — как клиент до такой мысли дошел. Или докатился. Когнитивных психологов интересуют ошибки стандартного для человека образа мыслей.

А вот когда клиент уже осознал, высказал вслух свою установку, свою мысль, свое убеждение — тогда он, поскольку не дурак, сам найдет в ней ошибки и сам сформулирует мысль правильную. Если же нет — ему поможет психолог когнитивного направления.

В остальном (по крайней мере, на практике), эти подходы очень сходны, недаром подход Эллиса называют еще когнитивно-бихевиоральным. И мы будем описывать, как все делается на практике — непосредственно применимые шаги и идеи. Теоретические подробности заинтересованный читатель, наверное, найдет сам в литературе по рационально-эмотивной и когнитивной психологии и психотерапии.

В основе проблемных переживаний обычно лежит убеждение одного из трех типов:

— Я плохой.

— Люди вокруг (и мир) плохие.

— Мне плохо, и это непереносимо.

· Деление грубое. Но работает.

В любом случае все это автоматически означает, что «мне должно быть плохо». Или «очень плохо».

Что это могут быть за проблемные убеждения? Часто можно встретить такие:

— Важные или хотя бы просто небезразличные мне люди должны меня любить, относиться хорошо, одобрять и всячески поддерживать. (А если не так — то мне, разумеется, плохо.) В основе таких переживаний лежит страх отверженности. (Часто это связано с недостатком безусловной родительской любви и принятия в детстве, но не всегда). Человек хочет быть принятым и любимым. Но вместо того, чтобы — быть, он — боится.

· «Меня никто не любит». «Я не перенесу, если меня осудят». «Это кошмар, если она так скажет». «Я не могу при людях делать то-то и то-то». «Я должен сделать все ради этого человека». И т.д.

— Если кто-то (включая меня) поступает неправильно, не так, как ему следует (нечестно, непорядочно, эгоистично, предательски, трусливо, вообще врет и не краснеет), это гнусно, подло, мерзко, гадко, скверно, отвратительно… плохо, словом. А поэтому такой человек не заслуживает добрых чувств, а заслуживает презрения, осуждения, и, как следствие, наказания. И вообще мир должен быть хорошим, добрым, честным и справедливым. А если нет, то этот мир — плох. И «я не собираюсь в нем жить». Клиент здесь занят не тем, как оградить себя и других от возможных неприятностей. Он — мстит. Хотя бы и в мыслях. Часто — себе.

· «Ты во всем виноват». «Нельзя так себя вести». «Ты не можешь так поступить!». «Он мерзавец и заслужил такое отношение». «Я не должен был этого делать. Я подлец!» Здесь же высказывания из серии «Свинья», «Скотина», «Иуда», «Мразь» и прочее в том же духе.

— Если мои дела идут не так, как я хочу, если мои замыслы терпят неудачу, а намерения не реализуются, если «все не так», то это — кошмар! То есть тут обязательно надо переживать. Сильно. (Вместо того, чтобы обдумать ситуацию и делать дело).

· «Если я не сдам этот экзамен, это просто ужас!», «Уж меня-то сокращение не коснется». «Что будет, если она мне откажет?!», «Все дети имеют… а я? (Пора плакать)». «Еще одно слово, и ты меня доведешь». Словом, если что-то идет не так, как я ожидаю, то мне будет очень плохо, поэтому я «разберусь как следует и накажу кого попало».

— Жизнь должна быть определенной, управляемой и предсказуемой. А если это не так, это опасно. Нужно держаться настороже и вообще тревожиться. (Вместо того, чтобы выяснить то, что можно выяснить, принять меры и/или смириться с неизбежным. Словом, сформировать хоть какую-то определенность. Интересно, что «терпимость к ситуации неопределенности» называют одним из основных качеств людей, способных к творчеству и неординарной мысли). Должно существовать совершенно правильное решение, абсолютно верный способ, стопроцентно наилучший выход. И я должен его найти. Я должен иметь все гарантии и держать в руках все нити. Я должен быть полностью уверен в себе и во всем. А если все неопределенно, если я не найду правильного ответа, то — все. То есть опять-таки ужас и кошмар.

· «Что будет, что будет?! Как я могу думать о чем-то другом, когда все так размыто! Ты только представь, что может случиться!!!», «Все это не выходит у меня из головы. Тут такое может случиться, вы себе и не представляете. Этого нельзя допустить!». «Поменять работу? Да ты что? Разве я могу быть уверен, что все не станет еще хуже?».

— Я должен быть успешным, я должен быть лидером, я должен добиваться своего, я должен быть впереди всех. И вообще — соответствовать. А если нет — я неудачник, никчемный человек, меня все будут презирать, я ничего не стою. И это — ужасно. (Человек ставит перед собой стену из исключительных и безграничных претензий к самому себе. Однажды он сорвется… А ведь стоит ему ограничить область и конкретизировать свои ожидания, стоит трезво оценить силы и варианты последствий — и вот уже полоса успехов и достижений).

· «Мне не следовало тогда менять работу». «Как я мог выбрать неверный ответ?!», «Какой я идиот, что сразу не понял!», «Я теперь ни на что не буду годен!», «Я отстаю. У меня так вообще ничего не выйдет».



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.84.188 (0.05 с.)