ТОП 10:

ДЖ, Б И С ВЫЛЕТАЮТ КАК ПРОБКИ



 

— Я слышала, эта новенькая шлюха занималась групповухой с каждым членом группы — даже с новым вокалистом, который ей типа брат, — прошептала Кэти Фаркас своей лучшей подруге Изабель Коутс — соавтору по подготовке Великого Спа-Уикэнда школы Констанс Биллард. Кэти сделала в своих длинных землянично-блондинистых волосах новый пробор розовой черепашьей расческой, приглаживая их руками. — Ты видела ее фотки на сайте «Пост»? Она даже поленилась одеться перед тем, как выйти из отеля!

Девушки выглядывали в окна третьего этажа библиотеки Констанс Биллард, делая вид, будто они разучивают свои роли для капустника на тему девушек в бикини и грязевых масках, который они должны были завтра ставить в актовом зале как рекламу Великого Спа-Уикэнда. Не то чтоб он сильно нуждался в рекламе. Ведь все унесут с собой по сумке роскошной подарочной продукции от «Ориджинз», а их кожа будет сиять аж до самого выпускного. Это будет самый клевый в истории День Великого Прогула.

Изабель отобрала у Кэти расческу и зачесала свои лоснящиеся темные волосы в хвостик.

— Я слышала, что Нейт с друзьями чуть не погиб в кораблекрушении, но Блер опять зажималась с Сереной и все пропустила. Представляешь, ты приезжаешь, а тут твоя девушка изменяет тебе, типа, с другой девушкой?

Кэти скорчила гримару и согласно вздрогнула.

— Кошмар.

Изабель прижалась своим приплюснутым носом кокну.

— Смотри!

Блер и Серена быстро спускались по Девяносто третьей улице, держа друг дружку под руку и застенчиво улыбаясь, как будто их только что посвятили в интереснейшую тайну. Вместо обычной пристойной длины до середины бедра, форма Блер доходила ей до самых колен. Было абсолютно очевидно, что она выпросила ее у Серены.

А ну-ка, ну-ка…

Как раз когда девушки сворачивали к большим синим дверям школы Констанс Биллард, подъехало желтое такси, и из него вышла Дженни Хампфри, доедая хлебную палочку. Она успела поменять гостиничный халат на розовую футболку и сине-белую весеннюю форму Констанс Биллард. На ней также красовались довольно эффектные ярко-розовые босоножки на платформе от «Джимми Чу», разительно не сочетавшиеся с формой, и огромные солнечные очки а-ля Джеки О. в розовой черепашьей оправе.

Опа — не будем пялиться, но кое-кто считает себя модной штучкой.

— Где она взяла эти босоножки? — изумленно ахнула Кэти. — На них очередь длиной в пару миль!

— Да это, небось, подделка, просто отсюда не видно, — ответила Изабель.

Обеим девушкам очень не хотелось сознаваться в своих догадках — что скорее всего босоножки и очки Дженни купил Дамиан или Ллойд из «Рэйвс», ведь завидовать малолетке — это уж совсем некруто.

Как только Серена, Блер и Дженни вошли в здание, перед ними возникла миссис М, внушительная директриса Констанс Биллард.

— Девушки, — скомандовала миссис М. — Я хочу поговорить с вами тремя у себя в кабинете. Ваши родители уже едут.

Че-че? подумали все три в унисон.

Прикольно.

У миссис М было мягкое одутловатое лицо, а ее волосы были выкрашены в темно-рыжий цвет под Тряпичную Энн и завиты химией, что делало ее похожей на любящую бабушку. Но внешность была обманчива: уж кем-кем, а любящей бабушкой она точно не была. В действительности она была злобной лесбиянкой, специально державшей у себя дома на окраине города подругу-трактористку и носившей татуировку на бедре «Оседлай меня, Бонда».

— Садитесь, девушки, — приказала она, примащивая свою широченную задницу, упакованную в синий брючный костюм от «Талботс», на антикварный стул за своим огромным столом красного дерева. Кабинет миссис М, был оформлен исключительно в красно-сине-белой гамме, и ученицы Констанс никак не могли взять в толк, считает ли она себя президентом или же просто демонстрирует свой патриотизм.

Серена, Блер и Дженни послушно опустились на жесткий синий диванчик напротив стола миссис М. Втроем им было здесь тесновато, но такая близость приободряла их.

— У двух из вас в следующем месяце должен быть выпуск, после чего я уже не несу за вас ответственности, — начала миссис М. — Но одна из вас только-только начала учебу в старших классах и уже успела стать на скользкую дорожку, не без вашей помощи. —

Она нацепила на нос очки и порылась в стопке папок на столе. — В данный момент положение у вас трех просто отвратительное.

Блер открыла было рот, но поспешно захлопнула его, когда в дверях кабинета миссис М появилась ее мать — в белом теннисном костюме и с беспокойно вопящей малышкой Йель в кенгурушке от «Берберри». Ремешки кенгурушки были затянуты не до конца, и она билась о ее бедро, будто громоздкая сумка.

— Я практикую один новый подход, называется «родительская привязанность», — отдуваясь, пояснила Элеонор. — Это чтоб упрочить связь между ребенком и родителем и поднять его уверенность в себе. — Она хихикнула и неуклюже поправила ремешок кенгурушки на своем плече. — Я так поняла, что надо вот так таскаться с ребенком весь день, но где же взять столько времени? У меня теннис в клубе, потом ланч в «Даниэле», потом процедуры в «Ардене», а еще мы с Сайрусом на этой неделе едем в Бриджхэмптон. Полчаса по понедельникам и средам — это все, что я могу выделить на упрочение связей!

Ладно, попытка — не пытка.

— Ой, Блер, дорогая, сегодня пробная распродажа у Диора, ты же, наверное, хочешь пойти? В полдень. Можем там с тобой встретиться.

Миссис М вздернула одну темную невыщипанную бровь. Шоппинг во время уроков — боже упаси! Хотя… если бы пробная распродажа была в «Талботс», она бы не устояла.

— Миссис Роуз. — Миссис М властно указала на широкий стул возле диванчика, где примостились девочки. — Я понимаю, что у вас много дел, но я бы хотела выразить свою обеспокоенность тем фактом, что ваша дочь, как выясняется, проживает в гостинице. Учитывая, что на кону стоит ее поступление в Йель, мне представляется неприемлемым, чтобы юная девушка жила в такой… — Она запнулась, подыскивая нужное выражение. — …В такой недисциплинированной среде.

Элеонор, не имея ни малейшего представления, о чем идет речь, одарила директрису сияющей улыбкой. Она заметила, что Блер на выходные исчезла, но не знала, куда именно, а вчера она не обратила внимания на то, что Блер не пришла ночевать, поскольку они с Сайрусом были на вечеринке по поводу открытия одного из его Новых зданий и сами вернулись около двух ночи. Она плюхнулась в кресло слева От стола миссис М и скрестила ноги, сунув Йель под мышку, как новую сумочку от «Эрме Биркйн». Йель Недовольно завыла, но Элеонор продолжала улыбаться, явно не в состоянии придумать ничего лучше.

Блер беспокойно заерзала на диванчике. Разве миссис М не понимает, что при такой матери лучше жить в отеле?

— Блер вчера ночевала у меня дома, — соврала Серена. Для девушки из Верхнего Ист-Сайда с внешностью куклы Барби у Серены на удивление хорошо получалось разглядывать свои ноги, или свои «Маноло», или во что она там была обута в данный момент. — Посмотрите, она у меня даже взяла форму поносить.

— Тогда почему мне все утро звонят родители школьниц и родители потенциальных школьниц, которые волнуются, что их дочери будут спать в гостиницах с пьяными рок-музыкантами? — вопросила миссис М. — Мне даже позвонили из одного издательства и сообщили, что в следующем году школа Констанс Биллард будет удостоена чести быть упомянутой в их путеводителе по колледжам как одна из пяти лучших школ, куда надо отправлять дочь, если хотите, чтобы она спала со знаменитостями или просто встречалась с ними.

— Круто, — не удержалась Дженни и тут же об этом пожалела.

Миссис М обожгла ее взглядом, говорящим: «Даже и не думай, дрянь малолетняя». Похоже, директриса не знала, какой совет по воспитанию дочери дать Элеонор, причем эта проблема, наверное, возникала уже не раз, учитывая тот факт, что большинство родителей учениц Констанс Биллард не воспитывали дочерей сами. Для этого у них была прислуга. Многочисленная.

— Я уверена, что раз девочки были вместе, они не могли ничего натворить, — заметила Элеонор с находчивостью, которой Блер от нее не ожидала.

— Мы даже из номера не выходили, — добавила Блер и снова захлопнула рот. Ну кто ее просил? Серена же только что сказала, что они провели ночь у нее дома.

Тут в дверях кабинета миссис М одновременно возникли мать Серены, Лиллиан ван дер Вудсен, и отец Дженни, Руфус Хампфри. Как правило, Руфус не выходил из дома (и даже не просыпался) раньше одиннадцати, поэтому вид у него был еще более всклокоченный и вызывающий, чем обычно. Его длинные жесткие волосы с проседью были зачесаны назад и собраны в пучок, скрепленный огромной блестящей фиолетовой пластмассовой заколкой, которую Дженни купила себе в четвертом классе, а одет он был в серые тренировочные брюки, Обрезанные на манер капри, и красную фланелевую рубашку с одним закатанным рукавом и пачкой «Кэмел» без фильтра в нагрудном кармане. Обувь была нормальней — классические коричневые мокасины, — но она Не очень хорошо сочеталась со спортивными брюками и откровенно кошмарно смотрелась без носков.

Миссис ван дер Вудсен была по обыкновению безупречно одета и спокойна, источая аромат свежесрезанных лилий и французского мыла. Она прижала длинные загорелые руки к груди, рискнув помять свое мятно-зеленое льняное платье от «Шанель», лишь бы все части ее тела держались подальше от Руфуса.

— Извините, что опоздали на допрос, — проворчал Руфус. Он метнул в Дженни угрожающий взгляд. — Я просто сгораю от нетерпения.

Миссис ван дер Вудсен подошла и грациозно чмокнула миссис М в щечку. Это был поцелуй того рода, которыми покровители часто одаривают директоров различных организаций, получивших от них миллионы долларов.

— Это я виновата, что девочки опоздали в школу, — призналась она. — Мой шофер срочно поехал забирать вещи из химчистки, поэтому им пришлось ждать.

Серена с благодарностью взглянула на мать, и та понимающе подмигнула.

Теперь понятно, откуда у Серены взялась манера быть учтивой в трудные моменты.

Внезапно малышка Йель издала такой желудочно-кишечный звук, который только младенцам разрешается издавать в общественных местах. Элеонор достала мобильный и набрала няню. Она была по горло сыта упрочением связей, большое спасибо, и не собиралась идти на риск собственноручной смены подгузников.

— Оставайтесь в машине, я сейчас выйду, — лихорадочно приказала Эленор.

У миссис М был такой вид, будто она неожиданно осознала, что в комнате слишком много людей и надо срочно что-то предпринимать, иначе все пойдет наперекосяк.

Можно подумать, до того все было в порядке.

Директриса тяжело вздохнула, как будто проведенный на ферме в Вудстоке уик-энд с Вондой пролетел слишком быстро и пора подумать о досрочном выходе на пенсию.

— Серена и Блер. Вы почти выпускницы, ваши родители — занятые люди. Давайте договоримся: пускай вы уже почти взрослые, но я бы предпочла, чтобы вы ночевали у себя дома, особенно в учебные дни.

Элеонор кивнула и поспешно подхватила кенгурушку с вопящей малышкой Йель, явно мечтая поскорее передать ее в умелые руки няни. Миссис ван дер Вудсен печально улыбнулась, как будто выражая уверенность, что любые устроенные Сереной неприятности можно всегда уладить демократичным чмоканьем в щечку и обещанием солидного пожертвования в фонд развития Констанс Биллард. Руфус издал нечленораздельный звук, будто ему не терпелось остаться в кабинете наедине с Дженни и миссис М, чтобы разъяснить им что к чему.

Зазвенел звонок, возвещая конец первого урока.

— Нам уже можно идти на урок? — невинно спросила Блер, будто пропустить физкультуру было бы для нее уж совсем нестерпимо.

— Можно, — смилостивилась миссис М. Серена и Блер встали, оставив Дженни одну на диванчике. — Только не забывайте, девочки, — добавила директриса, — ваш прием в колледж может быть аннулирован, если вы не будете соответствовать стандартам; указанным в ваших выпускных свидетельствах.

— Спасибо за предупреждение, — ответила Серена, послушно дергая головой в неком подобии полуреверанса, а затем схватила Блер за локоть и спешно покинула кабинет. Они поцеловали на прощание своих мам и помчались по лестнице в актовый зал, перепрыгивая через ступеньки и беспрестанно повторяя: «И что вся эта хрень означает?!»

— Дженнифер, — произнесли миссис М и Руфус практически хором.

Дженни скрестила лодыжки и подложила под себя руки, чувствуя себя очень маленькой и беззащитной в отсутствие старших подруг. Ее отец опустился на диванчик рядом с ней и приобнял ее за плечо. От него пахло черствыми луковыми бубликами и плохим кофе. Его тренировочные штаны были покрыты сигаретными ожогами.

— Ты всегда была такой хорошей девочкой. — Он нежно сжал ее за плечо. — Хорошо успеваешь. Прекрасно рисуешь. Много читаешь. Уважаешь папу — в основном. — Он с иронией взглянул на миссис М. — И вы хотите сказать, что все эти годы я заблуждался?

Миссис М впервые за много недель расплылась в настоящей улыбке. Ей нравился Руфус Хампфри. Да, он был неопрятным и невменяемым, однако отец-одиночка, воспитавший двух детей, это заслуживает уважения. Единственная проблема была в том, что он жил не с той стороны парка и играл не по тем правилам, по которым играл весь Верхний Ист-Сайд, начиная с яслей в Брик-Черч на Парк-авеню. Он ни разу не пожертвовал школе ни цента и не участвовал в акциях по сбору денег. Он никогда не предлагал школе построить новую библиотеку, бассейн или спортзал в обмен на гарантии поступления в Гарвард для Дженни. Кроме того, он был склонен защищать свою дочь гораздо больше, чем большинство знакомых ей родителей, в основном потому, что он сам менял ей подгузники, сидел с ней по ночам, когда она не могла заснуть, наказывал ее за проступки и, соответственно, ощущал личную ответственность за ее поведение.

Ого, ничего себе концепция.

Дженни искренне надеялась, что все происходящее окажется лишь неприятным сном, которые иногда снились ей от переедания шоколадных пончиков «Энтенманн». Правда, она уже давно не ела пончиков. Насколько она помнила, весь ее вчерашний ужин состоял из шести тонких хлебных палочек, доставленных из Италии «Федеральным экспрессом» прямо в люксовый номер отеля «Плаза».

Не говоря уж о седьмой, которую она завернула в расшитое золотом гостиничное полотенце в качестве сувенира на память.

— Спасибо, что пришли незамедлительно, мистер Хампфри, — начали миссис М. — И надо признаться, я согласна с вами. Дженнифер — умная, творческая и в целом послушная девочка. Однако у нее появляется репутация несколько… вольной девушки, и родители её сверстниц начинают задавать вопросы.

Руфус смущенно дернул себя за бороду. Как откровенный анархист он, должно быть, чувствовал себя в высшей степени неуютно в патриотично оформленном кабинете миссис М, Да еще и вынужденный защищать якобы вольное поведение дочери перед представительницей власти.

— Что вы имеете в виду под «репутацией несколько вольной девушки»?

Миссис М сняла очки и аккуратно положила их перёд собой.

— Мистер Хампфри, вам известно, что вчера ваша дочь не ночевала дома?

Руфус кивнул.

— А вы имеете что-то против? — спросил он.

Дженни хихикнула и тут же прикрыла рот рукой.

— Ну а как вы думаете, где она была? — не отступала миссис М, и ее мягкое лицо тряпичной куклы становилось строже с каждой минутой.

Руфус фыркнул, и Дженни поняла, что его анархистская кровь начинает закипать.

— Мне незачем думать, где она была. Она мне сказала. Она провела ночь у своей подруги Элизы. Где-то в этом районе.

— У Элизы Уэллс, — хрипло дополнила Дженни. — Она в моем классе учится.

— Да-да. Однако Элиза не опоздала в школу на целый час. Более того, она прибыла вовремя и одна. А ваша дочь появилась только что — по той причине, что ей пришлось сначала заехать домой и переодеться. Потому что на самом деле она провела ночь в гостинице, в номере-люксе, с одной довольно известной рок-группой.

У Руфуса отвисла челюсть, выставив на всеобщее обозрение его кривые, темные от кофе зубы. В кои-то веки он утратил дал речи. Дженни обняла себя руками, не отводя глаз от голубого ковра.

— Причем это не первый ее проступок, — продолжала миссис М. — Вспомним о том компрометирующем снимке ее с неким мальчиком, который пару месяцев назад гулял в Интернете. Впоследствии я послала вам письмо, где предложила, чтобы Дженни посещала школьного психотерапевта несколько раз в неделю, но ответа от вас так и не получила. А в прошлом месяце Дженнифер снялась в популярном журнале для подростков в одном купальнике, что встревожило очень многих родителей ее одноклассниц — особенно тех, у кого также есть сыновья-подростки.

Руфус утер пот с лица. — Господи, Дженни, — прохрипел он.

Даже сама Дженни вынуждена была согласиться, что в описании миссис М она напоминает первоклассную шлюху, но она не собиралась даже и пытаться себя оправдать. Кроме того, большую часть жизни она была довольно приличной девочкой — побыть распутницей было даже как-то прикольно.

— Так что, вы её отстраняете от занятий, или как? — поинтересовался Руфус.

Да, да, Пожалуйста, подумала Дженни, втайне радуясь. И отправьте меня прямиком в пансион.

Миссис М покачала головой.

— Пока нет. Это только предупреждение. Но если Дженнифер и далее будет нарушать общественный порядок либо из-за ее поведения будут поступать жалобы от одноклассниц и их родителей, мне придется принять меры, дабы сохранить репутацию данного учреждения.

Прозвенел третий звонок, возвещая о начале второго урока.

— У меня сейчас латынь, — пискнула Дженни. — Можно я пойду?

— Никуда вы не пойдете, юная мисс, — прорычал ее отец, еще крепче обнимая ее за плечи. Руфус был мягкотел, но в ярости бывал довольно страшен.

— Нет, пожалуйста. Вы оба свободны, — ответила миссис М. Она отодвинулась на стуле и сложила руки на груди, приобретя уж совсем лесбийский вид.

Дженни рывком поднялась на ноги и вылетела из кабинета, не давая отцу сказать последнее слово — а заодно не дожидаясь, пока миссис М отправит ее домой за столь грубое нарушение школьной формы.

— У вас усталый вид, мистер Хампфри, — донесся до нее голос миссис М. — У меня прекрасная ферма в Вудстоке. Приезжайте как-нибудь в гости.

— О, Вудсток — обожаю Вудсток! — воскликнул Руфус. — Я там в поход ходил в 1974-м. Мы с парой моих друзей-поэтов взяли напрокат фургон…

Дженни взбежала по лестнице к классам, испытывая неожиданное возбуждение от того, что была на волосок от исключения из школы. Какая разница, что ее фотка гуляет по колонкам светской хроники в качестве неопознанной низенькой кучерявой шлюхи и «нарушительницы общественного порядка»? В итоге она запомнится; всем как девушка, что постоянно тусовалась с «Рэйвс». Все будут постоянно спрашивать, не она ли встречается с Дамианом, и наконец-то сбудется ее мечта — она попадет в рубрику «Шестая страница»!

 

Н ПОЛУЧАЕТ ПРОЧУХАН

 

— Пиррова победа, — пробубнил мистер Кнедер в своей типичной непонятной манере. — Арчибальд. Вы меня слушаете?

Нейт не сделал домашнюю роботу. Он даже не знал точно, какой сегодня день. Он проснулся, принял душ и приплелся в школу в надежде что-нибудь узнать. А теперь этот дебил-историк требует от него ответа на какой-то дурацкий вопрос о войне во Вьетнаме, которая, как все знают, представляла собой полнейший п…ц.

— Пирр был греческим царем или кем-то в этом роде, который отмудохал римлян в каком-то сражении, но понес до фига потерь, — услышал Нейт свой голос. Неудивительно, что я попал и в Йель и в Браун, поздравил он себя. Да я просто гений, черт побери!

— Вообще-то, это было Пиррово сражение, — поправил мистер Кнедер, ковыряясь мизинцем в ухе и выписывая что-то на доске. Ученики Сент-Джуда дали ему прозвище Мистер Нехер, потому что он носил такие узкие штаны; что у него явно не было члена. — Но в целом ваш ответ верен.

Нейт достал мобильник и принялся писать эсэмэску Джереми, который сидел в том же ряду через четыре парты от него.

Эй спс придурок, написал он.

Хо седня погулять? ответил Джереми.

Не могу, наказан, написал Нейт.

Сочувствую те насчет того парня, отписался Джереми.

Нейт перегнулся через парту и метнул в своего друга раздраженный взгляд, означавший: «Ты о чем это?»

Парень с Йель вечеринки кот. увел Б, пояснил Джереми.

Так вот кто был у Блер в постели вчера вечером. Нейт был слишком огорошен, чтобы отвечать. Он оставил Блер одну на один день, и она сразу же побежала и сняла какого-то мудака на йельской вечеринке, куда ее, скорее всего, даже не приглашали? Ему полагалось прийти в ярость. Но вместо этого он впал в депрессию. Он же тоже должен был пойти на ту вечеринку. Можно было бы даже позвать с собой Блер. Они бы обсудили свое будущее, а потом занялись бы сексом. Вот было бы романтично! Но он, как всегда, облажался.

Что ж, теперь он знает — может, изменять еще не так плохо, но когда изменяют тебе — это очень даже хреново.

Ну и хрен с ним, решил Нейт. Он поднял руку. — Мистер Кнедер, можно я уйду? По-моему, я отравился или что-то такое.

Ой, да ладно. Придумал бы уж что поубедительней.

Мистер Кнедер даже не обратил внимания. Он стоял к классу спиной, увлеченно рисуя сиреневым мелком подробный план Сайгона. Нейт отправил Джереми унылое Пока, собрал свои вещи и выскользнул из класса, оставив остальных посетителей урока истории США смотреть в след и гадать, почему им самим не хватило смелости на такой поступок.

Нейт запихнул учебники в шкафчик в раздевалке и захлопнул дверцу. На хрен домашнюю работу и к черту школу. Его уже и так приняли в колледж, а раз он наказан, то можно тупо сидеть дома, хавать кексы и долбить план. Он решил прогулять остальные уроки, выкурить толстый косяк, заполнить все необходимые документы и отправить в Йель вступительный взнос. Да, он обещал Блер не поступать в Йель, если ее не возьмут, ну так и что? Все данные им друг другу обещания теперь были нарушены, и по правде говоря, в Йеле была лучшая команда по лакроссу, причем его обещали сделать капитаном уже на втором курсе. Он хотел поступить туда независимо от того, возьмут они Блерилинет.

Он направился домой с мрачной решительностью, пытаясь избавиться от стоявшего в глазах образа тощего, храпящего, мерзкого похитителя чужих девушек в постели у Блер. Хотя оплата вступительного взноса тоже не будет бесспорной победой. Блер взорвется, когда узнает.

Если, конечно, ей теперь не наплевать — что было бы еще страшнее.

 

Д, НАДЕЖДА ХИП-ХОПА

 

Подготовительная школа Риверсайд размещалась в церкви красного кирпича конца XIX века, являясь таким образом самой старомодной в Верхнем Ист-Сайде. Главный вход школы был обращен на Вест-Энд-авеню: над симпатичной ярко-красной дверью висела табличка со словами «Подготовительная школа для мальчиков Риверсайд», что звучало как Название какого-то пансиона благородных юношей. К счастью, старшеклассники пользовались боковым входом — заурядной черной дверью на Семьдесят седьмой улице, идеально подходящей, чтобы незаметно скользнуть в нее с опозданием на два часа.

Дэн вразвалочку вошел за десять минут до конца первой пары по английскому, одетый в свои рэпперские штаны и черно-желтые кеды со вчерашнего концерта «Рэйве», а также подаренную Моникой темно-серую футболку от «АРС» с жирной красной надписью «Мистер чудо» на груди. Прошлой ночью он напился в дупель, пел, как конченый долбо…, а потом занимался безбашенным, совершенно незаслуженным сексом с прекрасной француженкой на громадной кровати в люксе отеля «Плаза». Оказывается, быть рок-звездой все-таки великолепно.

Да что вы говорите.

— Ну неужели явился мой любимый ученик? — съязвила миз Соломон, когда Дэн прошаркал в конец класса и плюхнулся на место. Миз Соломон только-только окончила пединститут и жутко стеснялась своей щенячьей, влюбленности в Дэна. Вместо того чтобы сыпать похвалами — вне всякого сомнения, он был самым культурным и умным учеником в классе, — она либо ехидничала и придиралась, либо вовсе игнорировала его. Однажды Дэн ради эксперимента переписал статью об авторском стиле Вирджинии Вульф, написанную знаменитым литературоведом Гарольдом Блюмом, ее научным руководителем в Принстоне, и сдал ее под видом своего сочинения. Миз Соломон поставила ему «хорошо с плюсом» — единственную оценку, которую Дэн неизменно получал на английском, независимо от его стараний,

— Мы с классом как раз обсуждали, не заменить ли нам выпускной экзамен по трагедиям Шекспира на выпускное сочинение. У тебя есть мнение; по этому поводу, Дэн? — Она прикрыла рот рукой и сардонически добавила: — Ой, прошу прощения — возможно, у тебя теперь сценический псевдоним?

Дэн хмуро уставился на свою парту, где кто-то напасал слова Сучье Рыло зеленой шариковой ручкой. Раньше он бы порадовался возможности заменить сочинение экзаменом, но сочинение требовало подготовки и составления плана, а потом многочасового корпения, тогда как экзамен отнимал всего лишь, пару часов.

Во всяком случае, если ты не собираешься к нему готовиться, а он не собирался.

Теперь, став рок-звездой, он будет гастролировать, сниматься в клипах, раздавать автографы и скрываться от поклонниц и папарацци. Дебильный двухчасовый экзамен, по английской литературе был явно предпочтительнее.

Миз Соломон была из тех сухопарых худышек, что смотрятся лет на сорок старше своего реального возраста, а ее волосы, которые она всегда собирала в короткий хвостик, были пепельно-светлого цвета, казавшегося седым под резким светом люминесцентных ламп в школе. Она обожала кружева и носила кремовые блузки с кружевными воротничками и манжетами на рукавах в сочетании с черными шерстяными юбками по колено, черными чулками и черными лодочками на неестественно высоких тонюсеньких каблуках. Причем все юбки были в обтяжку, из-за чего мальчики подозревали, что она считает себя самой сексуальной женщиной на свете.

Бээ.

— Половина класса — за сочинение, а половина — за экзамен. Твой голос— решающий, — объяснила она.

Иными словами, что бы Дэн ни сказал, его возненавидит пол класса. Он прочистил горло.

— Я думаю, экзамен будет лучшим показателем того, чему мы научились за прошедший год, — провозгласил он, смахивая на последнего поца.

— Ах вот как? — фыркнул Чак Басе через две парты от него. В Риверсайде был принят свой дресс-код: одноцветные штаны из хаки или вельвета, коричневый или черный ремень, белая либо пастельных тонов рубашка с воротником, застегнутым на пуговицу, и коричневые либо черные туфли с темными носками. Чак Басе был одет в спортивный комбинезон от «Ирада», наполовину расстегнутый так, что проглядывала его загорелая грудь, недавно прошедшая эпиляцию, и обут в кремово-белыё кожаные босоножки «Кэмпер», подчеркивающие его гладкие напедикюренные ноги. На полу возле его парты Пупсичек, белая обезьянка Чака, высунул свою мохнатую голову из черно-оранжевой кожаной сумки от «Дуней и Борк» и ощерился.

Чак не заслужил пытки английским факультативом. Он не умел грамотно писать, в жизни не прочитал ни одной, книги целиком и полагал, что Беовульф — это такой тип меха, из которого делают подкладки для курток. Но в попытке устроить его в колледж его родители добились, чтобы Чак был записан на все факультативы, что оказалось ужасной ошибкой. Благодаря тому что Чак предпочитал шоппинг и показы мод посещению школы и выполнению домашних заданий, в прошлом полугодии он получил «неуды» по всем предметам, не попал ни в один из вузов, куда подавал документы, и теперь его ожидало военное училище.

Парился ли он по этому поводу? Еще как.

— Эй, мистер Чудо, — прошипел Чак Дэну. — Не оборачивайся, но твоя карьера в «Рэйвс» закончена.

Че-че?

Дэн ссутулился и принялся ковырять крышку парты шариковой ручкой. Он же рок-звезда, ему не пристало терпеть всю эту муть. Чья-то нога легонько пнула его пониже спины.

— Тебя выставили, — прошептал Брайс Джеймс, гопник из компании Чака. — Разве что твоя шлюха-сестра устроит тебя обратно.

Дэн ощетинился. При чем тут вообще Дженни? Насколько он понял, Дженни просто присоединилась к их компании, как всегда. В конце концов, если твой старший брат играет в известной группе, тебе же тоже захочется пообщаться с музыкантами, ведь так?

— Я слышал, она хочет стать певицей, — развил мысль Брайс. — И поэтому переспала с ними всеми.

Дэн развернулся и показал Брайсу средний палец, просто потому, что с похмелья ничего умнее ему в голову не лезло. Когда они с Моникой встали, Дженни в номере уже не было, но чем именно она занималась вчера ночью, когда его отвлекли? И как так получается, что все об этом знают?

— Значит, экзамен, — объявила миз Соломон. Она чиркнула что-то в блокноте, а потом встала и подошла к парте Дэна. — Я сама немножко фанатею от «Рэйвс», — пробормотала она, слегка краснея. — И мне не дает покоя один вопрос. — Она остановилась перед Дэном, оперлась ладонями на его парту и нагнулась вперед, так что он учуял бублик с плавленым луковым сыром, который она ела на завтрак. — Это правда, что Дамиан женат на своей бывшей однокласснице? какой-то француженке? — громко спросила она, явно считая, что нет ничего круче училки, знающей такую модную труппу, как «Рэйвс».

У Дэна вспотели ладони. Он потрогал пачку «Кэмела» без фильтра в заднем кармане своих безразмерных штанов. Разве в Риверсайде не было правил, запрещающих учителям приставать к школьникам?

Оставалось всего две минуты до конца урока. Все еще надеясь услышать ответ на вопрос миз Соломон, остальные мальчики тихо собрали учебники и застегнули рюкзачки.

Минутная стрелка на часах над доской переползла вперед, и в коридоре ожил звонок. Дэн встал, прошагал мимо любопытной училки и направился к дверям. Служба спасения «Звонок на переменку».

 

МЕЙЛ, ЗАСЛУЖИВАЮЩИЙ ОТВЕТА

 

На лабораторной по информатике Серена с трудом устояла от искушения написать мелодраматичному художнику из Брауна, наглым извращенкам из студенческого общества в Принстоне и томимому любовью атлету из Гарварда, пожелав им всяческих успехов в жизни, поскольку отныне ее интересует только Йель. Вместо этого она окончательно удалила их из почтовика. Днем она даже отправила предварительный взнос в Йель, испытывая огромное облегчение, что решение наконец-то принято — пусть она и не могла рассказать о нем своей лучшей в мире подруге. Она пролистала остальные мейлы, пока не наткнулась на сообщение с неизвестного адреса.

Кому: Svdwoodsen@constancebillard.edu

От: dpolk@raver.net

Тема: не верь всему, что пишут

Итак, мы с тобой парочка. Мне очень приятно. Проблема в том, что мы незнакомы. Хочешь встретиться? В пятницу вечером у меня дома в Виллидже будет куча гостей. Надеюсь, ты придешь.

Дамиан

 

Серена захихикала и приподнялась на стуле, оглядывая компьютерный класс в поисках темной, блестящей шевелюры Блер. Но Блер сосредоточенно работала на компьютере и даже не заметила, что Серена ей машет. Мистер Шнайдер, суровый препод по информатике с деформированными ноздрями, смерил ее пристальным взглядом, и Серена вернулась к мейлам. По клипам она знала, что лид-гитарист «Рэйвс» очень симпатичный и талантливый; вот был бы прикол, если б они и вправду начали встречаться, превратив миф в реальность? Ну так что с того, что она решила дойти серьезным путем и стать в следующем году полноправной студенткой? Следующий год еще нескоро, а до конца этого можно гулять сколько вздумается. Кто знает — может, она еще передумает, отменит поступление, станет фанаткой «Рэйвс» и ближайшие пять лет будет гастролировать с ними!

А ведь мгновение назад она так радовалась собственной решительности.

Пару секунд Серена грызла ногти, затем щелкнула «ответить» и ввела две буквы, печатая полуобгрызенным, полунаманикюренным указательным пальцем.

«ДА».

 

НЕОЖИДАННЫЙ СОЮЗ

 

Блер излазила весь Интернет в поисках шикарных туфель от «Джимми Чу», которые она увидела в «W», но никак не могла найти пару своего размера. Они были сделаны из зеленого шелка, а каблуки вручную расшиты крошечными перламутровыми сердечками. По всему миру имелось всего триста пар, но где-то же должна была заваляться хоть одна пара седьмого с половиной размера — может, в Мехико или в Гонконге, где ноги были помельче.

Рядом с ней Ванесса Абраме яростно атаковала клавиатуру, создавая какой-то феминистский сайт или что-то в этом роде. Блер взглянула на соседний экран. Ищу соседку, прочитала она жирную надпись. Только девушку.

Блер никогда особенно не любила свою бритоголовую, одетую во все черное, помешанную на авторском кино одноклассницу. За каждым произнесенным Ванессой в классе словом угадывалось: «Я с вами разговариваю только потому, что вы задали мне вопрос», типа, она была умнее и проницательнее даже учителей. А еще Блер подозревала, что Ванесса предпочитает девочек мальчикам.

— Я в выходные проводила собеседование с одним парнем. Оказался реально больным на голову.

Блер взглянула на свою соседку и обнаружила, что Ванесса таки обращается к ней.

— Я решила впредь рассматривать заявки только от девушек, — добавила Ванесса, выразительно стукнув по клавише «Enter».

Блер поджала губы и поерзала на стуле. Похоже, Ванесса с ней действительно разговаривала.

— Я тоже в выходные познакомилась с парнем, — призналась она. Она прикусила губу и указала на экран Ванессы. — А зачем тебе вообще соседка? Я бы все отдала, только б жить одной.

Ванесса пожала плечами. Беседовать со стервозной Блер Уолдорф само по себе было странным, но еще более странным было то, что вопрос Блер действительно заслуживал внимания.

— Моя сестра на гастролях в Европе, Не, знаю, наверное, мне просто одиноко, — произнесла Ванесса, сама того не желая. Как только она это сказала, она пожалела, что не успела заткнуть себе рот. Уж кому-кому, а Блер Уолдорф на ее одиночество точно наплевать.

— А как же твой парень — этот ботан?.. — Блер прикусила губу и поправилась — Ну, тот парень с этим… с ноутбуком.

— Мы расстались.

Блер кивнула, испытывая соблазн сказать, что она тоже на днях рассталась с парнем и тоже иногда страдает от одиночества. Она незаметно смерила Ванессу взглядом. Вообще-то ей понравилось, что Ванесса не стала разглагольствовать о том, каким придурком был ее экс-бойфренд, жалуясь на подаренные им подарки, передразнивая, как он коряво завязывал ботинки и пересказывая всю эпопею с самого начала. Ванесса была странной, но зато непредсказуемой. И все знали, что родители Ванессы живут в Вермонте, так что если ее сестра уехала в Европу, она действительно осталась одна.

— И как это выглядит? — спросила Блер. — Ты типа проводишь собеседование с потенциальными соседями?

Ванесса тут же стала гадать, к чему она клонит.

— Ну, сначала я общаюсь с ними по аське, и если они кажутся, нормальными, приглашаю их на собеседование. Но пока что нормальных не попадалось.

Блер аж не верилось, что она даже согласна переселиться к этой стремной лысой лесбо-одиночке Ванессе, но ей действительно надо было где-то поселиться. Жизнь дома была совершенно невыносимой, а после утренней взбучки от миссис М она сомневалась, что сможет прожить остаток учебного года в «Плазе», сохранив свои шансы попасть в Йель. А что если к ней придет… ну, гость? Квартира без родителей, нянек, служанок и поварих — идеальное место, пусть даже и в отстойном грязном Уильямсберге. Может быть, она даже убедит Ванессу нанять декоратора и немного расцветить свое жилище. Конечно, она никогда не была у Ванессы дома, но после того, как они сотню лет проучились в одном классе, она была уверена, что в оформлений преобладает чёрный. Она бы вообще переделала всю квартиру, как оборванную занудную Одри Хепберн переделали на шикарную манекенщицу в «Моей прекрасной леди»!

— Проведи собеседование со мной, — предложила она.

— Но… — возразила Ванесса. — Я живу в Бруклине.

Блер принялась крутить кольцо с рубином вокруг безымянного пальца левой руки.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.229.118.253 (0.048 с.)