ТОП 10:

Парочка, которая все равно что в браке



Сесиль фон Зигесар

Другие так не умеют

 

Сплетница – 7

 

Сесель фон Зигесар

Другие так не умеют

 

Примечание. Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных. А именно — меня.

 

ЭЙ, НАРОД!

Осталось всего две недели, чтобы решить, в какой колледж поступать (для тех, у кого есть выбор, разумеется). Тем временем мы изо всех сил стараемся освоить премудрости нового мастерства: как не вылететь из школы в последний-распоследний семестр, при этом проводя как можно меньше времени в самой школе и за домашними заданиями. Если увидите компанию идеально ухоженных девчонок, которые сбросили с себя сине-белую школьную форму и валяются на Овечьем лугу Центрального парка в новеньких бикини от «Малия Миллз», то это мы. Увидите компанию парней без рубашек, босиком, в коротких шортах и с платиновыми чсами от «Картье», поблескивающими на загорелых мускулистых от лакросса руках, знайте: это наши. Да-да, я в курсе, что сегодня пятница, еще только одиннадцать утра и мы должны быть в спортзале или на французском, но у нас скоро заканчивается самый трудный год жизни и нужно куда-то деть переизбыток чувств, так что давайте без наездов, о'кей?

А еще лучше — присоединяйтесь к нам!

На случай, если вы все это время сидели в пещере и не знаете, кто мы (неужели такие есть?), сообщаю: мы — царицы бала, принцессы и принцы Верхнего Ист-Сайда в Нью-Йорке. Большую часть времени мы живем а пентхаусах во внушительных домах со швейцарами на Пятой или Парк-авеню, либо в таунхаусах на полквартала. Остальную часть времени мы проводим в загородных домах самых разных размеров и в самых разных местах — от имений в Коннектикуте или на Хэмптонах до средневековых замков в Ирландий и прибрежных вилл в Сент-Бартсе. Еще мы учимся (фэ-э-э!) в одной из небольших частных школ на Манхэттене (только для Девочек, школьная форма обязательна). По выходным мы отрываемся, особенно теперь, когда наконец настала хорошая погода и наши родаки отправились кататься на яхтах, частных самолетах и лимузинах с шоферами, оставив своих непутевых деток (то есть нас) развлекаться на свое усмотрение. А любимое наше развлечение называется одним из наших любимых слов из четырех букв. Даже если вы этим не занимаетесь, то все равно обсуждаете. Это все обсуждают. А некоторые из нас даже делают. Особенно…

 

Парочка, которая все равно что в браке

 

Они спят вместе, едят вместе, а теперь еще и одеждой все время меняются, типа им лень разбираться в куче мужской и женской одежды возле кровати и они накидывают первую попавшуюся вещь, зная, что все равно ее скоро придется скидывать. Никто из них не может никуда пойти сам без того, чтобы остальные не стали тут же спрашивать: «А где….?», как будто невозможно представить, чтоб они расстались дольше чем на тридцать секунд. Знаю, знаю, я уже слышу ваше фырканье. Типа, что за прикол — встречаться только с одним парнем. Но согласитесь: они по-любому зашли дальше обсуждений этого четырехбуквенного слова, а этим все же не каждая из нас может похвастаться, правда?

 

Ваши письма

 

В: Дорогая Сплетница!

Мой папа — продюсер независимых фильмов, и сейчас он в Каннах на фестивале. Все кругом обсуждают какую-то документалку про «привилегированных тинейджеров Нью-Йорка», но никто не знает, кто ее снял. Во-первых, есть ли в этом фильме ты? А во-вторых, это ты его сняла или нет?

Л.А. нджела

 

О: Дорогая Л.А. нджела!

На первый вопрос ответить не могу, потому что я этого фильма не видела, хотя звучит очень знакомо… Пару недель назад какая-то бритоголовая девица действительно гонялась за нами с камерой… Что касается второго вопроса — да я с трудом фотки делаю своим смартфоном!

Сплетница

 

Под прицелом

 

После полуночи С прокралась к почтовому ящику возле своего дома на Пятой авеню с охапкой больших белых конвертов, украшенных гербами разных колледжей. На ней была коротюсенькая голубая ночнушка от «Косабелла», которая едва прикрывала ее знаменитую попку (к вящему удовольствию всех дежурных швейцаров и застрявших в пробке таксистов), но потом она вернулась обратно, так ничего и не отправив. Трудно, наверное, принять решение насчет следующего года — ее ведь взяли во все вузы, куда она подавала документы, и даже, может быть, в некоторые, куда она их не подавала! Ч отнес свои клевые армейские ботинки в «Тодз» для усовершенствования. Он будет первым курсантом в истории, носящим черные ботинки с розовыми кисточками. Д и Дж сражаются за зеркало в «Н&М». Похоже, стоило им обоим прославиться, как у них началась братско-сестринская конкуренция. В в интернет-кафе в Уильямсберге чатилась со случайными незнакомыми людьми. Да уж, смелая девочка. К и И пируют и строят планы в Джексон-Хоуле. Господи боже, что ж дальше-то будет? Н и Б пропали… Блин, неужели они друг от друга не устают? А что, если в следующем году им придется разъехаться?

Ах, столько решений… Где мы все будем через год? Сможем ли мы выжить друг без друга? Постарайтесь не ужасаться раньше времени. Вы знаете, где меня найти, если понадобится помощь или собеседница или вам захочется пригласить меня на спонтанную вечеринку на крыше, которыми так славятся старшеклассницы перед выпуском.

Ты знаешь, ты меня любишь.

Сплетница

 

СПАЛЬНЯ Н — 100 % ЧИСТОЙ ЛЮБВИ

 

— Просыпайся! — Блер Уолдорф сдернула пуховое одеяло из черной шотландки и бросила его на пол возле антикварной кровати на полозьях. Нейт Арчибальд лежал на животе, обнаженный и совершенно расслабленный. Блер уселась рядом на матрасе и подпрыгнула изо всех сил. Нейт даже не открыл глаз, хотя его золотистая шевелюра подпрыгивала в такт этим гимнастическим упражнениям. Ну почему ей от с-е-к-с-а вечно хочется беситься, а ему — только спать?

— Я не сплю, — пробормотал он. Он приоткрыл один ярко-зеленый глаз и тут же почувствовал себя гораздо бодрее, чем секунду назад. Блер тоже была голой — пять футов четыре дюйма обнаженной натуры, от сверкающих коралловым лаком ноготков до растрепанных каштановых локонов. У нее было такое тело, которое без одежды смотрелось даже лучше, чем в ней. Округлое, но не полное, и гораздо более изящное, чем можно было бы представить по ее обычным нарядам — аккуратным, отутюженным джинсам и кашемировым кардиганам или коротким облегающим черным платьицам. Конечно, она все равно оставалась занудой, но они влюблялись и расставались лет с одиннадцати, а раздеться вместе с ней ему хотелось еще до того. Правда, Блер потребовалось шесть с половиной лет, чтобы перестать отбиваться от него и наконец согласиться.

А стоило им сделать это один раз, как они уже не могли остановиться, Нейт потянулся к ней, прижимая ее к себе, покрывая все ее тело страстными поцелуями: наконец-то она принадлежала ему, только ему.

— Эй! — Блер хихикнула. Синие жалюзи были подняты, а окна открыты, но ее не смущало, что кто-то может увидеть или услышать их. Ведь они влюблены, прекрасны и помешаны на сексе. Если кто-нибудь подглядывает, та разве что из черной, зависти.

Кроме того, она любила быть в центре внимания — пусть даже случайных извращенцев-вуайеристов (и вуайеристок), шпионящих за ними в золоченые театральные бинокли с балконов окружающих особняков.

Какое-то время они целовались, но Нейт слишком утомился, чтобы ожидать от него большего. Блер скатилась с него и закурила сигарету, время от времени давая Нейту затянуться; так делали актеры в суперклевом черно-белом французском фильме «Бездыханные», который она смотрела днем на уроке французского. Блондинка в главной роли всегда выглядела шикарно и модно, ни разу не появившись в кадре без помады. Персонажи этого фильма весь день занимались только тем, что катались на мотоцикле «Веспа», трахались, ходили в кафе и курили. Само собой, все это время они смотрелись шикарно. Но Блер нужно было следить за оценками, чтобы попасть в Йельский университет, а из-за школы, домашних заданий и ежедневного секса с Нейтом времени на прихорашивание почти не оставалось. Вьющиеся каштановые волосы Блер были спутанными и мокрыми, ее губы потрескались от продолжительного целования и нечастого применения блеска для губ, а брови она не выщипывала уже целых два дня. Это ее не то чтобы смущало. Секс вполне стоил того, чтобы пожертвовать марафетом. А еще она где-то читала, что час секса сжигает триста шестьдесят калорий, так что даже если она и будет неряхой, так зато худенькой!

Блер потрогала отросшие волоски между своими темными, аккуратно выгнутыми бровками. Ну ладно, может, самую чуточку ее это и смущало, но всегда ж можно взять такси и заскочить в «Элизабет Арденн» на эпиляцию.

Если не считать этих волосков, Блер никогда еще не была так счастлива. После того как она наконец-то переспала с Нейтом две недели назад, она стала совершенно другим человеком. Единственной тучей, омрачавшей ее розовые небеса, был тот факт, что она до сих пор стояла в очереди на поступление в Йель. И как, интересно, они с Нейтом будут встречаться каждый день, если ей в итоге придется отправиться в Джорджтаун, округ Колумбия (единственный вуз, который ее принял), а он будет в Йельском университете в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, или в университете Брауна в Провиденсе, штат Род-Айленд, или еще в каком-нибудь из крутых вузов, куда он так несправедливо умудрился поступить? Не то чтобы она дулась, но Нейт пришел обдолбанным на отборочные тесты, пропустил все факультативы и с трудом набрал средний балл «хорошо», тогда как она посещала все факультативы, предлагаемые в Констанс Биллард, набрала 1490 на отборочных тестах и средний балл почти «отлично с плюсом».

Хорошо, ну, может, немножко дулась.

— Если 6 я вступила в Корпус мира и провела пару лет на строительстве канализаций и приготовлении бутербродов для голодающих детей, там, в Рио или еще где, то Йель был бы просто вынужден меня принять, так ведь? — сказала она вслух.

Нейт ухмыльнулся. Вот что ему так нравилось в Блер. Она была балованной, но не ленивой. Она знала, чего хочет, а поскольку искренне верила, что может осуществить любое свое желание, если приложит достаточно усилий, то никогда не сдавалась.

— Я слышал, что в Корпусе мира все вечно болеют. И еще надо говорить на местном наречии.

— Ну так поеду во Францию. — Блер выпустила струю дыма в потолок. — Или в какую-нибудь африканскую страну, где говорят по-французски. — Она попыталась представить себе, как общается с туземцами в какой-нибудь иссушенной африканской деревне, удерживая глиняный чан с козьим молоком на голове, одетая в цветастый халат (который мог бы выглядеть очень даже сексуально, если подвязать его в правильных местах). У нее был бы суперский загар, а тело — одни только мускулы и кости от тяжкой работы и жутких кишечных инфекций. Детишки собирались бы вокруг нее выпрашивать шоколадки «Годива» (которые она непременно заказала бы для них), а она бы безмятежно улыбалась им, как красивая и совершенно неморщинистая мать Тереза. По возвращении в Штаты она бы получила награду Корпуса мира как лучшая волонтерка или даже Нобелевскую премию мира. Она бы отобедала с президентом, он бы написал ей рекомендацию в Йель, и тогда Йель сам бросился бы к ней с распростертыми объятиями.

Насколько Нейту было известно, Корпус мира оказывал помощь только странам третьего мира, а не экономически развитым государствам типа Франции, и вообще, Блер ни за что не продержалась бы дольше получаса в какой-нибудь африканской деревушке, где нет не то что «Сефоры», а даже унитазов. Бедняжка Блер. Какая все-таки несправедливость: он попал в Йель, ничего для этого не сделав, а ее поставили в очередь, хотя она-то и мечтала поступить в Йель лет с двух. Но опять же — Нейт привык получать все за так.

Он подпер голову рукой и с нежностью убрал прядь темных волос со лба Блер.

— Если тебе в ближайшее время не сообщат, что ты прошла, я обещаю, что не поеду в Йель, — заявил он. — Меня вполне устроит Браун или куда там ты пойдешь.

— Честно? — Блер затушила сигарету в мраморной пепельнице в форме парусника, стоявшей у Нейта возле кровати, и обвила руками его шею, Нейт был, пожалуй, лучшим бойфрендом, о котором могла только мечтать любая девушка. Она сама не понимала, как ей удавалось ссориться с ним, причем не однажды, а много-много раз.

Может, потому что он ей изменял много-много раз?

Неважно. Сейчас Блер точно знала, что никогда-никогда не захочет расстаться с Нейтом. Она прижалась щекой к его сильной обнаженной груди. По зрелом размышлении она решила, что переехать в дом к Арчибальдам было бы неплохой идеей, поскольку ее собственный особняк в данный момент мало напоминал сцены из «Седьмого неба». Всего лишь пару недель назад мать родила ей новую сестричку и теперь страдала от тягчайшей послеродовой депрессии. Не далее как утром Блер застала мамашу в слезах над DVD, присланным с альпаководческой фермы в Перу. Оказывается, взяв шефство над стадом годовалых альпака, можно было заказывать одеяла и свитера, связанные вручную из шерсти животных твоего стада. Вскоре новорожденной сестренке Блер предстояло стать счастливой обладательницей белого шерстяного одеяла, которое будет абсолютно бесполезным до конца лета и, скорее всего, до конца жизни — ну разве что она увлечется самодельными хипповскими нарядами в подростковом возрасте, прорежет в одеяле дырку и переделает его на пончо.

Когда мама была еще беременной, она попросила Блер придумать будущей малышке имя, и Блер, будучи верна идеалам любимого колледжа, выбрала имя Йель. Теперь малышка Йель являла собой живое, ползучее, очень громкое напоминание о том, что сколь бы потрясающей ни была успеваемость Блер, желанный вуз ей фактически отказал. Хуже того, малышка переселилась в спальню Блер, и та была вынуждена спать в комнате своего сводного брата Аарона аж до начала следующего учебного года. Аарон был веганцем, растаманом и собачником, поэтому комната была специально для него оформлена от стенки до стенки органической, экологически безопасной продукцией в баклажанных и шалфеевых тонах. Будто одного этого было мало, Китти-Минки, кот Блер, приобрел привычку мочиться на подушки из ячменной шелухи и блевать на коврики из сушеных водорослей, явно пытаясь вывести из комнаты запах пса Аарона, слюнявого боксера по кличке Муки.

Ага, и не говорите.

Переезжай к Нейту. Блер не могла понять, почему эта мысль не пришла ей в голову сразу. Депресняковая мамаша, спальня с ароматом кошачьей мочи и новорожденная сестренка по имени Йель не очень-то способствуют учебе (и с-е-к-с-у). Вполне естественно, что ей захотелось куда-нибудь перебраться. Конечно, можно было переехать к Серене, но это они уже пробовали, и все закончилось ссорой. Кроме того, на Серену не приходилось рассчитывать в плане с-е-к-с-а.

Разве что те старые слухи все-таки были правдой…

Нейт расслабленно провел руками по ее гладкой обнаженной спине.

— Ты никогда не хотела сделать татушку? — ни с того ни с сего спросил он, поглаживая ее плечи.

Не считая короткого периода, проведенного в реабилитационном центре в начале года, Нейт был обдолбан практически каждый день с одиннадцати лет, и Блер давно привыкла к его неожиданным вопросам. При мысли о большом шраме, наполненном черной краской, она наморщила свой остренький, слегка задранный носик.

— Фу-у-у, — ответила она. Пусть этим занимаются потасканные актриски типа Анжелины Джоли.

Нейт пожал плечами. Он всегда полагал, что тщательно подобранные крошечные татушки в правильных местах — это безумно сексуально. Например, черная кошечка между лопатками очень бы подошла Блер. Но не успел он развить эту идею, как Блер внезапно сменила тему.

— Нейт? — Она ласково потыкалась носом в его мужественную, идеальную ключицу. — Как ты думаешь, твои родители не будут против, если я останусь?.. — Посреди фразы ее прервал звонок, на первом этаже.

Нейту принадлежал весь второй этаж в крыле особняка, поэтому у него был собственный входной звонок.

Он отстранился от Блер и спустил ноги с кровати.

— Да? — отозвался он, нажимая кнопку переговорного устройства.

— Доставка на дом! — заорал Джереми Скотт Toмпкинсон хриплым голосом хронического укурка. — Га-а-аряченькие пирожки!

На заднем плане раздался хохот и другие голоса. Блер ожидала, что Нейт пошлет их куда подальше. Вместо этого он нажал кнопку, открывая дверь и впуская их в дом.

— Мне надо одеться, — бросила Блер. Она выскользнула из постели и прошлепала в ванную при спальне. И как Нейт может быть достаточно умным, чтобы поступить в Йель, но при этом слишком тупым, чтобы понять — присутствие его дружков-укурков в их уютном любовном гнездышке напрочь разрушит всю атмосферу?

Не то чтоб Йель принял его за выдающиеся умственные способности — просто колледжу нужны были хорошие лакроссисты. Вот и весь секрет.

По-крайней мере, теперь у Блер был повод воспользоваться роскошным сандаловым гелем для душа «L'Оccitane», который домработница всегда оставляла у Нейта в душевой. Она вытерлась толстым синим полотенцем «Ральф Лорен», надела свое тоненькое шелковое розовое белье «Косабелла», затянула молнию на форменной сине-белой юбке из школы Констанс Биллард и застегнула две из шести пуговичек на белой льняной блузке с укороченными рукавами от «Кельвин Кляйн». Без лифчика, босиком, она всем своим видом говорила: «Девушка только что вышла из душа, так что вам, ребята, пора». Оставалось надеяться, что дружки Нейта поймут намек, возьмут ноги в руки и уберутся к черту. Она взъерошила свои влажные волосы и толкнула дверь в спальню.

— Бонжур! — У Нейта на кровати сидела полногрудая черноволосая длинноногая девушка из французской школы «Эколь». Блер раньше пересекалась с ней на вечеринках. Ее звали Лексус, или Лексик, или как-то так же по-дебильному; шестнадцатилетняя школьница, она успела поработать в Париже моделью и теперь пыталась изо всех сил поддерживать образ французской хиппи-шлюшки. Лексик, которую на самом деле звали Лекси, была одета в широкое лавандово-горчично-желтое хлопковое платье ручной окраски, выглядевшее самодельным, но в действительности купленное в «Кирна Забет» за четыреста пятьдесят долларов, и обута в уродливые плоские сандалии от «Барниз» а-ля пакистанский пастух, от которых все, кроме Блер, были без ума в этом сезоне. Лицо Лекси было свободно от макияжа, в руках она держала акустическую гитару. Рядом с ней на кровати валялся пластиковый пакет, набитый планом.

Ну просто бунтарка. Большинство школьниц не выходят из дому без пачки «Жигана», красной помады и пары каблуков.

— Пацаны раскуривают бульбулятор на крыше, — пояснила Лекси. Она бесцельно провела большим пальцем по струнам: — Alors, хочешь поджемуем, пока они придут? Поджемуем?

Блер наморщила носик еще более красноречиво, чем при мысли о татуировках. Она терпеть не могла всяких фишек типа «давайте накуримся, будем играть на гитарах и ржать с обдолбанных друзей и их комментариев», и ей совершенно не хотелось общаться с этой Лексик, которая явно считала себя крутейщей француженкой во всем Нью-Йорке. Лучше уж смотреть повторы «Опры» по каналу «Оксиджен» в спальне с кошачьим ароматом под аккомпанемент рыданий неуравновешенной матери, расстроенной судьбой маленьких альпака.

Кто-то вставил зажженную янтарную ароматическую палочку в пробковый каблук одной из недавно купленных Блер мятно-зеленых туфель от «Кристиан Диор». Она выдернула палочку и воткнула ее в иллюминатор одного из столь любимых Нейтом модельных парусников, расставленных на столе. Затем она завязала туфли, застегнула еще пару пуговиц на блузке и подхватила свою винтажную сумку с бамбуковой ручкой от «Гуччи».

— Передай, пожалуйста, Натаниэлю, что я ушла домой, — бросила она.

— Миру мир! — откликнулась Лекси с обдолбанной радостью. — Аu revoir!

У нее на лопатке были вытатуированы солнце, луна и звезды.

Так вот почему Нейт вдруг заинтересовался татушками!

Блер решительно спустилась по ступеням и вышла на Восемьдесят вторую улицу. Казалось, что уже настало лето. До захода солнца оставалось еще два часа, а воздух благоухал свежескршенной травой из близлежащего Центрального парка вперемешку с лосьоном для загара на полуголых барышнях, спешащих к себе домой на Парк-авеню, компашка одиннадцатиклассников из школы Сент-Джуд, явно канающих под Нейта и Джереми, собралась под кнопкой звонка у дома Нейта. У одного из них на плече болталась гитара.

— Bien sur. Заходите! — донесся до Блер голос Лекси из переговорного устройства. Можно подумать, это ее дом.

Складывалось впечатление, что дом Нейта, как психологический магнит, притягивал к себе всех юных планокуров Верхнего Ист-Сайда. И Блер готова была поклясться, что ничего не имеет против — честное слово! — при условии, что ей не надо будет сидеть и смотреть, как они джемуют. Блер понимала: после всего, что им с Нейтом довелось пережить, теперь все будет по-другому. Они с Нейтом были душевно вместе, а теперь вот и физически тоже, так что она спокойно могла оставить его самого в полнейшей уверенности, что он и думать не станет об измене.

Она спускалась по Восемьдесят второй улице в сторону Пятой авеню, на каждом углу проверяя, не пришло ли сообщение от Нейта. Ясно же было, что он вот-вот позвонит. Как всё агрессивно-одержимые собственницы, она считала, что у Нейта не может быть жизни без нее.

Хотя опять же — если б это было так, у нее б уже давно поехала крыша.

 

Б ВСЕ БЕЖИТ И БЕЖИТ ИЗ ДОМА

 

— Прошу прощения. Вы что тут делаете? — требовательно спросила Блер.

Элеонор Уолдорф и Аарон Роуз, сводный брат Блер, забрались на кровать в импровизированной спальне Блер, прикалывая к стене какую-то большую карту. Блер стояла в дверном проеме, сложив на груди руки и ожидая объяснений.

— Не говори ей, — возбужденно прошептала ее мать Аарону. На Элеонор был странноватый костюм от «Версаче», который прямо-таки кричал: неудачная покупка с пробной распродажи. Состоял он из черно-оранжевого купальника в вертикальную полоску, прикрепленного к черно-зеленым бриджам в горизонтальную полоску с помощью месива из золотых цепочек и пуговиц. Бриджи были оторочены золотом.

Почему эти мамаши всегда так падки на самые откровенные неудачи дизайнеров?

Мало того что на Элеонор был уродливый наряд, так она еще и сотворила нечто страшное со своими волосами в очередном приступе послеродовой депрессии. Утром они еще были светлыми и по плечо. Теперь же они оказались выкрашены в темно-красный и, коротко пострижены а-ля Шарон Осборн. Само собой, Блер было довольно трудно смотреть в ее сторону.

Аарон воткнул последнюю кнопку в угол карты и спрыгнул с кровати. При этом его псевдо-растаманские дреды радостно хлопнули по впалым веганским щекам.

— Не хочу тебя расстраивать, ма, но тут не обойтись без маленького разъясненьица. — Он метнул в Блер извиняющийся взгляд. — Прости, сестренка, мы хотели сделать тебе сюрприз.

Блер нормально относилась к своему сводному брату Аарону — уж точно гораздо лучше, чем к его жирному отцу-неудачнику Сайрусу Роузу, — но ее выводило из себя, когда он обращался к Элеонор «ма» или к ней «сестренка». В конце концов, его отец и ее мать поженились только на День благодарения, так что Элеонор никак не могла быть его мамой, а Блер никак не могла быть его сестрой. Несмотря на наличие у нее младшего брата Тайлера и сестренки-малютки Йель, Блер всегда считала себя единственным ребенком, кроме тех редких случаев, когда они с Сереной так близко общались, что чувствовали себя сестрами.

Элеонор соскочила с кровати, схватила Блер за руку и потащила, ее к шалфеевой стене показывать карту. Это был; фрагмент Австралии и Тихого океана; в море между Вануату и Фиджи были воткнуты четыре булавки, обведенные красными кружками. Под кружочками черной ручкой округлым почерком Элеонор были вписаны имена Йель, Тайлер, Аарон и Блер.

Pardonnez-moi?

Блер принялась крутить кольцо с рубином вокруг пальца.

— Какого черта, мам? — нетерпеливо поинтересовалась она.

Элеонор все еще держала Блер за руку, и теперь сжала пальцы дочери с маниакальным восторгом.

— Я купила тебе остров, любовь моя, и назвала его в твою честь. Теперь у каждой из моих четырех крошек есть собственный остров в Тихом океане! А в следующем году, когда издадут новые карты, ваши имена будут стоять вот тут рядом с Фиджи! Правда, здорово? Блер уставилась на карту. Слово Фиджи всегда ассоциировалось у нее с чем-то экзотичным, но остров Блер скорее всего состоял из жалкого кустика на обломке рифа, покрытом колючими морскими ежами и водорослями.

— Тайлер уже планирует наш большой круиз по югу Тихого океана на следующее Рождество, — щебетала Элеонор. — Он хочет выяснить, на каком из наших островов самые лучшие волны.

— А твоя мама покупает нам всем по доске для серфинга, — сообщил ей Аарон. — Кроме Йель.

Блер заметила, что ногти на ногах Аарона покрыты черным лаком.

— Это у нас в группе фишка такая, — пояснил он, заметив ее взгляд. — Мы отмечаем тот факт, что на данный момент ни у кого из нас нет девушки.

Какая неожиданность, подумала Блер. Аарону следовало быть Поосторожней, не то он рисковал превратиться в такого бледного, тощего, асексуального старичка-вегетарианца вроде Моррисси и раствориться в эфире, не оставив о себе ни малейшего воспоминания. Зимой Аарон и Серена влюбились друг в друга и даже умудрились чуточку повстречаться, но Аарон просто был недостаточно интересным, чтобы удерживать внимание Серены дольше пяти минут.

Хотя опять же, а кто был?

На самом деле Блер не очень-то интересовало, чем развлекаются Аарон и его невдалые дружки из Бронксдейлской школы; точно так же ее не интересовала болезненная страсть матери к покупке всяких бесполезных предметов типа островов, альпака и досок для серфинга; зато ей было очень интересно узнать, почему ее русский голубой кот Китти-Минки роется в огромной куче шелковых подушек, валиков и покрывал в изголовье кровати.

— Мяу-мяу? — игриво обратилась Блер к коту на выдуманном языке, который использовала для общения с ним с девятилетнего возраста.

Безо всякого предупреждения Китти-Минки разразился струей вонючей кошачьей мочи.

— Нет! — закричала Блер, запуская в него желтовато-серой кожаной сандалией от «Маноло». Китти-Минки спрыгнул с кровати, но было уже слишком поздно: розовое покрывало и шелковые подушки Блер промокли насквозь.

— Ой-ой-ой! — воскликнула Элеонор, заламывая руки с таким видом, будто вот-вот расплачется. — Ой, мамочки, какой бардак, — в отчаянии добавила она, демонстрируя резкий перепад настроения.

— Не волнуйся, Блер. Можешь спать с Тайлером и со мной в нашей комнате, пока Эстер тут не приберет, — предложил Аарон.

В комнате Тайлера и Аарона пахло пивом, носками, соевыми хот-догами и зловонными травяными сигаретами, которые вечно курил Аарон. Блер наморщила нос.

— Лучше я посплю на полу в комнате Йель, — несчастным голосом ответила она.

Элеонор продолжала заламывать руки.

— Ах, но крошка Йель в ближайшие четыре дня на карантине. Она подцепила какую-то жуткую лицевую сыпь вчера на приеме у педиатра. Судя по всему, очень заразную.

Бэ-э.

Голубые глазки Блер сузились. Она обожала свою маленькую сестричку, но не собиралась идти на риск заражения сыпью, тем более лицевой сыпью. Что никак не помогало ответить на вопрос: где ей теперь, чёрт побери, спать?!

Пентхаус был явно непригоден для жизни, а дом Арчибальдов хотя и казался очевидным вариантом всего час тому назад, с тех пор успел превратиться в послешкольную тусовку для укуренных шестнадцатилетних Нейтопоклонников. Дверь Серены всегда была открыта, но у Серены были довольно старомодные родители, которым, наверное, не понравится, если Блер закроется в комнате с парнем и всякое такое.

Можно подумать, Серена никогда не закрывается в комнате с парнями!

Кроме того, Блер уже пробовала пожить с Сереной несколько дней весной, и они все время грызлись друг с другом. Конечно, тогда Блер пыталась соблазнить брата Серены Эрика с целью отбить Нейта от наркоманки с лесопилки, которую тот Подцепил в клинике. Все равно, раз уж они с Сереной помирились, лучше не рисковать лишний раз.

А то ведь всегда найдется из-за чего еще погрызться.

Блер выдвинула верхний ящик экологически-дружелюбного комода из красного дерева. У нее была кредитка, а поблизости находилась куча приличных отелей. Она сгребла в охапку чистую пару белого нижнего белья от «Хэнро» и белую майку. Вот вам плюс школьной формы — сборы требуют минимум усилий. А в том, чтобы собираться по минимуму, был свой плюс: теперь ей точно понадобится что-то, чего она не взяла, и ей придется накупить шмоток в одном из трех Б: в «Бенделз», «Бергдорфс» или «Барниз».

— Хочешь пойти посмотреть, что Тайлер разузнал про наши острова? — предложил Аарон. — Он там тонну добра закачал из инета.

— Человек, с которым я говорила, сказал, что температура на этих островах круглый год от семидесяти пяти до восьмидесяти пяти градусов, — добавила ликующая Элеонор. Она глянула на свои золотые часы «Картье» на тонкой цепочке. — Тьфу ты! Я уже на пять минут опоздала на макияж в «Красную дверь». — Она заговорщически захихикала и хлопнула в ладоши, как маленькая девочка. — Сайрус сегодня ведет меня в «Четыре времени года». Жду не дождусь, когда он узнает про свой подарок.

Блер не хотела даже гадать о том, какой подарок мама могла выдумать для Сайруса. Целую страну?

— Я, наверное, еще забегу за парой вещей, — сказала она матери. — А в этой комнате нам точно нужны новые матрас, подушки и белье. Но я вообще не уверена, что вернусь, типа, жить сюда.

Элеонор ошарашенно захлопала глазами. Будучи матерью Блер уже семнадцать с половиной лет, она так и не научилась ее понимать.

— На случай если на твоем острове начнется гражданская война или прибудет новая партия французского белья, где тебя искать? — поинтересовался Аарон с мерзкой умнической ухмылочкой.

Блер скорчила ухмылку ему в тон.

— В «Плазе», может?

И предпочтительно в люксе.

 

Недавние наблюдения

Беглецы

 

Честное слово, просто не знаю, что это в последнее время происходит с одной компанией. Это, типа, нормально — взять и исчезнуть?? Оказывается, группа парней, которых мы все знаем и любим (по крайней мере большую часть времени), захватила огромный, хорошо оснащенный парусник и отправилась в плавание по Атлантике. Можно было бы принять это за очередной прикол старшеклассников, вот только половина пацанов на борту — малолетки. Не самое удачное они выбрали время, особенно когда нам, девчонкам, так не хватает развлечений. За кого они себя принимают? Тоже мне Христофор Колумб.

 

Гэп или не Гэп?

 

Даже не пытайся сказать, что то была не ты: я видела, как ты прокралась в «Гэп» на перекрестке Восемьдесят шестой и Мэдисон и примерила сливового цвета махровый балахон на застежке в стиле «наш кутюр». Я глазастая выдра, не спорю. Но я на тебя настучала только потому, что примерила такой же балахон и, в отличие от тебя (хотя я знаю, ты хотела), купила сразу три штуки! А почему бы и нет? Они симпотные, а кроме того, нам же все равно нужно завернуться во что-то махровое летом после бассейна. Плюс мы скорее всего обольемся кампари или мятным ликером или чем-то не менее катастрофическим, так что одной штуки будет недостаточно. И вообще, махра есть махра, а как лучше всего продемонстрировать свои новые жаккардовые бикини от «Гуччи», если не с помощью симпотного сливового балахона? Считай, что тебе повезло: джинсы там покупать все равно не разрешается (боже упаси!), но зато я официально разрешаю покупать в «Гэпе» некоторые необходимые вещи.

 

Ваши письма

 

В: Дорогая Сплетница!

Ты когда-нибудь сообщишь нам, куда ты поступаешь в следующем году? И вообще, ты уже решила?

лбпытная

 

О: Дорогая лбпытная!

Я-то знаю, но от меня ты этого не узнаешь. И позволь спросить: неужели я произвожу впечатление нерешительной?

Сплетница

 

В: Дорогая Сплетница!

Я слышала, что Дамиан Полк из «Рэйвс» раньше жил в том же здании, что и та блондинистая модель, про которую ты вечно пишешь. Они знакомы с детства и раньше встречались в лифте, пока швейцар дремал.

о-ч-видно

 

О: Дорогая о-ч-видно!

Классная телега, но я слышала, что семья Дамиана жила в Ирландии, пока ему не исполнилось лет тринадцать. Вот почему у него такой странный акцент и почему он всегда кажется навеселе.

Сплетница

 

Б: Дорогая Сплетница!

Я — капитан команды одного парусника, принадлежащего известной нью-йоркской семье. Их сын, который, насколько мне известно, уже не раз попадал в передряги, вчера вечером угнал парусник и до сих пор не вернулся. Боюсь, папаша его убьет, когда бы он ни вернулся, потому что он мужик суровый.

капитан

 

О: Дорогой капитан!

Он и так уже давно убитый!

Сплетница

 

Под прицелом

 

С и неопознанный светленький красавчик — возможно, ее брат, а может, тот гитарист из «Рэйвс» — в Центральном зоопарке скармливали остатки суши в «Николь» морским львам. Б покупает две ночнушки от «Ла Перла» в «Барниз». Похоже, у нее развилась зависимость от неглиже, хотя что еще можно носить, если ты целый день валяешься в люксе отеля «Плаза» в ожидании, когда придет твой парень? Д в «Желтом крысином ублюдке» на Бродвее перемерил все шляпы. В покупает новое кольцо в губу — ай! — в пирсинг-салоне в Уильямсберге. Дж в «Барниз ко-оп» перемерила все имевшиеся в наличии джинсы «Севен», игнорируя совет продавца поискать себе джинсы в детском отделе «Блумингдейла». К и И снова в Джексон-Хоуле, и снова что-то планируют. Н — нет. Куда вообще запропастился Н? Не волнуйтесь, я его найду.

Ты знаешь, ты меня любишь!

Сплетница

 

ОСТРОВ Б

 

— Вы сегодня ужинаете здесь или сразу отправить вашу порцию вам в «Плазу», мисс? — спросил Аарон голосом вышколенного английского дворецкого.

Блер с яростью посмотрела на незваную дредастую голову в проёме двери ее так называемой спальни.

— Вообще-то я ухожу, — ответила она, выдергивая из шкафа ни разу не одетое темно-синее шелковое платье без рукавов от «Кельвин Кляйн». Нейт до сих пор числился пропавшим без вести, и ей пришлось пережить унизительную поездку в такси из «Плазы» домой в школьной форме — при том, что сегодня была суббота, то есть выходной.

Девушки, которые обязаны носить в школе форму, изо всех сил стараются не попадаться никому на глаза в форме во внеурочные часы, и особенно в выходные.

Несколько часов назад ей доставили пару джинсов «Эрл» прямо из «Барниз ко-оп» в «Плазу», но они оказались непривычного для нее фасона — идеально прямые и рассчитанные на то, чтобы их носили приспущенными, демонстрируя не менее шести дюймов открытой задницы. Блер с трудом натянула их выше колен. А поскольку ей было нечего больше надеть, кроме школьной формы, белья от «Ла Перла» и белого махрового банного халата из «Плазы», и нечего делать, кроме как шестнадцать часов подряд пялиться в телик, она постепенно сходила с ума. Упомянутая Сереной йельская вечеринка — отличный способ сменить обстановку, а также возможность отомстить Нейту.

Камера, мотор!

Она прибудет на вечеринку в облаке духов и сигаретного дыма, как какой-то джин из бутылки, одетая во что-нибудь настолько великолепно-неотразимое, что все юные абитуриенты и даже нудные выпускники Йеля на банкете залпом допьют скотч и упадут на колени у ее безупречно напедикюренных ножек. Она завяжет страстный, бурный роман с самым симпатичным и влиятельным из них, удостоверившись, что Нейт обязательно узнает об этом, а затем потребует у вышеупомянутого выпускника обеспечить ей поступление в Йель. А потом она пошлет Нейта к черту и поступит в Браун или куда-нибудь еще дальше, потому что ей была глубоко отвратительна сама мысль об общении с ним.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.170.75.58 (0.038 с.)