ТОП 10:

Советско-германский пакт о ненападении. 23 августа 1939г. Секретные протоколы.



3 августа Риббентроп впервые сделал официальное заявление на тему германо-советского сближения, в котором, в частности, содержался намек на раздел сфер влияния. 15 августа (около 20:00) Шуленбург зачитал Молотову послание министра иностранных дел Германии Риббентропа, в котором тот выражал готовность лично приехать в Москву для «выяснения германо-русских отношений». Риббентроп также выражал готовность «решить все проблемы на территории от Балтийского до Чёрного моря». В ответ Молотов выдвинул предложение о заключении полноценного пакта, вместо предложенной Шуленбургом совместной декларации о неприменении силы друг против друга (по смыслу — будущая I статья Пакта). 17 августа Шуленбург передал Молотову ответ о готовности заключить пакт на 25 лет, причем как можно скорее, ввиду могущей возникнуть в ближайшие дни войны с Польшей. В ответ Молотов передал ноту, в которой заключение пакта обусловливалось заключением торгового и кредитного соглашения. Экономическое соглашение было спешно согласовано немцами 18 августа и подписано 19 августа; в тот же день Молотов выразил согласие принять Риббентропа и в 16 час. 30 мин передал советский проект пакта Шуленбургу с постскриптумом, в котором содержался набросок будущего секретного протокола[. Однако были выставлены условия, отодвигавшие визит Риббентропа на 26—27 августа. Для Гитлера эта отсрочка была неприемлема, так как срок нападения на Польшу уже был назначен и Гитлер спешил закончить кампанию до начала осенних дождей. В результате на следующий день Гитлер направил Сталину личную телеграмму, в которой просил принять Риббентропа 22 или 23 числа. 21 августа пришёл ответ Сталина с согласием принять Риббентропа 23-го. Через несколько минут об этом было объявлено по берлинскому радио, немецким кораблям тотчас были отданы приказы занять боевые позиции, а на совещании с военными, состоявшемся 22 августа, Гитлер заявил о своем твердом намерении начать войну с Польшей. Риббентроп прилетел в Москву в полдень 23 августа. Cамолет Риббентропа был по ошибке обстрелян советскими зенитчиками рядом с Великими Луками. По утверждению посла США в СССР Ч. Болена, нацистский флаг, который был вывешен при встрече Риббентропа, был позаимствован на киностудии «Мосфильм», где использовался как реквизит при съемке антифашистских фильмов.

Встреча Риббентропа со Сталиным и Молотовым, продолжавшаяся три часа, закончилась благоприятно для немцев. По словам присутствовавшего на встрече личного переводчика Сталина, Владимира Павлова, когда началось обсуждение проекта договора, Сталин заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем», после чего изложил содержимое будущего секретного протокола о разделе сфер обоюдных интересов. В посланной Гитлеру в тот же день телеграмме, Риббентроп сообщил об успешном продвижении переговоров. Единственным препятствием к подписанию он назвал требование советской стороны включить два латвийских порта (Лиепая и Вентспилс) в «сферу интересов» СССР. Гитлер дал на это своё согласие.

Содержание договора Договор состоял из семи коротких статей:

· статья I обязывала стороны воздерживаться от агрессии в отношении друг друга; статья II обязывала стороны не поддерживать агрессии третьих стран против другой стороны; статья IV обязывала стороны не вступать в военные союзы, направленные против другой стороны; статья V предлагала пути мирного урегулирования конфликтов; статья VI описывала срок действия договора (десять лет с автоматическим продлением каждый раз на пять лет). статьи III и VII были чисто техническими.

Беседа, состоявшейся в ночь с 23 на 24 августа между имперским министром иностранных дел, с одной стороны, и господами Сталиным и Председателем Совета Народных Комиссаров Молотовым, с другой стороны Обсуждались следующие проблемы: 1. Япония Имперский министр иностранных дел заявил, что германо-японская дружба ни в каком смысле не направлена против Советского Союза. Более того, мы в состоянии, имея хорошие отношения с Японией, внести действительный вклад в дело улаживания разногласий между Советским Союзом и Японией. Если господин Сталин и советское правительство желают этого, имперский министр иностранных дел готов действовать в этом направлении. Он соответствующим образом использует свое влияние на японское правительство и будет держать в курсе событий советских представителей в Берлине. Господин Сталин ответил, что советское правительство действительно желает улучшить свои отношения с Японией, но что есть предел его терпению в отношении японских провокаций. Если Япония хочет войны, она может ее получить. Советский Союз не боится ее [войны] и готов к ней. Если Япония хочет мира -- это намного лучше! Господин Сталин считает полезной помощь Германии в деле улучшения советско-японских отношений, но он не хочет, чтобы у японцев создалось впечатление, что инициатива этого исходит от Советского Союза. Имперский министр иностранных дел согласился с этим и подчеркнул, что его содействие будет выражаться только в продолжении бесед, которые он уже вел на протяжении месяцев с японским послом в Берлине для улучшения советско-японских отношений. Соответственно никакой новой инициативы с германской стороны в этом вопросе не будет. 2. Италия Господин Сталин спросил имперского министра иностранных дел о целях Италии. Нет ли у Италии устремлений, выходящих за пределы аннексии Албании, возможно -- к греческой территории? Маленькая, гористая и плохо населенная Албания, по его мнению, не представляет для Италии особого интереса. Имперский министр иностранных дел ответил, что Албания важна для Италии по стратегическим причинам. Кроме того, Муссолини сильный человек, которого нельзя запугать. Он продемонстрировал это во время абиссинского конфликта, когда Италия отстояла свои цели собственной силой против враждебной коалиции. Даже Германия в тот момент еще была не в состоянии оказать Италии ощутимую поддержку. Муссолини тепло приветствовал восстановление дружественных отношений между Германией и Советским Союзом. По поводу Пакта о ненападении он выразил свое удовлетворение.

Во время последних переговоров перед подписанием договора Риббентропа, прилетевшего в Москву 23 августа, со Сталиным и Молотовым, Сталин, по словам присутствовавшего на встрече его личного переводчика Владимира Павлова, когда началось обсуждение проекта договора, заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем», после чего изложил содержимое будущего секретного протокола о разделе сфер обоюдных интересов. В посланной Гитлеру в тот же день телеграмме Риббентроп сообщил об успешном продвижении переговоров.

В секретном протоколе говорилось: «1. В случае территориальных и политических трансформаций на территориях, принадлежащих балтийским государствам (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы будет представлять собой границу сфер интересов Германии и СССР. 2. В случае территориальной и политической трансформации территорий, принадлежащих польскому государству, сферы интересов Германии и СССР должны пролегать примерно по линии рек Нарев, Висла и Сан. Вопрос о заинтересованности обеих сторон в сохранении независимого польского государства и о границах этого государства может быть окончательно определен только в ходе дальнейших политических процессов. В любом случае оба правительства разрешат этот вопрос в духе дружеского взаимопонимания». Советский Союз также выразил заинтересованность в Бессарабии, захваченной Румынией в 1918 году, а Германия объявила о своей незаинтересованности в этой территории.

Итак, в секретном протоколе Польша была поделена на советскую и германскую зоны влияния по рекам Нарев, Висла, Сан. Немцы претендовали на влияние в Литве, включая Вильнюс (бывший тогда в составе Польши). СССР вводил в сферу своего влияния Финляндию, Эстонию и часть Латвии (по северную часть Двины). Текст секретного протокола стал известен лишь после войны, когда был найден его дубликат в немецких архивах. И лишь в последние годы был найден оригинал протокола, вызвавший ряд вопросов… Это позорная страница в мировой дипломатии. Судьбы миллионов людей решались тайно, за их спиной. Многострадальная Польша была принесена в жертву интересам двух держав.»28 августа разъяснение к протоколу – уточнени про р.Писсу.

Сам пакт был опубликован немедленно после подписания, информация же о дополнительном протоколе держалась в строжайшем секрете.

4. Вступление Красной Армии на территорию Польши. 17 сен6тября 1939г. Советско-германский договор о дружбе и границе. 28 сентября 1939г.Решение СССР начать в сентябре 1939 года военную кампанию не было совершенно неожиданным для польской стороны, как это утверждается в некоторых публикациях. Известно, что отношения между двумя странами с момента воссоздания польского государства в ноябре 1918 года складывались весьма неблагоприятно и были очень далеки от добрососедских. Развязанная польской военщиной война 1920 года привела к закреплению взаимного недоверия и враждебности. И когда в критический момент августа 1939 года Советский Союз вёл поиск союзников, Польша, являясь постоянным источником напряжённости на западной границе и открыто проводившая антисоветский курс, не могла рассматриваться Кремлём иначе как враждебное государство. Поэтому представившаяся возможность избавиться от перманентного противника, видимо, сыграла немалую роль в принятии им решения о вводе войск. В результате этой акции оборонительные рубежи СССР были отодвинуты на 250—300 км. Если бы эти превентивные меры не были приняты, то Польша была бы полностью оккупирована Германией и нападение последней с польского плацдарма на СССР в июне 1941 года, когда пространственный фактор играл далеко не последнюю роль, могло бы иметь более грозные последствия для судеб нашей страны и всей Европы. Тем самым в сентябре 1939 года были, по сути дела, заложены в определённом смысле основы провала германского блицкрига в России, а вступление советских войск в Польшу, как подтвердил ход дальнейших событий, объективно отвечало интересам общей борьбы с фашизмом, включая и широко понимаемые долговременные интересы самой Польши. Недаром У. Черчилль, которого трудно заподозрить в каких-то симпатиях к СССР, выступая по радио 1 октября 1939 года, фактически одобрил этот шаг Москвы, как открывающий «восточный фронт» против Германии.

Результатом сложных политических процессов, происходивших в Европе во второй половине 30-х годов, стала Вторая мировая война, начавшаяся с нападения Германии на Польшу. СССР внимательно наблюдал за ходом военных действий в Польше, избрав выжидательную позицию, неоднократно отвергая предложения Берлина о начале военых действий против Польши. Этой политике Москвы способствовала позиция Англии и Франции, известная как «странная война». Лишь 17 сентября 1939 г., когда польское правительство покинуло Варшаву и двинулось к румынской границе, Красная Армия вступила на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. В это время немецкие войска находились на расстоянии 170 км от места пересечения польским руководством польско-румынской границы, а Красная Армия – на расстоянии около 70 км. Продвижение советских войск на южном направлении было замедлено, что дало возможность польским властям, а также части польской армии уйти в Румынию.

17 сентября заместитель наркома иностранных дел СССР В.Потемкин вручил польскому послу В.Гжибовскому ноту Советского правительства, в которой утверждалось, что польское государство практически перестало существовать. Тезис о несуществовании польского государства был публично повторен В.Молотовым на заседании Верховного Совета СССР 31 октября 1939 г. В своем выступлении он сделал оскорбительное е по отношению к Польше заявление, назвав Польшу «уродливым детищем Версальского договора». Этими событиями был закончен определенный этап советско-польских отношений, которые можно охарактеризовать как недружественные.

В нынешних польских публикациях о событиях 1939 года, как правило, полностью отвергается аргументация, содержащаяся в ноте НКИД СССР польской стороне от 17 сентября 1939 года, в которой объясняются причины вступления советских войск на тогдашнюю польскую территорию. С такой позицией нельзя согласиться.

В ноте, безусловно, присутствует ряд не совсем точных положений, например, о взятии к этому времени немцами Варшавы, о местонахождении польского правительства, о прекращении существования польского государства (де-факто, но не де-юре!). Но это всё фактологические неточности.

А действительность такова, что к 17 сентября 1939 года произошло качественное преобразование правового пространства, предусмотренного для действия упомянутого договора. Это была уже не та Польша, с которой заключался договор: значительная часть её территории была оккупирована Германией, все центральные государственные институты были практически лишены возможности осуществлять власть, управление армией было утрачено, правительство ещё 6 сентября эвакуировалось из столицы и не проявляло признаков жизни, военное командование, бросив армию и народ, находилось на границе с Румынией и было готово в любой момент её пересечь. Не оставалось никаких сомнений в том, что Польшу уже ничто не спасёт от близкого разгрома.

С польской стороны избегают комментировать тот факт, что агрессия Германии и ввод советских войск в Польшу состоялись не одновременно, а с разрывом в 16—17 дней. Этот временной разрыв, на наш взгляд, заключает в себе особый смысл и в значительной степени подрывает упомянутую польскую версию событий.

Из имеющихся в нашем распоряжении документов не вытекает, что между СССР и Германией имелась какая-то договорённость об одновременном нападении на Польшу. Можно с большой долей достоверности сказать, и это подтверждается дальнейшими событиями, что такой договорённости, зафиксированной в документах, не было вообще. Общеизвестно, однако, что Берлин после 1 сентября неоднократно понуждал Москву начать наступление на Польшу, сопровождая это слегка завуалированными угрозами, а та всячески затягивала время, выжидая дальнейшего развития событий, в том числе реакции Великобритании и Франции. Объяснить подобную позицию одной неподготовленностью СССР, как это сообщалось для отвода глаз германской стороне, было бы явно недостаточно.

Есть все основания полагать, что СССР не случайно уклонился от нанесения совместно с Германией удара по Польше. 1 сентября это сделала одна Германия, и тем самым именно на ней и только на ней лежит ответственность за развязывание Второй мировой войны на Европейском континенте. В этом случае, если даже и существовала между СССР и Германией договорённость об одновременном начале военных действий против Польши, то сам факт, что СССР уклонился от её выполнения, свидетельствует только в пользу дипломатии Москвы. Советская сторона выдерживала паузу, внимательно следя за тем, как разворачиваются военные действия в Польше, какие меры принимаются союзниками Польши — Великобританией и Францией, будто бы ещё не решив, что ей делать. В это многозначительное выжидание вписывается, в частности, официальный запрос 2 сентября полпреда СССР в Варшаве министру иностранных дел Польши Ю. Беку о том, почему Польша не обращается за помощью к СССР в соответствии с торговым договором. Этот, казалось бы, абсолютно нелогичный факт, если его рассматривать именно с этой точки зрения, получает совершенно иное звучание.

СССР ввёл войска в Польшу лишь 17 сентября, когда уже многое прояснилось. Стало, например, ясно, что Великобритания и Франция, формально объявив войну Германии, на деле бросили своего союзника на произвол судьбы, так же как год назад Франция оставила в беде своего чехословацкого союзника. К этому времени части вермахта уже подходили к Бресту и Львову, фронт, как таковой, распался на отдельные очаги польского сопротивления. Не было никаких сомнений, что Польша войну уже проиграла







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.228.24.192 (0.006 с.)