ТОП 10:

Вера в сверхъестественное как источник противоречий культового искусства



 

Главное назначение культового искусства состоит в том, чтобы с помощью художественных средств направить ум и чувства молящихся в сторону сверхъестественного. Поэтому судьбы искусства, используемого в культовой системе той или иной религии, во многом зависели от того, как трактовалось в этой религии сверхъестественное.

Первоначально, в ранних формах религии (магия, фетишизм, тотемизм и т. п.), сверхъестественное еще не отделилось от естественного, земного. Первобытные люди верили либо в сверхъестественные свойства материальных предметов (фетишизм), либо в сверхъестественные связи между реальными объектами (магия, тотемизм). Лишь на более поздних этапах развития первобытного общества возникает понятие сверхъестественного существа или сущности: дух или душа. В дальнейшем безличные духи персонифицируются и индивидуализируются, превращаясь в богов. Однако в древних политеистических религиях боги еще не отделены четко от природных стихий, зверей и людей. В политеистических религиях Древнего Востока боги нередко выступают в облике природных стихий или зверей, в религиях Древней Греции и Древнего Рима–в виде людей. Тот факт, что в древнем политеизме сверхъестественное еще не отделилось от естественного, не превратилось в чистую духовную сущность, способствовал широкому использованию художественных средств для изображения сверхъестественного. Не случайно искусство Древнего Востока, Греции и Рима тесно связано с религиозно–мифологическими представлениями, господствовавшими в этих странах.

Если в политеизме сверхъестественное не было четко отделено от земного, естественного, то в монотеизме нашел свое наибольшее проявление дуализм естественного и сверхъестественного. Так, в иудаизме постепенно сформировалось понятие о едином и единственном боге Яхве, который как высшее, потустороннее начало противостоит всему земному, чувственно воспринимаемому, реальному. Бог вечен, земные вещи преходящи и конечны, бог — всемогущий творец мира, мир — результат его творческой деятельности, бог — воплощение мудрости и добродетели, человек — существо слабое и греховное. Подобное противопоставление божества как высшей потусторонней сущности реальному миру восприняли у иудаизма христианство и ислам. Вероучение этих религий подчеркивает «непохожесть» божества на земные вещи и явления, его противоположность всему земному.

В этой связи перед монотеистическими религиями встала сложная проблема: допустимо ли изображение божества? Ведь любое изображение бога возможно лишь в земных формах, в формах естественного, материального мира. Следовательно, изображая бога, художник как бы низводит его до уровня чувственно воспринимаемой реальности. А бог, согласно вероучению монотеистических религий, есть высший дух, к которому неприложимы земные мерки.

Различные монотеистические религии по–разному решили указанную проблему. Иудаизм и ислам пошли по пути запрета всяких изображений бога в храмах. Этот богословский запрет существенно повлиял на развитие искусства в мусульманских странах. Он был распространен на изображение всего живого — и человека и животных. В силу этого арабское изобразительное искусство до последнего времени не знало портрета, а художественное творчество средневековых восточных мастеров развивалось лишь в направлении создания различных форм растительного орнамента.

В христианстве, начиная с первых веков его существования, были две тенденции. Первоначально многие «отцы церкви», активно боровшиеся против «языческой» античной культуры, выступили против любых изображений божества и вообще против изобразительного искусства, рассматривая его как пагубное идолопоклонство. «Бог равно запрещает, — писал Тертуллиан, — и делать идолов, и поклоняться им».

Наивысшей точкой развития этой тенденции в христианстве было движение византийских иконоборцев в VIII в. н. э. Утверждая, что христианская церковь не должна допускать изображения божества, так как земными материальными средствами невозможно передать духовную, возвышенную и неземную природу бога, иконоборцы восстали против икон как остатка ненавистного для них идолопоклонства.

Однако они потерпели поражение. В христианстве победила иная точка зрения, признававшая допустимость изображения бога и святых в церкви. Победа этой тенденции сделала возможным широкое использование изобразительного искусства в христианском культе и тем самым поставила на службу церкви могущественные средства идейного и психологического воздействия. В то же время она обусловила существование глубокого внутреннего противоречия, свойственного христианскому культовому искусству.

Это было противоречие между тенденцией к условности, схематизации, деформации реальности и тенденцией к реалистическому, художественно правдивому изображению земных явлений, образов и событий. Первая тенденция вытекает из культового, религиозного предназначения искусства. Поскольку, например, икона есть изображение божества, сверхъестественного, постольку изображаемое на ней не должно быть воспроизведением «обычных» людей, реальных событий и т. п. Один из современных православных богословов пишет, что основное достоинство древних икон состоит в том, что они не отвечают привычным требованиям похожести на всеми видимую реальность окружающей действительности.

Тенденции к условности и схематизации, навязываемой церковью, противостоит в культовом искусстве тенденция к реалистическому воспроизведению земных человеческих образов и характеров. Бе истоки выходят за рамки религии. Иконописец не мог изолироваться от своего народа, не мог не отразить (нередко даже не осознавая этого) свою эпоху, ее искания и стремления, живые человеческие характеры и образы. Вот почему сквозь богословскую символику древних русских икон и фресок явственно пробивается тенденция к художественному восприятию жизни той эпохи, за образами богоматери, Христа, святых улавливаются контуры мыслящих и чувствующих людей того времени.

Теоретические, гносеологические истоки указанного противоречия уловил еще Гегель. Он писал: «Мы уже видели, что искусство должно поставить в центре изображении прежде всего божественное начало. Но божественное, взятое для себя как единство и всеобщность, по существу, доступно только мысли и, будучи в самом себе чем–то бёзббразным, не может стать предметом художественной фантазии». Если перевести эту мысль на материалистический язык, то она означает, что сверхъестественное может стать «предметом художественной фантазии», т. е. быть выражено в художественных образах, только будучи представленным в естественных, земных формах.

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.238.248.103 (0.003 с.)