ТОП 10:

Система короля. Восстания. Покушения



Некоторые параграфы конституции были отредактированы в сторону предоставления больших свобод, преимущественно в конституционном духе так, что у правительства были связаны руки. Но самое важное и желательное как, например, повсеместное распространение выборного права или решительная политика децентрализации, в духе Мартиньяка, — в ней не было отражено. Новый закон о выборах, изданный в марте 1831 года снизил ценз на право быть избранным с 1800 на 750, а ценз избирателей с 300 на 200 франков, и все же это дало не более 200 000 избирателей. Департаментский закон, вследствие которого хотели именно этим 200 000, платящим высший налог, дать избирательное право, не был приведен в исполнение. Единственный существенный успех состоял в принятии закона о школах, автором которого был самый выдающийся ум среди консервативной части господствующей партии, протестант Гизо.

Положение страны и недостатки прошлого отчасти обрисовываются тем, что новобранцы конца 1830 года были наполовину неграмотные. По-видимому, все шло очень либерально и очень конституционно, и этот призрак внушительно действовал на либералов по ту сторону Рейна, на которых обаятельно влиял французский конституционализм. Наследственное дворянство — предмет страха и зависти для конституционного буржуа — было на заднем плане; при рассуждениях о будущем положении Палаты пэров в 1831 году наследственность пэра была отменена подавляющим большинством 356 против 40 голосов, и мера о назначении пэров, перед грозной тенью которой в том же году отступила английская аристократия, не испугала никого, и королевским указом сразу было назначено 36 пэров. Выборы назначались в соответствии с законом, прения были совершенно свободные и министров меняли строго конституционным образом, в зависимости от того, как истечет срок полномочий у большинства в палате депутатов.

Против этой системы республиканская партия боролась разными средствами, с упорной ненавистью, но тщетно. Ежегодно хоть раз известие о покушении на жизнь короля тревожило мир. Покушение корсиканца Фиэски в 1835 году произвело большое опустошение в свите короля, но «адская машина» даже не ранила его, делавшего смотр национальной гвардии. Все покушения не достигали цели и только укрепляли положение короля, уменьшали смелость оппозиции в палате и давали повод к усилению репрессивных мер.

Министр-президент герцог де Брольи воспользовался покушением Фиэско для проведения трех строгих законов (сентябрь 1835 г.), признававших оскорбление короля и посягательство прессы на существующий образ правления — за преступления против безопасности государства, причем палате передавалось дело для вынесения приговора. Такие преступления не бывают всегда работой одиночек, как их причисляют к этому числу те, кто пытается оправдать дух партии, хотя партию собственно нельзя непосредственно обвинять в преступлении потому, что оно происходит под влиянием политической атмосферы, окружающей преступника или безумца. Правительству памятны были последние мятежи этого страстного народа, легко поддающегося подстрекательству, с более или менее опасными восстаниями, против которых им приходилось бороться; например, восстание в декабре 1830 года в Лионе, происшедшее от действительной нужды и недостатка работы и остановленное энергией Казимира Перье, и в 1834 году в этом же городе, но уже с политической подоплекой и страшным кровопролитием. В Париже также вспыхивали восстания и старания сдержать их. Так, возникли конфликты в 1832 году на похоронах генерала Ламарка, единомышленника Лафайета; в 1834 году, вследствие восстания в Лионе, в 1839 году по случаю долго продолжавшегося министерского кризиса, и под покровительством одного из тайных обществ революции под крайне невинным названием «общества четырех времен года».

Неутомима была в этих тайных кознях якобинская партия, которой немало содействовала печать. Они возникали под разными названиями: в 1831 году под именем «association nationale», призывавшем к борьбе с иностранцами и бурбонами; в 1832 году под названием «общества человеческих прав», в котором принимали участие такие известные люди, как Лафайет, общество, состоявшее из несколько отделений, насчитывавших в каждом менее двадцати членов, или «общество семей» — семьи, отделения, квартиры; потом общество времен года. Последнее произвело, под руководством неизвестных вожаков, 12 мая 1839 года неожиданное нападение на городскую думу. Один из предводителей, вышедший из мрака неизвестности не на пользу себе, Барбес, доставил себе удовольствие провозгласить республику, но и в этот раз с ними легко справились.

Еще хуже этих отдельных взрывов, не опасных для правительства при некотором внимании и энергии, было постоянное брожение низших классов народа; им объясняли, что недостаточно политической революции, что надо делать революцию общественную, дабы избавить 31 миллион плотов, или париев, живущих во Франции, от власти всемогущих 500 000 распутных лентяев, и довести до того, чтобы работник и хозяин вместе определяли бы заработок; установить налог на предметы роскоши и снять его с других предметов — тогда управление страной не будет в руках денежных людей, банкиров, поставщиков, откупщиков, биржевиков и подобных кровопийц, кормящихся за счет народа. К несчастью, в этих пустых и страстных декларациях было столько правды, что они если не оправдывали ненависть недовольных, то становились добродетелью в их собственных глазах. Зло, несправедливость, недостатки государственного устройства и законодательства несомненно существовали; их можно было постепенно если не уничтожить, то смягчить, но коренное зло — бедность, бедствия можно уничтожить только самообладанием, нравственным исправлением, учением, воспитанием, образованием, объединением всех лучших сил в целях постепенного усовершенствования. К подобному усовершенствованию здесь не было даже и доброго желания.

В непосредственной связи с этими находится удивительная школа, или секта сен-симонистов, называвшаяся так по имени происходившего из большой семьи графа Сен-Симона, изобретателя «нового христианского вероучения», нового устройства общества, похожего на учение Платона. Согласно его учению большинство людей здесь же, на земле, должны найти счастье, а при современном общественном строе это невозможно. Другой мечтатель, Карл Фурье, придумал систему добровольных общественных союзов, товариществ, «фаланстерий» из 1500–1800 членов каждая; так как в них собраны все человеческие способности, то они могут составить самостоятельное, само себя удовлетворяющее целое, которое должно положить основу общему блаженству. Вследствие этого Сен-Симон, умерший в 1825 году, поставил во главе своего нового общественного строения патриархального деспота, своего рода папу, который каждому, по его способностям, назначает его место в известном порядке. Это учение, похожее на новую религию, обладало притягательной силой, и человек, на которого возложен был сан сен-симонистского папы, Инфантен, обвиненный в нарушении устава общества, нашел, однако, возможность ясно изложить опасную сторону этого учения, причем он подробно осветил несовершенство устройства современного общества, старающегося избавиться от всяких бедствий человечества. Секта, состоявшая в большинстве своем из благородных мечтателей или из пресыщенных представителей высших сословий, вскоре исчезла, но теория их продолжала развиваться и проявилась впоследствии в другом виде.

Министерства

В общем обзоре этого десятилетия невозможно уследить за каждым министерским кризисом, и достаточно представить самые известные имена тех, кого большинство голосов и «парламентское созвездие» ставили во главе и потом опять низвергали. То были: Лафитт, Казимир Перье, Монталивэ, маршал Сульт, которого король заставлял играть роль Веллингтона в Англии. В октябре 1832 года министерство juste millieu с Тьером, Гизо, герцогом де Брольи — Жерар, маршал Мортье, — министерство герцога де Брольи, министерство Тьера, министерство графа Моле и Гизо (1836 г.); вторично министерство Сульта (1839 г.). Тронная речь в декабре того года представляла положение страны в весьма благоприятном виде, действительно, нельзя было не отдать справедливости большим заслугам правления, в продолжение десяти лет веденного в строго конституционном духе, носившего на себе печать умного и осторожного, расчетливого Луи Филиппа. Оно содействовало сохранению мира в одной части света в весьма критическое время; не с почетом в духе галльского стремления к славе, но и не утратив действительного влияния и уважения.

Внутри государства это обеспечивало спокойствие и нормальное течение дел, создавало необходимое предварительное условие для проявления трудолюбия и благосостояния народа; талантам был открыт всюду путь, и нельзя было пожаловаться на недостаток свободы, на бессердечие Церкви или политики, на покровительство одним льстецам и помощникам, как это бывает обыкновенно при дворах. Кроме того, король старался быть и казаться популярным. Его нравы и обычаи и даже воззрения и потребности были мещанские, bourgeois: в таком духе он управлял и выставлял себя напоказ, что более чем согласовывалось с достоинством короля Прочность нового дома казалась обеспеченной. Короля окружали сыновья во цвете лет и старший из них, герцог Фердинанд Филипп Орлеанский, которому предстояло быть наследником престола, женатый с 1837 года на немецкой протестантской принцессе, Елене Мекленбург-Шверинской, известен был как разумный, в частной жизни безупречный человек, вызывавший общее доверие своим характером. Полагали, что он будет продолжать и дополнять действия своего отца в духе, соответствующем национальному характеру страны.

 

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-10; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.249.234 (0.005 с.)