ТОП 10:

Лонжюмоский договор, 1568 г. Война



Однако эти меры не могли разрешить противоречия. В это самое время герцог Альба лил потоки крови в Нидерландах и все, по выражению одного итальянского посла, были в какой-то ярости. При таких обстоятельствах вопрос о том, не замышляли ли обе стороны нарушить договор в то самое время, когда его заключали, становится почти праздным. Пламя должно было само вспыхнуть на раскаленной почве.

Двор был увлечен фанатизмом парижского населения и мнимыми успехами Альбы в Нидерландах. У канцлера Лопиталя, человека умеренного, были отняты государственные печати, мирный договор был торжественно взят обратно и заменен по требованию папы другим, который, допуская домашнюю свободу совести, не дозволял, под страхом смерти, публичного отправления других богослужений, кроме католического.

С жестокостью, проявляемой обеими сторонами, снова началась страшная война,– третья из французских междоусобных войн, вскоре превратившаяся во всеобщую, потому что в нее были вовлечены также Нидерланды, Англия и Шотландия. События 1568 года, в течение которого борьба происходила преимущественно в Нидерландах, уже были упомянуты выше. В 1569 году она была перенесена, главным образом, во французские земли. Гугеноты потерпели поражение при Жарнаке, где пал геройской смертью Конде, и при Монконтуре. Тем не менее, они уже слишком укоренились в стране, и особенно важно было то, что богатый и сильный приморский город Ла-Рошель держал сторону протестантства и стал уже центром небольшой протестантской территории. Таких опорных пунктов было уже немало у гугенотов, что усиливало их сопротивление. Они стойко защищали свои крепости, а вскоре Колиньи выступил и в открытое поле. Снова заговорили о примирении. Силы партий были примерно равны, а вечное кровопролитие не нужно было никому. Национальное сознание, полузаглушенное религиозной враждой, пробуждалось вновь. О последних сражениях можно было сказать, что они проиграны гугенотами, но не выиграны и католиками. В выигрыше оставался один только испанский король. Последствием таких соображений стал новый мир, заключенный в Сен-Жермене на Лэй (8 августа 1570 г.).

Сен-Жерменский мир, 1570 г.

На этот раз гугенотам была сделана важная уступка, указывавшая на расшатанность государственного строя во Франции. Помимо подтверждения Амбуазского эдикта, гугенотам предоставлялись четыре укрепленных пункта – Ла-Рошель, Коньяк-на-Шаронте, Монтобан-на-Гаронне и Ла-Шарите-на-Луаре, – следовательно, им предоставлялось вооруженное положение среди страны. Но все дышало миром: Колиньи явился в Париж и был радушно принят королем, а еще лучшим залогом прочного умиротворения служил предполагаемый брак между младшей дочерью Екатерины, сестрой короля, Маргаритой Валуа, и молодым королем наваррским, Генрихом Бурбонским, который являлся естественным главой протестантов после смерти своего отца, короля Антуана.

Колиньи

Но именно этот брак послужил поводом к той страшной ночи, которая стала вековой притчей. Король, воспитанием которого мать пренебрегала, занятая своей погоней за влиянием и властью, был юноша пустой, однако и ему, повзрослевшему, приходили иногда на ум мысли о королевских обязанностях. Такой человек, как Колиньи, не мог не произвести на него хоть и мимолетного, но глубокого и сильного впечатления.

Гаспар де Колиньи, адмирал Франции. Гравюра работы Иоста Аммана, 1573 г.

Адмирал происходил из старинной бургундской родовитой семьи. Это был степенный, честный солдат. Находясь однажды в плену, он имел время изучить новое вероисповедание и убедился в его истинности. Оно отвечало его строго прямодушному складу характера и превратилось для него в убеждение, вполне покорившее его сознание и руководившее им. И если он поднял оружие на защиту этого вероучения, то это нисколько не подрывало его верности королю, верности вполне искренней. Он восставал не против короны, а против партии, пагубной для этой короны и для всей страны, партии, враждебной истинной религии. Теперь же, имея возможность открыто служить королю он чувствовал себя счастливым. Это была целостная натура, жившая в мире с собой и с Богом. Прежде чем обнажить меч, он ясно сознавал, что прощается со спокойствием патриархальной дворянской жизни, с счастьем супруга и семьянина, что он и высказал жене своей, Шарлоте Лаваль. Но она как дочь гугенота была сама проникнута религиозным рвением и сознанием трудности переживаемого времени.

Подобно тому, как Фарель грозил Кальвину, она устрашала мужа гневом Божиим, если он поколеблется исполнить то, к чему Бог его призывает. И он повел своих единоверцев не к окончательной победе потому, что на долю таких людей выпадает редко то, что люди зовут счастьем, он их повел вперед, сумев вдохновить их своей непоколебимой твердостью даже в минуты поражений. Он пользовался безграничным уважением всей своей партии.

В Карле IX была военная жилка, он любил рассказы о боевых подвигах, а теперь перед ним был человек, проведший всю свою жизнь на войне и говоривший о ней как о деле, совершенно обыкновенном. Что могло быть еще важнее? Этот юноша, чувствовавший естественную потребность в более сильной опоре, встречал теперь впервые, среди окружавшего его низкого себялюбия и лукавого низкопоклонства, глубокую религиозность, прямодушие поступков и истинный патриотизм.

Патриотические помыслы Колиньи были направлены против Испании. Он советовал королю объявить ей открытую войну сначала в Нидерландах, но не ограничиваться этим, а основать французские колонии в Америке для того, чтобы поколебать и там силу врага Франции и врага нового учения.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-10; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.231.228.109 (0.003 с.)