Герои и хранители ирландских преданий



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Герои и хранители ирландских преданий



В Новое время об Ирландии заговорили как о стране, где на душу населения приходится больше легенд и сказок, чем где бы то ни было еще в Западной Европе. Один из фольклористов решился даже утверждать, что в любом приходе ирландского графства Голуэй больше хороших сказочников, чем на всем остальном континенте*. Возможно, тут есть и не чуждое кельтскому духу преувеличение, но нельзя отрицать, что этот маленький остров на крайнем западе Европы действительно имеет богатейшую фольклорную традицию, еще до недавнего времени питавшуюся патриархальным укладом жизни многих ирландских графств. Не столь очевидна для неспециалистов, однако совершенно безусловна ее связь с многообразным миром ирландских средневековых саг, попавших на страницы рукописей после утверждения в V веке на острове христианства и дошедших до нас вопреки всем обстоятельствам, которые не раз угрожали самому существованию кельтской культуры страны.

____________________

*(Rees A. and Rees В. Celtic Heritage. London. 1976. P. II.)

 

Слово сага (которое вообще неирландского происхождения) сделалось употребительным лишь в Новое время. Сами ирландцы называли свои повествования словом seel "повесть", "история". Много ли их сохранилось? Разорительные набеги викингов, нашествие рыцарей-норманнов, тяжелые времена английского владычества в Ирландии стали причиной гибели множества рукописей, и все же литература средневековой Ирландии уступает в Европе по своему богатству лишь греческой и латинской*.

____________________

*(См.: Королев А. А. Древнейшие памятники ирландского языка. М., 1984; Калыгин В. П. Язык древнейшей ирландской поэзии. М., 1986.)

 

С VI по X век в Ирландии постоянно трудились не менее ста скрипториев, деятельность которых далеко не сводилась к текстам религиозного содержания. Рукописи более позднего времени по большей части восходят к правариантам, возникшим именно в эту эпоху, но все же - сколько нитей традиции было перерезано и утеряно, - трудно даже предположить.

В нашем распоряжении имеются восходящие к X веку списки саг*, где упомянуто около 200 названий, а общее количество историй, которое должно было быть известно высшему по рангу поэту - олламу, определено в 350. 250 из них считались "главными" (primscela), а 100 - "вводными" или "предшествующими" (remscela). Это первый из принципов классификации саг, которого придерживались ирландские поэты, называвшиеся филидами. Вторым принципом было деление саг по сюжетам: сватовство, похищения, разрушения, видения и т. д. Уже в Новое время к ним добавился третий принцип: отнесение саг к одному из так называемых циклов - уладскому, циклу Финна, мифологическому и историческому, или, иначе, королевскому. С первым из этих циклов русский читатель уже мог познакомиться**, а в этой книге он найдет образцы двух последних. Зачем же понадобилось само понятие "цикл саг", и можно ли говорить, что оно органически вытекает из материала сохранившихся памятников, а не привнесено волей современного исследователя? Корпус текстов, как нам кажется, не дает на этот вопрос однозначного ответа.

_________________

*(Jubainville d'Arbоisdе H. Essai d' un catalogue de la litterature epique d'Irlande. Paris, 1884. P. 259.)

**(Похищение Быка из Куальнге/Изд. подготовили Т. А. Михайлова и С. В. Шкунаев. М., 1985.)

 

Естественно допустить, что уже в самые ранние времена ирландские поэты осознавали членение саг на несколько больших групп в зависимости от того, какие в них являлись типы персонажей и коллизии. На это наводит и такое, высказанное, правда, не в первые века христианской культуры, утверждение: "Тот не филид, кто не согласовывает и не связывает между собой саги"*. И все же никаких прямых указаний на определенную группировку саг по циклам в раннеирландской традиции не существует. Скорее, филиды видели в сагах какой-то иной внутренний источник упорядочивания, не раз личаемый современным взглядом. Авторы одного из серьезных исследований кельтского прошлого** полагают, что этот источник - в долго удерживаемой сагами религиозно-магической роли и строгой приуроченности исполнения к определенным моментам бытия. Примечательно, что тексты сказаний пестрят указаниями на то, что исполненные при обстоятельствах, сходных с сюжетами саг, они могли даровать удачу. Это соображение существенно, но не может быть единственным ключом и применено ко всем сагам в одинаковой степени. Так или иначе, но некоторые из них все-таки обнаруживали тенденцию к естественной циклизации и образованию единства более высокого уровня. На примере известнейшего ирландского эпоса, "Похищения Быка из Куальнге", мы видим, что некоторые повествования могли сливаться друг с другом, а иные как бы подстраиваться к основным сюжетным коллизиям главного текста***. Нужно только оговориться: некоторое надсаговое единство, заметное в одних случаях, совершенно не чувствуется в других. Случается и так, что смысловую связь можно обнаружить между сагами, принадлежащими вообще к разным циклам.

__________________

*(Похищение Быка из Куальнге. С. 428.)

**(Rееs A. and Rееs В. Op. cit.P. 17.)

***(Похищение Быка из Куальнге. С. 413 сл.)

 

Итак, в филологии Нового времени роль термина ("цикл") приобрело понятие, в актуализации которого сама традиция не испытывала необходимости. Определение "цикл саг" не есть еще конкретный инструмент познания, а лишь приглашение к этому познанию, некая отправная точка.

Утверждение в Ирландии христианства в V веке стало рубежом не только в ее собственной истории, но и в жизни всего кельтского мира, на огромных территориях которого не осталось больше ни одного уголка, питающегося исключительно собственными традициями. Завоевание Ирландии, для которого некогда, по мнению Тацита, у Рима не хватило всего одного легиона, совершилось новой религией мирно, безболезненно и оказалось на редкость прочным. Последнее утверждение давно сделалось общим местом научных исследований и популярных работ, и все же с ним стоит обходиться повнимательней.

Действительно, Ирландия - остров без святых-мучеников. Чаще всего не останки претерпевших страшную смерть за веру служили здесь священными реликвиями, а книги, колокольчики, посохи великих проповедников и основателей монастырей, первых епископов и чудотворцев. Величайший из них - Святой Патрик. Выходец из Британии, он, по легенде, был захвачен ирландскими разбойниками и увезен в Улад, северное королевство Ирландии, где несколько лет пас стада. В один прекрасный день Патрику было внушение свыше бежать и укрыться на корабле, направлявшемся в Галлию. Там Патрик стал христианином. Ему удалось вернуться к семье, и когда, казалось, все ужасы были позади, судьба его приблизилась к главному своему рубежу: голос всевышнего повелел ему вернуться в Ирландию и обратить в христианство ее жителей.

... Проспер Аквитанский, современник событий, отмечает, что в 431 году папа отправил некоего Палладия в Ирландию, именно к тем из ее обитателей, которые верили в Христа. Ирландские источники, правда, значительно более поздние, помечают начало деятельности Патрика 432 годом, смерть его - двумя датами: 461 и 493 годами. Эти свидетельства не перестают питать все новые и новые споры о том, кто были Палладий и Патрик и на какое время падала их (или его, так как это могло быть одно лицо) миссия. Не углубляясь в эту полемику сейчас*, отметим лишь, что очаги христианства, по всей вероятности, существовали на острове ранее прихода апостола Ирландии. О том же рассказывает приписываемая самому Патрику "Исповедь", подлинность которой ныне почти не оспаривается. Правда, между нею и первыми ирландскими свидетельствами о Патрике лежат по меньшей мере 200 лет, за которые успела сформироваться классическая для ирландской агиографии легенда о святом; при всех сомнениях, при всей "открытости" вопроса главное, однако, что все существующие памятники вместе позволяют судить о том, что сейчас для нас интереснее всего,- о климате эпохи.

_____________________

*(Литература вопроса огромна, см: Kenney J. F. Sources for the Early History of Ireland. New York, 1966; Carney J. The Problem of St. Patrick. Dublin, 1947; Вinсhу D. A. Patrick and his biographers//Siudia Hibernica, 1962.)

 

Итак, свидетельство Проспера Аквитанского, а также несколько мест из "Исповеди" вкупе с другими источниками наводят на мысль, что и до первой половины V века в стране имелись приверженцы христианства, общины которых располагались на юге острова - на землях племен Осрайге, Деси и Корку Лойгде. Тамошние монастыри чтили своих святых-основателей, жития которых частично дошли до нас. И скорее всего они действительно имели достаточно древние корни, ибо вряд ли могли возникнуть в эпоху, когда легенда о Патрике уже приобретала в Ирландии самодовлеющее значение. По всей видимости, в монастырях VII - VIII веков сохранялись независимые представления о христианизации юга острова святыми, жившими еще до, Патрика. Впоследствии по самой логике вещей они должны были быть согласованы с общенациональной легендой, и такие святые, как Деклан, Ибар, Айлбе и Киаран, сделались просто старшими современниками Патрика, склонившимися перед авторитетом великого проповедника.

Но как бы ни распорядилась традиция взаимоотношениями между святыми древности, ее понимание прошлого не было случайным. Все островки христианской веры, существовавшие до Патрика, естественно вписались в процесс христианизации, переломным моментом которого была первая половина V века. Не умаляя роли апостола Ирландии, необходимо ответить на вопрос: почему именно в это время христианство переросло рамки изолированного явления, став основой духовного роста местной культуры?

По словам самого Патрика, во время осуществления своей миссии он был "ежедневно готов к мученичеству". Между тем не сохранилось никаких указаний на то, что оно ему действительно грозило. Успех миссии был, напротив, полным сверх всяких ожиданий. Патрик, по собственному признанию, встретил поддержку многих племенных королей севера и центра страны, охотно даровавших ему землю для строительства храмов, к которым стекалось "бессчетное" множество обращенных. Исключительно влиятельная и хорошо организованная каста кельтских жрецов-друидов тоже не оказала (по крайней мере, по сохранившимся сведениям) какого-либо серьезного сопротивления Патрику. Правда, друид Мата, сын Умойра, предостерег верховного короля Ирландии Лоэгайре, что Патрик отберет у него власть над живыми и мертвыми, потому король и не пожелал склониться перед авторитетом святого. (Хотя один из авторов жития Патрика VII в. полагает, что и Лоэгайре принял христианство.) Предание гласит, однако, что он всё же велел запрячь для него колесницу с девятью конями, ибо "так приличествовало богам". Что касается филидов, первым из них приветствовал Патрика Дубтах Мак Уа Лугайр, о личности которого нам ничего не известно, но зато отношение Патрика типично для смоделированного традицией взгляда апостола на представителей ученого поэтического сословия. Святой, как позже и все ирландское христианство, был предельно терпим, запретив лишь жертвоприношение языческим богам.

Конечно, старый уклад жизни не отступил сразу. Верховные короли Ирландии еще более 100 лет продолжали устраивать языческое празднество в священной столице Ирландии, Таре, - уходившую в глубокую древность церемонию, подтверждавшую законность королевской власти и обеспечивавшую ее благополучное отправление. Насколько известно, последний раз она состоялась в 560 году при короле Диармайте, сыне Кербайла. Однако язычество как таковое к тому времени уже пережило себя: многое говорит о том, что Диармайт был в свою эпоху едва ли не одиозной фигурой и даже навлек на себя гнев весьма терпимых ирландских клириков. По легенде, один из известных ирландских святых, Руадан, проклял древнюю столицу, где больше и не решался обосноваться ни один король, а святой Колумкилле вознес молитву о погибели Диармайта, что и не замедлило случиться - король пал в битве в 561 году, и с тех пор мы не знаем ни об одном верховном короле Ирландии - язычнике.

Существует предание, что одним из первых принял типичную ирландскую тонзуру и сделался монахом привратник короля Лоэгайре - современник святого Патрика. Так что путь от ворот до покоев ирландских королей христианство проделало довольно быстро. В источниках практически нет сведений о сопротивлении новой вере военно-аристократического сословия страны. Напротив, можно считать вполне отвечающим развитию событий изображение на одном из резных каменных крестов крупнейшего монастыря Клонмакнойса, где клирик в длинном одеянии и вооруженный мечом король соединяют руки в символическом акте основания обители. Подобные примеры легко умножить, и все они заставляют задуматься - почему же все произошло именно так и отказ от собственной многовековой религиозной традиции совершился в Ирландии столь легко и быстро.

Ирландцы, до того практически изолированные в своем культурном развитии, не просто приняли новую веру, но обратились к ней с такой страстностью, что в короткое время сделались едва ли не самыми ревностными ее хранителями и проповедниками в Европе. На континенте ирландцами основано множество монастырей и пройдено немало дорог, одна из которых привела миссионеров даже в древний Киев. Однако, и это не менее важно, само христианство на острове приняло свой, во многом отличный от распространенного облик. Ирландские монахи имели особую тонзуру и исчисляли пасхальный цикл не так, как это предназначалось из Рима и было общепринято. Но главное отличие коренилось в самой организации ирландской церкви и верующих, которая через короткий срок после принятия христианства утвердилась на единственном принципе - монастырях и их сообществах или, как говорили ирландцы, "семьях".

Конечно, такая структура церкви никак не могла быть создана Патриком. В его время в Ирландии, как и на континенте, должно было существовать деление на территориальные единицы, диоцезы, во главе с епископами. Правда, уже в сочинениях самого апостола Ирландии проскальзывает интересное признание о растущей привлекательности для ирландцев монашеского служения. "Сыновей ирландцев и дочерей благородных, ставших монахами и девами Христовыми, я не в силах и перечислить", - пишет он. О том, как жила церковь непосредственно после Патрика, нам известно немного, но можно утверждать, что к концу следующего, VI века ее опорой стали уже исключительно монастыри. Все хоть сколько-нибудь значительные храмы сделались к этому времени центрами монастырей (нередко мужских и женских одновременно), представлявших собой обнесенное валом пространство, где, помимо храма, располагались уединенные кельи монахов, трапезная, скрипторий и, нередко, школа. Привязанность ирландских монахов к уединению и аскезе была необыкновенно сильной. Иногда ее связывали с каким-то природным свойством ирландцев, иногда - с влиянием на ирландское христианство восточных, в частности сирийских и коптских, форм этой религии, проникавших сюда через западное Средиземноморье и Испанию. Влияние такое несомненно, но оно лишь вплелось в ткань местной культуры, ни в коей мере ее не определяя. Строгая аскеза сочеталась в ирландских монастырях с духом удивительной открытости по отношению к внешнему миру и той терпимостью, благодаря которой и сохранились для нас многочисленные ирландские сказания,- уходящие в глубокую древность и языческие по характеру, они продолжали жить и в Новое время. Никто усерднее ирландских монахов с их прославленной любовью к рукописям не переписывал старинных преданий и не переносил в книги то, что продолжали изучать в филидических школах и петь ученые поэты. Это взаимопроникновение двух культур и есть самая замечательная черта ранне-средневековой Ирландии.

В объяснение необычного устройства ирландской церкви приводились различные соображения. Так, в Ирландии не было городской жизни и, следовательно, основы для обычной формы территориального устройства епископств. Многие черты ирландского монастырского уклада находят соответствия в социальных нормах общества того времени - так, правила выбора среди претендентов на королевскую власть и на место настоятеля монастыря являют заметные черты сходства,- но все же устойчивость ирландской церкви, ее исключительно быстрое оформление в переживших затем века формах трудно объяснить только приспособлением к местным социальным условиям. Создается впечатление, что церковь заняла в обществе некое пустующее место, вошла, конечно, со своим, резко очерченным, содержанием в уже существовавшую структуру. И таковой, как это ни парадоксально, могла быть только организация ирландского жречества языческой поры - друидов.

Загадочность этого сословия не в последнюю очередь объясняется тем обстоятельством, что все сведения о нем дошли до нас из вторых рук. Друиды в Галлии, как сообщают античные авторы, запрещали записывать что-либо из их учения, так что ориентация на устную передачу традиции была для них сознательной установкой. Такое положение нормально для многих культур древности, в частности индийской, однако у кельтов достояние друидов вообще так никогда и не оказалось записанным. На континенте друидизм исчез после покорения кельтских" территорий Римом, в Ирландии - после христианизации. В первом случае он был просто уничтожен, но что произошло во втором - не вполне понятно до сих пор. Вопрос этот интересен, ибо все источники сходятся на том, что каста друидов играла в кельтском обществе огромную и совершенно исключительную роль. Мы ограничимся одним примером: Дион Хризостом пишет, что "...без них не было позволено царям ни делать что-нибудь, ни принимать какие-нибудь решения, так что в действительности они управляли, цари же, сидевшие на золотых тронах и роскошно пировавшие в больших дворцах, становились помощниками и исполнителями воли их". Золотые троны и большие дворцы принадлежат скорее к области легенд, но в целом этот отрывок показателен и отражает реальность. И она, эта реальность, общезначима для древнейшего слоя индоевропейской культуры, многое из которой лучше всего сохранилось как раз на периферии обширной территории, занятой индоевропейцами*. Конечно, друиды не были политическими соперниками власти - их влияние покоилось на всеобъемлющем наблюдении за правильным совершением ритуальных действий, которые, как считалось, обеспечивали нормальное течение жизни и благополучие в большом и малом. Понятно, что в силу той роли, которую играла священная королевская власть, ее ритуальная регламентация была особенно существенной.

________________

*(См.: Дюмезиль Ж. Верховные боги индоевропейцев. М., 1986. С. 136.)

 

К сожалению, "увидеть" этот процесс в действии и по-настоящему проникнуть в его сущность почти не представляется возможным. Кельтские культуры "заговорили" и сделались проницаемыми для нас только в тот момент, когда в их жизни произошли огромные перемены и сословие друидов сошло со сцены сначала в Галлии, а затем и на Британских островах. Однако, как мы говорили, ситуация тут и там была далеко не одинаковая: уничтожение друидизма в Галлии понятно, его исчезновение же в Ирландии вряд ли можно объяснить общими суждениями типа того, что "значение друидов после христианизации стало быстро падать" и "они постепенно превратились просто в знахарей и колдунов"*. Трудно предположить, что значение столь могущественной корпорации сошло на нет само собой или что приговор был вынесен ей просто самоочевидными преимуществами новой религии. Такой приговор могла вынести только заинтересованная в ослаблении друидизма сила, пусть совсем иная, нежели в Галлии. Как нам кажется, только одно объяснение дает возможность согласовать многие явления ирландской истории и культуры, хотя подкрепить это объяснение можно лишь косвенными доказательствами.

______________

*(Широкова Н. С. Кельтские друиды. Л., 1984. С. 41.)

 

Выше уже было сказано, что успех миссии святого Патрика был в большой степени предопределен позицией правителей мелких королевств, охотно предоставлявших землю для строительства храмов и, надо полагать, вообще настроенных по отношению к новой вере покровительственно. Можно пойти дальше и предположить, что именно военно-аристократическое сословие и было той силой, которая впрямую проявила заинтересованность в совершающихся переменах. Многие данные (законы и пр., разбирать которые в рамках этой статьи невозможно) говорят о том, что именно ко времени христианизации динамика социальных процессов в Ирландии усилилась, а престиж военного сословия и королевской власти резко поднялся. Именно в первой половине V века (о более раннем времени и ирландской исторической традиции вообще речь пойдет ниже) борьба двух крупных династий - О'Нейллов и Эоганахтов - привела к совершенно новой для Ирландии системе военно-политического равновесия, затронувшей интересы и многочисленных мелких правителей. Мощное корпоративно организованное жречество сделалось к этому времени стесняющим обстоятельством для аристократии, тормозом ее динамичного и более самостоятельного развития. Типологическую параллель такому положению дает противоположная периферия индоевропейского мира - Индия, где в свое время военное сословие кшатриев целиком встало на сторону буддизма, во многом преемственного по отношению к религии жрецов-брахманов, но дававшего гораздо больший простор социальной активности сословий, смягчавшего всеобъемлющую ритуализацию жизни - основу общественного положения и значимости жречества.

Итак, в противоположность Галлии, друиды не подверглись в Ирландии прямым гонениям. Друидизм как таковой не был осужден, однако в интерпретации большинства источников он просто не выдержал сравнения с другим, более могущественным учением, дававшим своим приверженцам магическую власть и сверхъестественные способности. Легенды о состязании христианских подвижников с языческими кудесниками и чародеями дошли до нас из самых разных областей христианского мира, но нигде дух этого соперничества не обнажен до такой степени и не составляет самой сути переходного времени, как в Ирландии. Не только агиография, но и саги пестрят рассказами о столкновениях святых и друидов, из которых первые неизменно выходят победителями. Образцом для многих подобных рассказов послужило описание чудес, которые творил в Таре сам святой Патрик. Традиционные легенды о них сохранили первые авторы житий святого, Тирехан и Муирьху (VII в.), сплавившие в единое целое библейские образы, народные предания и церковную традицию с целью увековечивания той победы, которой гордилась ирландская церковь.

Однако в отличие от многих побед, одержанных подобным образом христианством в других странах, исход соперничества в Ирландии привел к иным результатам. Нетрудно представить себе, каковы они были, если в христианских текстах Ирландии могло встречаться обращение к богу: "О мой друид!" Создается впечатление, что престиж сословия друидов был весьма искусно использован для оттеснения с первенствующих позиций в обществе их самих, уничтожения тех функций, которые обеспечивали им пребывание на этих позициях. В Ирландии имел место не разрыв, а сращивание, правда очень своеобразное, двух традиций, наследие древнейшей из которых вписалось в систему новоявившейся, было урезано и преображено, но не отвержено и проклято. Все мы привыкли к тому, что божества поверженного язычества занимали в системе нового христианского мировоззрения место чертей, бесовских созданий и прочей нечистой силы. В Ирландии им была уготована иная, куда более почетная судьба - они становились святыми в ряду с самим Патриком. Такова одна из трех наиболее почитаемых в Ирландии святых (вместе с известным нам Патриком и Колумбой, о котором речь ниже) - Бригита. Языческая богиня, она не сменила в христианское время не только места почитания, но и функций. Бригита значилась покровительницей существовавшего уже в VII веке монастыря, который можно считать одним из наиболее своеобразных в Ирландии. Он назывался Келл-дара (совр. Килдар), что означает "храм из дуба". Этот смешанный монастырь, где одна половина отводилась монахам, а другая монахиням, находился на месте древнего святилища, связанного с культом богини. По легендам, над головой Бригиты сверкал не нимб святости, а огромный огненный столб, подобный, возможно, тому, что вздымался над головой самого знаменитого из ирландских героев, Кухулина, при его чудесных яростных преображениях. Богине посвящались дубовое дерево и священный неугасимый огонь, который и в христианском монастыре поддерживался на том же месте двадцатью монахинями. Интересно, что эта "преемственность" святой и языческой богини в последующие века нисколько не скрывалась. "Бригита, то есть ученая женщина, дочь Дагда (один из главнейших богов ирландского пантеона.- С. Ш.). Это Бригита сведущая в мудрости, богиня, почитавшаяся филидами..." - говорится в знаменитом словаре Кормака начала X века. Но в эту же пору филиды почитают уже не богиню Бригиту, а святую. Случай этот далеко не единственный, хотя и классический. На месте языческих святилищ располагались монастыри Имблех-Ибар, Бек-Эриу и др. Важно, что в Ирландии наследовались не только элементы предыдущей системы, но и целостная ее модель. Еще в прошлом веке А. Бертран высказал мысль, что структура ирландской монастырской организации определялась не только невозможностью какого-либо другого типа устройства церкви в поделенной на мелкие королевства и не знавшей городской жизни стране, но прежде всего преемственностью ее по отношению к друидическим сообществам языческого времени*. Сейчас появилась возможность если и не абсолютно точно доказать это в каждом конкретном случае, то все же подтвердить важными наблюдениями. Так, ныне понятно, что большинство ирландских монастырей располагались на племенных границах, то есть там же, где находились священные места и центры друидов, как хорошо известно, имевшие общенациональный надплеменной характер. Система связей ирландских монастырей между собой также напоминает организацию касты друидов.

_____________________

*(Bertrand A. La Religion des Gai Hois. Paris, 1897.)

 

Итак, преемственность традиции (причем, по нашему мнению, сознательно стимулировавшаяся определенным общественным слоем) в Ирландии налицо. Однако мягкость и внешняя безболезненность перехода не должны скрывать необратимости происшедшего - религиозная доктрина и практика друидов в их целостности безвозвратно погибли. Наследовались именно форма, элементы нравов и поведения, но никак не содержание. В действие вступил первый из важнейших для понимания дальнейшей жизни ирландской культуры фактор - фактор умолчания.

Это не всегда осознавалось достаточно отчетливо, ибо на первый план выступали неожиданное в христианской стране богатство сохраненной языческой традиции, сосуществование на страницах многочисленных ирландских рукописей двух языков - ирландского и латыни и двух культур - древней и новой.

В ирландской традиции есть излюбленный жанр - предания о "старине мест" (некоторые из них представлены в этой книге). В одном из повествований цикла Финна, "Разговоре старейших", рассказывается о том, как святой Патрик в сопровождении знаменитых героев Ойсина (сына Финна, будущего Оссиана) и Кайльте обходит Ирландию и узнает от своих спутников самые разнообразные истории о встреченном и увиденном в пути. По внушению свыше Патрик повелевает не предавать забвению легендарное прошлое, дабы рассказы о нем могли и дальше поучать и развлекать людей. Дело сохранения традиции символически передавалось в другие, нежели прежде, руки. Рассказывается, что однажды правитель Улада Фиахна, сын Баэтана, путешествовал в сопровождении главного филида Ирландии Эоху Ригэйкеса ("Королевской мудрости"). Как-то раз случилось им увидеть шесть высоких стоячих камней, а подле них четырех клириков. На вопрос о том, что они тут делают, клирики отвечали, что ищут мудрости и благодарны Господу, пославшему им встречу с Эоху, который, без сомнения, разъяснит им, кто поставил так эти камни. После некоторого колебания Эоху дает свое объяснение. Клирики не соглашаются с ним и рассказывают историю о героях времени короля уладов Конхобара, которая и оказывается верной. "Не стыдись, Эоху, - говорит тогда король, - эти клирики ни в чем не уступят тебе". Р. Флауэр, приводящий этот рассказ*, совершенно справедливо замечает, что в подобной атмосфере и зарождалась ирландская письменная традиция. Действительно, ирландское культурное наследие не просто частично меняло своих хранителей, а переходило в иное качество, из устного повествования становясь зафиксированным в рукописи текстом. Христианство принесло в Ирландию письменность, дало ирландской культуре возможность высказаться на своем языке и спасло от забвения то, что не вытеснило окончательно и бесповоротно.

_______________

*(Flower R. The Irish Tradition. Oxford, 1978. P. 2.)

 

Раз зафиксированный текст продолжал жить в традиции веками, переписываясь и видоизменяясь от рукописи к рукописи. Всякий его хронологический вариант был тесно сопряжен с питавшей его эпохой, однако есть несколько основных черт, заметных в любом памятнике ирландской культуры. Возможно, главная из них - "открытость", и символом ее стал третий из наиболее почитавшихся ирландских святых - Колумба. Скончавшийся около 597 года основатель прославленной обители на острове Айона, главы могущественного "семейства" монастырей, он происходил из знатного королевского рода, который, по обычаям, давал ему право претендовать даже на верховную королевскую власть в стране. Став подвижником веры, Колумба вошел в историю и как защитник поэтов-филидов, которым в конце VI века все же стало грозить изгнание из Ирландии. Что в точности произошло тогда, нам почти не известно, но истоки конфликта лежали, конечно, не в тонкостях поэтического искусства. Филиды были не только поэтами, хранителями сакральной и исторической традиции, но и провидцами, наделенными огромной властью в обществе. Так называемая "сатира" филида, или, иначе, песнь поношения, могла буквально порушить общественное положение лица, против которого была направлена, не исключая и лиц королевского достоинства. И хотя обычай предусматривал наказания за неправые наветы и даже просто плохо рассказанную филидом историю, трудно сказать, в какой мере огромные привилегии филидов были действительно ограничены. Надо полагать, что именно они стали вызывать протест в мире иных ценностей. Сага "Видение Мак Кон Глинне", по-своему защищая сословие филидов, дает все же понять, сколь рьяно упрекали их многие в злоупотреблении правом гостеприимства, получении или, точнее, вымогательстве награды за свои труды. Один из коннахтских поэтов, Фланд, сын Лонана, получил даже прозвище "сын дьявола" за то, что разбогател, постоянно угрожая ирландцам своими сатирами. Отметим, впрочем, - и это весьма характерно для Ирландии, - что "дьявольское" прозвище Фланда никак не ассоциировалось с языческими мотивами его поэзии, ибо традиция никогда не переставала числить его величайшим поэтом Коннахта. Большую роль сыграла в событиях того времени и церковь. Конфликт, однако же, разрешился на соборе в Друимкета (575), где сам Колумба взял сторону филидов. По преданию, он был сведущ в искусстве поэзии. Глава филидов, Даллан Форгайл, сложил затем хвалебную песнь святому. Соглашение между поэтами и клириками было достигнуто, и впоследствии первые отплатили за это Колумбе особым почитанием.

Итак, мы говорили о трех величайших ирландских святых - Патрике, Бригите и Колумбе - посланце церкви, бывшей языческой богине и поэте из рода королей. Объединение их в наиболее почитаемую ирландской традицией триаду глубоко символично. Именно они олицетворяют три течения, которые, сплавившись воедино, прилили ей неповторимый духовный облик.

На протяжении всего многовекового периода ранней ирландской истории письменное слово было, насколько мы знаем, исключительным достоянием клириков. Немаловажно, правда, что многие из них вышли из среды филидов, но все же не этот факт определил тесный контакт и преемственность между пришедшей в Ирландию латинской культурой и образованностью, с одной стороны, и древними традициями - с другой. Важнее то, что именно хранители языческих преданий только и могли позволить церкви выполнить важнейшую задачу - соотнести историю Ирландии с мировой историей, как она виделась сквозь призму христианского учения. "Старина", senchas, хранителями которой были прежде всего филиды, стала отправной точкой и материалом такого соотнесения. Неверно было бы. конечно, заключить, что наследие филидов использовалось новой культурой чисто утилитарно - стихи и саги продолжали жить, удовлетворяя потребностям самых различных аудиторий, пока существовали среда и тип мышления, которыми они были порождены.

Традиция ранних филидических школ для нас практически безымянна и трудно определима. Известно только, что сами эти школы существовали во множестве, а филиды пользовались точно определенными правами внутри маленьких королевств и были обязаны держать какое-то количество учеников. Отношения между школами филидов, многие из которых имели общеирландскую известность, и центрами монастырской учености практически не документированы (хотя известно, что они умели мирно уживаться рядом друг с другом). Можно, однако, предположить, что собор в Друимкета и выработанные на нем соглашения были не случайными, а опирались на предшествующую традицию. Филиды не барды XIII века и последующих столетий, их деятельность не ограничивалась восхвалением королей и подвигов героев, и оттого они не могли найти опору исключительно при домах знати. Сфера знания филидов - предания о старине, тесно связанные с мифологическими представлениями, поэтические пророчества и т. д.- сложный, но все-таки лишь низший слой традиции, с необходимостью предполагавший ее верхние уровни. В древности эту роль, без сомнения, играло теологическое и космологическое учение друидов, отстранение и практическое исчезновение которых совершились как раз к началу VII века. Как мы уже видели, процесс замещения привел тогда же к окончательному оформлению организации ирландской церкви, наследовавшей если не существо, то формы и общественные позиции друидизма. В этих обстоятельствах с неизбежностью должен был последовать и вышеназванный компромисс - филиды были обречены либо на исчезновение (что было не в интересах самих клириков), либо на приспособление к новому идеологическому климату. Иначе говоря, им требовалось занять при новом мировоззрении ту же позицию, которую они занимали при друидизме. Именно этим последним путем пошло развитие ирландской культуры после освященного святым Колумбой соглашения.

Естественно, ни положение филидов, ни их деятельность не могли остаться неизменными. Однако единственное, чем мы располагаем, чтобы судить об этих переменах, - составленные в монастырях рукописи, иначе говоря, материал, уже отобранный и обработанный соответственно определенным установкам. Здесь вступает в действие второй очень важный фактор, определивший сохранность архаической ирландской традиции,- фактор своего рода цензуры. Его значению не противоречит ни дух терпимости ирландской церкви, ни царившее в ней уважение к учености, как новой, так и традиционной, то есть языческой. Понять, как действовал этот фактор, и оценить его последствия можно лишь на основании самих рукописей, притом весьма разновременных и чаще всего не дающих с точностью проследить процесс смены их правариантов и вариантов во времени. Саги и поэзия переписывались веками, и естественно, что многие промежуточные рукописи, не говоря уже об исходных вариантах, до нас не дошли. В каждом конкретном случае мы должны считаться со степенью образованности и добросовестности писца, его принадлежностью к определенной школе и тенденциозностью. Не менее важна и степень его открытости по отношению к современной устной традиции - ведь то, что однажды обратилось в текст, продолжало существовать и в устной традиции филидов, видоизменяясь в ней по своим законам и имея всякий раз возможность оказывать вл



Последнее изменение этой страницы: 2016-07-15; просмотров: 168; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.81.89.248 (0.016 с.)