ТОП 10:

Речь архиепископа в поддержку герцога



РИХЕР РЕЙМСКИЙ

ИСТОРИЯ

HISTORIARUM LIBRI IIII

КНИГА IV

1.

После того, как Лотаря похоронили, герцог и другие сеньоры избрали на царство 1 его сына Людовика. Все хлопотали вокруг него, обещали ему верность, клялись в преданности; приближенные предлагали ему разные советы касательно того, как ему следует поступить. Одни советовали остановиться в своих замках, чтобы сеньоры, собравшись к нему, исполняли его приказания, дабы не умалилось королевское достоинство, если, как неимущий, он будет просить помощи на чужбине, у иноземцев 2. Ради общей чести следует остерегаться, чтобы с самого начала правления вялость и малодушие не взяли верх над доблестью, ведь если это случится, великое станет презренным и ничтожным, а это очень опасно. Другие же уверяли, что ему следует остаться при герцоге, ведь он молод и ему стоит поучиться и благоразумию и доблести у столь выдающегося государя 3. Также ему будет очень выгодно, если на время он вверится опеке могущественного человека, ведь без его помощи он не сможет пользоваться всей полнотой власти, а вместе они будут в состоянии управлять королевством решительно и с пользой. Король выслушал мнение обеих партий и принял решение. Посовещавшись с герцогом, он пожелал предаться ему всей душой.

2. Речь Людовика к герцогу и другим сеньорам против архиепископа Адальберона

Помня о прошлом, король так пожаловался герцогу и немногим другим 4: «Отец мой, подхватив недуг, от которого и умер, повелел мне, чтобы я спрашивал вашего совета и вашего мнения об управлении королевством, чтобы я относился к вам, как к родственникам и друзьям и ничего не предпринимал без вашего ведома. Он утверждал, что если я обеспечу вашу верность, будет у меня, без сомнения, и богатство, и войско, и защита для королевства. Эта мысль глубоко запала мне в душу. Итак, я желал бы, чтобы вы дали мне совет на будущее, поскольку я объявил, что не расстанусь с вами. Я хочу, чтобы мои планы, мои намерения, моя судьба зависели от вас. Реймский епископ Адальберон, преступнейший человек из всех, кого носит земля 5, презрев власть моего отца, во всем помогал Оттону, врагу франков; стакнувшись с ним, Оттон повел на нас войско, благодаря его ловкости разорил Галлию, ведомый им, одолел герцогов и невредимым ушел с войском 6. Кажется справедливым и полезным, чтобы он понес [134]наказание за содеянное, ведь когда будет укрощен носитель пагубы, дурные люди убоятся замышлять подобное».

3.

Его выступление не убедило их, так как они подумали, что он говорил недостойное, несправедливо выступив против прелата и вняв наущениям дурных людей. Однако отчасти с ним согласились, а отчасти отказали ему, таким образом, чтобы и королю не было обиды, и герцогу не пришлось подчиниться нечестивому приказу, с которым он не согласен. Король, негодуя против архиепископа, пошел на него с войском, увлекая и герцога, подступил к самому городу и собирался ворваться в него. Однако, воспользовавшись советом знатнейших сеньоров, он отправил вперед послов и спросил через них, будет ли епископ сопротивляться королю или в определенный срок будет готов оправдаться в возложенных на него обвинениях. Если воспротивится, король сразу начнет осаду и, взяв город, покарает врага, а если не откажется ответить на обвинения, он примет от него заложников и уйдет.

4.

На это архиепископ сказал: «Говорят, что добрые люди беспрестанно терзаются из-за козней дурных, а потому я не удивляюсь, что встретился с несправедливостью. Гораздо сильнее меня удивляет, что славные сеньоры могли так легко обмануться, что поверили без малейших сомнений в то, что не обсуждалось в присутствии судьи и если бы было рассмотрено, ничем не подтвердилось бы. Если король желает обсудить то, в чем он уверен, зачем это осуществляется с помощью войска и оружия? Разве это не заставляет нас думать иное? Если речь идет о прошедшем, я до сих пор стремился к благу королей, почитал их род 7; а также, как подобало, охотно отстаивал выгоды сеньоров. Если о настоящем, то я не мешкаю выполнять приказы короля, передаю заложников, каких он пожелает, и не отказываюсь выдвинуть свои возражения против обвинений». Когда обе стороны высказались, архиепископ выдал заложниками Рагенерия, воина, известного знатностью и богатством, и многих других, пока не удовлетворил короля 8.

Смерть Людовика

Итак, король увел войско и прибыл в Санлис. Там в разгаре охоты (ведь было лето) он нечаянно споткнулся и упал, что вызвало сильные боли в печени. Врачи уверяют, что печень — пристанище крови, и, так как это пристанище было повреждено сотрясением, произошло кровоизлияние. Кровь обильно текла у него из ноздрей и горла. Грудь терзали постоянные [135]боли, нестерпимый жар охватил все тело. Поэтому, пережив отца только на год, в 11-е календы июня он скончался, уплатив свой долг природе 9. Его кончина пришлась на то время когда архиепископу надлежало оправдаться в возложенных на него обвинениях. Итак, он прибыл, чтобы оправдаться и удовлетворить его королевское величество. Но несчастье и похороны короля приостановили разбирательство, стороны не спорили и решение по делу не было объявлено. Сам епископ в горестных речах жаловался на смерть короля. После того, как были подготовлены похороны, сеньоры решили похоронить его в Компьене, так как будучи в живых, он просил, чтобы его погребли рядом с отцом 10. Также было решено, прежде чем долгий путь утомит многих из них и они разъедутся к себе, провести совещание на пользу государства. Итак, постановили до отъезда собраться и посовещаться о выгодах королевства.

6. Адальберон очищается от обвинений, выдвинутых Людовиком

После того, как все это было определено, герцог начал так 11: «Я полагаю, вы съехались сюда по приказу короля из разных мест для добросовестного обсуждения обвинений, выдвинутых против прелата Адальберона. Но так как благословенной памяти король, который настаивал на обвинении, расстался с жизнью, разрешение дела предоставлено нам. Итак, если кто-либо, кроме него, дерзнет поддержать обвинения и всей душой пожелает принять сторону короля и продолжить спор, да предстанет перед нами, выскажет, что думает и, ничего не страшась, пусть настаивает на обвинениях. Если этот человек разоблачит его вину, то, без сомнения, мы подтвердим его слова. А если он клеветник и собирается лгать, пусть молчит, дабы не понести наказание за обличенное преступление». Трижды объявили, чтобы вышел обвинитель, трижды все отказались.

7.

Итак, герцог продолжил: «Дело уже прекращено, так как нет обвинителя, поэтому я склоняюсь к тому, что архиепископа надлежит признать мужем благородным и большой мудрости. Оставьте отныне все подозрения и относитесь к архиепископу с величайшим уважением. Почтим столь выдающегося человека и объявим, какова его добродетель, мудрость и благородство. Кому выгодно лелеять подозрения, которые никто не в силах был высказать на суде?» 12 Итак, герцог с согласия остальных сеньоров возложил на прелата честь направлять [136]мысли на благо королевства, ибо тот отличался знанием дел божественных и человеческих и обладал великим даром красноречия.

8.

Итак, его усадили посередине, рядом с герцогом, и он сказал: «Так как наш благочестивый король вознесся к чистым духом, и милостью великого герцога и других сеньоров я очищен от обвинений, то приступаю к обсуждению государственных дел. Объявляю, что в моей душе не гнездится ничего, что не было бы на пользу государства. Прошу вашего совета, так как желаю блага для всех. Я вижу, что не все сеньоры, благоразумие и прилежание которых понадобится для решения дел королевства, присутствуют здесь, поэтому мне кажется, что обсуждение выборов короля надо перенести на другое время, чтобы в установленный срок все собрались вместе и каждый, хорошенько поразмыслив, вышел на середину и изложил, что кажется ему полезным. Да будет угодно вам, собравшимся для совещания, связать себя клятвой со мной и великим герцогом и перед всеми пообещать ничего не предпринимать и ничего не замышлять касательно избрания короля до тех пор, пока мы вновь не соберемся вместе и не поговорим об избрании государя. Также весьма полезно дать свободное время перед совещанием, в течение которого каждый обсудит и прилежно обдумает дело». Все охотно приняли это предложение и связали себя клятвой с герцогом; было назначено время собрания. И так их распустили.

9. Карл жалуется архиепископу по поводу королевства

Тем временем Карл, который был братом Лотаря и дядей Людовика, пришел к Реймскому архиепископу и так обратился к нему по поводу королевства 13: «Всем известно, достопочтенный отец, что по закону о наследовании мне надлежит наследовать брату и племяннику 14. Хотя я был отстранен братом от управления королевством, однако природа не отказала мне ни в чем, я был рожден со всеми членами, без которых нельзя возводить в высокий сан. Я не лишен того, чего обычно ищут в государях: происхождения и, осмелюсь сказать, доблести. Отчего я изгнан 15 из пределов, которыми владели мои предки, в чем никто не сомневается, когда брата уже нет и племянник умер и не осталось никаких потомков? Отец оставил нас, двух братьев. Брат обладал властью надо всем королевством и ничего мне не уступил. Я подчинился брату и верно ему служил, не хуже прочих. В то время, признаюсь, мне ничего не было дороже блага брата. Теперь я — несчастный [137] изгнанник, не лучше ли вернуть меня, ведь весь мой род исчез? К кому, кроме вас обратиться мне, лишенному всех почестей? 16 С чьей, если не с вашей помощью верну себе отцовские почести? О, если бы случилось так, чтобы моя судьба окончилась достойно. Кем я, изгнанник, могу быть для посторонних — только потехой. Да коснется вас хоть немного человеческое милосердие. Посочувствуйте мне, утомленному столькими несправедливостями».

10.

После того, как Карл закончил свою жалостливую речь, архиепископ, оставаясь непреклонным, ответил ему коротко: «Так как ты 17 всегда следовал за клятвопреступниками, святотатцами и другими нечестивыми людьми и ныне не желаешь расстаться с ними, как думаешь ты взойти на трон с такими спутниками и с помощью таких сообщников?» Когда Карл ответил на это, что ему не следует покидать своих друзей, но он поищет и других, лучших, епископ про себя подумал: «Так как ныне он лишен всех почестей и связался с дурными людьми, от общества которых ни за что не хочет отказаться, в какой опасности окажутся люди добрые, если он будет избран и взойдет на трон». Наконец, ответив, что ничего не предпримет без согласия сеньоров, архиепископ отделался от него. Карл, потеряв надежду заполучить королевство, удалился в Бельгику с взволнованной душой. Тем временем в назначенный срок галльские сеньоры, которые давали клятву, собрались в Санлисе 18. Они разместились, как подобало для совещания и, по волеизъявлению герцога, архиепископ начал так:

Возведение Хугона на трон

Все выслушали и похвалили это предложение и герцог с общего согласия был возведен на трон и, коронованный в июньские календы 22 архиепископом и другими епископами в Нойоне, объявлен королем галлов, бриттов, данов, аквитанов, готов, испанцев и гасконцев. Итак, в окружении знатнейших мужей королевства он издавал декреты и устанавливал законы, как подобает королю. С большим успехом он разрешал и устраивал все дела. А чтобы стать достойным своего счастья, он, ободренный успехом своих предприятий, обратился к великому благочестию. И, чтобы после ухода из жизни оставить в королевстве определенного наследника, решил он устроить совет с сеньорами и, посоветовавшись с ними, пригласил, сначала через послов, а потом и лично, Реймского архиепископа в Орлеан, чтобы короновать своего сына Роберта 23. Когда архиепископ [139] ему ответил, что не может по правилам короновать двух королей в один и тот же год, король сразу показал послание, присланное герцогом ближайшей части Испании Боррелем 24, который просил герцога прислать помощь против варваров. Он утверждал, что часть Испании уже совсем захвачена врагом, и, если в течение десяти месяцев он не получит войска из Галлии, она вся перейдет под власть варваров 25. Итак, он попросил короновать второго короля, чтобы, если один из них падет в сражении, войско не отчаялось, оставшись без государя. Он утверждал также, что если король будет убит и родина покинута, может произойти раздор между первыми людьми, дурные поднимутся против добрых и так весь народ подвергнется пленению.

Возведение Роберта на трон

Архиепископ, поняв, что так может случиться, уступил настояниям короля. И, так как знатные люди королевства собрались в день рождества Господня, чтобы отпраздновать коронацию, он торжественно короновал в базилике святого Креста его сына Роберта под одобрительные крики франков, облачил его в пурпур и поставил королем над западными франками от реки Мааса до океана; Роберт отличался таким усердием и дарованиями, что и в военных делах выделялся, и был прекрасно обучен божественным и каноническим наукам, был привержен и свободным искусствам 26, также участвовал в соборах епископов и с ними обсуждал и разбирал церковные дела.

15.

Тут же все, растроганные, пообещали помочь и дали понять, что полностью готовы оказать поддержку. Воспользовавшись их советом, Карл для начала отправил лазутчиков, чтобы тщательно разузнали, нет ли какой-нибудь возможности проникнуть в Лан. Посланные все осмотрели и обнаружили, что нет никакого подступа. Однако они тайно поговорили с некими горожанами и спросили, нет ли средства привести задуманное к исполнению. В то время Адальберон 28, епископ того города, причинил своим горожанам много обид под предлогом поземельной подати. Поэтому некоторые, тайно отложившись от него, но притворяясь преданными ему, пообещали лазутчикам Карла провести их в город.

Как Карл проник в Лан

Также они посулили сдать город, если Карл приедет и если оставит им их имущество и еще добавит. Лазутчики, скрепив договор клятвой, доложили об этом Карлу. Он сразу сообщил о договоре тем из своих людей, кого ранее склонил жалобами на свою сторону. Они единодушно предложили в удобное время собраться к нему. Собрав войско, он подступил к Лану, когда солнце заходило, и послал лазутчиков к изменникам, чтобы те сообщили, что надо делать. Итак, они спрятались среди виноградников и заборов, готовые ворваться в город, если подвернется случай, и сражаться с оружием в руках, если того потребуют обстоятельства. Те, кто был послан, чтобы подготовить засады в установленных местах и известить предателей, поспешили к ним и рассказали, что Карл прибыл с большой конницей. Обрадованные предатели отослали лазутчиков и дали знать Карлу, чтобы скорее приходил. Узнав об этом, Карл со своим войском, поднявшись на гору, подступил к воротам города. Когда стражники по фырканью коней и бряцанию оружия приметили, что кто-то приехал и спросили со стен, кто это, угрожая забросать их камнями, предатели сразу объяснили, что это кто-то из горожан. Обманутые этой выдумкой, стражники открыли ворота и в полумраке впустили войско. Войско сразу заполнило город. Чтобы кто-нибудь не сбежал, заняли ворота и приставили к ним своих стражей. Итак, одни трубили в трубы, другие громко кричали, третьи грозно бряцали оружием. Поэтому горожане перепугались, ведь они не знали, что происходит, и, выбежав из домов, пытались спастись бегством. Одни из них спрятались в тайниках церквей, другие заперлись в различных укрытиях, третьи же, спасаясь, прыгали со стен. Среди них был и епископ, но когда он уже сбежал по склону горы, дозорные обнаружили его в [141]винограднике, отвели к Карлу и бросили в темницу. Также Карл захватил там королеву Эмму, по наущению которой, как он полагал, брат отверг его, и приставил к ней стражу. Захватил и остальную городскую знать почти полностью 29.

17.

Когда суматоха улеглась и в городе восстановилось спокойствие, Карл начал распоряжаться относительно обороны города и пропитания воинов. Он назначил пятьсот стражников, которые каждую ночь при оружии обходили дозором город и стены, а также приказал свезти продовольствие со всего округа Вермандуа. И вот как укрепил он город для обороны: башню, стены которой были низкими, надстроил зубцами и окружил со всех сторон глубокими рвами, приказал также построить машины против врагов. Он распорядился, чтобы подвезли древесину, пригодную для возведения машин, заострили частоколы и сплели щиты и созвали кузнецов, которые бы изготовляли метательные снаряды и делали из железа все необходимое. Были там и люди, умевшие швырять снаряды с помощью баллист с таким тонким искусством, что могли одним броском пробить в стенах дома два равных отверстия, а птиц, парящих в небе, без промаха поражали и сбивали с высоты.

Нападение Хугона на Карла

До слуха королей довели, что происходит. Они были очень этим встревожены, однако не нанесли необдуманного удара, а, как это было у них принято, обстоятельно это обсуждали, затаив в сердцах печаль. Они разослали повсюду послов и пригласили идти против тирана галлов, проживавших от Марны до Гаронны. Когда все они собрались вместе и короли построили войско, они стали размышлять, напасть ли им, подступив к городу прежде, чем враги смогут упрочить свои военные силы, и, захватив город, убить тирана, ибо как только он будет захвачен и убит, они сразу смогут править спокойно, или же благосклонно внять мольбам, если выйдет так, что Карл будет просить и умолять, чтобы ему позволили удержать в качестве королевского пожалования захваченные владения 30. И более решительные и упорные полагали, что следует предпринять осаду, преследовать врагов и опустошать пожарами захваченный ими край. Итак, собрав конницу в шесть тысяч, они пошли на врагов. В назначенное время достигли города, обложили его осадой, и окружили рвами и насыпями место, где разбили лагерь 31.

19.

Они провели там много дней, но ни силой, ни угрозами не смогли одолеть врага; столь возвышенное положение делало [142]город неприступным. Коротких осенних дней не хватало для успешных военных действий, кроме того, долгие ночи утомляли дозорных, поэтому, посоветовавшись с первыми людьми, они отступили, чтобы вернуться весной. Когда они удалились, Карл объехал вокруг города и осмотрел, нет ли где-либо места, доступного для противника. Итак, он перегородил ворота, через которые врагам легко было бы войти, заделал потайные выходы позади домов, восстановил обветшавшие стены, а башню увеличил и укрепил постройками изнутри и снаружи.

Бегство епископа

Епископ, которого содержали в этой башне взаперти, ночью спустился по веревке из окна и уехал верхом 32; чтобы показать, что он не был сообщником Карла, он отправился к королям и очистился от столь серьезных подозрений. Ведь решили, исходя из неких догадок, возможно, измышленных клеветниками, что он будто бы сам предоставил возможность взять город 33. Принятый королем как верный исполнитель его воли, епископ остался в прежней милости.

21.

Тем временем зимний холод ослабел, воздух потеплел, пришла весна и зазеленели поля и луга. Тогда короли, собрав войско, подступили к городу 34 с восемью тысячами воинов. Прежде всего они укрепили лагерь насыпями и рвами. Затем был построен таран, чтобы проломить стену.

22. Устройство тарана

Эту машину построили из четырех балок необычайной ширины и длины, расположив их прямоугольником и связав наверху и у основания четырьмя поперечными брусьями; в середине же были только поперечины из дерева справа и слева. Над верхними сочленениями установили две жерди и сделали их неподвижными, они занимали третью часть пространства между верхними брусьями. На этих жердях укрепили плетеные канаты. Также на этих канатах подвесили бревно с толстым железным наконечником, посередине и на концах него привязали веревки; когда множество людей тянуло и отпускало их, они приводили в движение обитую железом громадину. Поэтому такого рода машина, которая подобно барану, подавшись назад, вдруг наносит удар, и называется бараном и с ее помощью можно наилучшим образом проломить мощные стены. Эту машину установили на три колеса, расположенные треугольником, чтобы легче было ее поворачивать, куда следует. Но так как город возвышался на горе, его положение не позволило приблизить построенный таран, и он отступил 35. [143]

Посвящение Арнульфа

Итак, король и знатнейшие сеньоры проводили его в обитель монахов святого Ремигия, которая отстоит от города на одну милю, там с древнейших времен производилось посвящение в епископы. Король воссел в окружении своих придворных, прежде посоветовавшись с каждым в отдельности, и так начал благосклонную речь: «Если бы сын Лотаря, благословенной памяти Людовик, оставил отпрыска, тот был бы достоин наследовать. Но так как королевский род пресекся 40 и всем это очевидно, я был избран королем с одобрения вашего и прочих вассалов, а из них — лучших из рыцарей. Теперь же, поскольку остался единственный потомок королевской династии, чтобы имя столь славного отца не стерлось забвением, просим даровать этому оставшемуся потомку почетный сан. Если он поклянется сохранять верность, как положено по закону, если пообещает охранять город и не вступит ни в какие сношения с врагами, а, напротив, поклянется сражаться с ними, пусть ваш суд не откажется передать ему епископство, однако при условии, чтобы, согласно решению мудрых людей, связал он себя со мной силой священной клятвы.

29. Составление расписки

И чтобы вам стало совершенно ясно, что у меня на уме, я полагаю, что после принесения присяги ему следует написать расписку. Пусть в ней содержится такое проклятие, которое навлекло бы на него злополучие вместо счастья, вместо спасения — погибель, вместо почета — позор, вместо долголетия — скорую смерть, вместо уважения презрение и, короче говоря, вместо всех благ всяческое зло. По моему мнению, ее следует составить в двух экземплярах, один отойдет ко мне, другой — к нему. Это будет ему обвинением, если позорно уклонится от Соблюдения верности 41». [146]

Когда это предложение было объявлено, все охотно согласились, что так и следует поступить. Итак, Арнульф выступил вперед. У него спросили, нравится ли ему этот план и принимает ли он просимое на таких условиях. Будучи человеком честолюбивым, он утверждал, что одобряет это предложение и может на таких условиях его принять. Итак, написав требуемую расписку в двух экземплярах 42, один он отдал королю, другой оставил себе. 43

 

Порицание подобных действий

Однако некоторые, у кого рассудок был яснее, сочли, что это нечестиво и противоречит священным законам. Они говорили, что человеческая природа такова, что легко сама себя губит, а еще легче склоняется на позорное дело под давлением извне. Они также утверждали, что согласно писаниям отцов церкви и каноническим правилам нельзя ни принуждать к принятию причастия против воли, ни предлагать кому-либо причастие, чтобы навлечь на него погибель, ибо оно дается ради искупления тем, кто его просит, и в нем отказывают тем, кто не желает его, и в это должно верить. Им показалось недостойным необдуманно вручать нечестивому хлеб ангелов и людей, так как сам Господь отворачивается от нечестивых и умеренно изливает благодать на чистых, согласно написанному: «святой дух удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды» 44. Итак, Арнульф был рукоположен епископами Реймского диоцеза и надлежащим образом облачен в епископское одеяние 45. Немного позже он получил и паллий, посланный апостольской властью папой Римским.

Взятие Реймса

Решили, что надо поступить так: в установленное время он соберет в городе знатных людей, кого сможет, как будто им надо обсудить нечто важное. Тогда Карл в ночной тишине подойдет к воротам города. Там будет некто, кто откроет ворота наступающему войску, этот человек тайно поклялся в этом. Впущенное внутрь войско вторгнется в город и захватит архиепископа вместе с собравшимися сеньорами и силой отведет в темницу. Таким образом, власть его упрочится, подобно королевской, и могущество дяди возрастет, и сам он не покажется предателем. Что и было приведено в исполнение.

34.

Он пригласил графов Гилберта 46 и Видона 47 и других мужей консульского достоинства. Объявил им, что ему надо обсудить нечто важное, поэтому им следует поторопиться. Они приехали без промедления, показывая, что они готовы повиноваться господину. Арнульф, выдавая одно за другое, тщательно скрывал, что на самом деле замыслил; никто не знал, каковы его истинные намерения. Он доверил их только одному человеку, в умении хранить тайну и верности которого не сомневался. Он открыл ему, в какую ночь надо впустить Карла, и приказал, чтобы тот тогда взял ключи от ворот от изголовья Арнульфа и открыл город вооруженным людям. Немного позже наступила ночь, когда должно было произойти это злодеяние. В назначенное время Карл с войском прибыл ночью к воротам города. Священник Алгерий 48 — так его звали — стоял внутри с ключами наготове. Он тут же открыл ворота и впустил войско. Разбойники взяли и разграбили город.

36.

Их схватили и отвезли в Лан, где заключили под стражу. Когда Карл вернулся и потребовал у них присяги на верность, все единодушно отказались. Обе стороны выражали ненависть и никоим образом не выказывали сердечной привязанности. Оба притворно жаловались друг на друга, так что один другого называл предателем, а тот его — захватчиком. Наконец Арнульф присягнул на верность, был отпущен и вернулся к себе, отныне он во всем помогал Карлу. И совершенно нарушил присягу на верность, которая обязывала его служить королю. Гилберта и Видона содержали в темнице в течение нескольких дней, немного позже они дали клятву и были отпущены восвояси. Итак, Карл добился блестящих успехов, завладев Реймским архиепископством вместе с Ланом и Суассоном 49 и их крепостями.

Нападение Хугона

Были и такие, кто донес это до слуха короля. Король, пораженный таким вероломством, спрашивал себя, что следует предпринять, и понял, что дело можно исправить не деньгами, не дарами, но силой оружия, призвав на помощь Бога. Итак, он собрал шеститысячное войско, намереваясь идти войной на тирана, осадить его, если хватит военной силы и, если судьба будет к нему благосклонна, продолжать осаду до тех пор, пока не одолеет врага либо силой оружия, либо голодом. Он выступил, полный отваги, и повел войско через земли, откуда враги собирали продовольствие. Он совершенно их опустошил и пожег, свирепствуя так, что не оставил даже хижины — убежища выжившей из ума старухи. Потом, повернув войско на врага, он намеревался предпринять осаду. Карл, который и до этого готовил войска, пытался стойко сопротивляться нападению. Он собрал в Лане четыре тысячи воинов и твердо решил бездействовать, если на него не нападут, а если нападут — сопротивляться.

39.

Карл выступил навстречу с четырьмя тысячами воинов, взывая ко Всевышнему, чтобы Он защитил его небольшое войско от огромного и показал, что не следует ни полагаться на большое число людей, ни отчаиваться из-за малого. Арнульф, сопровождавший его в походе, убеждал своих людей держаться стойко, выступить в порядке и не разделяясь, и не сомневаться в том, что Бог пошлет им победу; если они будут стоять мужественно, призывая Бога, то вскоре добьются славной победы. Оба войска шли вперед до тех пор, пока не увидели друг друга; тогда они остановились и заколебались. Обе стороны очень беспокоились, ведь Карл испытывал недостаток в военной силе, а король, сознавая свою вину, упрекал себя в том, что он нарушил закон, отняв у Карла отцовский трон и присвоив королевство 50. И оба продолжали тревожиться. Наконец знатнейшие сеньоры предложили королю заманчивый план: чтобы он с войском помедлил некоторое время; если враг подойдет, надо схватиться врукопашную, если же не начнет сражения, войску следует отступить. Карл решил то же самое. Поэтому, согласно своим решениям, каждый удалился восвояси. Король увел войско, а Карл вернулся в Лан.

40.

В это время Одон 51, жаждущий заполучить Дре, жаловался для вида королю на многочисленные препятствия к взятию Лана, когда и таран оказался бесполезным, и войско колебалось, и даже само недоступное расположение города делало бессмысленными усилия нападающих. Охваченный печалью король попросил у Одона помощи, говоря, что вознаградит его в свою очередь, если тот выставит вдоволь войска и отвоюет город, а если сейчас попросит дара, король без сомнений и с радостью предоставит ему желаемое. Одон обещал в ближайшем будущем осадить и взять Лан, если получит от короля Дре. Желая победить, король предоставил замок просящему. Он уступил его прилюдно, склонный верить в обещания насчет Лана. Одон также при всех поклялся в скором времени вернуть потерянный город, а потому без промедления отправился в полученный от короля замок, принял присягу у гарнизона и, объединившись с людьми, верность которых полагал нерушимой, с этих пор решительно отстаивал дело короля. Но [150]его усердие не имело никакого успеха, так как своевременное предательство в городе ему помешало и неожиданный случай изменил ход событий.

Карл принимает Адальберона

Пока это происходило, Адальберон удалился от короля, направляясь к Карлу, и был принят в Лане с большими почестями. Вернулись к себе домой его родственники, до этого изгнанные из города; они, как прежде, распоряжались имуществом семьи, ни в чем не сомневаясь и надеясь наконец на мир. Адальберон встретился с духовенством, которое покинул, посочувствовал ему, пообещал быть к нему благосклонным и призвал не покидать его. Он достаточно посовещался со своими людьми, а потом его призвали к Карлу, чтобы обсудить сохранение верности и города. Карл начал так: «Поскольку Бог, милостивый ко всем, выказывает милость, даже когда наказывает, я признаю справедливым его решение и изгнать меня, и возвратить. Полагаю, что благодаря его доброте я принят в этом городе, а потому ожидаю и в остальном его благосклонности. Думаю, это он вернул мне и вас, и этот город. Итак, я постараюсь, чтобы возвращенное мне Богом осталось при мне. Вот святые реликвии, возложите на них правую руку и поклянитесь, что будете мне верны против всех и не будет никакого исключения, если хочешь быть моим другом». Жаждая исполнить свое желание, он пообещал то, что просили, положил правую руку на мощи и не убоялся поклясться во всем, что бы ему не предложили. Поэтому все ему поверили и ни в чем не подозревали; никто не уклонялся от общения с ним, он расспрашивал и советовался об укреплении города, разузнал все подробности, обо всем выведал. И это осталось неизвестным для всех.

Пленение Карла Адальбероном

Тем временем он полностью выяснил обыкновения Карла и его людей и остался вне подозрений, применяя разнообразные уловки, чтобы и город себе вернуть, и Карла захватить и выдать королю. Итак, он стал чаще советоваться с Карлом и выказывал все большую привязанность к нему. Когда следовало, давал клятвы, еще сильнее его обязывающие, используя столь искусные приемы, что ему удалось скрыть ото всех свои козни под маской лицемерия. Когда однажды ночью он весело сидел на пиру, Карл взял золотую чашу, в которую наломал хлеба и смешал с вином, и после долгого размышления протянул ему со словами: «Поскольку согласно установлениям отцов церкви сегодня вы освящали побеги винограда 56 и раздавали народу благословения, и нам предлагали причастие, я, как [154]того требует день страстей Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, протягиваю вашему святейшеству этот сосуд с вином и накрошенным хлебом, пренебрегая интригами наушников, которые отказывают вам в доверии. Выпейте чашу в знак нерушимой верности. Если же не собираетесь сохранить верность, откажитесь от чаши, чтобы не явить вновь пугающий образ предателя Иуды». Тот ответил: «Принимаю чашу и охотно выпью напиток!» Карл тут же продолжил: «И сохраню верность». Тот, выпив, прибавил: «И сохраню верность, а не то постигнет меня участь Иуды» 57. И произнес перед пирующими много подобных проклятий.

Наступила ночь, ставшая свидетельницей скорби и предательства. Решено было отправиться на покой и поспать до утра. Адальберон, готовясь осуществить свой замысел, пока Карл и Арнульф спали, убрал мечи и оружие от их изголовий и спрятал в потаенное место. Позвав прислужника, не ведавшего о его коварстве, он приказал ему скорее позвать одного из своих людей, обещая тем временем постеречь вход. Когда тот ушел, Адальберон встал посреди дверей, держа под одеждой меч, и быстро впустил тех, кто помогал ему, то есть сообщников своего злодеяния. Карл и Арнульф отдыхали, охваченные глубоким утренним сном. Когда враги толпой подошли к ним, они пробудились, увидели противников и вскочили с кроватей, стараясь схватить оружие, но не нашли его; они спросили, кто же виновник этого утреннего происшествия 58. Адальберон же сказал: «Поскольку недавно вы отняли у меня этот город и принудили бежать из него, вот и вы теперь захвачены нами, но судьба ваша будет иной. Ведь я остался на свободе, вы же оказались в чужой власти». На это Карл воскликнул: «Не помнишь ли, о епископ, вчерашний ужин, вот что меня интересует. Тебя не остановило даже благоговение перед Богом? И священная клятва — ничто? И не было за ужином никаких проклятий?» И сказав это, бросился на врага. Его, рассвирепевшего, окружили вооруженные люди, отбросили на кровать и смирили. Схватили и Арнульфа. Захватив их, заперли в той же башне, а башню заперли ключами и засовами, и запорами, приставив стражников.

Крики и рыдания женщин, детей и слуг понеслись к небу и потревожили и разбудили горожан. Все, кто поддерживал сторону Карла, сразу же бросились бежать. И это им удалось с трудом. Ведь не успели они убежать, как Адальберон приказал окружить весь город, чтобы захватить всех, кого считал своими противниками. Их искали, но не нашли. Они увезли и двухлетнего сына Карла, который носил имя отца, и так он [155]избежал плена. Адальберон немедленно отправил послов в Санлис к королю, чтобы объявить ему, что потерянный город уже возвращен, Карл с женой и детьми захвачен и Арнульф найден среди врагов и пленен. Поэтому пусть король приезжает, не откладывая, захватив с собой как можно больше народу, чтобы не было никакой задержки в сборе войска, и пусть отправит послов ко всем соседям, кому он доверяет, чтобы следовали за ним и сразу приезжали, хотя бы и с небольшим сопровождением.

Обращение Арнульфа к собору







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.173.45 (0.019 с.)