Каир, 1075 год от Рождества Христова



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Каир, 1075 год от Рождества Христова



 

«Перед моими глазами было лицо смерти. Тот старик с глубоко посаженными глазами, длинной спутанной бородой, седовласый и бледный, казалось, пришел из другого мира. Оттуда, где царит нечистая сила. Он обратился ко мне с великой непринужденностью и без страха, словно не знал, что я великий визирь Бадр аль-Джамал.

– Я долго ожидал твоего прихода, – сказал старик голосом усталого человека.

Меня поразили категоричность и тревога в словах, с которыми старик обратился ко мне. Подумалось, что передо мной один из тех сумасшедших странников, которые ходят на святые земли, чтобы исполнить обет, данный Христу.

– Уважаемый старец. Я и сам еще утром не знал, что появлюсь здесь. Откуда это было известно тебе? Ты, случайно, не прорицатель?

– Есть вещи, которые известны людям и неизвестны богам, – ответил загадочно старик.

– Так кто же ты? Европеец?

– Нет, визирь.

Услышав свой титул, я задрожал. Я понял, кто он. «Его послал кто-то из моих врагов!»

– Хорошо сказано. Я визирь. Но будет лучше, если ты представишься. Твоя жизнь и твоя смерть в моих руках, – сказал я, чтобы сбить спесь с христианина.

– Ты никогда не произносил таких точных слов. В твоей руке лежит либо смерть, либо успокоение.

Холод крипты начал проникать до моих костей, и я уже подумал было выйти из церкви и оставить этого древнего юродивого. Но что-то меня удерживало. Какая-то загадочная необъяснимая сила.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Меня называли по-разному, но мое настоящее имя, раз уж ты хочешь его знать, Клавдий, – устало ответил старик, словно обычное произнесение своего имени будило в нем тяжелые воспоминания.

– Ты франк?

– Я римлянин.

– Римлянин? Из папских земель?

– Я видел, как Египет населяли многие народы, а теперь здесь обосновались вы, арабы. Он был здесь с самого начала, и теперь, когда приближается мой конец, он привел тебя сюда, – сказал старик, меняя тембр голоса.

– Кто такой «он»?

– За всю историю у него было много имен. Можешь назвать его бессмертием, если хочешь.

– Я не понимаю твоих слов.

Старик повернулся и поднял руку. Потом он приблизился ко мне, держа что-то в руке, и положил это в мою руку. Вещь была одновременно и легкой, и тяжелой. Ее размер превосходил размер моей ладони, и, кроме того, она была горячей.

– Замечаешь? Он обжигает. Обжигает со вчерашнего дня, с тех пор как известил меня о твоем приходе.

– Кто тебе сообщил, что я приду? Что все это значит?

– «Сердце Амона» принадлежит тебе. Точнее сказать, ты принадлежишь ему. Когда ты произнесешь тайные слова, станешь таким, как я, – сказал старик.

– Но я не хочу, не могу…

Старец воздел руки и произнес несколько слов на языке, который уже несколько веков был мертв. Каждое из них запало мне в память, словно их втолкнули туда раскаленным железом. Прямо перед моими глазами старец начал кружиться. Мне показалось, что он сейчас упадет, но он кружился вокруг собственной оси, не останавливаясь. Потом на моих глазах он начал рассыпаться, словно состоял из песка. В течение нескольких секунд он превратился в пыль. Исчезли даже его одежды. Как мне поведал визирь, так и я вам рассказал».

 

 

 

Каир, 1075 год от Рождества Христова

 

«Когда наши с Бадр аль-Джамалом взгляды встретились, я понял, что что-то с ним произошло. Его лицо помолодело, глаза блестели, как у ребенка, а шаги стали легкими и стремительными.

– Многоуважаемый визирь, да благословит тебя Аллах, – сказал я Бадр аль-Джамалу.

– Я должен рассказать вам о чем-то таком, что изменило мою душу и тело, – сказал визирь, удивленно раскрыв глаза.

Он поднялся со своих подушек и подошел к двери с намерением закрыть ее.

– Что с тобой происходит? – с недоумением спросил я.

– Сегодня утром я был в церкви Святого Сергия, – нервно заговорил он.

– Не принял ли ты христианскую веру? – пошутил я.

– Мне не до шуток. Там был древний старик, который принял меня так, словно ожидал моего прихода. Он вручил мне вот это, – сказал визирь, вынимая из кармана что-то, завернутое в шелковый платок.

Когда визирь развернул ткань, мой взгляд буквально прикипел к большому рубину в руках визиря. Рубин так сильно блестел, что слепил глаза.

– Ты богат, – сказал я визирю.

– Богат? Я не знаю цену этого камня, но могу тебя заверить, что его цена выражается не в деньгах. Как сказал старец, этот рубин имеет свойство продлевать жизнь.

– Продлевать жизнь? Думаю, старик тебя обманул. Только Аллах может продлевать или сокращать жизнь. Это богохульство! – сказал я, поднимаясь с подушек.

– Его звали Клавдий. Он из Рима. Он рассказал мне, что провел там сотни лет. Он вручил мне драгоценность и произнес заклинание.

Визирь произнес несколько слов, и камень засверкал еще ярче.

Покидая помещение, я решил, что этот камень должен быть нашим. Визирь открыл секрет, который мог обеспечить нам превосходство над другими группами исламского мира. Я уходил, погрузившись умом и сердцем в мысли о рубине. Несколькими днями позднее, когда визирь послал за мной с каким-то делом, я воспользовался случаем и отыскал рубин в его личных покоях: он хранил его в большом шкафу, который закрывался на ключ. После решения дел государственных мы сели за стол, и я напоил визиря сверх всякой меры, взял ключ, который визирь хранил на груди, открыл шкаф и взял «Сердце Амона». Сжав камень в руках, я почувствовал его силу. Потом я положил его в кожаный мешочек и покинул дворец. В ту же ночь я уехал в Александрию, где сел на первое же судно, уходившее из Египта. Судно принадлежало франкам. Оно доставило меня до города Тир, однако потерпело крушение раньше, чем нужно. Дальнейший путь мне пришлось проделать пешком. Оттуда я ушел в Исфахан…»

 

 

 

Каир, 7 января 1915 года

 

Аль-Мундир закончил чтение и поднял глаза, чтобы посмотреть на реакцию своих пленников. На их лицах отразились удивление и беспокойство людей, которые пребывают в замешательстве. В отличие от других принцесса оставалась безучастной. Своими прекрасными голубыми глазами она смотрела в какую-то неопределенную точку. Она их провела. Мало кто осмелился предать ассасинов, но она это сделала. Поначалу ее не опознали. Изменения, которые камень принес женщине, воистину поражали. Морщинистому лицу и беззубому рту вернулась их первозданная красота. Высохшее и костлявое тело стало стройным и привлекательным. Аль-Мундир почувствовал озноб, подумав о том, что камень может быть и очень опасным.

– Прекрасная лекция по истории, но я никак не могу понять, какое отношение все это имеет к нам. Вы получили то, что хотели. Так отпустите нас, – сказал Геркулес.

Араб презрительно взглянул на него. Он давно покончил бы с ними, но они могли еще пригодиться. Ведь камень каким-то образом избрал именно их. Так что пока не пришло время, есть смысл оставить их в живых.

– Я много раз слышал историю о Хасане, но должен признать, что нигде не нашел объяснения, по какой причине он покинул Египет, – сказал Гарстанг.

– Я еще не закончил. Хасан прибыл в Сирию, но не знал ни сна, ни отдыха, пока не нашел достойное потайное место для хранения камня и проповеди своих верований. Выбор пал на гористую местность на севере Персии. Эльбурс слыл далеким и загадочным местом, о котором ходило множество легенд. Кроме того, это было единственное место в том районе, где сохранилась небольшая община шиитов. В горах располагалась самая неприступная в мире крепость Аламут. Хасан в течение нескольких дней обследовал ее. Она показалась ему превосходной. К ней вела всего одна дорога, внутри крепости была вода, произрастали некоторые культуры. Но крепость была обитаема. Проявив терпение и хитрость, Хасан обратил в свою веру население долины и некоторое число солдат гарнизона. Когда его последователи были готовы, он объявился в крепости, попросил там убежища, а завоевав доверие визиря, управлявшего крепостью, овладел ею, – продолжал свой рассказ аль-Мундир.

– Из того, что я читал, известно, что подобная практика была для низаритов делом привычным, – вставил свое слово Гарстанг.

– Аллах наделил нас хитростью для того, чтобы мы могли постоять за свое дело. Но мы, низариты, умеем бороться и в открытом бою с оружием в руках. Хасану пришлось защищать крепость от Джуруна Таша, старшего феодала региона. Хасан не только разбил войско Джуруна, но и распространил свою веру на земли Персии и Афганистана. Тогда наш учитель впервые преподал нам урок, показав силу убийства. В небольшом городке тех мест, Савы, местный муэдзин отказался принимать веру Хасана и донес на него властям. Наши братья убили его на выходе из мечети. Позднее власти убили нашего первого мученика. Звали его Тахир, – продолжал аль-Мундир.

– Но как можно убивать людей во имя своей религии? – спросил удивленный Геркулес.

Араб улыбнулся и снова сел рядом со своими «гостями». Западные люди способны посылать свои армии для защиты залежей угля или серебра; могут сносить с лица земли целые города. Они готовы отнимать у бедняков все, что у них есть, способны направлять своих миссионеров для того, чтобы лишать людей их традиций, но в то же время проявляют щепетильность, когда дело касается таких правомерных поступков, как предательство или ложь, когда ставкой является собственная жизнь.

– Разве не лучше, если умрет только один человек, спасая целый город? – спросил аль-Мундир.

– Это зависит от обстоятельств, – ответил Геркулес.

– Вследствие нашей стратегии смерть одного человека обеспечивала нам захват города или крепости без неизбежного в иных случаях кровопролития. Своевременное убийство может предотвратить войну или преследование наших братьев, – произнес араб, повышая голос.

– Нельзя оправдать убийство и более того – предательство. В нападении на человека со спины есть что-то подлое, – выпалил Геркулес, глядя прямо в глаза своему похитителю.

– Истина должна блистать, даже если это предполагает убийство не одного человека, а тысяч. Человеческая жизнь сама по себе никакой ценности не имеет. Ваша, например. Вы всего лишь еретик, который пришел на мусульманскую землю, чтобы грабить. Вы относитесь к нашим братьям-арабам так, словно они ваши рабы. Вы путешествуете для того, чтобы посмотреть на развалины и возвращаетесь домой, ограбив нас. Вы в самом деле думаете, что ваша жизнь для доброго мусульманина хоть чего-нибудь стоит? – спросил араб, извлекая огромный кинжал.

Гарстанг поднял руки и встал между двумя мужчинами.

– Пожалуйста, успокойтесь. Мы вам нужны и готовы оказать вам помощь. Нам не дано понять мотивов ваших действий. Но какое это имеет значение? – говорил Гарстанг, пытаясь снизить накал страстей.

Аль-Мундир взглянул Геркулесу прямо в глаза и увидел в них бесстрашие и вызов. Почувствовав, как от страха появляется сухость во рту, араб спокойно вложил кинжал в ножны.

– Будет лучше, если я закончу свою историю. Начинает темнеть, а с заходом солнца мы нанесем визит в церковь Святого Сергия, – проговорил араб и вернулся к своей рукописи.

Голос аль-Мундира снова наполнил помещение. Шум площади стихал, а солнечный свет едва проникал сквозь жалюзи.

 

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.237.16.210 (0.02 с.)