ТОП 10:

Об особенностях приватизации силовых структур



 

Денис стоял на бетонной полосе подмосковного военного аэродрома и смотрел, как из широкого брюха военного транспортника один за другим выпрыгивают плечистые парни.

В ночной темноте мягко светились фары представительских джипов, съехавшихся на аэродром за гостями. Парней было не так уж много – восемнадцать человек. К Черяге подошли двое – начальник промышленной полиции города Ахтарска Володя Калягин и полковник Алешкин, командир ахтарского СОБРа.

Черяга все-таки нашел людей, которые могли взять штурмом дачу Лося.

С технической точки зрения проблема решалась просто. Если бы, не дай бог, пропажа Заславского случилась в городе Ахтарске или области, то ахтарский СОБР покрошил бы в капусту всех предполагаемых соучастников; фирмы их пали бы под танковым натиском налоговой полиции и зенитным обстрелом из ОБЭПа. После летней истории с Премьером сама мысль о том, что какая-либо из действующих в области преступных группировок подымет хвост на комбинат, была смешной.

Но здесь была Москва, – здесь банковали долголаптевские, взяточники и обленившиеся менты, и никто не хотел портить жизнь уважаемому человеку Лосю иначе, как за бабки, соизмеримые с теми, что просил Лось. И Извольский, из принципа отказавшийся платить деньги вымогателям-бандитам, из того же принципа не собирался платить и вымогателям-ментам.

Стало быть, – надо было привезти в столицу ахтарский СОБР.

Задача, как быстро выяснилось, оказалась достаточно выполнимой, благо дело шло не о ком-нибудь, а о племяннике первого зама губернатора и человеке, обеспечивавшем связь между областью и комбинатом.

Прокурор области подмахнул соответствующие ордера в двенадцать дня по московскому времени. Вопрос о перелете согласовали с воинской частью, расположенной в десяти километрах от Ахтарска.

Часть, понятное дело, находилась на содержании у федеральных властей, однако федеральные власти не платили ей вот уже полгода. Предусмотрительный Сляб время от времени подкармливал военных, а главное – те вполне вписались в экономику города, поставляя солдат в качестве дешевой рабочей силы для строительства коттеджей и потихоньку разворовывая вооружение и технику со складов. Ссориться с городским ханом им было не с руки.

Командир части почел за честь удовлетворить просьбу Извольского. Правда, оставалась другая проблема, с посадкой самолета, но и она счастливо разрешилась после того, как у командира части в Московском военном округе нашелся приятель.

Вдобавок, строго говоря, завод не делал ничего незаконного. В российской Конституции не написано, что сотрудники МВД из одного региона не могут проводить операции на территории другого региона, более того, там написано прямо обратное, благо федеральная Россия еще едина и неделима и формально на княжества не распалась. Конечно, рекомендуется при этом ставить в известность сотрудников МВД данного региона – но ведь сотрудники были в курсе. Борис Гордон, опер 81-го отделения, которому было поручено дело о пропаже проживающего на его территории бизнесмена Заславского, встречал самолет вместе с Черягой. И ордера с ребятами прилетели, чин по чину, честь по чести – областной прокурор санкционирует обыск в загородной резиденции Александра Лосева, каковой Лосев умыкнул родственника зама губернатора…

Внезапно в кармашке Черяги зазвонил телефон.

– Денис?

Черяга удивленно поднял брови. Это говорил полковник московского РУОПа, тот самый, который объяснял Черяге про внебюджетный фонд.

– Ну?

– Ты не нукай, сибиряк, а слушай. Мы с тобой об одной дачке говорили, так?

– Так.

– Там, на дачке, канализацию строили. Но, что характерно, не достроили. А труба осталась.

– Большая труба?

– Метр диаметр.

– И куда она ведет?

– Чего не знаю, того не знаю.

– И чего ты мне это говоришь?

– Хочу и говорю. Вы, сибиряки, народ изобретательный. Захочешь – спасибо скажешь.

На том конце повесили трубку.

– Что такое? – настороженно спросил Алешкин, кивая на телефон.

– Похоже, наш Лось себе, как крот, дырочку наружу прорыл.

– И докуда?

– Не знаю. Там с одной стороны речка, а с другой овраг. Либо к речке, либо к оврагу.

– Ничего, – буркнул Алешкин, – найдем и перекроем.

Через пять минут выгрузка была закончена. На часах было шесть тридцать вечера. Темные джипы, набитые людьми, как початок – зернами, тихо отваливали с летного поля. К Денису подошел низенький, плотный командир местной части.

– Ой ребята, круто-то как, – вполголоса проговорил он, – вам за это втыка не будет?

– Не дрейфь, – сказал Денис, – у нас ордер есть.

Достал из кармана переломленную пополам жидкую пачечку долларов и сунул ее в нагрудный карман офицера. Тот благодарно вспискнул и отвалил куда-то в тень.

Было уже шесть часов вечера, когда черный «БМВ» вора в законе по кличке Коваль въехал в подземный гараж, расположенный под одной из дорогих гостиниц в центре Москвы. Оставив своих охранников в холле, Коваль поднялся на пятый этаж и вскоре вошел в офис, принадлежавший крупной юридической фирме. Там Коваля уже ждали: немногословный человек в темном свитере и запачканных грязью ботинках, по всем приметам – трудяга-охранник, проводил его к угловому кабинету, из которого открывался прекрасный вид на Москву-реку и Кремль.

Хозяина в кабинете не было: вместо него в гостевом кожаном кресле сидел один-единственный человек. Человек был полный и невысокого роста, с простецкой крестьянской физиономией, странно смотревшейся на фоне дорогого галстука и белейшей рубашки, поддетой под пошитый на заказ пиджак. При виде Коваля человек улыбнулся непосредственно и весело, как Емеля при виде красавицы-щуки, и только глаза человека противоречили этой мужицкой улыбке, а глаза у него были странные. Когда расплавленный алюминий заливают в форму, то сверху формы оказывается ровное жидкое зеркало. Оно светло-серебряного цвета, но не блестящее, а тусклое, словно свалявшаяся на мясном бульоне пена. Вот из такого же тускло-жаркого металла и были сделаны глаза человека.

– Что это за история про двести штук? – спросил человек.

– Я тут ни при чем, – сказал Коваль, – парня отдали Лосю. У Лося были инструкции. А он напорол отсебятину.

– Ты нам срываешь оперативную комбинацию. Ты снял с этого дела два лимона. Ты должен был поделиться с Лосем.

– А ты сколько получил? – взорвался Коваль, – пропало-то восемнадцать лимонов! Ты думаешь, твоему начальству понравится, если я скажу, сколько ты в свой карман слил? Под предлогом оперативной комбинации?

Собеседник смотрел все так же равнодушно.

– Вы все – жадные твари, – сказал он, – портите любое дело. Тебя просили две вещи – зачистить Заславского и убрать Черягу. Черяга жив, а по поводу Заславского все на ушах стоят.

– Я не виноват, что Черяга на вертушке прилетел! Камаз его сделает!

– Не надо. Черягу надо было гасить или чисто, или никак. А вот Лося ты уберешь.

Коваль сунул под нос собеседнику фигу.

– Фильтруй базар! Я своих ребят не сдаю! У меня честь есть!

– Раньше надо было думать о чести, Виктор Матвеич. Когда подписку давал стучать на своих.

Человек с водянистыми глазами встал и вышел. Коваль задохнулся в бессильной ярости. Хуже всего было то, что собеседника было совершенно бесполезно убивать. Доказательствами того, что будущий вор в законе Коваль, будучи пойман на «ломке» чеков около «Березки», дал кагэбешникам подписку о сотрудничестве, владел не человек с алюминиевыми глазами. Ими владела организация.

Дача Лося стояла очень неудачно, на шоссе у поворота торчал пост ГАИ, чудом сохранившийся после падения советской власти и не мутировавший в придорожный магазинчик или шиномонтаж. И уж коли он сохранился, следовало ожидать, что случилось это не зря и что бдительные гаишники не только тянут дань с дальнобойщиков, но и могут сигнализировать в случае чего на дачу – мол, смотри, на ваш проселок кавалькада джипов свернула…

Поэтому повернули с шоссе на пять километров раньше, попилили бетонкой, а затем лесной раскисшей дорогой. Чтобы перевалить через разобранный железнодорожный переезд, пришлось мостить его досками.

Выстрелами из автомата с глушителем сбили замок на шлагбауме – кто-то рачительный из дачного поселка решил перекрыть лесную дорогу, дабы зря машины не пылили. В составе колонны было шесть джипов и один инкассаторский броневичок. Броневичок, натурально, принадлежал банку «Металлург» и должен был быть использован сугубо не по назначению.

Поздний ноябрьский лес был редкий и мерзлый, сквозь прорезь в облаках выглядывала круглая от любопытства луна, ей с земли подмигивали фары прыгающих по колдобинам машин.

Выехав на проселок за двести метров от дачи, затаились в лесу, так, чтобы их не могли увидеть случайно пролетавшие автомобили, и пошли пешком.

Оба подъезда к даче были блокированы умело и незаметно. Единственными, кто пожелал проехаться по занесенной снегом дачной дороге в эту волчью пору, оказались обитатели большого черного с серебряным оскалом решетки джипа; джип аккуратно остановили и выпотрошили, обитателей уложили лицом в мерзлую грязь раньше, чем они успели похвататься за пушки и мобильные телефоны.

В джипе обнаружилось два незарегистрированных ствола на четырех человек, и задержание, таким образом, оказалось полностью законным. Если бы стволов не случилось, их бы подкинули. Пленников допросили тут же, в ночном лесочке, заведя руки за ствол запорошенной снегом сосны и тыча в зубы «стечкиным». Такой романтический антураж немедленно сделал допрос крайне эффективным: один из пленников, оказавшийся правой рукой Лося, подтвердил, что фраер Николай Заславский по кличке Металлург с недавних пор прописан в дачном подвальчике, по коридору прямо и последняя дверь направо. И даже уже совсем от себя добавил, что на втором этаже, в спальне Лося, есть сейфик, а в сейфике должна быть куча бабок.

После этого его спросили, куда выходит труба с участка, и он сказал, что к речке, и вызвался показать выход. Алешкин хоть и поверил ему, а все же услужливость бандита показалась ему подозрительной, и командир СОБРа послал еще двоих – к оврагу, огибавшему дачу слева.

Погода для визита оказалась самая неподходящая: днем шел дождь, ночью он превратился в снег, и предварительно раскисшая земля была покрыта миллиметровым белым пушком. Сапоги мгновенно впечатывались в почву, и, что самое неприятное, – за любым человеком оставалась четкая цепочка черных следов на белой земле.

Недочетов в обороне дачи практически не было. Каменная стена, массивные железные ворота и рядом – домик с широкой плоской верандой, по которой прогуливался зевающий автоматчик. Особо стоило отметить, что дорожка от ворот не прямо вела к дому, а огибала две широченные сосны, не потревоженные строителями. Казалось бы – пустячок, но если кто, к примеру, саданет в ворота из гранатомета или попытается проехать в них иным нелицензионным способом, то рискует либо впилиться в дерево, либо потерять скорость на объезде. Чувствовалось, что у Шуры Лося есть целая куча недоброжелателей, и квалификация у этих недоброжелателей куда повыше, чем у пенсионеров, вкладывавших деньги в концерн «Гималаи», каковой концерн на начальный капитал Шуры Лося и был организован.

Впрочем, один изъян в обороне все же был. Увешав телекамерами периметр, бандиты почему-то не включили в сферу своего внимания соседнюю дачу, и этим воспользовались вооруженные люди в камуфляже.

Дача была пустой и летней, и с ее чердака превосходно просматривалась часть двора с черным «БМВ» у массивного каменного крыльца. Двор был ярко освещен, равно как и десятиметровая полоса перед воротами, и Черяга с Алешкиным, глядя с чердака, могли оценить силы противника в десять-двенадцать человек. Двое стояли во дворе у «БМВ» и о чем-то беседовали, двое, насколько можно было видеть, без толку топтались на террасе караульного домика, а силуэты остальных вырисовывались на подернутых занавеской окнах гостиной. Силуэты выламывались, кто-то распахнул окно, и порыв ветра донес до Черяги с Алешкиным взрыв пьяного смеха и перекрывающий его грохот музыки.

– Плохо, – сказал Алешкин, – набрались крепко.

– Чего же плохого? Хуже стрелять будут, если что.

– Плохо, потому что ничего не соображают. Пьяному и море по колено, и СОБР не противник. Еще пригрезится, что конкуренты наехали…

Двое во дворе шевельнулись, блеснул красный огонек папиросы.

– А эти не пьяные, – сказал Черяга.

– Да. Крутые ребята. И стоечка военная, не блатная.

В доме открылась дверь, и на морозец вышел среднего роста парень с плавными, чуть замедленными от попойки движениями, в распахнутой кожаной куртке, накинутой поверх тренировочного костюма. В руках у парня была узкая, видимо коньячная, бутылка. По фотографии, добытой Гордоном, Черяга узнал Александра Лосева.

Лось подошел к двоим во дворе, покровительственно похлопал крайнего по плечу. Бутылка перекочевала из рук в руки. Потом Лось достал из кармана что-то, кажется, деньги, и положил их в руку одного из собеседников. Жест ужасно напоминал тот, который Денис сам проделал полтора часа назад.

Послышалось урчанье мотора, и перед воротами дачи остановился здоровенный, как катафалк, «Шевроле таха». Собровцы, выпотрошив один внедорожник, видимо решили не трогать вторую машину – новой информации они уже не погли получить.

Ворота раскрылись, «Шевроле» въехал на грунтовую площадку рядом с «БМВ-семеркой», и силуэт показавшегося из него человека, раз увидев, ни с кем спутать было невозможно. Денис толкнул командира СОБРа под локоть.

– Хочешь полюбоваться на парня, который вчера стрелку вертушке забил?

– Это вон тот шкафастый?

Черяга кивнул. Камаз, в шестидесяти метрах от него, ткнул Лося в грудь и что-то спросил. Лось засмеялся и хлопнул по плечу одного из своих собеседников. В круг света выбежала собака, крупная восточноевропейская овчарка. Завертела головой, принюхиваясь, но не залаяла. Черяга с Алешкиным были не слишком далеко, но дачка стояла с подветренной стороны.

– Чего это они внутрь не идут? – подозрительно спросил Алешкин.

Вася Демин и Сережа Митягин, бойцы отряда специального назначения «Уран», подчиненного УИН ГУВД города Москвы, курили у черного блестящего «БМВ», стоявшего за железными воротами дачи.

Дачка была та еще: бетонный забор в три метра, камера над воротами, и тут же – деревянный караульный домик, по балкону которого деловито вышагивал парнишка в камуфляже и с автоматом.

Вася с Сережей находились на даче по самой что ни на есть законной причине: после возвращения из Чечни бойцы получили возможность подрабатывать в коммерческих структурах в свободное от работы время, и начальник отряда при посредничестве управления вневедомственной охраны заключил договора с несколькими фирмами. Последний договор был заключен буквально неделю назад. Согласно ему, бойцы должны были охранять офис некоего ООО «Симаргл», принадлежавшего бизнесмену Александру Лосеву. Правда, в самом ООО «Симаргл» Васе с Сережей побывать не довелось, вместо этого они постоянно сопровождали самого Лосева.

Лосев ездил часто и помногу, c дачи – в казино «Серенада», от «Серенады» в гостиницу «Лада», из гостиницы еще в кучу фирм и компаний, в основном расположенных на юго-западе Москвы. В фирмах и фирмочках Васю с Сережей принимали с почтением, в «Серенаде» крепкие ребята обнимали бизнесмена и кричали: «Лось приехал!» – а на спецназовцев косились и откровенно скалили зубы.

Лось держал ребят на отдалении: выделил им «девятку» цвета мокрый асфальт, на которой они приезжали утром на дачу и вечером отправлялись домой, и часто просил вылезти из машины, когда ему звонили.

Если первые пару дней ребята еще могли хитрить с собой, то спустя неделю притворяться было невозможно. Вася и Сережа ясно видели, что охраняют они никакого не бизнесмена, которому ставит крышу УИН, а самого настоящего крутого авторитета, из спортсменов, и сколько денег отвалили начальству за такую крышу – это ж страшно представить!

Вася с Сережей относились к происходящему по-разному. Васе было слегка противно и страшно, он был ментом, как и его отец и дядя, и он трижды участвовал в подавлении бунтов в колониях: бессмысленных, жестоких бунтов с захватом заложников, с пьяными, плохо соображающими зэками, которые шли прямо на выстрелы и продолжали идти, когда очередь вырывала из их клифтов клочья полусгнившей ваты пополам с мясом и кровью.

Однажды молодой зэчара, смирно лежавший в грязи с руками на затылке, вскинулся, когда Вася наклонился его обыскать, и обеими руками глубоко всадил в живот Васе заточку. Зэка тут же разорвало на куски выстрелами, Вася рухнул рядом, судорожно зажимая живот, и две недели валялся между жизнью и смертью.

Ненависть к зэкам сидела в Васе очень глубоко, и хотя Александр Лосев на черном блестящем «БМВ» ничем не напоминал сумасшедшего зэчару, Вася очень хорошо понимал, что если не сам Лосев, то его мелкая свита может с легкостью оказаться в местах не столь отдаленных. А между тем было ясно, что охрана – это только первый этап. Либо Лось не доверяет кому-то в своей бригаде, либо явно решил расшириться – а за чей счет, как не за счет нищих и великолепно обученных спецназовцев? Рано или поздно от Лося должно было поступить предложение, не входящее в рамки охраны. Отказаться – значило почти наверняка с треском вылететь из спецназа. Согласиться – значило заняться самой настоящей уголовщиной, такой, которая как раз и приводит за страшную колючую проволоку, где бритыми зэками в вытертых бушлатах помыкают менты, кумы и безжалостные люди с синими куполами, выколотыми на волосатой груди. Это Лось не попадет за решетку, отмажется. А он, Вася, – ментяра, его сдадут первым.

Сережа мыслил совершенно по-другому. Он пришел в отряд позже, колоний не видел, зато шесть месяцев провел в Чечне. Три или четыре раза он чудом оставался жив, однажды, ввалившись в село, голодные и уставшие, они увидели привязанную к забору маленькую горную коровку, которая жалобно мычала – вымя ее было переполнено молоком. Сереже велели взять ведро и подоить корову, но пока он искал ведро, к корове бросился пацан из другого взвода, и тут же и корова, и пацан взлетели на воздух. Про пацана потом говорили, что он остался жив, но потерял обе руки и ногу, и Сереже долго снилось, что он отыскал ведро допрежь пацана.

Сережа вернулся из Чечни с дикой верой в собственную удачу и с отчаянной жаждой жизни, а хорошая жизнь в воображении Сережи выглядела очень просто: классная жратва, красивые телки, машина «Мерседес» и много-много бабок. Служба в спецназе не могла дать ни «Мерседеса», ни бабок – в бизнесмене Александре Лосеве Сережа видел человека, который мог продать ему билет в рай.

Поэтому, когда сегодня утром Лось спросил Серегу, как дела, тот долго жаловался на задержанную в прошлом месяце зарплату и собачью жизнь и в конце концов просто сказал:

– Ты бы нам чего подкинул.

Лось поглядел на него пристально.

– Я твоему начальству деньги плачу, – сказал Лось. Но интонация у него была какая-то задумчивая.

Спустя пять минут машина подъехала к офису ООО «Снежинка». В офис Лось зашел вместе с охранниками и ждал минут пять, пока в дверях не появился улыбчивый и круглый, как баранка, армянин. Армянин увел Лося в глубь кабинета, но сидели они там недолго. Лось вышел минут через пятнадцать, явно расстроенный, сел в машину и буркнул:

– Поехали!

– Случилось чего? – спросил Сережа.

– Козел черножопый… – неопределенно пробормотал Лось.

– А чего он сделал?

Лось не ответил, и они поехали в оздоровительный центр. Вопреки прежним разам, Лось пригласил охранников с собой: они позанимались на тренажерах. Лось был в хорошей спортивной форме, разве что чуть полноват, однако явно уступал обоим молодым спецназовцам. На тренажерах это было еще не так заметно, но потом Лось затеял спарринги, и Вася тут же сбил его на татами.

От поединка с Сережей Вася Лося пытался отговорить, но тот был мужик упорный и в результате получил такой удар, что две минуты сидел в углу, разевая рот, как выброшенный из воды карп. Сережа, на татами, подпрыгивал и кричал что-то веселое.

– Что это с ним? – тяжело спросил Лось, пока Вася помогал ему встать.

– Чечня, – ответил Вася, – он, когда дерется, мозги в камеру хранения сдает.

Вопреки ожиданиям, Лось не взбесился оттого, что его побили, и Сережу не выгнал, а скорее остался доволен. В спортзале они провели не больше часа, ополоснулись и поехали в «Серенаду».

У метро Лось остановил машину, вынул из бумажника пятисотенную и велел купить сигарет. Сережа вернулся с пачкой «мальборо» и протянул обратно сдачу.

– Оставь себе, – сказал Лось.

– Разве это бабки? – усмехнулся Сережа.

– Разве ж это работа? – возразил Лось, пристально глядя на мента.

– А что работа? – спросил Сережа.

– Видел того хачика, с которым я в «Снежинке» разговаривал?

– Ну.

– Он хороших людей на сто штук нагрел. Надо бы с ним поговорить. Только не в «Снежинке», а где-нибудь поспокойней.

Лось вынул из кармана зажигалку в виде револьверчика, неторопливо закурил сигарету.

– Вы бы мне его на дачу завезли, – сказал Лось, – вам бы процент с тех бабок упал…

«БМВ» плавно вкатился на служебную стоянку «Серенады». Лось сделал ручкой и пропал в стеклянном подъезде.

Сережа пересел на водительское место и решительно завел машину.

– Ты куда? – спросил Вася.

– Не слышал, что нам сказали? Бизнесмена надо добыть…

– Совсем охренел? Знаешь, как это называется?

Сережа обернулся. Глаза его горели нехорошим огнем.

– Это бабки называется, понял? – сказал он. – Тебе еще не надоело в конуре жить? Нас шеф послал бандита охранять, сам за это бабки гребет, а мы что имеем? Сдачу с сигарет?

– А зачем мы ему? – спросил Вася, – у него что, своих кадров мало? Вмиг этого порося ему притаранят, только мигни. Он нас подставить хочет, не въехал?

– На фиг ему нас подставлять?

– А на фиг ему менты?

– Дурак, он расширяться хочет.

– Да у него десять пацанов в бригаде…

– А ты видел, какие это пацаны? Он их одной левой уроет, а мы – одной левой его. Они здесь пальцы веером делали, а мы в Чечне чуть не сдохли. Мы перед ними – как иномарка «Мерседес» перед иномаркой «Запорожец»!

Вася заколебался.

Через двадцать минут «БМВ» тихо вползла под «кирпич» и остановилась в одном из спокойных московских переулков неподалеку от Нового Арбата. Дом, в котором помещалось ООО «Снежинка», находился метрах в пятнадцати впереди, подъезд прекрасно просматривался.

Все было тихо. Прямо над блестящим капотом «БМВ» висел красивый плакат с рекламой итальянской обуви, и полураздетая девица с плаката задушевно улыбалась Сереге, так, словно готова была спуститься вниз по первому знаку мента и сделать ему минет.

Серега мало представлял, что они будут делать дальше. Будучи человеком не особенно умным, он даже не понимал, насколько глупо было возвращаться к фирме в приметной дорогой «БМВ». В отличие от него, Вася смотрел на ситуацию несколько более трезво.

– Ты бы хоть тачку взял другую, – заметил он, – нас же засекут, как пить дать.

– А что мы такого делаем? – возмутился Сергей, – человека хотят видеть для беседы. Мы привозим его для беседы…

Он не успел докончить свое рассуждение: дверь офиса открылась, и из нее показались двое: давешний бизнесмен и его «личка» – молодой, довольный собой и зарплатой парень.

– Ого, – сказал Сергей, – отъезжают…

Но армянин никуда не отъехал. На свою беду, бизнесмен с охранником шагали пешком, – и путь их пролегал как раз мимо застывшего у обочины «БМВ». Вася вспомнил, что в двадцати метрах за «БМВ» вроде бы был небольшой ресторанчик – наверняка хачик направлялся именно туда.

– Вылезаем, – скомандовал Сергей.

Вася хотел было остановить его. То, что они делали, было безумием – без подготовки, без разведки, в люксовой машине, на глазах прохожих и охранника они…

Времени на размышления не оставалось. Сергей уже распахнул переднюю дверцу, и в этот самый момент охранник с бизнесменом поравнялись с «БМВ».

– Простите пожалуйста, – сказал Сергей, – а где тут дом номер тринадцать?

Армянин надменно повернулся к спрашивающему. Охранник приостановился, реагируя на опасность, рука автоматически потянулась к припухлости под хорошо пошитым пиджаком. Сергей вырубил его молниеносно – со всей сноровкой, приобретенной в Чечне. Охранник осел на землю, как проколотый воздушный шарик.

Вася выскочил из задней дверцы, как чертик из табакерки, швырнул бизнесмена в машину. Завизжали покрышки, – «БМВ» сорвалась с места и через мгновение исчезла за поворотом.

– А-а, – завизжал было нечленораздельно хачик…

Вася молча ткнул ему в бок табельный ствол.

– Сиди тихо, целее будешь, падла, – с нежностью прошептал он.

Сергей взял трубку (машина была радиофицирована) и набрал сотовый номер Лося.

– Александр Спиридоныч? – сказал он, – это Серега. Мы тут тебе игрушку купили, какую заказывал. Куда ее подогнать?

В трубке несколько мгновений озадаченно молчали.

– Езжай ко мне на дачу, – ответил Лось.

Доехали без приключений. Ни одна патрульная машина не погналась за «бимером», ни один гаишник не вздумал срубить капусты с богатой тачки. Необыкновенная легкость сделанного ударила Сереге в голову; все было так же, как в Чечне. Вместо бронетранспортеров были «БМВ», вместо чеченов – хачик. Закона не было, законом были ловкость и ствол. И даже хачик сидел притихший, подавленный и скулил, как побитая собака.

Когда «БМВ» подъехала к даче, их уже ждали. Ворота немедленно попозли в сторону, к подлетевшей к крыльцу «БМВ» подбежал Лось.

– Отпустите меня! – не к месту взмолился хачик, когда его выволокли из машины, но тут на пленника налетел Сергей, саданул в промежность носком ботинка, а когда человек повалился на землю, принялся его избивать.

– Падлы! На нашу землю! Да в нашей Москве! – орал Сергей.

Его еле оттащили.

– Это что с ним такое? – спросил Лось.

– Чечня, – коротко, как в спортзале, повторил Вася.

Лось ушел куда-то в дом, за ним поволокли бизнесмена, а Сережка с Васей остались снаружи. Их обступили несколько крепких ребят, хлопали по плечам, потом увели в караульный домик пить водку. Через час в домик явился улыбающийся Лось.

– Ну вы даете, ребята, – сказал он, – кто ж так делает! Очертя голову, на приметной тачке. А если бы охранник ментам настучал?

Но вид у Лося был довольный.

– А он настучал?

– Не успел, – объяснил авторитет, – они там как раз сидели в офисе и соображали, звать ментов или нет, а тут им Гарегин позвонил и очень убедительно просил никуда не стучать…

– Нам, наверное, домой пора? – спросил Вася. На улице уже как следует стемнело, дневной холодный дождик превратился в снег.

– Не торопись! – хлопнул Лось Васю по плечу.

Теперь Сережка с Васей курили в темном дворе, рядом с «БМВ», и обсуждали сложившееся положение. Для Сережи главный вопрос был прост, как рецепт пшенной каши:

– Вот интересно, нам бабки выдадут или только «спасибо» скажут?

– Не знаю, – мрачно ответил Вася.

– Хорошо, если бабки выдадут.

– Это сейчас хорошо, – сказал Вася, – а когда в зоне будешь сидеть, мало не покажется.

– За что сидеть-то? – удивился Сергей. – Что мы такого сделали? Человек задолжал – задолжал. Долги платить надо? Надо…

– Ага, – сказал Вася, – а если нас бить его позовут?

– Не позовут, – успокоительно сказал Сергей, – ты что, не заметил – его увезли.

– Как увезли?

– А так, я глядел: как мы приехали, минут через двадцать вышли из дома двое, человека меж собой несут, положили человека в багажник и повезли.

Вася видел, как от дома отъезжала серая «Волга», но чтобы в нее кого-то клали, не видел.

– Все равно, – тихо сказал Вася, – зачем мы ему, а? У него своих бойцов до черта.

– У него бойцы лавочников давили, а мы Чечню прошли. Вон, ты посмотри, как караулят? Разве так караулят?

И Серега ткнул рукой вверх.

Действительно, в караульном домике у ворот стояли двое, оба вооруженные автоматами. Несмотря на пятнистый камуфляж и хищно поблескивающие рыльца АК-74, ребята держались довольно мирно: стояли, подпирая собой стенку, и курили.

Видимо, автомат казался им чем-то вроде ксивы, обеспечивающей бесплатный проезд в троллейбусе. Подобно щуке, которая может считаться хищной рыбой только в той воде, где нет акулы, они были хищниками – но только среди ларечников, бизнесменов и прочего мирного подшефного населения. И мысль о том, что на человека с автоматом может кто-то полезть, подсознательно казалась им смешной. Так торговец со страховкой не может думать, что пожар нанесет складу ущерб.

Дверь дачи растворилась, и на воздухе появился сам Лось. Он был самую малость пьян, наверное, не столько от спиртного, сколько от допроса, и глаза его весело блестели в свете фонарей.

Александр Лосев был красивый мужик, слегка располневший от сытой жизни, но по-прежнему быстрый и ловкий, с правильными чертами лица и длинными черными кудрями. В руке у него была бутылка с хорошим марочным коньяком, и эту бутылку он первым делом протянул ребятам. Сережка сделал глоток и поморщился. Это что, Лось от него глотком коньяка хочет откупиться? Но тут Лось вытащил из кармана перетянутую резинкой пачку долларов и приятельским жестом сунул ее Васе:

– Нате, ребятки, разделите по-братски.

Серега замер, взглядом оценивая деньги. Пачка, по правде говоря, была совсем не толстая, но зато в ней были сотенные. «По пятьсот на брата», – прикинул Серега, – «или по семьсот». Его немного оскорбило, что деньги Лось дал Ваське, хотя главным во всей истории был он, Сергей.

Лось еще чего-то хотел сказать, но тут охранники наверху караульного домика оживились, ворота отошли в сторону, и на площадку, где Лось беседовал со спецназовцами, въехал здоровенный, что твой автобус, внедорожник. Человека, вышедшего из него, Вася с Сережей никогда не видели, но по манере Лося поняли, что человек этот хотя и заслуженный, но не больше самого Лося.

– Базар есть, – негромко сказал человек, и отошел с Лосем в сторону. Вася вытянул голову, прислушиваясь, потому что разговор между собеседниками, видимо, шел важный, но они говорили тихо, а потом Лось вынул из кармана мобильник и стал было набирать номер, но вдруг широко улыбнулся и хлопнул водителя «шевроле» по плечу.

– Не бзди, Камаз! – громко сказал Лось, – все будет путем.

После этого оба бандита (а что второй был тоже бандит, было яснее ясного, морда у него была соотвествующая и габариты знатные) повернулись и пошли обратно к воротам, и Камаз что-то вполголоса спросил у Лося, показывая на Васю с Сережей, а Лось ему так же вполголоса ответил.

Камаз, видимо, заинтересовался, потому что вместо того, чтобы свернуть к дому, подошел к Сереже с Васей и, пристально оглядев их маленькими глазками (взгляд у этих глазок был живой и на удивление проницательный), спросил:

– Как дачка, служивые? Нравится?

– Не очень, – сказал Сережа.

– А что ж не нравится?

– А то, что охранники у вас ворон считают, – усмехнулся Сергей. – Если бы мы так в Чечне охранялись, нас бы вырезали давно на…

– А чего у нас не так делается? – недовольно спросил Лось.

– Во-первых, прожектор. Он у вас стоит, чтобы светло по двору было бегать, а прожектор не двор, а периметр должен освещать. Во-вторых, где охранники стоят? Они же на фиг за ворота не смотрят, у них автомат заместо брызгалки. А если кто на соседней даче сидит?

– А ну покажь, – не понял Лось.

Все четверо взошли на площадку, опоясывавшую караульный домик. Бойцы обернулись на них. Серега был очень горд, что чувствует себя в центре внимания. Он забрал у охранника автомат и ткнул дулом в направлении соседней дачки.

– Видишь левый участок? – сказал Серега, – он вообще, считай, не просматривается. А если там кто засел? Я бы, если бы меня дачку вашу послали осмотреть, как раз чердачок и обжил бы…

Лось хмыкнул. Чердачок был тих и пустынен, никто на участке не двигался: только белели в темноте посыпанные снегом остатки картофельной ботвы, да чертежным рисунком возвышался алюминиевый остов теплицы.

– Или вот опять же лес, – сказал Сережа, – видишь вон тот дуб на опушке? С этого дуба вся дача просматривается. Васька, разверни прожектор.

Все следущее произошло в одно мгновение.

Васька, недолго думая, крутанул тяжелый выпуклый глаз прожектора. Верхушку дуба залило светом. Прибор ночного видения, который держал в руках сержант Иванько, ведший наблюдение с дуба, мгновенно вышел из строя. Серега единственный увидел блеск линз и мелькнувшую меж веток тень.

Сергей вскинул автомат.

– Ты что? – удивился Вася.

Раздалась сухая короткая очередь. В ветвях дуба что-то шумно всхрупнуло, с тридцатиметровой высоты на землю, ломая ветки, полетел человек.

И тут же бесшумно щелкнувшая пуля, прилетев с чердака соседней дачи, ударила Сережку в грудь.

– Нас обнаружили, – сказал Алешкин в рацию, – начали!

Лось увидел, как над бетонной стеной, отгораживающей особняк от соседней дачки, как по волшебству возникли темные фигуры. Мигнуло и погасло изображение дороги на экране, стоявшем в караульном домике, и тут же из леса выскочили четыре неясных силуэта в камуфляже. Они не стали тратить времени на открывание ворот, – о бетонное навершие стены царапнули ловко брошенные кошки, силуэты в мгновение ока оказались поверх стены. На секунду в лучах прожектора на рукаве одного из них сверкнула круглая эмблема – золотистый олень на черном фоне. Что за картинка, на фиг? Олень против Лося…

Откуда-то гаркнул голос:

– Всем бросить оружие! РУОП!

Лось попятился. Этого не могло быть! Он совершенно точно знал, что этого не могло быть! Не далее как два часа назад совершенно надежный человек снова перезвонил ему и уже подробно рассказал, как начальник секьюрити с ахтарского меткомбината приходил в РУОП и просил посодействовать против долголаптевских… И хотя начальник не знал всех тонких раскладов, – эти пробитые менты попросили за содействие бабки, и начальник – не заплатил!

Лось колебался доли мгновения. РУОП или не РУОП? Если РУОП, тогда надо падать задницей кверху и молиться, дабы поскорее потерять сознание. Если не РУОП – то кто? Старые грехи? Тогда – ему конец. Налетят, ребят положат на землю, а самого вывезут в ближайший лесок и там же без затей шлепнут. Тогда – надо кричать, чтобы отстреливались, и пытаться уходить, это один шанс из тысячи, но так и этого шанса нет…

РУОП или не РУОП?

Краем глаза Лось заметил, как рядом с ним ошалевший, полупьяный Мишка Байбак разворачивает «калашников». Спецназовец Вася, словно парализованный, ничего не видел и не слышал. Он лежал, обхватив упавшего товарища, и тупо повторял:

– Серега! Серега!

Каким-то чудом Вася разглядел движение автомата над головой. Он выбросил ногу, не глядя, Мишка Байбак подломился и грохнулся спиной о доски, очередь бесполезно ушла к звездам и заснеженным верхушкам елей. К забору гигантскими прыжками мчались овчарки.

– Рвем когти, – закричал Лось Камазу.

Оба бандита нырнули в караульную комнатку и ссыпались вниз по лестнице, в темный, освещенный сорокаваттной лампочкой гараж. Там, близ полок с инструментами, темнел вделанный в пол канализационный люк. Канализацию эту сначала копали на самом деле, намереваясь проложить трубу на несколько десятков метров, до ручья, протекавшего в лощине, но потом местные власти заартачились, оказалось, что ручей какой-то особо чистый, а главное – Лось сам полюбил этот овраг и приспособился гулять в нем с собакой. Вместо канализации сделали отстойник, а широкую трубу, чтобы добро не пропадало, приспособили под подземный ход. В трубу врезались три люка – в самом доме, в караульном домике и в глубине участка.

Лось бросился к люку и громко выругался: посереди гаража, закатившись одним колесом на вожделенную крышку, стоял тупорылый синий «Рейнджровер» и пялился на Лося квадратными мертвыми фарами. Где могли быть ключи от этой посудины, Лось не имел представления.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-23; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.219.217.107 (0.048 с.)