Может ли один человек что-то изменить? 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Может ли один человек что-то изменить?



Я уже давно понял, что нынешнее местожительства по­влияло на мое мировосприятие. И когда вы поживе­те в гетто столько же, сколько прожил там я, это не только даст вам уникальный взгляд на вещи, но это также изменит ваше мышление. Нам легко взять газету и про­честь о насилии, а потом отложить газету в сторону. Но не так и легко будет отложить ее, если вы поживете там, где живу я. Нельзя перевернуть страницу, когда идешь по ули­це и становишься свидетелем драк и перестрелок, как это случится со мной. За свою жизнь я уже пережил двадцать одно убийство. Когда насилие настолько близко к тебе, это меняет твое мышление. Это заставляет думать по-другому о том, что такое служение и каким оно должно быть.

Все это помогает видеть мне за простыми газетными заголовками реальную жизнь людей по обеим сторонам насилия. Большинство из них никогда не появятся в церк­ви по разным причинам, некоторые из них более очевид­ны, другие - менее. И хотя они, может быть, и не те люди, ради которых мы бы отложили свои дела, но они - реаль­ные живые люди, и кому-то нужно идти к ним. Но может ли один человек что-то изменить?

В Книге Числа, 16-й главе, дети Израилевы снова жало­вались. У них это просто стало стилем жизни. Что бы ни сделал Бог, детям Израилевым это не нравилось. Им не нравилась вода. Им не нравилась еда. Детям Израиля не нравилось руководство. Им, вообще-то, мало что нрави­лось. Люди уже даже не просто жаловались на Моисея и Аарона, дело шло к революции. Дети Израилевы были не­довольны тем, что Моисей и Аарон пытались помочь им стать более духовными. Люди этого не хотели. Им не хотелось меняться.

Моисей и Аарон пытались помочь детям Израилевым приблизиться к Богу, но израильскому народу очень не хотелось этого делать. И это привело к тому, что попытки людей взбунтоваться все росли и росли. В конце концов, всем нравится делать то, что им хочется. Это не представ­ляется нам каким-то новым откровением. Но конфликт разрастался, и дети Израилевы попытались сбросить своих лидеров. Представьте себе: Моисей и Аарон пытают­ся вести людей к Богу, а два миллиона евреев говорят: «Ни за что! Мы не будем меняться!» Это нехорошо для Моисея и Аарона.

Именно здесь начинает говорить Бог. Насколько я понимаю, Бог просто сказал: «Ладно! Вам не нравятся ваши лидеры. Вам не нравится то, что Я дал вам. Никаких проблем, Я просто всех вас уничтожу». И это одна из сторон Бога, которая мне очень нравится. Знаете почему? Бог терпит. Он терпит и продолжает терпеть, пока Его терпению не приходит конец.

Представьте со мной еще раз. Перед вами Моисей, Аарон и несколько миллионов евреев. То, что происходит дальше, очень трудно объяснить: вдруг волна смерти на­чинает прокатываться по толпе. Люди падают замертво, и количество мертвых тел просто поразительно. Если вы изучите этот случай, то увидите, что тогда умерли четыр­надцать тысяч семьсот человек. И знаете, что печально? Для большинства людей, которые читают эту историю в Книге Числа, - это просто библейская статистика, еще одна библейская история. Но пусть это не станет статис­тикой для вас. Четырнадцать тысяч семьсот детей Израи­левых пали замертво. И они больше не поднимались. Вот только если у вас это ни с чем не ассоциируется, не так легко этому стать чем-то больше, чем простой статисти­кой в вашей жизни.

Когда дело касается смерти, мне есть что вспомнить. Как уже упоминал, я был свидетелем двадцать одного убий­ства в Нью-Йорке - месте, в котором решил жить. И когда стоишь настолько близко к убийству, как я, видя, как от выстрела из ружья разлетается на куски голова человека, совершенно меняется образ твоего мышления. Именно это и происходи!, когда ты допускаешь себя к реальности жизни. Это меняет тебя. Именно поэтому я все еще живу на складе в гетто. Совсем не потому, что у меня нет другого выбора. А именно потому, что я так решил. Но может ли один человек что-нибудь изменить?

Меня пригласили выступить на Южной баптистской библейской конференции во Флориде. Для меня это очень памятная конференция из-за вопроса, который за­дал мне один из пасторов после моего выступления. Пас­тор бросил мне вызов своим вопросом. Он спросил меня: «Вы действительно считаете или верите, что один человек может что-то изменить в том, что мы называем христиан­ство? Или же это просто слова, которые нравится гово­рить таким людям, как вы, таким людям, как мы, чтобы заставить нас что-то сделать?»

Мы все говорим, что один человек может что-то изме­нить, это хорошие слова для проповеди. Они хорошо зву­чат в библейской школе и на конференции. Хорошие христианские слова. Но действительно ли мы верим в то, что говорим? Именно это и спрашивал меня проповедник. Я не дал ему приятного ответа. Я ему сказал: «Я не знаю...» Таким был мой ответ, но, восприняв его вопрос очень серьезно, добавил, что хотел бы подумать об этом. «Я отве­чу на ваш вопрос, но мне нужно время. Он настолько серьезен, что заслуживает определенного обдумывания. Но я отвечу вам». Его вопрос привел меня к изучению того, что произошло с Моисеем и Аароном (см.: Числа 16).

Дети Израиля жаловались. Что бы ни сделал Бог, детям Израиля это не нравилось. Им не нравилась вода. Им не нравилась еда. Детям Израиля не нравилось руководство. А теперь люди падали на землю замертво. Именно здесь в истории происходит неожиданный поворот. Моисей поворачивается к Аарону и кричит: «Аарон, сделай что-нибудь!» Моисей просит Аарона сделать что-нибудь, пото­му что он никогда не сталкивался с такой ситуацией. Что же делать, когда люди падают замертво?

Поймите, что Моисей и Аарон были достаточно близки к происходящему. Это не могло не повлиять на них. И это требовало от них какой-то реакции. Моисей сказал Ааро­ну что-нибудь сделать. «Беги к алтарю, сделай что-нибудь!» Нужно было срочно что-то предпринять. Именно это за­ставило Аарона побежать и схватить кадильницу. Если вы знакомы с устройством скинии, то знаете, что кадильница похожа на чашу. Аарон хватает кадильницу и бежит к алтарю. Он набирает в кадильницу немного огня с алтаря. Дальше Аарон бросается в самую гущу народа, неся ка­дильницу, но я уверен, что он даже не знает, что собира­ется сделать. Аарон был послушен повелению Моисея что- то сделать. Вот, что говорится в Библии:

Стал он между мертвыми и живыми, и поражение прекратилось.

- Числа 16:48

Все сказано в сорок восьмом стихе. Аарон стал между живыми и мертвыми. Там, где он стал, смерть прекрати­лась. Вы следите за моей мыслью?

Вопрос, который баптистский пастор задал мне: «Вы действительно считаете, что один человек может что-то изменить?» А вы как думаете? В этой истории даже обыч­ному читателю придется согласиться, что Аарон изменил ситуацию. Один человек внес перемены, но что же ему надо было сделать? Аарону нужно было подбежать к алта­рю, взять огонь, и потом ему нужно было идти в толпу. И он просто пошел, не так ли?

Итак, если один человек может что-то изменить и для нас только из этого небольшого отрывка становится оче­видным, что это возможно, то каким должен быть этот человек?

Давайте присмотримся к Аарону повнимательнее. Ког­да я начал изучать эту историю, то заметил, что Аарон и огонь - единственное, что стояло между живыми и мер­твыми. Только Аарон и огонь. Это не было что-то, что при­думали деноминации. Не участвовали прихожане, и даже комитета там не было. Один человек сделал ход. И это не просто библейский рассказ о мужчине или женщине, ко­торые принесли перемены. В таких ситуациях что-то про­исходит с личностью, и эта личность становится провод­ником всего того, что следует дальше. Этот человек что-то меняет.

В нашем служении мы каждую неделю посещаем каждо­го ребенка, а это значит, что мы делаем более двадцати тысяч личных посещений. Об этом трудно писать, потому что, кажется, что лжешь. Люди нас спрашивают: «Как вы можете посещать двадцать тысяч детей в неделю?» Вот так. И то, что мы делаем, - это физическое служение. На это уходит много физических усилий - посещения, уличные Воскресные школы, автобусное служение, лагеря, «Празд­ник Надежды» и поддержка работы для того, чтобы все это могло продолжать действовать. Но мы просто это делаем и продолжаем делать.

И, что еще важнее, у нас складываются отношения. Мы не просто стучим в двери, мы строим отношения с людь­ми. Среди нас много усердных сотрудников, вносящих свои изменения. Такие сотрудники, как две молодые де­вушки, которые посещают один из районов уличной Вос­кресной школы в Южном Бронксе. Это очень трудный район, но они просто делают это.

В одной из семей на их маршруте были семилетняя де­вочка и ее младший братишка пяти-шести лет. Дети не бы­ли умственно отсталыми, просто им нужно было уделить больше времени для развития. Они были хорошими детьми, которые постоянно приходили на занятия Воскрес­ной школы. Они приходили туда каждую неделю.

Однако однажды дети не пришли, и наши сотрудники забеспокоились. Несколько дней спустя девушки пошли проведать детей, убедиться, что с ними все в порядке и пригласить на следующее служение Воскресной школы. Они подошли к двери и постучали. Они продолжали сту­чать, но никто не отвечал. Это было странно, потому что сотрудники могли слышать, как работает телевизор, но никто им не открывал.

У наших сотрудников сложились хорошие взаимоотно­шения с этой семьей, и из-за состояния детей мама всегда была дома. Девушки постучались в соседнюю дверь, думая, что, возможно, соседи знают, что происходит, но они ничем не могли помочь, не могли ответить на их вопросы. Поэтому наши сотрудницы вернулись и снова начали сту­чаться в двери. Никто не отвечал. В этот раз, однако, де­вушки обратили внимание на странный запах, исходящий из квартиры. Когда никто в здании не смог помочь нашим сотрудницам, они позвонили в полицию.

В каждом полицейском отделе Нью-Йорка есть особый отдел, который называется ОСС (Е511) - Отдел срочной службы. Именно этот отдел полиции приехал по вызову. Главный офицер решил взломать двери. Возможно, вы ви­дели тот инструмент, с помощью которого полицейские взламывают двери. Полицейские взламывали двери, а наши сотрудницы ждали, чтобы убедиться, что с детьми все в порядке.

Когда полицейские справились с дверью и вошли в квартиру, то увидели, что мама лежит на полу в комнате. Ее горло перерезано, и она мертва уже неделю. Именно поэтому из квартиры шел такой запах. Дети тоже были в комнате. Девочка и ее младший брат сидели на диване и смотрели телевизор. Они съели все, что могли найти в доме.

Наши сотрудники подсели к детям на диван. Семилет­няя девочка держала в руке картонную коробку и рвала ее на маленькие кусочки. Дети ели коробку - это все, что у них было.

Около двух недель спустя после ужасного происшествия, мне позвонил один из детективов. Он объяснил, что их расследование не нашло никаких отпечатков или того, что могло бы им как-то помочь. Он был уверен, что они никогда не узнают, кто убил мать этих детей. Потом де­тектив сказал: «Но я вам звоню не поэтому». Он сказал, что работает детективом в полиции уже шестнадцать лет, и затем добавил: «Я разговаривал с офицером, который при­нял вызов. Он рассказал мне, что после того как полицей­ские взломали двери, они разрешили вашим сотрудникам войти. Они переступили через мертвую мать и сели на ди­ване рядом с детьми. Ваши сотрудники обняли их и держа­ли на руках. Они заботились о них. За все годы моей служ­бы я ни разу такого не видел. Если честно, я видел автобу­сы вашего служения в этом районе и никогда не обращал внимания на вашу организацию. Я все еще точно не знаю, чем вы занимаетесь, но от имени полицейского отдела Нью-Йорка, что бы вы ни делали, хочу сказать: продол­жайте делать то, что вы делаете. Похоже, что вы что-то меняете».

Меня в тот день там не было. Единственными людьми, которые что-то меняли, были две молодые девушки, кото­рые, как Аарон, просто что-то сделали. Они посещали де­тей в Южном Бронксе, о которых никто больше не беспо­коился. Но вы не увидите наших молодых сотрудников на обложках журналов. Никто не приглашает их участвовать в телепрограммах. Сотрудники нашего служения - не ма­териал для журналов, и никто не приглашает их на теле­видение. И к тому же одна из этих сотрудниц имеет дефект речи, а другая очень бедная. Но в тот день эти две девушки буквально стали между живыми и мертвыми, и они что-то изменили. Самые обычные люди, самые обычные сотруд­ницы. Никаких особых титулов, просто самые обычные сотрудницы. Просто верные люди, которых волновала судьба этих детей.

Когда я продолжал изучать то, каким был Аарон, я уви­дел что-то, что мне было совсем непонятно. Вы знаете, сколько лет было Аарону, когда все это происходило? Аарону было сто лет. Что сказал ему Моисей? Беги к алтарю?! Человеку, которому уже сто лет, бежать к алтарю? Но ведь это просто невозможно! Ты не сможешь этого сде­лать, Аарон. Твое время уже истекло. Это невозможно. Но догадайтесь, что произошло? Он сделал это.

Правда, поразительно, что ты можешь сделать из того, что, казалось бы, не можешь делать? Все время слышишь: «Нет, я не могу этого сделать». Конечно, можешь, ты прос­то не хочешь.

Люди не ожидают, что я буду водить автобус и встречать детей после всех этих лет, но я это делаю. «Тебе не следует этого делать, - говорят они. - Ты старший пастор. Ты не можешь еще и автобус водить». Я это знаю. Но собираюсь делать это сейчас и делать это на следующей неделе. Я буду продолжать водить автобус. Хотите знать, как у меня это получается? Однажды я подбежал к алтарю и взял там огня. Я просто пошел туда. Это не было так уж сложно. Я это делаю уже более тридцати лет, и считаю, что что-то этим меняю.

Подумайте о том, как моя мама оставила меня одного на тротуаре и никогда больше за мной не вернулась. Поду­майте о том, как проходивший мимо человек, христиа­нин, остановился и взял меня с собой. Он накормил меня. В тот же день он оплатил мое пребывание в молодежном лагере, и там я был спасен. Может ли один человек изме­нить что-то? Кто-то это сделал для меня.

Женщина, которая не могла даже говорить по-английски, пришла ко спасению на одном из наших служений для взрослых. После служения она подошла ко мне и ска­зала через переводчика: «Я хочу что-то делать для Бога». Я даже и не знал, что ей ответить. Я знал, что языковой барьер будет определенной проблемой для пуэрторикан­ской женщины, так как наши сотрудники должны уметь общаться со всеми. Поэтому попросил ее просто любить детей. «У нас есть много автобусов, - сказал я ей. - Просто садитесь на разные маршруты и любите детей». Она при­няла мое предложение.

Та женщина тогда не сказала нам, что за неделю до того, как она начала работать на автобусах, она попросила кого- то научить ее говорить по-английски «Я люблю тебя» и «Иисус любит тебя». Это все, что она могла сказать. Итак, она садилась на передние сиденья автобуса и находила детей, которые выглядели хуже других. Она сажала этого ребенка к себе на колени и шептала: «Я люблю тебя. Иисус любит тебя» всю дорогу до Воскресной школы и обратно домой. Это все, что она могла сказать, все, что она могла сделать. Но когда кто-то сказал ей идти и что-то сделать, она, как Аарон, это сделала. По-своему, по-простому она любила детей, и так это продолжалось неделя за неделей. В начале осени она сказала лидерам нашего автобусного служения, что больше не хочет менять автобусы. Она на­шла для себя один автобус, на котором она хотела продол­жать работать и дальше. На том автобусе был один ма­ленький мальчик, с которым эта женщина из Пуэрто-Рико хотела проводить время. Она хотела все свое внимание посвятить этому мальчику.

Мальчику было около трех лет. Он был худой и грязный. Он никогда не сказал ни слова. Как-то один из наших со­трудников нашел этого ребенка. Ему рассказали о Вос­кресной школе и о том, как садиться в автобус. И он при­шел. Братья и сестры или друзья-соседи не пришли с этим малышом. Он сам приходил к автобусу. Каждую субботу он сидел на ступеньках перед своим домом и ждал пока за ним приедет автобус Воскресной школы.

И каждый раз, когда он садился в автобус, эта женщина из Пуэрто-Рико приветствовала его. Она брала малыша на руки и повторяла ему опять и опять: «Я люблю тебя. Иисус любит тебя». Она повторяла ему эти слова всю дорогу до Воскресной школы. То же она делала по дороге домой. Не­деля за неделей, неделя за неделей. Это все, что она могла сделать, но делала она это с поразительной верностью.

Недели перешли в месяцы, а процесс не менялся. Пуэр­ториканская женщина не переставала изливать свою лю­бовь на этого мальчика, постоянно повторяя: «Я люблю тебя. Иисус любит тебя». Где-то за две недели до Рождества ситуация изменилась. Как и раньше, мальчик сел в автобус и принял любовь и внимание женщины, которая хотела что-то сделать для Бога. Вместе они пришли в Воскресную школу. И после Воскресной школы они сели в автобус, чтобы вернуться домой. По дороге домой женщина усади­ла мальчика к себе на колени. «Я люблю тебя, - сказала она ему, — Иисус любит тебя». Когда автобус подъехал к его дому, мальчик не выбежал из автобуса, как обычно. В этот раз он, перед тем как уйти, обернулся. И впервые он попы­тался заговорить при нас. Он посмотрел на женщину-пуэрториканку, которая хотела что-то сделать для Бога, и сказал: «Ййй..я ттт.оже тееебя лю..лю..блю». Потом малень­кий мальчик крепко обнял ту женщину, которая так о нем заботилась. Это было в 14:30 дня в субботу.

В тот же вечер, около 18:30, мертвое тело этого мальчи­ка было найдено на пожарном выходе его дома. В тот день, когда у одной из наших сотрудниц произошел прорыв в отношениях с мальчиком, его мать убила его. Она избила его до смерти, положила тело в мусорный мешок и выбросила.

В том, что мы называем христианством, не существует достаточно квалифицированных людей, но у каждого из нас есть своя область, не так ли? Я не самый умный чело­век и не притворяюсь, как будто это так. Я не самый луч­ший автор или служитель. Но я могу водить автобус. И бла­годаря тому, что ко мне присоединились другие, считаю, что мы что-то меняем.

Сегодня я верю, что на Небесах есть мальчик благодаря женщине, которая не говорила по-английски, но которая сильно хотела что-то сделать для Бога. Я верю, что одна женщина, которая нашла время для того, чтобы подержать на руках маленького грязного ребенка и сказать ему, что она любит его и что Иисус любит его, изменила что-то в вечности этого мальчика. И никто не сможет меня убедить в обратном.

Баптистский пастор спросил меня: «Вы считаете, что один человек может что-то изменить?»

Да, я действительно считаю, что один человек может что-то изменить. А как вы думаете? Когда все уже сказано и сделано, важно, чтобы мы с вами помнили о том, что где- то там сегодня, сейчас живет еще один ребенок, у которо­го не все хорошо в жизни. Где-то сегодня сидит на тротуа­ре еще один ребенок. И все, что нужно, - это всего лишь один человек, который что-то изменит в жизни этих детей.

 

Глава 13

Этот ребенок мой

Кем станут эти дети? Мне задавали этот вопрос сотни раз. Мне кажется, что так ставить вопрос нельзя. Го­дами я отвечаю, что меня не так интересует, кем эти дети станут, как то, кем они не станут.

Гостям, которые приезжают посмотреть на нашу про­грамму, трудно понять меня и то, чем мы здесь занимаем­ся. Они видят веселую, увлекательную программу и посвя­щенных сотрудников, но они не понимают глубину того вызова, который брошен нам. «Влияние на жизни десятка тысяч» может звучать впечатляюще, если живешь в городе с населением в двадцать тысяч. Но в пяти районах Нью- Йорка живет больше одного миллиона детей. Мы работа­ем менее чем с одним процентом детей.

Когда я смотрю на улицу и вижу, как молодые ребята и девушки принимают наркотики, занимаются проституци­ей и всеми подобными этим вещами, я думаю: «Мы бы мог­ли спасти их, если бы были здесь, когда они были моложе».

Ожидаю ли я, что дети, которые сейчас ездят с нами в автобусах, станут докторами, юристами и бухгалтерами? Может быть, один или двое ими и станут. Но, опять-таки, меня мало волнует их профессия. Я хочу помочь им вы­браться из грязи. Для меня успех - видеть, что их нет на Флашинг-авеню среди проституток и они не продают наркотики на Траутмен.

Именно поэтому мы так выкладываемся в нашей работе.

Я был счастлив, когда однажды встретил человека, кото­рый, будучи ребенком, участвовал в Воскресной школе «Мишки Йоги». Теперь он работает дворником. Его на­чальная зарплата была больше тридцати двух тысяч дол­ларов в год. По сравнению с тем, что его могло ожидать, он достиг огромных успехов.

«Я остаюсь здесь»

Мы не стремимся к тому, чтобы наши дети успешно окончили школу, а потом переехали в лучший район. Именно такое мышление привело к появлению гетто. Кто же останется и будет сражаться? Кто купит дом в Бушвике, чтобы постараться изменить здесь что-нибудь к лучшему?

Одна из наших сотрудниц советовала молодой девушке с огромным потенциалом подать заявление на стипендию в христианском колледже во Флориде. Девушка сказала ей: «Ни за что. Вы думаете, я смогу уйти и оставить моих млад­ших сестричек в подобном месте?»

Что происходит с молодыми людьми, в которых мы вложили нашу жизнь? Некоторые учатся в колледже. Другие остались в районе и нашли себе работу. Кто-то го­товится к постоянному служению. Есть те, кто работает с церковью «Метро».

Меня часто спрашивают: «Билл, будет ли у вас когда-нибудь успех на 80,90 или 100 процентов?»

Наверное, нет.

Социологи постоянно изучают проблему городских гетто. Я рассказываю им, что только один из четырех молодых людей, живущих здесь, сможет достичь чего-то в жизни. Притча о семенах и четырех видах почвы очень применима здесь и очень точна. Через десять лет наш успех удвоится, если хотя бы половина тех, с кем мы сей­час работаем, станут продуктивными гражданами и христианскими родителями.

Глубоко в душе я знаю, что, если то, что мы делаем, не распространится на другие районы города, страны, то миллионы молодых людей будут потеряны для Господа. Именно поэтому мы так работаем над программами, ко­торые отдаем в руки христианских учителей и работни­ков молодежных служений. То, что мы представляем в суб­боту утром, вводится в программы, которые публикуются издательством «Харизма Лайф», и теперь преподается по всей стране и за океаном.

 

Отсутствие ответственности

Я был в Лос-Анджелесе, когда подходили к концу мятежи 1992 года.

То, что произошло, стало возможным не просто потому, что Родни Кинг был избит полицейскими. Это случилось потому, что здесь живут люди, у которых нет никаких цен­ностей, у которых нет взаимоотношений с Христом, что приводит к отсутствию ответственности.

Когда я был в Лос-Анджелесе, я разговаривал с одним из служащих американской армии, чей взвод был вызван для наведения порядка. «Вот что меня больше всего беспо­коит, - сказал он, - мать и двое детей убегали из магазина, набрав много разных вещей. Я поспешил к одному из мальчиков и велел ему положить все на место. Ребенку бы­ло около восьми-девяти лет. Он посмотрел на меня, чело­века в форме, и сказал: «Я не должен тебя слушаться», - и пошел за своей матерью».

Я не говорю, что знаю все причины развала центров на­ших городов. Но мы как христиане должны пересмотреть наши приоритеты и наш взгляд на миссионерство.

Больше 90 процентов финансов для зарубежных мис­сий приходит из Соединенных Штатов. Поддерживать христианских работников на Гаити или в Венгрии хоро­шо, но если мы потеряем свою собственную страну, нам уже больше не придется думать о поддержке других.

Нам нужно массовое вторжение христианских работ­ников в центры наших городов. Например, для того чтобы эффективно достигать детей района в восемь или десять кварталов, требуется один постоянный сотрудник. Нам нужны сотни сотрудников в Нью-Йорке. То же количество людей потребуется, чтобы проводить подобные служения в любом большом городе Америки.

 

Улицы мира

За последние несколько лет мы разработали метод до­стижения молодых людей, очень действенный и перспек­тивный. Это уличные Воскресные школы,

Возникла эта идея в нашей церкви потому, что «Метро» уже не могла вмещать всех детей, которых надо было спа­сать. В действительности это просто улучшенный вариант Районных библейских клубов, которые я организовал в Санкт-Петербурге много лет назад. Каждый день после школы мы выходим в те районы, откуда не можем выво­зить детей на автобусах в Воскресную школу. У нас есть команды, которые приезжают на грузовиках в разные районы и проводят там занятия Воскресной школы на улице, в парке. Небольшие грузовички можно быстро пре­вратить в сцену. Мы возвращаемся на то же место каждую неделю. Мы не устаем говорить о важности и регулярнос­ти посещений, и дети приходят, в любую погоду, да и не только дети, но и их родители.

Говорят, что церковь - это не здание, а люди, поэтому мы решили: «Хорошо, давайте так и сделаем». Мы сфор­мировали церковь, где в среднем от 150 до 500 человек. Это во многом похоже на обычное церковное служение, с молитвой в начале и призывом к покаянию. Единственное отличие состоит в том, что наши встречи мы проводим на улице.

Более тридцати уличных Воскресных школ проводится каждую неделю в самых бедных районах нашего города: в Нижнем Истсайде, Гарлеме и Южном Бронксе. Одно из мест расположено рядом с приютом для бездомных семей.

Люди, участвующие в этой программе, не могут ею на­радоваться. Джон ДеРиенцо, наш сотрудник, который руководит программой в Нижнем Истсайде, как-то сказал мне: «Если бы было достаточное количество денег и лю­дей, отдающихся нашему дело, это, наверное, было бы слу­жение номер один в мире. Это самая наглядная презента­ция Евангелия, которую я когда-либо видел».

Некоторые считают, что этот метод настолько силен, что станет стимулом к пробуждению сегодняшних дней. Это недорогая программа, ее легко применять в каждом городе Америки, независимо от размера и экономичес­кого положения. Ее можно вводить в районах, где живут люди низшего или среднего класса.

Нам нравится говорить: «Послание настолько просто, что даже взрослые могут его понять».

Этот метод уже применяют в Майами, Мобиле, Вашин­гтоне, Детройте, Лос-Анджелесе, Атланте, Сент-Луисе, Гранд-Рапидсе, Сиэтле, Далласе и многих других городах Соединенных Штатов и за рубежом. Мы верим, что это движение всколыхнет миллионы людей по всему миру.

Никаких оправданий

Вы можете сказать: «Я бы с удовольствием принимал участие в чем-либо подобном, но у меня просто нет на это времени».

Когда мне было девятнадцать, я еще мог поверить тако­му оправданию. Но я знаю, что если есть желание что-то делать, всегда можно найти для этого время.

Есть ли у меня время, чтобы помогать организовывать Воскресные школы в других городах? В других странах? Нет. Но я это делаю, потому что это важно. Недавно мы вернулись с программы подготовки работников в Арген­тине, где тысячи детей посещают то, что они называют La Escuela en la Calle, или «Школа на улице» - их версия улич­ной Воскресной школы. Лететь пришлось семнадцать ча­сов туда и семнадцать часов обратно. Это было очень утомительно, но мы нашли на это время, потому что счи­таем, что это важно.

Писание говорит нам, что кому много дано, с того мно­го и спросится (см.: Луки 12:48). Я полностью осознаю, что кто-то спас меня, когда я был одиноким мальчиком. Те­перь я могу радоваться, спасая других нуждающихся мо­лодых людей.

 

«Нам он больше не нужен»

Такими были слова бывшей супружеской пары, которая стояла у моей двери однажды вечером, когда я служил пастором во Флориде. С ними был их сын Джеф.

«Если вы его примете, он может остаться с вами», - сказал отец.

Джеф был ребенком, который сразу же становился для всех врагом. Он постоянно попадал в неприятности: в школе, дома и в церкви.

Можно было наверняка ожидать того, что старейшины церкви не смогут держать себя в руках, когда рядом будет Джеф. Однажды Джеф одолжил мотоцикл и проехался на нем по газону церкви прямо перед служением. Один из дьяконов схватил Джефа за рубашку, поднял его с мото­цикла и бросил на землю. Того, что произошло дальше, от дьякона никто не ожидал. Он обругал его словами, кото­рые можно услышать только в глухом районе. Каково свидетельство!

Люди не будут вас слушать, если вы им не нравитесь. Многие приходят в церковь, потому что им нравится пас­тор или кто-то в церкви. Если таких в церкви нет, люди не приходят. Так уж получается.

Я подбежал к месту происшествия и попытался успо­коить дьякона.

В тот вечер в моей квартире я снова заступился за парня. Я принял его к себе и воспитывал в течение нескольких лет как своего родного сына. Сегодня Джеф - директор Вос­кресной школы церкви «Метро» на юге Лос-Анджелеса.

Его родители выбросили его - это то, чего Иисус никогда бы не сделал.

Я отдал свою жизнь, чтобы выплатить свой долг не только тому, кто меня поднял, когда я упал, но и Христу, Который отдал Свою жизнь за меня на Голгофе.

 

Стратегия

В каждом городе Америки живут нуждающиеся дети. Конфликты дома есть как в Манхеттене, штат Канзас, так и в Манхеттене в Нью-Йорке. Независимо от того, где люди живут, они похожи друг на друга тем, что кроется за фаса­дом их дома. У нас в Нью-Йорке просто больше жителей. В этом единственное отличие.

Неудивительно, что мы видим враждебность и насилие, когда около девяти миллионов людей обитают на терри­тории в двадцать пять или пятьдесят квадратных километров.

На консультациях с пасторами и священниками моло­дежных служений я обнаружил, что все мы сталкиваемся с одинаковыми человеческими грехами и проблемами. Грех есть грех, независимо от того, где вы находитесь.

Если мы хотим, чтобы народ повернулся к Господу, мы должны не пытаться привести к Богу город, или район, или даже квартал. Мы должны быть готовыми приводить к Господу каждый раз по одному человеку.

Успех нашего служения - это не гигантское ралли. Это отдельные люди, служащие Господу.

Телекамеры и стадионы, заполненные людьми, тоже играют свою роль, но их влияние никогда не сравнится с влиянием верного христианина, живущего христианской жизнью, служащего в поместной церкви, уделяющего вре­мя для служения потерявшемуся ребенку.

Нам никогда нельзя забывать о том, какое назначение дал Бог Церкви. Оно намного ценнее любого служения, которое вы назовете. Таков был план Нового Завета, и он до сих пор остается тем же. Поместная церковь должна быть лидером, учить, налаживать хорошие взаимоотно­шения, которые необходимы для того, чтобы выполнить Божье поручение.

Вы можете сказать: «Моя церковь мертва! Как я могу что-то изменить?»

Во-первых, никогда не критикуйте пастора. Вы не всег­да видите то, что видит он. Вы не несете это бремя. Кроме того, для того чтобы что-то изменить в церкви, требуется всего лишь один человек. Я неоднократно видел, как это происходило. Если Господь хочет, чтобы вы стали этим человеком, сделайте шаг вперед и начинайте. Мы знаем действенные методы и можем научить вас, как это делать. Но одного мы не сможем вам дать - бремени, которое должно гореть в вашем сердце, и горячего желания при­вести ваши города к Богу, по одному человеку каждый раз. Это только между вами и Богом.

Наступит день, когда вы скажете: «Мне все равно, будет ли со мной кто-нибудь еще. Я собираюсь привести этот город к Богу по одному человеку». В тот момент, когда вы приложите свои усилия, вы будете удивлены тем, как мно­го людей ожидали вашего руководства. Фактор умноже­ния может привести к служению, о котором вы даже не мечтали.

Сегодня Воскресная школа из центра города распро­страняется по всей стране. Однако усилия нужно направ­лять не только на центры бедности и преступлений. Я верю, что пришло время взять хороший, правильный, мо­рально здоровый район и посвятить себя тому, чтобы он таким и остался. Великие служения не обязательно сосре­доточивать на вторжении в те области, где место заняли наркотики и извращения. Они могут быть направлены на предотвращение, чтобы молодым людям никогда не при­шлось переживать разрушение грехом. Нам нужно научиться молиться: «Господь, помоги мне спасти их до того, как их тела и души будут запачканы сатаной».

Во многих странах третьего мира 60 процентов населе­ния моложе четырнадцати лет. И все-таки стратегии очень немногих миссий направлены на спасение детей. Они предпочитают проводить палаточную евангелизацию для взрослых или строить библейскую школу. Я был в Ме­хико и видел вечерние танцы на улице по пятницам и субботам, которые спонсировала местная коммунисти­ческая партия, после чего раздавали марксистскую поли­тическую литературу. Молодые люди тысячами приходи­ли туда. Почему же нам так трудно перенять этот метод?

 

Смелые шаги

Однажды критик нашей программы сказал,- «Билл, вы просто промываете мозги этим детям!»

Хотелось бы мне, чтобы так и было. Они с нами всего лишь полтора часа в неделю. Едва ли это можно прирав­нять к мусору, который окружает их каждый день.

Если мы хотим, чтобы их жизнь изменилась, нам нужно делать необычные шаги. Дни смешных маленьких исто­рий на фланельной доске в Воскресной школе прошли. Ваша программа должна исходить из вашего духа и быть показана с такой силой, будто это последний шанс для этих детей услышать Евангелие. Мы сражаемся, чтобы от­воевать народ и сердца молодежи.

За эти годы я видел много хороших начал. Но не так много тех, которые доходят до конца. Существует всего один способ добежать до конца: действовать смело в ва­шем посвящении.

Мы не играем в игры. Решается вопрос жизни и смерти. Каждый день решается вопрос жизни и смерти.

Мы не приведем их всех к Богу, но приведем одного, другого, еще одного. На моем маршруте недавно я разго­варивал с молодой девушкой, которая много лет приходи­ла в Воскресную школу церкви «Метро». Она сказала мне: «Пастор Билл, я просто хотела вам сказать, что половину всего того, чему научилась в жизни, я узнала от вас».

Мы поговорили об этом и пришли к выводу, что те цен­ности, которым она научилась, - это результат нашего по­стоянного вдалбливания этих тем. Каждую неделю мы просто продолжали вдалбливать.

Одна из работников автобуса, Милли, была с нами с подростковых лет. Сейчас она уже мама двух мальчиков, которые тоже приходят к нам в Воскресную школу. Я спросил ее, почему она до сих пор остается с нами.

«Я видела, как много моих друзей просто выбросили свою жизнь, - сказала она, — но Воскресная школа изме­нила мою жизнь». Потом добавила: «Я хочу, чтобы мои сыновья стали тем, кем стала я - христианами».

Муж Милли сейчас в тюрьме по обвинению в убийстве.

«Он был в плохой компании, - объяснила она. - Я мо­люсь, чтобы мои мальчики следовали за Иисусом».

Мы только начинаем

Есть ли у нас успех? Цифра - это только побочный ре­зультат. Единственная стоящая мера — это то, что проис­ходит в жизни ребенка. Но взрослым это тоже на пользу, включая всю округу.

Перед своей смертью Давид Фейнгольд, директор правительственного городского возрождения в Бруклине, сказал мне: «Одна из причин, по которой Бушвик вынесли на понижение квартплаты за счет государства, - это те пе­ремены, которые произошли в чувствах и отношении общества благодаря вашему служению. Именно благодаря вам в этот район теперь стоит вкладывать».

Даже для мирского общества очевидны происшедшие перемены. Но впереди еще долгая дорога.

На сцене церкви «Метро» Норман Винсент Пил произ­нес слова, которые я никогда не забуду. Девяностотрех­летний мыслитель стоял там, чтобы представить награду «Церковь года» от журнала «Гайдпостс». Он сказал: «Вы проделали здесь замечательную работу для Бога, но впе­реди у вас еще много лет самоотверженного труда».

А что о завтрашнем дне? Есть ли у нас все еще мечты и планы?

Определенно! Нам нужен гараж для наших автобусов, большее издательство, общежития для наших сотрудни­ков, больше сотрудников, больше грузовиков для Воскрес­ных школ на тротуаре.

Сейчас мы работаем на территории, которая составля­ет всего лишь пять процентов нашего города. В первые го­ды нам хотелось прийти и наклеить пластырь на все, что мы видели: тор





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; просмотров: 379; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.92.164.9 (0.013 с.)