Россия: наш дом или общеевропейский «Газпром»?




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Россия: наш дом или общеевропейский «Газпром»?



Главное – не в том, где мы находимся,

а в том, куда мы движемся.

Россия пребывает в парадоксальной ситуации. На фоне Японии, Китая, стран евро-американского конгломерата мы имеем несопоставимо более богатый природно-ресурсный потенциал (черноземы, леса, нефть, газ, почти все промышленно значимые металлы и т. п.), самый высокий в мире образовательный уровень населения, мощный интеллектуальный потенциал. То есть все необходимое для функционирования передового производства, удовлетворяющего все жизненно значимые общественные потребности, в стране есть, а подавляющее большинство нашего народа влачит беспросветно нищенское существование.

В то же время Китай за первые 10 лет с начала нашей «перестройки» удвоил свой валовой внутренний продукт, когда Россия сократила его практически вдвое. Все лозунги, провозглашенные руководством страны на старте «перестройки», воплощены в жизнь с точностью до наоборот. Мы получили крах вместо перехода к лучшему качеству жизни, распространение алкоголизма и наркомании – вместо отрезвления народа; дикий капитализм – вместо «социализма с человеческим лицом»; развал науки и народного хозяйства и беспросветный кризис – вместо ускорения социально-экономического развития; внутрироссийскую войну – вместо укрепления дружбы народов.

Эти парадоксы во всех сферах жизнедеятельности общества свидетельствуют не об отдельных частных ошибках, а об общем системном кризисе, об изъянах в нашем миропонимании, которое не соответствует объективной реальности и интересам общественного развития. Это касается как «элиты», в чьих руках сосредоточена государственная и бизнес-власть, так и простонародья, из которого вышла в своем большинстве нынешняя «элита». А еще в большей мере это касается детишек нынешней «элиты», выросших на всем готовом вне труда и какой-либо ответственности, но претендующих на государственную и бизнес-власть в обозримой перспективе на основании «наследственного права».

В настоящее время в России сложилась такая ситуация, которую в свое время Т. К. Честертон охарактеризовал словами: «Не в том дело, что люди не могут увидеть решение, дело в том, что они обычно не могут увидеть проблему».

Так вот проблема именно в том и состоит, что почти весь интеллектуальный ресурс страны сосредоточен на оптимизации противоречащих друг другу частных управленческих решений при отсутствии единой для всех долговременной общегосударственной стратегии развития и соответствующей концепции управления. При этом общество в своем подавляющем большинстве не осознает действия определенной методологии глобального надгосударственного управления, реализуемой по отношению к каждому из частных субъектов управления и к любой концептуально безвластной государственности в целом. А если этот факт и осознается, то происходит это на основе карикатурных представлений о «жидо-масонском заговоре», которые имеют с действительностью мало чего общего и потому бесполезны для порождения обществом его собственной концептуальной власти и его самозащиты от действий власти внешней.

Но наряду с этим впервые за последние несколько столетий в России сложилась обстановка, в которой возможно свободное развитие любого рода общественно-полезных инициатив, деятельное проявление которых в предыдущих режимах было в принципе исключено. Только такие алгоритмы, реализующие личную инициативу людей, имеющие надежную корневую основу в нравственности и мировоззрении самого народа, могут ввести страну в процесс долгосрочного бескризисного развития. Варианты, базирующиеся на директивном, бюрократическом насаждении или импорте идей развития из-за моря, которым нет места в идеалах народа, заведомо обречены на провал, хотя и могут увести в очередной десятилетний или семидесятилетний тупик.

Время, прошедшее с момента запуска «перестройки», для тех, кто не ждал установок сверху, оказалось вполне достаточным для проявления и объединения общественной инициативы по формированию и воплощению в жизнь альтернативной стратегии развития страны. На ее базе должно произойти замещение ныне господствующего порочного алгоритма управления: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Настала пора выявить и всенародно обсудить все народные инициативы как о методологии выявления проблем и способов их разрешения, так и о стратегических целях, путях и средствах развития России. Это прекрасно понимал Дмитрий Иванович Менделеев, который в своей работе «С думой о благе российском» писал: «Мне говорят, ведь вы химик, а не экономист, зачем же входите не в свое дело? …истинного, правильного решения экономических вопросов можно ждать только от приложения опытных приемов естествознания, … должно слышать голоса не только присяжных экономистов, но и всякие иные».

Общественное благосостояние, движение к разорению либо достатку, долгосрочные перспективы любой из стран и даже цивилизаций существенным образом определяются господствующей в обществе нравственностью и соответствующим ей мировоззрением. Мировоззрение – это совокупность субъективных образных, а также и мелодийно-музыкальных представлений о Жизни и система взаимосвязей между ними, существующих в душе и разуме человека. Именно мировоззрение является «системой координат» и «отправной точкой» в избрании целей развития, в выработке и осуществлении концепции управления. Мировоззрение определяет не только внутренние взаимоотношения в обществе, но и отношение общества к окружающему миру, характер ответного воздействия окружающего мира на это общество.

Можно воспринимать окружающих в качестве «говорящих орудий» и считать нормой любые формы их эксплуатации и подавления вплоть до полного истребления, как это было сделано, к примеру, с индейцами. Можно иметь психологию «не существующих людей» («маленьких людей»), как это происходит с сотнями миллионов жителей Индии и ЮАР и считать нормой их подчинение окружающим, как подчиняется рабочий скот человеку. Нищенское существование обладателей таких мировоззренческих систем гарантировано на столетия. Но люди могут иметь и такую нравственность и соответствующее ей мировоззрение, когда за норму принимается равное человеческое достоинство, жизнь в гармонии с природой и в ладу с окружающими людьми, когда люди одинаково не приемлют обретение «социального статуса» раба и «социального статуса» рабовладельца.

Переход общества от норм воспроизводства толпо-«элитаризма» к воспроизводству в преемственности поколений человечности – главная задача современности, которую В. О. Ключевский охарактеризовал словами: «Есть люди, которые становятся скотами, как только с ними начинают обращаться, как с людьми». То есть сначала должны измениться люди, и по мере того, как меняются они, сможет меняться характер жизни общества. Зная это, В. О. Ключевский еще в конце XIX века горько иронизировал по поводу прожектов социалистического переустройства жизни в России: «Общество праведного общежития, составленное из негодяев». Понятно, что такое неосуществимо, поскольку на основе нравственности и соответствующих ей мировоззрения и миропонимания люди формируют концепцию организации жизни общества и воплощают ее в жизнь. Но прежде нравственность выражает себя в методологии познания и творчества. Культура общества всегда подчинена концепции управления, которую общество может и не осознавать в таковом качестве, но которая определяет и поощряет действующие традиции (законы неписаные) и прямо выражается в законодательстве (законах писаных). Действующая концепция посредством культуры во многом программирует нравственность и миропонимание будущих поколений, воспроизводя саму себя в преемственности поколений.

То, что поощряется в одной культуре, может рассматриваться как тягчайшее преступление в другой культуре. Так, например, ростовщичество, получение паразитического дохода без созидания чего-либо общественно полезного, считается нормой в библейской культуре, но запрещается, как тягчайшее преступление и грех, в коранической культуре.

В Японии, в отличие от библейского Запада, никогда не было неограниченного ссудного процента, а в период свершения японского «экономического чуда» в 1950-е–1960-е годы он не превосходил 0,5 % годовых. Это собственно и было одним из факторов производства «экономического чуда», когда в течение жизни одного поколения Япония из катастрофического положения, к которому она пришла по завершении II мировой войны XX века, вышла на уровень передовой в технологическом отношении державы мира. При этом японская банковская система расценивается экономическими аналитиками США как «неэффективная» в сопоставлении с американской, но западные аналитики не дают внятного ответа на вопрос: почему «неэффективной» банковской системе в жизни Японии сопутствует предельно эффективный, наиболее высокотехнологичный реальный сектор? В России 1990-х все было наоборот: «запредельно эффективной», по ее финансовым показателям, банковской системе сопутствовало развитие разрухи реального сектора и связанных с ним отраслей при полном потворстве государственности банковскому ростовщичеству. Все доходы банковского сектора – это расходы сектора реального производства. Общество, не осмыслившее нравственно-этической обусловленности положения дел в экономике, не имеет будущего. И эта задача – предназначение общественно полезной экономической науки. Отечественная экономическая наука уклоняется от этого предназначения. Именно это уклонение может привести Россию к такому состоянию, о котором откровенно и с большим энтузиазмом пророчествовал в своем интервью The Wall Street Journal «непримиримый друг России», вице-президент США Джо Байден: «Население России сокращается, экономика увядает, она не проживет следующие 15 лет».

Тем не менее, невзирая на эти обстоятельства, формируемый для России вектор целей управления, то есть список того, что хотело бы получить общество в результате управленческой деятельности, должен быть адекватен идеалам нравственности, мировоззрению и культуре нашего народа. В политологии речь в этой связи ведут, как правило, о национальной идее. Термин «национальная идея» является по своей сути калькой с британских представлений и проистекает из скудоумия отечественных политологов. Применительно к нашей многонациональной стране, под национальной идеей следовало бы понимать идеологию цивилизационного развития многонационального общества. Она не может быть изобретена кабинетными графоманами-«теоретиками», она может быть лишь выявлена в жизни, но только теми, кто понимает душу народа и различает интересы общественного развития и деградационно-паразитарные интересы всевозможного люмпена, включая и «элиту», идентичную люмпену в нравственном отношении.

В противном случае планы, вытекающие из порочной разработанной вне страны стратегии, будут на каждом шагу спотыкаться о нравственно обусловленное противодействие как со стороны организаторов и самих ее исполнителей, не посвященных в закулисные тайны, так и со стороны противников, осознанно работающих на осуществление иных, осознаваемых ими концепций управления.

Соответственно этому обстоятельству В. В. Путин совершенно справедливо неоднократно подчеркивал, что в основе наших проблем лежит проблема нравственности. Но и «элита», и остальное общество остались в своем большинстве глухи к этому, и потому в практических делах все призывы решить нравственные проблемы не находили и не находят своего массового выражения.

В сфере экономики реальная нравственность выражается практически в прогнозно-плановой и отчетной статистике производства, распределения и потребления продукции реального сектора экономики, количественно и качественно характеризующей действительные цели проводимой политики. Такой подход неизбежно приводит к выводу, что истинной целью так называемой «перестройки», «демократических» и «рыночных» реформ было уничтожение СССР как носителя особенной государственности и культуры, ориентированной на воплощение в жизнь определенных идеалов, а также порабощение его народов методами «культурного сотрудничества» на основе принципа «каждый в меру понимания работает на себя, а в меру непонимания – на понимающих больше» и эксплуатация наших природных богатств. Интегральным показателем именно этой политики выступают фактические параметры воспроизводства собственного населения и качество содержания территории страны. Как видно, реальность социальной статистики, которую в постсоветские времена не принято публиковать массовыми тиражами и обсуждать публично в СМИ и в органах представительной власти, далеко не всегда совпадает с декларациями политиков и представителей интеллигенции, а зачастую им прямо противоположна.

Мы исходим из того, что в многонациональной русской цивилизации в качестве системообразующей всегда выступала цель развития бытия человека, его личности, освоение генетически обусловленного потенциала развития, причем достигаемая не в ущерб развитию других людей, а для всеобщего благоденствия в русле Божьего промысла. Ведь жить по-Божески – это значит не причинять вреда себе, окружающим тебя людям и Мирозданию. Собственно, благодаря этому принципу, Русь трудами ее подвижников в историческом прошлом и преодолела все житейские невзгоды, неурядицы и бедствия, в которые вовлекала ее толпо-элитарная культура, властная над подавляющим большинством ее населения на протяжении последнего тысячелетия.

Мы понимаем, что любое общество, устойчиво существующее в биосфере планеты, имеет свои исторически выстраданные идеалы, выражаемые если и не в официальной идеологии, то в народном творчестве (в фольклоре, анекдотах, сказках, эпосе и т. п.). Именно этими идеалами, устойчиво передающимися от поколения к поколению, а не исторически сложившимся образом жизни, отличаются друг от друга региональные цивилизации. Утрата идеалов и замещение их другими – смерть региональной цивилизации, хотя ее биомасса может продолжать воспроизводить себя в преемственности поколений в культуре, пришедшей из другой региональной цивилизации.

«Идеалы» и «идеология» в русском языке слова созвучные. И соответственно, если вектор целей развития включает в себя «отсутствие идеологии», то методологически грамотные люди понимают, что принцип «деидеологизации» является ширмой, за которой по умолчанию проводится политика стирания исторически выстраданных идеалов и уничтожение культуры региональной цивилизации, а возможно, и ее населения. При этом в реальной жизни, в отсутствие идеологии, будут подавляться любые человеческие устремления, кроме животных инстинктов сексуально-пищеварительного характера и иных чувственных удовольствий, ведущих к деградации личности и всего общества в целом. Результатом деидеологизации общества всегда является разгул скотства и потребительской жестокости, более страшных, чем хищничество в природе, поскольку этот разгул подкреплен интеллектуальной мощью людей, что и отличает разум людей от разума представителей животного мира. Как показали годы «перестройки», от опасностей такой жизни в России уже не укрыться ни в «казармах», ни за забором «элитарной» виллы, ни за броней лимузина. Внутрисоциальные и экологические факторы, порождаемые катастрофой культуры, «достанут» везде – даже в эмиграции, примеров чему постсоветская история дала много (Листьев, Старовойтова, Яндарбиев, Литвиненко).

А потому в число первоочередных в вектор целей развития государственности должны быть включены государственная опека и законодательство по развитию и охране избранной идеологии цивилизационного развития. В основе такой идеологии лежит обеспечение средствами внутренней и внешней политики возможностей всестороннего развития человека, его биосферной и социальной безопасности, в русле определенной глобальной политики.

Если же говорить об экономической сути целей, которые отвечают за экономическое развитие, то концептуальный выбор здесь возможен фактически только между двумя вариантами:

● либо «Россия – наш Дом», обустройством которого мы занимаемся, где мы работаем, отдыхаем, обучаем детей;

● либо «Россия – общеевропейский Нефте-Газпром», а мы все работаем на олигархические кланы Запада и на два десятка уполномоченных ими наместников, новоявленных российских миллиардеров.

 

До той поры, пока мы публично не договоримся о субъективном выборе одного из этих двух вариантов стратегических целей и не научимся различать, что конкретно в политике и законодательстве работает на каждую из двух взаимоисключающих идей, страна, пребывая в режиме концептуально неопределенного государственного управления, будет де-факто колонией зарубежного капитала. При этом усилия представителей разных концепций, имея взаимоисключающую целесообразность и направленность действий, будут давать для самой страны отдачу, близкую к нулю. Еще в 2006 году в своем послании Федеральному собранию президент Путин настаивал: «…необходимо организовать на территории России биржевую торговлю нефтью, газом, другими товарами. Торговлю – с расчетом рублями. Наши товары торгуются на мировых рынках. Почему не у нас? (Аплодисменты). Правительству следует ускорить решение этих вопросов».

Иным путем невозможно выйти за рамки алгоритмов «Сырьепрома», помойки вселенских масштабов и рабского концлагеря «на свободе» в границах либеральной России, поскольку концептуально-неопределенное управление по определению порождает деидеологизацию, рвачество и продажу чиновными рвачами за бесценок и комиссионные в их карман трудовых, сырьевых и интеллектуальных ресурсов страны транснациональным корпорациям.

Только ясно определенная Концепция общественной безопасности может создать условия, когда отечественный интеллект будет работать на благо страны, в управлении и в науке, а сырье и энергопотенциал на основе высоких и безопасных технологий будут перерабатываться в благосостояние собственного народа и обеспечение развития человечества в целом. Пока же все блага нашей страны перерабатываются в благосостояние олигархов и «среднего класса» государств «большой семерки» и отечественных олигархических «шестерок», прикармливаемых заправилами Запада до поры до времени в благодарность за содействие глобальному перераспределению богатств России в пользу хозяев «золотого миллиарда». Любое управленческое решение объективно всегда ложится в русло той либо иной концепции вне зависимости от того, осознается это или нет как принимающими решение, так и теми, чьи интересы оно затрагивает.

Важнейшее качество, которым должен обладать вектор целей государственного управления: все без исключения разрабатываемые стратегические задачи – ясно выраженная концептуальная определенность. Для достижения такого результата к управлению страной должны прийти те управленцы, кто однозначно понимает и единообразно отвечает на следующие «контрольные» вопросы.

Должна ли сфера управления всех отраслей жизни общества комплектоваться на узкой клановой и родственной основе, либо ее кадровой базой должно стать все общество?

Как расширение кадровой базы влияет на качество управления?

Должно ли государство обеспечить реально равные возможности для получения сколь угодно высокого образования всеми детьми вне зависимости от доходов и рода деятельности их родителей?

Что обладает для общества наивысшей значимостью: сфера производства продукции и услуг или банковско-биржевые спекуляции и услуги юриспруденции?

Есть ли пороговое значение ссудного процента, при котором начинается неизбежная деградация сферы общественного производства при его рентабельности, объективно ограниченной как природными, так и социальными факторами?

Должен ли быть ссудный процент по кредиту свободным либо его следует ограничивать законодательно?

В питании населения должны доминировать свежие продукты из региона проживания или импортные, в которых на 100 г «пищи» приходятся до 10 г красителей, стабилизаторов и прочих «preservatives»?

В соответствии с ответами на эти вопросы и будет понятно, чему в действительности привержены претенденты на власть в обществе, будут ли их усилия скоординированы или разнонаправлены. Если цели развития являются отправной точкой всех процессов управления, то кто должен формировать такие цели? Властные структуры или само общество? Кто должен выявлять вектор ошибки управления?

Именно в практических ответах на эти вопросы и кроются истоки уровня народовластия (демократичности) любого режима. Демократия состоит не в выборе из пяти претендентов, неизбежно проходящих некий закулисный отбор, только одного – того, кто будет реализовывать заранее установленные, заведомо чуждые избирателю цели, а именно в вовлеченности каждого человека в формирование вектора целей управления и контроль за воплощением намеченного в жизнь. Подбор же кадров на выборах должен идти через выявление характера их ответов на «контрольные» вопросы и соответствия возможностей претендентов уровню поставленных задач. При этом в самом обществе должен быть воспитан достаточно многочисленный слой людей, которые могут объяснить значимость этих вопросов и ответов на них для обеспечения благополучия большинства, готового жить трудом, в отличие от меньшинства «великих комбинаторов», стремящихся существовать за счет труда других, но чтя Уголовный кодекс.

Если общество демократическим путем сформировало вектор целей управления, то только с этого момента появляются ясно выраженные функции у тех, кто стоит у кормила государственной власти. Однако это утверждение справедливо лишь по отношению к тем из них, кто осознал, что кормило – это не однокоренное слово с «кормушкой», а древнее название руля, что должность – не средство удовлетворения потребностей (своих собственных и закулисных кланов, продвинувших претендента), а место служения народу и Богу. Но и в этом случае у искренне благонамеренных политиков, желающих, чтобы Россия стала благоустроенным домом для ее народов, для каждого человека, возникнут проблемы, связанные с экономической наукой и сложившейся на ее основе системой профессионального образования в области экономики и финансов.

Научное знание от псевдонаучных рассуждений на те же темы можно различать, опираясь на правило «практика – критерий истины». Соответственно этому правилу сопротивление материалов в частности и механика сплошных сред вообще – наука, поскольку на их основе успешно решаются практические задачи. Дома и мосты стоят, корабли плавают, самолеты летают. И мы вправе с позиций принципа «практика – критерий истины», так же, как подошли к оценке сопромата, подходить и к оценке экономической науки и системы образования на ее основе.

При этом естественно предположить, что если экономическая наука – действительно наука, если в стране есть система профессионального образования на ее основе, то в стране не может быть затяжного экономического кризиса. Мы же пережили кризис рыночной экономики времен империи, который привел к революциям начала XX века; потом возник кризис плановой экономики времен хрущевских экспериментов с кукурузой и совнархозами и последовавший за ними застой брежневских времен; после этого возник кризис постсоветской рыночной экономики, когда страна за двадцать лет без малого не может достичь показателей 1986 года по производству большинства видов продукции в расчете на душу населения, а «бомжевание» возродилось снова и стало социальным явлением, хотя его не было на протяжении длительного времени. Если в стране есть экономическая наука и система профессионального образования на ее основе, то всего этого в стране быть не может.

Если же все это имеет место и является системным явлением, то неизбежно утверждение, что под видом экономической науки в стране процветает мошенничество и шарлатанство на хорошо организованной профессиональной основе. Такое же положение дел и в экономической науке на Западе, который для многих отечественных «интеллектуалов» – самый что ни на есть свет в окошке. И это мнение о несостоятельности экономической науки как общественного явления и поддерживаемого государством института подтверждается высказываниями как политиков, которых консультировали ученые-экономисты, так и мнениями носителей профессионального образования в области финансов и экономики.

Еще президент США Ф. Д. Рузвельт в своих «Беседах у камина», обосновывая свою политику выведения США из «великой депрессии», мимоходом дважды высказал пренебрежение к исторически сложившейся экономической науке: «Я совершенно не разделяю мнение тех профессиональных экономистов, которые настаивают, что все должно идти своим чередом и что вмешательство людей неспособно повлиять на экономические болезни. Мне-то известно, что эти профессиональные экономисты с давних пор каждые 5–10 лет меняют свои формулировки экономических законов» (Рузвельт Ф. Д. «Беседы у камина». М.: ИТРК. 2003. С. 52).

«Конгресс образовал комиссию, которая будет заниматься накоплением фактологических данных, чтобы разобраться в путанице противоречивых учений об оптимальном регулировании бизнеса, а потом выработать более осмысленное законодательство о монополиях, фиксированных ценах и отношениях между крупным, средним и малым бизнесом. В отличие от значительной части остального мира, мы, американцы, твердо верим в частное предпринимательство и в прибыль как движущую силу человеческой деятельности. Однако мы понимаем, что должны постоянно совершенствовать практику бизнеса, чтобы обеспечить устойчивый разумный уровень доходов, научный прогресс, свободу частной инициативы, а также чтобы создать перспективы для маленького человека, справедливые цены, достойную заработную плату и постоянную занятость населения» (там же. С. 158).

Более поздний президент США Гарри Трумэн тоже был невысокого мнения о своих советниках по вопросам экономики: «Дайте мне одностороннего экономиста! Все мои экономисты говорят: „С одной стороны… с другой стороны…“» – цитата с сайта газеты «Известия», сентябрь 2003 года (см. также: http://www.wtr.ixi/aphorisrrVnew56.htm).

Единственное честное признание, которое удалось найти, о неготовности науки решать задачи, провозглашенные с началом «перестройки», принадлежит академику А. И. Анчишкину, директору Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР: «Во-первых, для успешного развития экономической науки нужна четко выраженная общественная, политическая потребность в глубоком и объективном раскрытии реальных закономерностей экономического развития, его противоречий, нужна потребность в научной истине. Во-вторых, состояние экономической науки всегда было связано с идеологическими установками, наличием или отсутствием догм, которые часто предопределяли не только направления, ход научных исследований, но и их выводы, результаты» («Коммунист», теоретический и политический журнал ЦК КПСС, № 5 (1303), март 1987).

Его мнение оказалось бесплодным по своим последствиям, поскольку оглашенный им факт не был оценен обществом, да и быстродействие науки и системы образования как общественных институтов недостаточно для того, чтобы в темпе проведения реформ методом «проб и ошибок» практически с нуля создать действенную, управленчески состоятельную социологию и экономическую науку и сделать их само собой разумеющейся основой профессиональной деятельности политиков, экономистов, директоратов предприятий.

Если бы исторически сложившаяся экономическая «наука» была действительно наукой и соответствовала правилу «практика – критерий истины», то экономическое благоденствие на ее основе уже давно было бы обеспечено всем и каждому, кто честно трудится в системе общественного объединения труда; и оно было бы гарантировано на будущее в преемственности поколений. Все это означает, что пока в России царит существующая экономическая «наука», порожденная на Западе и обслуживающая цели глобальной политики заправил Запада, Россия не сможет быть нашим домом, но обречена быть, прежде всего, европейским «Сырьепромом» и мировой свалкой отходов.

Однако настало время понять, что Россия достигла того уровня нравственно-психологического развития, при котором ее население не будет и дальше ишачить на «великих комбинаторов» и их окружение. Ресурсы России и потенциал ее народов в состоянии обеспечить благоденствие для всех на основе гарантированного удовлетворения демографически обусловленных потребностей по высшим стандартам качества, что требует изменения политического курса. Такое изменение является делом всего общества, а не только государственного аппарата и его руководителей. Нам необходимо строить нравственное государство, которое, как отмечал в своем послании к Федеральному Собранию РФ в 2012 году Президент РФ: «…в ближайшие четыре-пять лет должно полностью обеспечить свою независимость по всем основным видам продовольствия, а затем Россия должна стать крупнейшим в мире поставщиком продуктов питания», что также является важным в связи со вступлением России в ВТО».

В целом, число жителей нашей страны увеличивается, но не за счет рождаемости. Положение в этой сфере критическое.

Иными словами, если общество вымирает, то даже реальные достижения его представителей в науке, технике, искусствах для граждан этого общества бесполезны, хотя другие народы, возможно, впоследствии смогут присвоить не только его территорию, но и многие достижения его культуры.


 

Глава 20





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.247.17 (0.013 с.)