ГЛАВА IV. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ ТОЛПА



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ГЛАВА IV. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ ТОЛПА



Избирательная толпа, т. е. те собрания, которые со­зываются для избрания лиц на известные должности, представляет собой толпу разнородную, но так как дей­ствия ее направлены лишь к одной вполне определен-


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

ной цели — выбору между различными кандидатами, то в ней можно наблюдать проявление лишь некоторых характерных черт, уже описанных нами. Наиболее вы­дающимися чертами в этой толпе будут также слабая способность к рассуждению, отсутствие критического духа, раздражительность, легковерие и односторон­ность. В решениях этой толпы легко можно проследить влияние вожаков и роль перечисленных нами выше факторов: утверждения, повторения, обаяния и заразы.

Проследим теперь способы воздействия на избира­тельную толпу, так как на этом основании мы можем яснее представить себе ее психологию.

Первым условием, которым должен обладать кан­дидат на выборах, является обаяние. Личное обаяние может быть заменено только обаянием богатства. Даже талант и гений не составляют серьезных условий успеха. Самое главное — это обаяние, т. е. возможность предстать перед избирателями, не возбуждая никаких оспариваний. Если избиратели, большинство которых состоит из рабочих и крестьян, так редко выбира­ют представителей из своей среды, то лишь потому, что люди, вышедшие из их рядов, не имеют для них никакого обаяния. Если же случайно они выбирают кого-нибудь из своей среды, то это вызывается обык­новенно побочными причинами, желанием помешать какому-нибудь выдающемуся человеку, крупному хо­зяину рабочих, например, у которого сами избиратели находятся в постоянном подчинении. Поступая так, избиратели получают на время иллюзию власти над тем, кому всегда подчинялись.


Глава IV. Избирательная толпа

Но обаяние не всегда, однако, служит залогом успе­ха. Избиратель хочет также, чтобы льстили его тщес­лавию и угождали его вожделениям. Чтобы на него подействовать, надо осыпать его самой нелепой лестью и, не стесняясь, давать ему самые фантастические обе­щания. Если это рабочий, то надо льстить ему, браня его хозяина; что же касается соперника-кандидата, то надо стараться уничтожить его, распространяя о нем посредством утверждения, повторения и заразы мнение, что он последний из негодяев и что всем из­вестно, как много он совершил преступлений. Незачем, конечно, искать в данном случае чего-нибудь даже похожего на доказательства. Если противник мало знаком с психологией толпы, он станет оправдываться с помощью аргументов, вместо того чтобы отвечать на утверждения противоположными утверждениями, и, конечно, таким образом лишится всяких шансов на успех.

Написанная программа кандидата не должна быть чересчур категоричной, так как противники могут ею воспользоваться и предъявить ему ее впоследствии; но зато словесная программа должна быть самой чрезмерной. Он может обещать без всяких опасений самые важные реформы. Все эти преувеличенные обещания производят сильное впечатление в данную минуту, в будущем же ни к чему не обязывают. В самом деле, избиратель обыкновенно нисколько не старает­ся узнать потом, насколько выбранный им кандидат выполнил обещания, которые, собственно, и вызвали его избрание.


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

Во всех этих случаях мы можем наблюдать действие тех самых факторов убеждения, о которых мы говорили раньше; мы снова встретимся с этими факторами при обсуждении действия слов и формул, обладающих, как известно, магической силой. Оратор, который умеет пользоваться ими, поведет толпу за собой, куда хочет. Существуют выражения, которые всегда производят одно и то же действие, как бы они ни были избиты. Такой кандидат, который сумел бы отыскать новую формулу, хотя лишенную вполне определенного смысла, но отвечающую самым разнообразным стремлениям толпы, разумеется, может рассчитывать на безуслов­ный успех. Кровавая испанская революция 1873 года была произведена посредством нескольких таких слов, имеющих сложное значение и которые каждый может объяснять по-своему. Один из современных писателей рассказывает следующим образом происхождение этой революции:

«Радикалы пришли к убеждению, что унитарная ре­спублика — не что иное, как замаскированная мо­нархия, и кортесы, чтобы доставить им удовольствие, провозгласили единогласно федеральную республику, причем никто из вотировавших не мог бы сказать, что в сущности они вотировали. Но объявленная формула всех восхищала и приводила в восторг. Все думали, что основали на земле царство добродетели и счастья. Один республиканец, которого враг его не захотел величать титулом федералиста, обиделся, точно ему нанесено было смертельное оскорбление. На улицах друг друга приветствовали словами: “Salud у republica


Глава IV. Избирательная толпа

federal!” и распевали гимны во славу отсутствия дис­циплины и автономии солдата. Чем же на самом деле была эта “федеральная республика”? Одни понимали под этим словом эмансипацию провинций, учрежде­ния, подобные тем, какие существуют в Соединенных Штатах, или децентрализацию администрации; дру­гие же думали об уничтожении всякой власти, о пред­стоящей великой социальной ликвидации в будущем. Социалисты в Барселоне и Андалузии проповедовали абсолютное господство общин и предполагали создать в Испании десять тысяч независимых муниципальных городов, управляющихся своими собственными зако­нами, и отменить при этом одновременно и армию, и жандармерию. Скоро возмущение распространилось по всем провинциям юга, из одного города в другой, из одной деревни в другую. Как только какая-нибудь община проделывала “prononciamiento”, то первым делом она уничтожала телеграф и железную доро­гу, чтобы прервать все свои сношения с соседями и с Мадридом. Не было ни одной самой маленькой деревушки, которая бы не действовала отдельно. Феде­рализм уступил место самому грубому “кантонализму”, сопровождавшемуся пожарами и убийствами и озна­меновавшемуся кровавыми сатурналиями».

Что касается влияния, которое могли бы иметь рас­суждения на ум избирателей, то достаточно прочесть протокол любого избирательного собрания, чтобы составить себе на этот счет вполне определенное мнение. В таком собрании раздаются утверждения, ругательства, иногда доходит дело до тумаков, но ни­когда не приходится слышать никаких рассуждений;


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

если на время и восстанавливается тишина, то это бывает лишь тогда, когда кто-нибудь из присутствую­щих со сварливым характером заявит, что он желает предложить кандидату один из тех трудных вопросов, которые всегда приводят в восторг аудиторию. Однако радость оппонентов длится обыкновенно недолго, так как скоро противники их заглушают своим ревом того, кто первый подает голос. Типом всех публичных со­браний подобного рода можно считать те, протоколы которых я выбираю здесь из сотни других подобных же протоколов, печатающихся чуть ли не ежедневно в раз­ных газетах:

«Организатор попросил присутствующих выбрать президента, и этого было достаточно, чтобы разрази­лась гроза. Анархисты бросились вперед, чтобы взять бюро приступом; социалисты же с жаром старались отразить их, толкались, ругали друг друга продажными шпионами и т. д., и в конце концов один из граждан удалился с подбитым глазом.

Наконец кое-как удалось составить бюро среди все­общего шума, и на трибуне остается компаньон X. Он начинает развивать настоящий обвинительный акт против социалистов, которые прерывают его криками: “Кретин! бандит! каналья!” и т. д. — эпитеты, на ко­торые компаньон X. отвечает изложением теории, изображающей социалистов “идиотами” или “шутами”.

...Партия Аллемана организовала вчера вечером в зале торговли на улице Фобург дю Тамил большое подго­товительное собрание к празднику рабочих первого мая. Лозунгом было: “тишина и спокойствие”».


Глава IV. Избирательная толпа

«Компаньон Г. обозвал социалистов кретинами и об­манщиками; тотчас же ораторы и слушатели стали осыпать друг друга бранью, и дело дошло до руко­пашной схватки, на сцену появились стулья, скамьи, столы и т. д.»

Не следует, однако, думать, что такой способ обсуж­дения был свойствен только какому-нибудь известно­му классу избирателей и находился бы в зависимости от их социального положения. Во всяком анонимном собрании, какое бы оно ни было, хотя бы оно исклю­чительно состояло из ученых, прения всегда облека­ются в одну и ту же форму. Я говорил уже, что люди в толпе стремятся к сглаживанию умственных разли­чий, и доказательства этого мы встречаем на каж дом шагу. Вот, например, извлечение из протокола одного собрания, состоявшего исключительно из студентов, заимствованного мною из газеты «Temps» от 13 фев­раля 1895 года: «Шум все увеличивался по мере того, как время шло и я не думаю, что нашелся бы хоть один оратор, который мог бы сказать две фразы и при этом его не прерывали. Каждую минуту раздавались крики то из одного места, то из другого, а то изо всех мест сразу; аплодировали, свистели, между различными слушателями возникали яростные споры, размахи­вали угрожающим образом тростями, мерно стуча­ли в пол, кричали: “Вон! На трибуну!”. М. С. начал расточать по адресу ассоциации самые нелестные эпитеты, называя ее подлой, чудовищной, продажной и мстительной и т. д., заявляя, что стремится к ее уничтожению...»


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

Спрашивается, как же при подобных условиях изби­ратель составляет себе свое мнение? Но такой вопрос может явиться у нас лишь тогда, когда мы пребываем в странном заблуждении насчет свободы такого со­брания. Толпа ведь имеет только внушенные мнения и никогда не составляет их путем рассуждений. В за­нимающих нас случаях мнения и голоса избирателей находятся в руках избирательных комитетов, где во­жаками чаще всего бывают виноторговцы, имеющие влияние на рабочих, так как они оказывают им кредит. «Знаете ли вы, что такое избирательный комитет? — спрашивает один из самых мужественных защитников современной демократии, г. Сегерер. — Это просто ключ ко всем нашим учреждениям, главная часть нашей политической машины. Франция в настоящее время управляется комитетами».

Комитеты, каково бы ни было их название: клубы, синдикаты и проч., составляют, быть может, самый главный элемент опасности надвигающегося могуще­ства толпы. Они представляют собой самую безличную и, следовательно, самую угнетающую форму тирании. Вожаки, руководящие комитетами, имея право гово­рить и действовать от имени какого-нибудь собрания, избавляются от всякой ответственности и могут все себе позволить. Ни один из самых свирепых тиранов не мог бы никогда и помышлять о таких предписа­ниях, какие издавались, например, революционными комитетами. Они истребляли Конвент и урезали его, и Робеспьер оставался абсолютным властелином до тех пор, пока мог говорить от их имени. Но в тот день, когда


Глава IV. Избирательная толпа

он отделился от них, он погиб. Царство толпы — это царство комитетов, т. е. вожаков, и нельзя даже вооб­разить себе худшего деспотизма.

Действовать на комитеты не трудно; надо только, чтобы кандидат мог быть принят и обладал достаточ­ными ресурсами. По признанию самих же жертвовате­лей, довольно было трех миллионов, чтобы устроить множественные выборы генералу Буланже.

Такова психология избирательной толпы; она не от­личается ничем от психологии толпы других категорий и нисколько не лучше и не хуже ее. Но из всего выше­сказанного я все же не вывожу заключения против всеобщей подачи голосов. Если бы от меня зависела судьба этого учреждения, то я бы оставил его в том виде, в каком оно существует теперь, руководству­ясь практическими соображениями, вытекающими непосредственно из изучения психологии толпы. Без сомнения, неудобства всеобщей подачи голосов доста­точно бросаются в глаза, и отрицать это невозможно. Нельзя отрицать также, что цивилизация была делом лишь небольшого меньшинства, одаренного высшими умственными способностями и занимающего верхушку пирамиды, постепенно расширяющейся книзу по мере того, как понижается умственный уровень различных слоев наций. Конечно, величие цивилизаций не может зависеть от голосов низших элементов, берущих только численностью; без сомнения, подача голосов толпы часто бывает очень опасна, и мы уже не раз распла­чивались за это нашествиями. Весьма вероятно, что мы еще дороже поплатимся в будущем ввиду прибли-


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

жающегося могущества толпы. Но все эти возраже­ния, совершенно верные в теоретическом отношении, в практическом теряют всю свою силу в наших глазах, когда мы вспомним о непоколебимом могуществе идей, превращенных в догматы. Догмат верховной власти толпы не подлежит защите с философской точки зре­ния, совершенно так же, как и средневековые религиоз­ные догматы, но тем не менее он обладает абсолютной силой в настоящее время; этот догмат, следовательно, столь же неприкосновенен, как были некогда непри­косновенны наши религиозные идеи. Представьте себе современного свободного мыслителя, перенесенного магической силой в средние века. Вы, может быть, ду­маете, что, удостоверившись в верховном могуществе религиозных идей, господствовавших тогда, от стал бы пробовать с ними бороться? Или, попав в руки судьи, желающего сжечь его вследствие обвинения в заклю­чении договора с дьяволом или же посещении шабаша, он стал бы оспаривать существование дьявола или шабаша? Но ведь оспаривать верования толпы — это то же, что спорить с ураганом. Догмат всеобщей подачи голосов обладает в настоящее время такой же силой, какой некогда обладали религиозные догматы. Орато­ры и писатели отзываются о нем с таким уважением и таким подобострастием, какие не выпадали даже на долю Людовика XIV. Поэтому-то и надо относиться к этому догмату, как ко всем религиозным догматам, на которые действует только время.

Было бы, впрочем, бесполезно пробовать поколе­бать этот догмат, так как он опирается все-таки на не-


Глава IV. Избирательная толпа

которые Доводы, говорящие в его пользу. «Во времена равенства, — говорит справедливо Токвиль, — люди не питают никакого доверия друг к другу вследствие своего сходства. Но именно это сходство вселяет им доверие, почти безграничное, к общественному мнению, так как они полагают, что, ввиду всеобщего одинакового умственного развития, истина должна быть там, где находится большинство». Предполо­жить, следовательно, что ограничение подачи голосов на каких бы то ни было основаниях должно повести к улучшению голосований толпы? Я не допускаю это­го на основании ранее высказанных мною причин, касающихся низкого умственного уровня всех собра­ний, каков бы ни был их состав. В толпе люди всегда сравниваются, и если дело касается общих вопросов, то подача голосов сорока академиков окажется ни­сколько не лучше подачи голосов сорока водоносов. Не думаю, чтобы голосования, которые так часто ста­вились в вину всеобщей подачи голосов (например, восстановление империи), были бы иного характера, если бы вотирующие были выбраны исключительно из числа ученых и образованных. Если какой-нибудь индивид изучил греческий язык, математику, сделался архитектором, ветеринаром, медиком или адвокатом, то это еще не значит, что он приобрел особенные сведения в социальных вопросах. Ведь все наши эко­номисты большей частью образованные люди, в боль­шинстве случаев профессора и академики, но разве существует хоть один общий вопрос, протекционизм, биметаллизм и т. д., относительно которого они при-


Отдел третий. Классификация и описание толпы различных категорий

шли бы к соглашению? И это потому, что вся их наука представляет собой лишь очень смягченную форму всеобщего невежества. Перед социальными же про­блемами, куда входит столько неизвестных величин, сравниваются все незнания.

Таким образом, если даже избирательный корпус будет состоять исключительно из людей, начиненных наукой, все же их вотум будет не лучше и не хуже, чем нынешний вотум избирателей. Они будут точно так же руководствоваться своими чувствами и духом своей партии. Наши затруднения нисколько бы не уменьши­лись, но нам пришлось бы, кроме того, испытать еще тяжелую тиранию каст.

Подача голосов толпы везде будет одинакова и в кон­це концов всегда будет служить выражением стремле­ний и бессознательных потребностей расы, все рав­но — будет ли эта подача голосов ограниченной или общей и практикуется ли она в республиканской или монархической стране, во Франции, Бельгии, Греции, Португалии или Испании. Арифметическое среднее всех избраний, во всякой стране, служит изображени­ем души расы, а эта душа остается почти одинаковой из поколения в поколение.

Все вышесказанное приводит нас еще раз к заклю­чению, что раса имеет большое значение и что учреж­дения и правительства играют лишь незначительную роль в жизни народов. Эти последние главным образом управляются душою расы, т. е. наследственными остат­ками, сумма которых собственно и составляет душу расы. Раса и цель насущных потребностей повседнев-


Глава V. Парламентские собрания

ной жизни — вот таинственные властелины, которые управляют судьбами нации.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.192.254.246 (0.041 с.)