Глава 12 ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА, ТОГО ХОЧЕТ БОГ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава 12 ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА, ТОГО ХОЧЕТ БОГ



Анальгин — очень эффективное противозачаточное. Способ применения: зажать таблетку между колен и не отпускать.

Из речи матери-настоятельницы женского монастыря

Давненько у меня не было эротических снов. А тут яркие такие! Оттолкнув Вареника, явно имеющего намерение меня разбудить, я завернулась в одеяло и продолжила просмотр столь занимательных картинок. Правда, после того как он ушел, нормально заснуть так и не удалось. Уже чего-то не хватало.

Какое-то время я решала, в каком виде выйти в люди… точнее нелюди, напоминая тут себе Бабу-ягу с тремя волосинками. Или порыться в вещах Вареника, за что меня, разумеется, по головке не погладят, или идти в рубашке… или вообще без нее! Я выбрала третье и перекинулась в лисицу. Идеальный костюм для получения очередных пенделей. Эх, все норовят Лисочку обидеть!

Пробежав легкой трусцой по лагерю и не обращая внимания на обалдевшие взгляды, я нашла Рейвара и потребовала накормить светило медицины. На что Хельвин начал что-то бурчать о троглодитах, а Вареник так на меня глянул, что одновременно зачесалась попа и покраснели уши. Причем от смущения! Что я опять умудрилась сделать, а? Нет, вот я даже во сне приключения нахожу.

Во сне? Ой!

Рейвар, что-то сказав другу, ушел, но напоследок усмехнулся так, что у меня похолодели лапы и сомнения перешли в уверенность и жгучее любопытство. Выходит, какие-то из моих фантазий совсем не фантазии? Ладно, во сне хотя бы не было ничего выходящего за грань допустимого. Всего лишь ласки, сводившие меня с ума! Всего лишь от мужчины, которого я люблю и уже очень давно желаю. Эх, и как я умудрилась проспать такое?

Хотя чего на зеркало пенять, коли рожа кривая, — поспать я люблю.

Пока я изображала из себя очень культурную зверушку и пыталась кушать из тарелки кашу, не раскидав ее вокруг и не навешав на себя, лагерь оживился. До меня начали долетать громкие голоса, один из которых я узнала. Так, куда бы спрятаться?

— Потерял, — уже откровенно издевался Рейвар. — Кого, эту, что ли?

Толпа, до того скрывавшая меня от взволнованного Лизина с компанией, послушно расступилась, являя потеряшку во всей красе перемазанной в каше лисицы.

Ой, что тут началось! С криком: «Придушу, рыжая!» полукровка кинулся на меня. Ничего не оставалось, кроме как дать деру. За время жизни в замке я уже так натренировалась бегать от Рейвара и солдат после каждой провинности, что сейчас получала удовольствие. Да и окружающие тоже повеселились, наблюдая, как три здоровых лба пытаются поймать верткую хвису. Хотя некоторые отчего-то ругались, когда я в пылу погони сбивала их с ног или роняла подпорки у палаток. Через какое-то время охотники поменяли тактику и начали брать меня в окружение. При этом грозя такими словами, что моей нежной девичьей натуре полагалось упасть в обморок, дернув лапкой. Но девичество я уже пережила, так что преследователям доставалось только глумливое хихиканье и короткие реплики ядовитого толка. А когда мне и это надоело, просто сменила курс и с разбегу залезла на плечи Рейвара, балансируя крыльями. Еще и язык Лизину показала.

— Сами виноваты, — заявил Рейвар, почесывая мой нос. — Расслабились, как у себя на Дворе. А с этой вертихвосткой надо держать ухо востро!

Я покосилась на уши Вареника, по вине которых и приняла его в свое время за эльфика. Укусить его, что ли? Ибо не фига к сонным девушкам приставать. Они могут сильно обидеться… за то, что пропустили самое интересное.

В итоге этих троих неудачников послали на штрафные работы. Меня же вообще посадили на привязь. Не шучу! Рейвар решил, что оставить хвису без присмотра и ежесекундного контроля невозможно, и поставил перед выбором — или меня закроют в его палатке, или привяжут под натянутым тентом в центре лагеря, как раз неподалеку от костра и кашевара, роль которого выполнял сегодня наказанный Митрий. Я, конечно же, выбрала последнее, и тут меня ждал сюрприз — магический поводок, привязанный… к Лизину. Так что даже для похода в кустики требовалось полчаса уговоров и заверений, какая я хорошая и послушная хвиса. Правда, одно приятно — за меня активно заступались, и очень скоро полукровки стали недобро коситься на Лизина, посмевшего мучить такую маленькую и совершенно безвинную лисичку.

На Рейвара я вообще дулась как мышь на крупу. Помогай таким! И я молодец — ведь знала, какой он неблагодарный, а все угодить пытаюсь, хвостом кручу. Тьфу, женская натура. Бабы дуры не потому, что дуры, бабы дуры, потому что бабы!

И понимание, что он имеет все основания мне не доверять, нисколько не смягчало обиды. Хельвин пробовал объяснять — все сделано для моей же безопасности. Мы, мол, не на прогулке, а если я во дворце умудрялась дел натворить, то здесь и подавно за каждым моим шагом надо следить — не дай боги, опять вляпаюсь по самые ушки. Но на данный момент этот всклокоченный полукровка моим доверием не пользовался, о чем я ему и сказала. Хельвин тут же парировал — после всего произошедшего мне тоже доверять никто не спешит.

Не очень-то и надо!

Ближе к обеду дозорные доложили о замеченной кибитке циркачей. Рейвар на это вздохнул и велел их встретить. Не прошло и двух часов, как несколько смущенная компания предстала перед полукровками. Нелли активно прятался за спиной Мики, стараясь даже не смотреть в сторону отца. Эх, не миновать ему ремня!

А в каком он был виде! Штаны широким кушаком подпоясаны, безрукавка нараспашку, так, чтобы виднелась еще совсем безволосая грудь. На голове бандана повязана. На щеке царапина. Ну, чисто разбойник с большой дороги, а не приличный мальчик и будущий хозяин этих земель.

Эх, мальчишка, что с него взять. А вот куда Мики смотрел? Он в этой компании самый разумный, по моему скромному мнению. Нет, я не хочу никого обидеть, просто знаю, что Файта — девушка чрезвычайно подвижная и эксцентричная, Фарт более основательный, но такой авантюрист!

Рейвар как будто и не замечал сына, зато довольно любезно поздоровался с циркачами, предложив Мики и Фарту обсудить одну маленькую… рыжую проблему. О Нелли опять ни слова. Парень даже с лица спал. Уж я-то видела — он как раз в моей шкуре личико прятал.

Нелли, Нелли… Почему я больше всего нужна, когда Рейвар делает тебе больно?

— Я скучал, Лис.

Ну вот, всего несколько слов, а зачатки раздражения отсохли, не успев потревожить мою душу.

— А мне скучать не давали, — потерлась я носом о его шею.

— Я ж говорил — она обязательно во что-нибудь влезет, — глянул он на Файту, сидящую рядом и так же активно тискающую мои бока и крылья. Вареник хоть и поздоровался с ней не менее любезно, чем с мужчинами, но с собой в палатку не позвал. Шовинист!

Они рассказали, как после моего исчезновения обругали одного блондинистого бога, сбросившего на них целый сугроб снега, — Кай оказался слегка мстительным. Потом циркачи всю ночь ехали, стараясь как можно скорее нагнать полукровок. И именно из-за этого слегка сбились, если бы патруль не проводил до стоянки — наверняка мимо проехали бы.

— А у меня бусики сперли, — вздохнула я. О том, как сходила в гости к врагу, расскажу в следующий раз.

Файта пожалела меня и предложила выбрать что-нибудь из ее украшений. Ну, когда я отказывалась от халявы и тем более красивых цацок? Правда, тут активизировался Лизин, который чисто из вредности не давал мне залезть в кибитку и перекинуться. Пришлось принимать крайние меры — сесть посреди лагеря и запричитать о своей нелегкой судьбе и о том, что злой дядя не дает несчастной хвисе бусики примерить и чулочки натянуть. Народ разжалобился и парой тычков уговорил Лизина смилостивиться.

Бусы я выбрала самые красивые, какие только были у Файты, — три нитки из больших желто-зеленых бусин и мелкого зеленого бисера. Несколько аляповатые, конечно, но мне понравились. Только вот беда — не шли они ни к одному из моих нарядов. Так что мы с еще большей радостью закопались в тюки с одеждой, гордостью Файты.

В итоге меня одели в широченную юбку-солнце, под которую я натянула обещанные Лизину полосатые чулки, и смешную кофточку с рукавами-фонариками и довольно впечатляющим вырезом. Сверху Файта предусмотрительно накинула полупрозрачную шальку с бахромой. Еще и подмигивает, комментируя, когда ее лучше приспускать, позволяя заглянуть туда, куда средний ряд бусиков проваливается. От этих слов я покраснела, прекрасно помня, чем закончилась моя последняя попытка пощеголять декольте перед Вареником.

Пока мы одевались, мой надсмотрщик раз десять требовал не возиться так долго, а один раз даже попытался заглянуть внутрь — но тут же был оглушен девичьим визгом и приложен одним из тяжелых снарядов для жонглирования. Вокруг слышались мужские смешки менее смелых полукровок.

— Это надолго! — Голос Мики послышался совсем близко, значит, они уже закончили совещание. — Эти две сороки могут до вечера в своих тряпках копаться.

Я хихикнула и вывалилась из кибитки прямо в его руки.

— Как не стыдно — приличную хвису сорокой обзывать.

Здоровяк посадил меня на нижнюю правую руку, верхней придерживая спину, и улыбнулся:

— Приличная? Зараза ты приличная, Лиска! В такую историю нас втравила!

Я стыдливо потупилась:

— Это не я! Я вообще мимо пробегала, хвостиком махнула, оно само и втравилось! Так что моей вины тут ну совершенно никакой!

— И ведь не поспоришь с ней! — развел руками Фарт, который уже взялся распрягать лошадку.

А я положила голову на могучее плечо Мики и улыбнулась. С ними так хорошо. Они меня не судят, не ругают, не обвиняют. Просто принимают такой, какая я есть.

Эх, Рей…

Следующие пару часов циркачи знакомились с полукровками, я же комментировала, вспоминая какие-то курьезные случаи с каждым из воинов, или делала замечания по характеру и поведению. Держать мнение при себе мне никогда особо не удавалось, да и ничего плохого я о них сказать не могла.

Исключение составляли двое полукровок, присутствовавших тогда в подвале замка. Их я до сих пор сторонилась.

Очень скоро большая часть лагеря крутилась вокруг нас. Раненые на правах инвалидов подсели поближе и уходить не желали. Угу, поближе к кухне, подальше от начальства. Которое, кстати, один раз показалось, сверкнуло ледяными глазами и скрылось в неизвестном направлении. Ну и не больно-то надо. Я уже за ним набегалась.

Что же он мне душу тянет? Послал бы совсем куда подальше, чем так мучить. Мне ведь немного надо — лишь иллюзию любви, немного нежности и страсти. Обмануть себя, на мгновение поверив счастью. Я ведь не прошу большего! Потом я сама уйду, чтобы помнить в своем мире, в своей жизни о волшебстве сказки… о любви, которой не было.

Файта успокаивающе коснулась моей головы, лежащей на ее коленях, а я грустно улыбнулась. Что за странные мысли сегодня меня посещают?

Ближе к вечеру в лагерь нагрянули очередные гости. На этот раз долгожданные — Елна с парой сопровождающих. Эта дамочка преклонного возраста быстро навела такого шороху — обзавидоваться можно! Полукровки у нее как шелковые стали, от каждого покрикивания вздрагивают и на осмотр идти боятся.

Больше всех, конечно же, досталось Рейвару и почему-то мне. Сначала Елна устроила пятиминутное кудахтанье над его плечом, а потом позвала меня и долго читала лекцию, по большей части сводившуюся к тому, что всяким дурным хвисам с кривыми руками лучше не лезть в медицину и что этой ночью мир чуть не лишился такого великолепного его представителя, как Рейваринесиан. На последнее заявление мне ничего не оставалось, кроме как округлить глаза и прошептать: «Такое горе…» И пусть понимают, как хотят! Хотя особо жаловаться не буду — пока мне ездили по длинным ушкам, я могла полюбоваться на голый мужской торс, который ночью даже не рассмотрела. Только слегка облизала. Тьфу, ну что за мысли в голову лезут!

От таких видов щеки у меня раскраснелись, что даже к лучшему — списали на раскаяние, а взгляд поплыл, его пришлось опускать долу, изображая вселенское раскаяние. Хорошо хоть, они не могли знать, как у меня горело и тянуло внизу живота.

Отчитав нас, Елна отпустила объект моего вожделения и принялась подробно расспрашивать, как мне удалось нейтрализовать яд черной хвисы. Задумчиво помяв в руках какую-то тряпочку, она заставила меня поплевать в чашку. И лишь потом приступила к самому неприятному — разъяснению моего жуткого положения.

У оборотней в среднем период размножения бывает раз в году, причем в это время самка испытывает жуткую потребность… в продолжении рода. В эти дни она выделяет особое вещество (феромоны, как я поняла), которые буквально сводят с ума находящихся поблизости мужчин. Особенно сумасшествию поддаются ее же соплеменники, оборотни. Активная фаза длится около трех дней, и в это время женщины несколько неадекватны, а уж в звериной ипостаси могут легко потерять разум. Оборот мне категорически запрещен. Еще Елна заметила, что именно из-за такого состояния удалось нейтрализовать яд черной, которая в разы сильнее меня. Сейчас вся магия, которая только есть в теле хвисы, просто бурлит, и последствия могут быть неожиданными.

Мне, конечно, пообещали посильную помощь, но ничего глобального. Эх!

К тому же, пока у меня такие трудности, было решено поставить отдельный шатер «для девочек» — подальше от лагеря, как раз у небольшой речушки. Так что я теперь еще и изгой. Ну, любимый организм, спасибо! А я о тебе заботилась, кормила, поила, холила и лелеяла. Предатель!

И что интересно — сразу всех мужчин ненавидишь! Им хорошо, им легко. А бедным женщинам страдай и никакой благодарности в ответ.

Надо признать, все признаки приближения критических дней налицо… Ладно, прыщ на лбу можно волосами прикрыть, а вот чем прикрывать заметно налившуюся грудь? Она, наверное, на целый размер больше стала и болеть начала просто жуть. И это уже не говоря о мерзком настроении и желании то расплакаться, то кинуть в первого попавшегося мужика чем-нибудь тяжелым.

Ну почему я такая невезучая? Только между делом порадовалась, что за месяц не случилось обычной женской «радости», как на тебе — развлекайся!

Где-то я слышала, что хитрость — удел неудачников, которые стараются хоть как-то наверстать недоданное судьбой. И сейчас я с этим соглашалась.

Когда я вернулась к остальным, в центре лагеря уже вовсю полыхал костер, и вкусно пахло едой. Ловкорукий Фарт показывал фокусы, Файта раскладывала кому-то карты, Мики сидел в сторонке в небольшой компании матерых воинов и что-то им рассказывал с таким серьезным лицом, что даже подходить страшно. Пока я ела вкусное рагу с чем-то, напоминающим картофель, но растущим на деревьях, из палатки вышел Рейвар, а вслед за ним и понурившийся Нелли. Попало мальчишке, видно. Ну что ж, мы знали, на что шли.

Нейллин оказался в своем репертуаре и пришел ко мне жаловаться, чему я была только рада — не могу смотреть на его грустное личико, сердце кровью обливается. А так, погладила по каштановым вихрам, послушала, какой у него злой родитель, и все, мальчишка успокоился. А когда мужчины принесли музыкальные инструменты, совсем повеселел.

— Лис, споешь нам? — подмигнул один из полукровок.

— Да без проблем, — ответила я и затянула, протяжно и жалостливо:

А у Лиски четыре ноги,

А сзади у ней длинный хвост,

Но ты трогать ее не моги

За ее малый рост, малый рост.

Ну и в конце глазками похлопала, изображая из себя ну такую сиротинушку, чтоб точно всех проняло. Помогло — мне сразу стали подкладывать вкусные кусочки и спрашивать, не озябла ли я. Но не тут-то было — мне даже поесть не дали.

— Пойдем танцевать, — потянул куда-то Нелли. Вот… научи дурака Богу молиться.

Хотя по танцам я соскучилась, признаю! Нелли за последнее время перестал напоминать деревянного истукана, партнером стал — загляденье! Да и хитрый такой — как только почувствовал, что я увлеклась, сразу в сторону шмыгнул, оставив меня кружиться в одиночестве. Но мне так даже лучше. Ритмичная, совсем живая и пронизывающая каждую клеточку музыка уносила мысли все дальше, делая меня такой свободной, словно я не на земле кружусь, а где-то там — под темным куполом неба, среди незнакомых созвездий, справа от первой из трех лун. Да и ноги сегодня особенно легкие, походка летящая, тело невесомое, руки гибкие, а голова пустая, только музыка в ней, только чужие песни, чужой воздух, чужие чувства. Танец — как пьянящее вино, как ожидание чуда, как мгновения забытья.

Танец — это прерванный полет души.

В какой-то момент ноги подкосились, и я осела на землю. И только сейчас поняла, насколько устала и запыхалась. Икры ног горели огнем, тело словно свинцом налилось. Ой, я, кажется, огнедышащая хвиса — того и гляди из раскаленных легких огнем пыхну!

Встать удалось не с первого раза, да и то с помощью Файты, которая едва ли не пинками погнала меня в лесок.

— Да что случилось? Тебе что, приспичило, а ты как нормальная женщина одна сходить не можешь? — возмущалась я, пока меня тащили куда-то. — Дай хоть обуюсь!

— А что было делать? Или всю стаю этих кобелей к реке гнать, или тебя в воду кунать.

— Зачем меня кунать? — испугалась я. Вода-то в этих речках ледяная!

— Забыла, в каком ты положении? Я, если честно, тоже чуть не повелась, а у ребят вообще голова кругом пошла, сидят — слюни размазывают, на тебя поглядывая. Хорошо хоть у одного мозги на месте оказались. Заботливый! О чести твоей печется. Сказал — веди ее спать, пока она одна.

Я смутилась. Но не только из-за понимания своего шаткого положения, скорее из-за более чем прозрачных намеков Файты — опять Вареник мою шкуру бережет, как свою собственность. И даже не знаю, злиться на этот раз или нет?

 

Он смотрел на сына и не знал — надо ли ругаться или парню и без того плохо. Хотя в сердце уже начала зарождаться гордость: умный мальчик, сообразительный. Вот только нахватался у хвисы дурного! Совсем эта хвостатая мальчишку испортила. Ну что за девка бедовая, а?

— Что хоть пили?

— Не знаю, — держась за голову, простонал мальчишка. Надо же, дождался, пока Рейвар отвлечется на танцующую Лису, и пустился во все тяжкие. Его блондинистый собутыльник сидел рядом и предпочитал молчать и вообще не попадаться лэй’тэ на глаза.

Опыт подсказывал, что парень ведет себя соответственно возрасту, но что-то внутри заставляло злиться и требовало наказания для разгулявшегося, непослушного юнца. Мальчишкам со Двора он бы такое спустил, но вот Нейллину, будущему правителю и сыну, необходимо преподать урок. Во всем надо знать меру. А этому сорванцу вообще после побега полагалось быть тише воды, ниже травы.

Возможно, Рейвар придумал бы какое-нибудь справедливое наказание, если бы в палатку не влетела курица-наседка с лисьим хвостом:

— Нелли, ты как? Водички принести? Лежи, не вставай. Кушать хочешь? Ой, молчу-молчу! А давайте я вам своего фирменного супчика сварю? Кисленький который? Лучшее средство от похмелья! Проверено первым января каждого года! Ай-ай… ухо отпусти!

— Ты зачем сюда пришла, напасть хвостатая?

— Ухо отпусти, больно, — едва слышно сказала Лиса серьезным тоном. А у самой такие глазищи…

До сих пор боится, с тоской заключил Рейвар. Только он вставать перед ней на задние лапки и вилять хвостом не намерен. Ухо больше не тянул, но и отпускать не стал, пока из палатки не вывел, а то Нейллин волноваться начал.

— Не смей мешать, когда я разговариваю с сыном.

— А ты с ним почаще разговаривай!

— В воспитании сына обойдусь без советов несовершеннолетней хвисы.

— То-то я смотрю, ты его шестнадцать лет воспитывал, — проигнорировала она его шпильку. Обычно этим красавицам очень не нравится, когда упоминают о неспособности хвис рождать сыновей. А эта даже не обратила внимания на его слова.

— Его воспитывали… но потом появилась ты и совершенно испортила парня.

— А что плохого в том, что я его люблю и пытаюсь хоть немного согреть? Раз ему так посчастливилось в качестве отца получить айсберг, — вздернула она подбородок.

— Ты ему никто, так что не смей оспаривать мои решения в отношении сына.

— Да я вообще… мимо пробегала… — На этот раз привычная фраза звучала тоскливо и как-то обиженно. М-дя, то ли у меня ПМС, то ли просто дура.

Следующий час рыжая бесовка занималась своим супом, при этом умудрившись даже и пальцем не пошевелить, — за нее все делали мужчины. Кто за бульоном следил, кто колбасу и копченое мясо резал, кто огурчики и зелень. И только эта красавица ходила между ними, помахивая поварешкой и крутя своим хвостатым задом.

…Который очень привлекал внимание. Обтянутый узкими бриджами, круглый, аппетитный. Ничего удивительного в том, что кто-то из ребят порезался кухонным ножом, заглядевшись на него. Да и содержимое блузки привлекало не меньше восхищенных взглядов. Движения хвисы тоже изменились, стали томными, похожими на медленный танец.

— Красавица! А готовит как! — Это к нему Хельвин подкрался. Да уж, течная хвиса никому мозгов не добавляет. Но вот его хвиса еще и чутье отбивает напрочь!

— Шикарно готовит, три плевка в суп — и пол-лагеря по кустам сидит… в засаде!

— Об этом я не подумал.

— Зато я подумал. Хорошо хоть она никуда не денется, я поводок удлинил, но снимать не стал.

Хельвин с пониманием хмыкнул.

— Я чего пришел-то. А нам не лучше будет сменить стоянку?

— Лучше. Это вполне логично. Так что делать это мы не станем.

— Как?

— А так. Возьми небольшой отряд и веди его на восток вдоль границы. Можете немного потоптать, а главное, сделайте так, чтобы разведчики Юстифы вас краем глаза заметили.

— Понятно, — расплылся в улыбке Хельвин. Этому прощелыге не надо долго объяснять, как проворачивать хитрости и обманки. — А лагерь?

— Мы тут займемся обеспечением безопасности. Надо бы придумать максимально незаметный способ отвести от лагеря глаза. Но тут придется хорошенько помозговать, Юстифа тоже не дура. И есть у меня еще одна идея.

— Какая?

— Воспользуемся тем, что у нас есть. Циркачи. Наверняка дозорные с той стороны границы их заметили. Надо отогнать кибитку к реке, прямо к Лискиному шатру. И пусть пошумят, заодно от хвисы внимание отвлекут. С Мики я сам попробую договорится, он у них самый опытный в этом деле.

— А Юстифа не заподозрит обманки?

— Надеюсь, что нет. Файте тоже надо там покрутиться — внимание отвлечь, но она с Лисой будет. Ладно, Елна ее подменит, надеюсь, не откажется посидеть с хвостатой, пока циркачка со своими будет галдеть.

— Хорошая шутиха выйдет. Ты туда еще Нелли отправь — и шум точно гарантирован, он, как я вижу, пообтесался с ними.

— Я об этом думал — он все же человек, это усыпит бдительность разведчиков. Но вдруг они его узнают?

— Ха, да в таком разудалом виде его вряд ли признают! Так что нацепить тряпки поярче — и кто скажет, что это молодой маркграф собственной персоной, и уж тем более твой сынок, развлекается.

— А при чем тут это?

— Да вот думаю, Лиса права — Нелли уже довольно взрослый, а ты следишь за ним, как за трехлетним щенком. Не дави на мальчишку, пусть учится своей головой жить, а не по команде прыгать. Хе-хе, надо тебе нормального ребенка, чтобы ты с ним нянчился. Как тебе идея обзавестись лисенком? Маленькой хвостатой дочкой, похожей на маму? Чего ты так на меня смотришь?

— Надо было тебе не в воины идти, а в свахи. Еще раз услышу про лисят, и домой будешь добираться вплавь!

Хельвин усмехнулся и вспомнил Ядвигу, перед которой Рейвару придется оправдываться за отсутствие ее мужа. И это, кстати, реальная угроза! Оборотниха — единственная во всем Дворе, кому Рейвар позволял орать на себя даже посреди плаца, благо случается такое довольно редко. Но в этом случае Ядвига наверняка возьмет что-то потяжелее да еще и не забудет выпытать, чем же так провинился ее муженек.

А вот этого Рейвару никак не надо. Он вообще постарается, чтобы о существовании рыженькой хвисы узнало как можно меньше его соратников. Просто потому что…

Уж слишком это… хорошо, что ли? Обдумав само появление Лисаветы в его жизни, Рейвар пришел к неутешительному выводу — ничего случайного не бывает, а уж тем более нельзя назвать случайным такое везение, как встреча с этой девушкой. Молоденькая, очаровательная хвиса, взявшаяся из ниоткуда, просто свалившаяся ему на голову и накрепко привязавшая к себе. Ее хотелось обнимать и нежить в руках, такую ласковую и заботливую. С ней хотелось быть рядом. Женщина с улыбкой ребенка и глазами распутницы. Такая просто не могла не привлечь его внимание. Она сумела найти общий язык с его ребятами и Елной, заранее обеспечив себе поддержку Двора. Лиса влезла в интриги вокруг его сына, умудрившись довольно странными, но действенными способами добиться успехов там, где он оказался бессилен. Нейллин ее обожал и даже намекнул, что не прочь иметь такую мачеху.

Но самое главное, она — хвиса. Женщина, которая могла безбоязненно родить ему ребенка. Маленькую хвостатую дочку. И только ее.

Таких красавиц на всех четырех континентах не больше двух сотен хвостов. Когда он познакомился с Салли, специально расспрашивал ее об этой примечательной расе. Хозяйка публичного дома была неглупой женщиной, сразу поняла, к чему молодому лэй’тэ ведет. Она-то и поостудила его пыл. Жизнь у хвис не сахар, и нередко, хлебнув горя и боли, они чернеют. Душой и шкурой. Связываться с такой — себе дороже. Так что ему может подойти только относительно молодая представительница этой редкой расы, более взрослые или уже устроены в жизни, или стали черными и жутко ядовитыми тварями. Салли тогда пошутила, что если ему нужна маленькая хвиса, то ее легче родить, чем найти. И в той шутке была лишь доля шутки — Салли имела темно-рыжие, почти каштановые волосы и вполне могла продать ему своего ребенка. Тот разговор произошел пятнадцать лет назад, когда они забирали шестнадцатилетнего забитого парнишку с четвертинкой эльфийской крови. И за последние несколько лет Рейвару не раз приходила мысль — что, если бы он не отказался и сейчас где-то подрастала бы хвостатая девочка, рожденная лишь для него одного? Но прошлых решений уже не изменить.

Теперь появилась Лисавета. Не просто пустышка, роль которой — согревать по ночам постель и носить под своим таким чужим сердцем его детей. Она теплая, нежная и в то же время сильная. С совершенно особым, сформировавшимся характером и нравом. Эта хвостатая девчонка небезразлична ему, желанна… любима?

Лиска — это тот подарок судьбы, на который она никогда не расщедрится. Или заставит дорого за него заплатить. Если это, конечно, ее подарок, а не чей-то еще манок. Уж слишком много тайн связано с этой непростой девочкой. Совершенно глупые поступки, которые не совершил бы и щенок, незнание банальнейших вещей и в то же время речи и словечки существа, получившего отменное образование. Откуда ей известно слово «интоксикация»? А о мумиях кто ей рассказал? Да и вообще, за время, проведенное в замке, эта зараза умудрялась подкидывать ему такие темы для разговоров и последующих раздумий, о которых он знал только благодаря привитой с детства любви к знаниям и интересу к культуре и традициям разных народов. Но малолетней хвисе откуда это известно? Где ее растили, в закрытой библиотеке? И что тогда она делает здесь? Где ее дом?

От этих вопросов у него уже давно трещала голова, а вот отгадка все не приходила, заставляя подозревать такое, отчего Рейвар снова вспоминал то чувство ненависти, что душило его когда-то в подвалах Каменного Грифона. И эти воспоминания больно жгли. А что, если тогда он был прав? Если эта очаровательная вертихвостка действительно имеет какое-то отношение к Юстифе? Уж слишком подозрительным было ее последнее появление, а также совершенно бредовая история с кучей неточностей и несоответствий. Набедокурит и ластится.

Надеясь немного развеяться и хоть ненадолго перестать думать о рыжей проблеме, он занялся вопросами безопасности и вообще всем тем, чему стоило уделить внимание. Пусть за Лисой следит проштрафившийся Лизин. А у него и так дел полно. До вечера Рейвар разбирался с мелкими заботами, опрашивал своих ребят, объехал окрестности и даже заглянул в ближайшую деревню, где остались их дозорные. Заодно съездил еще по одному делу, личному. И пока еще не совсем стемнело, Рейвар сел за письмо в столицу, министру обороны. За этим делом его и застал Хельвин.

— Я тебе суп оставил. А то эти троглодиты как накинулись, мы думали, они и чан сгрызут! Пока лопали, Лиска смоталась. Ребята ей вообще прохода не давали.

— Вот поэтому в гвардию женщин не берут. Одна такая вертихвостка — и никакого порядка.

Значит, ее состояние набирает обороты. Если раньше только он ощущал легкое воздействие, то теперь проняло всех. В ближайшие три дня она должна быть изолирована, в первую очередь — для своей же пользы. Рейвар достаточно насмотрелся на женщин в такой период. В обществе оборотней это естественное явление воспринимается как само собой разумеющееся. Для женщин там даже отдельные дома есть, в которые они приходят сами, если не желают последствий.

Оборотни вообще намного проще относятся к своей сексуальности и не ставят здесь особых ограничений. Именно поэтому их раскрепощенные, чувственные женщины с хищными чертами лица считаются очень красивыми.

— Да уж, неудовлетворенная женщина — это лучший способ открыть давно знакомых друзей с новой стороны. Вот я никогда не думал, что ты так упрешься. Удовлетворил бы девушку — и тебе приятно, и нам спокойно. Она ведь сама будет только рада.

— Но не будет рада обзавестись в своем нежном возрасте мелким лисенком. Залетит ведь с первого же раза.

— А ты поосторожнее, тебя этому учить не надо.

— Хельвин, мне иногда начинает казаться, что ты не на оборотне женат. Это же простейшие законы природы — когда самка готова к размножению, она начинает активно искать себе партнера. Это большинство рас могут приносить детей, когда захотят, а у оборотней все строго. Настал такой период — значит, возможность беременности почти стопроцентная. Это физиология. Не думаешь же ты, что природа наградила их таким сильным желанием только ради удовлетворения чужой похоти? Для оборотней это своеобразный толчок к размножению. Животная натура, — пожал он плечами, прекрасно понимая, что эта же натура толкает его на необдуманные поступки. — Оборотни наловчились контролировать процесс, да и то случаются ошибки, как мое рождение, например. Но вот с магией хвис такие фокусы не пройдут, она сейчас запросто заглушит любое противозачаточное заклинание или артефакт. Тебе показать, что с моим стало? — Рейвар вытащил из кармана артефакт, с которым старался никогда не расставаться, и показал оплавленный металл другу. — И это она просто спала рядом.

— Ну, ничего себе, — даже присвистнул Хельвин. — Вот тебе и лисичка. Такую вещь убить.

— Лиса не специально, у них свойство такое. — Он покрутил в пальцах нерабочий медальон. — Не хочу рисковать. Жениться на беременной хвисе — верх идиотизма. Тем более потакая ее физиологии. Легче подождать немного и…

Рейвар не договорил — уж слишком красноречиво округлились глаза Хельвина. В грудь ударила горячая волна. Он на секунду прикрыл глаза.

— Хельвин, у вас шоколад есть? — Голос звучал глухо и почти незнакомо.

— Можно наших сладкоежек потрясти, авось у кого и найдем. Тебе срочно надо?

— Срочно. Пожалуйста… спроси, ладно?

Надрывные нотки в обычно насмешливом голосе заставили Рейвара обернуться.

У Лиски дрожали губы, а вот глаза, наоборот, словно застекленели, зелено-желтые, большие, полные слез.

— Хочешь, прямо сейчас и спросим? — Хельвин приобнял ее за плечо и, развернув, повел куда-то в сторону.

Девушка не сопротивлялась, было заметно, что она едва переставляет ноги, Хельвину приходилось буквально тащить ее. Хвост уныло повис. Такая маленькая, по сравнению с полукровкой.

Он ведь не сказал ни слова неправды. Все верно — зачем рисковать сейчас? Рисковать столь многим. Так почему же она опять заставила его чувствовать себя чудовищем?

 

Я сидела в палатке и запихивала шоколад в рот. Он у них дорогущий и бывает только горький. И тут нагрели, изверги! Увидев процесс уничтожения редкого лакомства, Файта была в ужасе. Но я ей объяснила, что шоколад — это единственная альтернатива мужчине, когда его очень хочется, и циркачка даже кивнула. Но сама есть отказалась, сказала — мужу не хочет изменять.

У нее муж есть, мужчина, живой, теплый, сильный… А у меня никого! Только шоколад.

Зато от шоколада детей не бывает, заключила я и положила в рот еще один кусочек. Бывают только прыщи и лишний вес. Первое уже есть — вон на лбу назрел чуть ли не с лесной орех, второе тоже — мой животик никуда не подевался даже после всех приключений. Так что, выходит, я ничего не теряю!

А шоколад тут вкусный.

Ночью я почти не спала, мешали воющие где-то волки и собственные сны не самого скромного содержания. Как между ними втесался кошмар, в котором я сижу на кровати, а вокруг меня прыгают маленькие лисята и пищат «мама», даже не знаю. И что самое интересное, меня не зверьки ужаснули, а напугал голос Рейвара: «Я тебя предупреждал. Продолжим?», после чего меня клали на постель и начинали гм… продолжать. Проснулась я от собственного крика. Приснится же такое!

Днем со мной сидела Елна и время от времени поила травяным отварчиком, в составе которого чувствовалась валерьянка. Это позволяло телу немного расслабиться, а то меня временами даже трясти начинало. И не могу сказать, что было плохо, скорей уж как-то необычно. Просто… чего-то так сильно хотелось… даже думать боюсь, чего именно, — сразу такие фантазии начинаются!

— Расскажите мне какую-нибудь историю, — посмотрела я на Елну, откладывая книгу. Читать, когда перед глазами все плывет, просто невозможно. — Например… вы там что-то про мою магию говорили. Это про какую?

— Да разве я знаю, Лисонька. В книгах, которые мне довелось прочесть, ничего такого не было. Мы тогда только узнали о Юстифе, и Рейвар попросил меня поискать информацию. Но ничего особенного я так и не нашла — своими силами пришлось разбираться.

— А откуда же вы столько знаете?

— Рейвар рассказал кое-какие подробности. А в остальном все оборотни похожи, перекидывайся они хоть в волка, хоть в кошку, хоть в лису. С горгульями, правда, немного по-другому… но тоже мелочи.

— Какой он у вас умный, куда деваться! — не смогла удержаться я.

— А как же, — улыбнулась женщина с такой гордостью, что у меня все желание издеваться пропало. — Он лэй’тэ и просто обязан много знать. Тем более о расах и их особенностях. Да и о политике тоже. Это его долг.

— Долг? Перед кем?

— Перед страной и ее гражданами. Мы, полукровки, своих не бросаем. Но дело в том, что наши — это не только рожденные на территории страны, но и те, кто появился от смешения крови двух рас в любой части мира. Их тоже надо обезопасить и привезти домой.

— А как же их родители?

— Да кому мы нужны-то! В мире столько рас, и большинство из них борется за чистоту крови. Такие, как мы, для них не просто граждане второго сорта, а чаще всего рабы и великий позор семьи. В каких только местах мы не находили бедных детей.

— Так почему они сразу не отдают ненужных детей вам? — привстала я на локте. Этот вопрос волновал меня, когда я была и в родном мире. Как можно буквально выкинуть собственного ребенка? Как можно так равнодушно относиться к маленькой частичке тебя самого? Не понимаю.

— Еще чего! Гордые они, да и нас не очень-то любят. Чаще всего таких деток приходится выкрадывать или выкупать. Есть у нас несколько договоров о добровольной выдаче детей-полукровок… да и то не безвозмездно. Но это большая редкость. Нам даже за Рейвара пришлось оборотням платить, чтобы выпустили Ядвигу и ее сына из своих лесов. И ведь они знали, чей он сын, так что мало не попросили! Но мой муж очень уж хотел вернуть мальчика на родину.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.124.56 (0.061 с.)