Глава 4 САМЫЙ ИСКРЕННИЙ СМЕХ — ЗЛОРАДНЫЙ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава 4 САМЫЙ ИСКРЕННИЙ СМЕХ — ЗЛОРАДНЫЙ



Докопался до истины? Попробуй теперь выбраться из ямы…

Налоговый инспектор

— Ну, наконец-то!

Я с любопытством подняла взгляд, осматривая женщину, которую обнимал Нелли.

Действительно очень красивая, как он и говорил. Высокая, статная дама лет эдак тридцати — даже не поверишь, что у нее такой взрослый сын. Черные волосы забраны в строгую прическу, на щеках играет румянец, а кожа такая, какой в нашем мире и не увидишь, — гладкая, тонкая, розоватая. Представляю, как прелестна она была в юности, если сейчас так ослепительно хороша.

— О, у нас гости! — наконец заметила она нас с Яроком.

Как я попала в святая святых, сама не понимаю. Через два дня после знакомства отряд вышел из гор, как-то медленно сошедших на нет, и вернулся на луга и в леса Сенданского графства. Я сделала попытку скрыться в неизвестном направлении, но Нелли строго погрозил мне пальчиком и приволок обратно. Сказал — я просто обязана у него погостить.

В общем, меня уговорили. Точнее, нагло соблазнили… и даже не тем, чем пытались. От одной мысли, что я могу увидеть мать Нейллина, у меня шкура вставала дыбом, а уши дергались. Любопытство, как говорится, не грех, а статья в УК. Вот я и повелась на такую великолепную возможность.

И сейчас ругаю себя на чем свет стоит. Потому как леди Даянира настолько красива, что я чувствую себя жуткой дурой.

— Мама, познакомься, это Лисавета. А это моя мама, леди Даянира. Лиска, да не стой ты там, как неродная. Проходи! Ма, у нас есть что поесть?

Нелли уже убежал в дом, а я все так же растерянно стояла у крыльца и задумчиво рассматривала палисадник. Угу, ромашки там, розочки. Миленько. Окопаться, что ли, прямо здесь от смущения?

— Лисавета, проходите в дом. Мы всегда рады гостям. Особенно гостям сына.

У нее еще и ангельский характер. Попрошу веревку с мылом и смотаюсь подальше. Нечего расстраивать добропорядочное семейство трупиком наивной хвисы.

— Пошли, пошли, — подтолкнул меня Ярок.

Мы разместились на большой кухне, где толстенькая, пышущая уютом тетка накрыла нам стол разными вкусностями, непрестанно треплясь о каких-то мелочах и целуя Нелли в макушку. Тот отмахивался и недовольно кривил губы. Я же, вымыв руки, приткнулась на самом краешке широкой деревянной скамьи. Подальше от леди Даяниры, севшей рядом с сыном.

Вот когда они так сидят, он вроде на нее похож. Особенно голубыми глазами. И светлой открытой улыбкой. И ушами! Как меня умиляет этот факт — у Нелли практически нормальные человеческие ушки. Очень миленькие, на мой взгляд.

Раз уж самой с ушами не повезло, хоть за других порадуюсь.

Пока мы с Нелли усиленно питались, Ярок рассказывал о поездке. Причем история моего появления оказалась любопытна даже для меня.

— А потом налетели эти грифоны. Лиске вон всю руку порвали. Она им, правда, тоже не постеснялась ответить. Смелая девочка. Мы этих пташек быстро завалили и заодно сварили, не пропадать же добру. Они по вкусу между курицей и свининой. Ну, встали на стоянку. А к вечеру и отряд подтянулся.

Вот не пойму я, то ли мое обаяние на этого тяжелоатлета воздействует так ударно, то ли здесь что-то не так?

Судя по взглядам леди, которыми она одаривала нашу троицу, — ей тоже не очень понятно.

— Ма, — невинно, аки ангел, захлопал глазами Нелли, — ты не против, если Лиска у нас пару дней поживет? Нельзя ее раненую отпускать. К тому же одну. А там как раз придет время возвращаться в столицу.

— Конечно, не против, — улыбнулась та.

— Спасибо, леди Даянира. — Я скромно опустила взор.

— Было бы за что. Я доверяю чутью своего сына, он не приведет в дом плохого человека.

— Но я не человек. Я хвиса.

— Да хоть русалка.

Нелли кивнул:

— А еще… ма, у тебя нет ничего, во что Лиса могла бы переодеться?

— Дайте попить, а то так есть хочется, что даже переночевать негде, — хихикнула я.

— Конечно, найдем что-нибудь подходящее, — улыбнулась в ответ женщина. — Но сначала я вас всех отмою. Сейчас придет Ондрий и натаскает воды. А вы пока отдыхайте.

— Ну и долго мы еще будем отца ждать? — наморщил нос мальчишка. — Сами натаскаем. Не маленькие.

Мы с леди Даянирой переглянулись, пряча совершенно одинаковые улыбки.

Накупавшись, я переоделась в простое, но крайне удобное платье. В комнате, которую мне выделила леди Даянира, уже вовсю кипела работа — сама хозяйка, похожая на нее мелкая егоза и еще одна девушка лет двадцати разбирали кучу шмотья, сваленного на кровати. Рядом на столике лежали ножницы и целая коробка всевозможных ниток, ленточек, тесемочек и прочей ерунды, столь милой женскому сердцу. Посмотрев на замотанное вокруг моей головы полотенце, они потупили удивленные взгляды.

В общем, следующие часа полтора мы развлекались чем-то напоминающим детскую игру для девочек «Одень Лиску». То есть на меня примеряли, что ни попадя, спорили, снимали, снова надевали, что-то делали, опять надевали, снимали…. И так до бесконечности. Женщины получали удовольствие от этого занятия, и только я, стоя на табуретке в одной маленькой сорочке и шортиках, которые здесь вместо нижнего белья, упорно мечтала скрыться в неизвестном направлении.

В итоге мне достались мягонькие штанишки из тонкой замши цвета молочного шоколада, удобные темно-зеленые шароварчики, а еще целая куча блузок и даже кожаная курточка. Но отдельное спасибо за то чудо, в которое я вцепилась сразу, едва заметив. Это оказался корсет с удобной передней шнуровкой. Что самое интересное, он великолепно держал грудь — неплохая замена современного земного белья — и при этом вполне позволял дышать и даже активно двигаться.

— Откуда у вас такая прелесть?

Моему восторгу просто не было предела.

— В юности я была большой модницей и любила побаловать себя необычными вещичками, — заявила леди Даянира, чуть краснея. — В графствах, конечно, в таком было не походить. А вот в Остаре, где я училась в институте благородных девиц, это было последним писком моды.

— Из всех писков моды белые тапки — самый последний, — холодно заявила я, слезая с табурета. — Мне хочется отдохнуть. Давайте продолжим завтра.

— Конечно, Лисавета, — погрустнела графиня. — Я… я чем-то обидела тебя?

— Нет, что вы. Усталость последних дней, наверное, сказывается.

Женщины подобрали все то, что не подошло и оказалось недомерено, и вышли из комнатки. А я стянула проклятый корсет и все остальное и завернулась в простыню.

Слезы из глаз покатились сами собой. Но у меня даже сил не было их сдерживать. Просто сидела, обхватив себя за плечи, и тихо роняла соленые капельки на белый хлопок.

До чего же абсурдная ситуация. Находиться в доме его бывшей женщины, матери его сына, улыбаться, принимать ее старую одежду, которой, возможно, касались его руки, и понимать, что у меня всего этого никогда не будет.

И эта прекрасная женщина, похожая на ангела милосердия, и обаятельный мальчишка, они были отвергнуты им. И я… жестоко выкинута из его бытия, лишенная права даже на жизнь. Недостаточно хороша.

Однажды я попыталась поцеловать его… вот только кто бы мне позволил. Это ведь не входило в его планы. Да неужели он так разборчив, что не мог немного потерпеть поцелуи ненавистной ему дуры, отважившейся привязаться, поверить в сказку?! И в него.

Хватит, хватит, хватит думать о нем. Хватит терзаться о том, кого никогда и не было. Лишь маска друга, сброшенная в первый же удобный момент.

А она была мне так дорога. И ты, Рейвар, был мне дорог.

Я крепче сжала свои плечи и заскулила:

Мне было больно, было сладко

Смотреть в глаза твои и петь,

О счастье быть домашней шавкой,

Что ты привык во мне терпеть.[2]

Поверх моих рук, судорожно стискивающих плечи, легли чужие, теплые и очень красивые. Длинные музыкальные пальчики — рядом с моими, совершенно обычными да еще и с пообкусанными ногтями.

— Успокойся, девочка. Тш-ш, ты в безопасности, здесь никто не причинит тебе зла.

— Я бы не зарекалась.

— Кто тебя обидел? — заглянула мне в глаза леди Даянира.

— Жизнь. На всю голову.

— А ну прекрати так говорить! Ты умненькая девочка, я же вижу. Но, наверное, доверчивая. Тебе кто-то сделал плохо? Расскажи — может, я помогу.

— Не хочу, — упрямо тряхнула я рыжей гривой, стараясь отвернуться.

Вместо того чтобы попытаться развернуть меня к себе, графиня осторожно дотронулась до левого плеча.

— Это ведь не от когтей грифона? — спросила она, пробегая пальцами по полоске розовой кожи от ключицы и до плеча. — Тебя мой брат обидел?

— Не больше, чем я его, леди. Ваш брат мертв.

Она глубоко вздохнула:

— Этого следовало ожидать. Доигрался. Наши женщины очень мягкие и нежные. Но ведь ты сильная, правда? Иначе бы мой сын так не восхищался тобой. Он рассказывал мне, что впервые увидел женщину, которая не бежит от опасности, а поворачивается к ней лицом.

Я рассмеялась:

— В последнее время я только и делаю, что бегу. Отовсюду. Прочь.

Мелкий озноб перешел в тяжелую, липкую дрожь. Закутавшись в одеяло, я легла на постель, поджав под себя ноги и хвост. Почему-то именно его тепло было для меня сейчас важнее всего. Воплощение всех бед.

— Оставайся у нас. Здесь тебе некого бояться.

— Это вам только кажется, — неприятно усмехнулась я.

А леди Даянира, сидящая рядом и поглаживающая меня поверх одеяла, поджала губы:

— В эти дни столько суеты. Я еще по наивности надеялась, что все из-за ярмарки. Но ведь нельзя вечно обманывать саму себя. И если Бартоломео мертв, то… нас ждет война. Хорошо, что люди Рейвара успели подойти, — натужно улыбнулась она.

Я вздрогнула, не в силах сдержаться. Да, его отряд где-то в графстве — веселые, сильные, смертельно опасные парни. И сам Рейвар недалеко. А я рядом с женщиной, родившей ему сына.

По щеке скатилась слезинка, которую я так хотела скрыть.

Рука Даяниры застыла на моем предплечье:

— Минувшие полторы декады он не вылезал из Каменного Грифона, словно привязанный. Отправил Нейллина к нам, а сам лишь пару раз появился, хотя обычно пытается каждую секунду свободного времени провести с ним. А потом начал носиться как ужаленный по всему графству. Ты… — Ее голос сорвался. — Ты была там в это время?

Что я могу сказать? Нелли повезло с матерью — умная женщина.

Я просто кивнула, пряча лицо в складках одеяла.

К моей радости, леди больше не стала ничего говорить, только сидела рядом и гладила меня по волосам. Потом она дала мне стакан теплого молока с медом, словно знала, что я люблю и то и другое, особенно вместе. Уложив меня обратно в постель, Даянира осторожно накрыла одеялом съежившееся от внутреннего холода тельце и, продолжая гладить по голове и плечам, начала что-то напевать.

Совсем разомлев, я довольно быстро уснула.

 

Даянира налила в мою большую кружку чая и пододвинула поближе тарелку с вкусным рассыпчатым печеньем. Мы обе давно ждали этого разговора, но то страшились, то были заняты, то рядом в самый неподходящий момент кто-то оказывался. Зато теперь, когда пригляделись друг к другу и успели почувствовать доверие и некое соучастие, говорить будет легче.

— Я выросла в графстве и никогда не покидала его пределов, — начала рассказывать Даянира. — Но мой старший брат Олеф хотел, чтобы я посмотрела свет, вот и отослал меня в этот институт. Там было весело, но эта гонка за самыми красивыми и именитыми кавалерами, которой развлекались воспитанницы, меня слегка раздражала. Поэтому я и подружилась с Маришат. Она казалась спокойной, уверенной в себе и никогда не бегала за мужчинами, они сами падали к ее ногам. Но только один не поддался. Маришат очень злилась, грозясь, что этот бесчувственный мужлан за все поплатится. Однажды она уговорила меня пойти на прием, где должен был присутствовать предмет ее вожделения. К тому же светский раут проходил в институте искусств — пропустить такое, имея приглашение на руках? Да ни за что! Я летела как птица. Но именно там и случилось непоправимое — мы встретились. Объект желания Маришат и ее единственная подруга. Рейвар понравился мне сразу. Такой спокойный, безумно красивый, образованный и какой-то… совершенно иной. Он интересовался искусством, спокойно разговаривал с теми, с кем я боялась дышать одним воздухом. А как он умеет петь, если его уговорить… В общем, я влюбилась с первого взгляда. Что самое удивительное, Рейвар не оттолкнул меня, как всех остальных дурочек. — Даянира нервно сжала в руках вышитую лебедями салфетку. — Я до сих пор не знаю, любил ли он меня хотя бы на каплю крови. Но и того, что было, мне достаточно. Такое случается только раз в жизни. Головокружительный роман, от которого за спиной растут крылья, а на губах не угасает улыбка. — Похоже, те воспоминания даже сейчас грели ее сердце. — А потом брат погиб, и меня в срочном порядке отправили домой. Это была наша последняя ночь с Рейваром, и я решила забрать хотя бы частичку своей первой любви. И увезла с собой Нейллина. Наверное, с моей стороны это было очень глупо и наивно. Но жалеть не о чем. У меня потрясающий сын. В нем есть то, что я так любила в Рейваре. И у меня есть муж, с которым иначе мне бы не быть. Я вполне довольна своей жизнью и тем, как распорядилась ею судьба.

— Рейвар знал о сыне?

— Я отправила ему письмо, как только точно узнала о беременности, извинялась за свою женскую глупость. Потом было письмо, когда сын родился. И когда ему исполнилось десять — тоже. Как оказалось, письма по непонятным для меня причинам так и не дошли до адресата. — Уголок губ леди Даяниры нервно дернулся, но и без того было видно, как горьки ей эти мысли. — Бартоломео всегда знал, кто отец Нейллина. Маришат быстро выложила свою версию: якобы к ней сватался младший брат правителя полукровок, а я отбила его, затащив в постель и надеясь удержать ребенком. В общем, цену себе набивала, смешивая меня с грязью. Братец всегда со мной не ладил и был рад выдать чуть ли не за первого встречного. Хорошо, им оказался Ондрий, — ласково улыбнулась она. — Когда в графстве настали трудные времена, Бартоломео что-то там разузнал и написал письмо старшему брату Рейвара. Тот, конечно, взбесился — у полукровок не принято бросать своих детей — и в наказание велел Рейвару заняться не только сыном, но и местом его проживания, то есть графством.

Леди Даянира налила мне чаю и подложила на тарелку еще печенья. Ой, я даже не заметила, сколько печенек сгрызла на нервной почве!

— Помню, когда Рейвар впервые появился в этом доме, — продолжила леди рассказ, — я думала, он взглядом все испепелит. За пятнадцать-то лет сильно изменился — уже не молодой аристократ, а полноценный лэй’тэ. Но до сих пор невообразимо хорош, этого не скрыть. Я потом замучилась уверять Ондрия, что люблю его одного и никуда не уйду, — лукаво улыбнулась Даянира. — Было бы к кому! Иногда мне кажется, что Рейвар способен нормально общаться только с Нейллином — привязался он к сыну. Правда, услышав однажды, как Нел шипит в адрес настоящего отца, Рейвар запретил говорить ему правду. Да разве шило в мешке утаишь? Но и признать Рейвара отцом для Нела означает отречься от собственных слов. А он гордый. Да еще и боится, что Рейвар тогда перестанет с ним так возиться. Вот и ходят как два дурака.

Я хмыкнула — еще каких дурака!

— Мне и одного взгляда на Нелли хватило. Правда, я еще какое-то время выясняла, кем именно они друг другу приходятся.

— А мне и одного этого имени — Нелли…

— Я думала, как сократить его имя. А то «Нея» я бы постоянно пыталась переделать в «Рея». Помнится, ушастого жутко бесило, когда я его так называла!

— А ты его так называла? — округлила глаза леди.

— Бывало. Один раз меня чуть не придушили, во второй — я успела скрыться прежде, чем он понял, ну а в третий — просто не дотянулся. Про Вареника вообще молчу.

— Про что?

— У меня дурная привычка — давать всем подряд сокращенные имена или клички. Вот и его я нарекла Вареником. Правда, я была уже ученой и называла его так только на расстоянии. И после этого весь день отсиживалась в тихом уголочке.

— И он тебя прощал?

— Не прощал. Один раз чуть не затискал до полусмерти. Вот вы не были в звериной шкуре и не поймете, что это такое, когда вас мнут и дергают за все подряд. — Я улыбнулась — весело было.

Было… Теперь же мне хорошо и уютно в доме его бывшей возлюбленной. Вот до чего дошла!

— Ли-и-и-ис?!

— Ох, неужели опять? — обернулась я к маленькой егозе, дочери леди Даяниры.

— Ага! — радостно затрясла она головой. — Лис, ну слазай, а?

Наигранно вздохнув, я отправилась доставать котенка с крыши. Подозрение, что детки просто-напросто забрасывают его туда, переросло в уверенность. Бедная животинка! Но малышам так нравится смотреть, как я залезаю на крышу и ношусь по ней за мелким прохиндеем, что отказать им невозможно.

У Даяниры замечательная семья: заботливый и любящий муж, взрослеющий сын и две крошки-дочери. Ну и как бонус — красивый коттедж, которому могут позавидовать не только наши рублевские жители, но и английские сэры. Два этажа, но до чего уютные и удобные! В общем, идеально-показательная семья.

Если бы не Вареник. Он, как призрак, нависал над семейством и до своего появления во плоти. А уж сейчас! Нейллин дома бывает очень редко, а приезжает в основном вместе с ушастым предателем. Что, разумеется, не нравится мужу Даяниры. Ондрий в такие дни старается с головой уйти в работу и порой даже дома не ночует. Девочки же относятся к Рейвару, как к красивому, но опасному зверю — издали понаблюдать любят, но подойти и тем более заговорить даже не пытаются. И только бедняжка Даянира старается как-то лавировать. Она же не может не видеться с сыном, да и к Рейвару у нее присутствует непонятная мне нежность.

Достав котенка, я сообщила девочкам, что раз ему так нравится на крыше, значит, пора уже самому учиться слезать. Те скуксились. Пришлось срочно придумывать другую игру. Да еще и пригласить соседских ребят — чем нас больше, тем лучше. Что самое удивительное — в нашей игре решили поучаствовать не только малыши типа сестричек Нелли, но и его одногодки.

Сначала мы играли в прятки, места здесь достаточно. Потом решили поиграть в жмурки. Нелли заявил, что если не узнаешь имени пойманного, ты обязан его поцеловать. В щечку, разумеется. Вот только почему водящей постоянно была я, интересно? Не потому ли, что никого, кроме представителей гостеприимного семейства, больше не знаю? Хотя мне не жалко, а мальчишки разве что не светились от подобного.

Солнце начинало тихонечко спускаться к горизонту, из дома вкусно тянуло жареным мясом и пирогом. У меня слегка урчало в животе — намек, что пора бы переместиться к кухне поближе. Даянира уже звала нас переодеваться к ужину, но мы с Нелли выпросили еще десять минут на игры. Но ведь этим нельзя оправдать мою дальнейшую невнимательность. Пригрелась и расслабилась, растяпа рыжая!

Притаившись за кустами, я даже не дышала, пытаясь своими чувствительными ушами различить малейший звук, который выдаст мне последнего на сегодня пойманного и зверски зацелованного. Повязка на глазах совсем не мешала, наоборот — остальные чувства только обострялись. И вот интересно, как я умудрилась спутать тихие шаги с шагами ребенка? И еще долго удивлялась, почему там, где, по моим расчетам, должны быть плечи малыша, оказался ремень?

— Попались! — вскрикнула я, прежде чем поняла — что-то не то.

«Не то» удивленно дернулось. Так тихо умеет ходить Нелли, да и запах его вроде. Зато у мальчишки нет таких рельефных мышц на животе. И ростом он чуть выше меня. Хвост, который тоже решил поучаствовать в опознавании, сообщил, что у пойманного длинные ноги и… В общем, я поняла, что влипла как никогда.

Судя по тому, что объект так и не соизволил двинуться, можно представить, в каком он пребывал шоке. Значит, будем добивать. Когда мне еще представится возможность?!

И, встав на мысочки, лизнула Рейвара в щеку. Он, наконец, задышал. Очень глубоко!

С места я сорвалась даже раньше, чем стянула с глаз повязку.

— Нелли, прикрой меня! — И пока еще не успела скрыться в недрах дома, стоя на крыльце, оглянулась. Кинжал, блестевший в его руке, мне не очень понравился, зато взгляд пришелся по душе. Подмигнула: — Ты водишь!

— Лиса, — окрикнула меня Даянира, когда я уже взлетала по лестнице на второй этаж. — Может быть, вы все же договоритесь?

— Даже не собираюсь. Извините, мне пора. Загостилась я у вас.

— Но куда ты на ночь глядя?

— Куда угодно, пока меня не прибили! — Это, уже собирая вещи.

Короткого взгляда в окно достаточно, чтобы определить — Рейвар пришел не один, с ним минимум пятеро нелюдей. И что ему тут понадобилось, а?

Собрав сумку, я осторожно открыла дверь, прислушиваясь. Ругаются. Выскользнув, подошла к самой лестнице и встала за углом, скрываясь ото всех.

— Запомни раз и навсегда: тронешь ее — я с тобой вообще разговаривать не буду. — Ну ничего себе, Нелли загнул.

— Нейллин, уйди. — Да, я слишком поздно узнала, что он умеет так говорить. Гоня стада мурашек по спине и вышибая не только дух, но и мысли.

— Я не дам тебе обидеть ее.

— Даже так, мальчик? Не думал, что ты столь легко купишься на магическое очарование хвисы. Знаешь, если она постарается, ты кинешься с оружием и на меня, и на мать с сестрами.

Ой, правда, что ли? Какие интересные подробности о самой себе узнаю.

Так, хватит слушать, хлопая ушами. Все равно не Дамбо, не взлетишь. А убираться отсюда как-то надо.

Вся эта сцена с лестницей живо напомнила мне один фильм — незабвенный «Один дома», да продлятся его дни в прокате. Теперь только найти что-нибудь потяжелее и убрать с траектории Нелли. С первым я легко разобралась — в небольшом холле у лестницы стояло несколько напольных ваз и небольшой столик. А вот с мальчишкой…

— Лиса ни в чем не виновата, — продолжал гнуть свою линию он. — Этого урода давно надо было прирезать, надоело терпеть его бесчинства. А ты…

Не стоило мне рассказывать эту историю впечатлительному Нейллину. Я попыталась смягчить факты, касающиеся его отца, не упомянув о темном подземелье и боли, причиняемой руками, от которых когда-то желала ласк. Но и этого мальчишке хватило, чтобы разозлиться.

А Варенику теперь точно есть за что меня ненавидеть. Без претензий!

— Конечно, не виновата. Убила единственного, кто своим существованием сдерживал войну. Ты знаешь, сколько теперь может погибнуть?

— Лучше бы он ее убил, да? — презрительно кивнул мальчик.

Вот и мне тоже интересно.

— Нейллин, я обещаю, что не причиню ей вреда, если она отдаст кровавый камень. А ты не знал, что твоя безгрешная Лиса его стащила?

Ну не стащила, а захватила с собой. Кстати, где тот камушек? Ах, вот он, в кармашке сумы. Ладно, надоело слушать.

— Этот, что ли? — вышла я из своего укрытия, помахивая побрякушкой.

Картина маслом: середину лестницы перегородил Нейллин, у ее подножия — Рейвар, рядом с ним, вцепившись в руку, стоит перепуганная леди Даянира. Как бы этих двух наседок разогнать?

Вареник окинул меня острым, тяжелым взглядом, словно прямо здесь задушить хотел.

— Только давай без этого вранья, будто ты меня так легко отпустишь и все такое. От излишней наивности меня лечили весьма радикальными методами. Нелли, отойди.

— Что? — удивился мальчишка, оглядываясь.

— Нелли, прошу тебя. Иди… котят погоняй. Придурок! Чего ты глаза вылупил? Топай отсюда. Прошу тебя, это наши с Вареником разборки.

Так… мальчишка вроде просек, куда его посылают. А вот Рейвар разозлился. Ишь ты, кипит, аки самовар. Главное, чтобы не начал осознавать, какую чушь я несла.

Мальчишка еще и фыркнул обиженно, типа злые вы, уйду я от вас! Но не сдержался, проходя мимо родного отца, сжал его рукав:

— Если ты еще раз сделаешь ей больно, я тебе этого точно не прощу.

Я самодовольно улыбнулась, глядя, как на красивом лице ходят желваки.

— Неужели так неприятно, что мальчишка знает, какая ты скотина?

И почти сразу развернулась и схватила первую вазу. От нее он уклонился. До второй мне — три быстрых шага. Почти сразу, не разбирая, метнула ее в сторону лестницы и, даже не проверив результат, бросилась к столику. Опрокинув его кверху ножками, подтащила к лестнице. Рейвару до верха осталось всего ничего… Пришлось поторопиться. Скользя, столик начал путешествие вниз.

Вот только Рей — не киношный увалень-грабитель, а этот… лэй’тэ, воин. Вот и перепрыгнул через мою ловушку.

И как назло, швырнуть больше нечего.

Вскрикнув, я бросилась в свою комнату и заперла дверь. Еще и комод пододвинула. С дури-то силы много.

— Открывай, рыжая!

— Делать мне нечего, — буркнула я под нос, перекидывая ноги через подоконник.

Примерившись, прыгнула прямо на вьющийся плющ, под которым скрывалась старая лестница. Видно, когда-то ее здесь оставили, а растение приспособило для себя. Хозяева не против, со стороны красиво смотрится и вид не портит. Да и лестница тут нужна — как раз над этой, пологой частью крыши высится каминная труба, которая вечно забивается всякой дрянью.

Откинув лестницу на землю, я не удержалась и, перегнувшись через край, глянула в собственное окно. Из которого, как по заказу, высунулась темная макушка, причем столь забавно ушастая, что я не смогла сдержать смешок.

— Спускайся.

— Ага, лови.

— А если поймаю?

— Сколько самомнения! Сначала поймай.

— Уж не меньше, чем у тебя.

А дальше этот ушастый сделал то, чего я от него не ожидала — встал на подоконник и прыгнул, цепляясь руками за крышу.

Наличие рядом ренегата не вписывалось в мой план. Он должен был застрять в доме, а не показывать чудеса эквилибристики. И как я умудрилась забыть о его нечеловеческой силе и способностях? Сама же видела, как этот спайдермен из окна за мной лазил в прошлый раз. Вот дура, балбеска рыжая!

Рейвар уже подтянулся довольно высоко и повис на локтях, когда я опомнилась и опрометью кинулась к нему:

— Помочь?

Карие, похожие на шоколадные капли, глаза удивленно расширились. Какой недоверчивый, а? И умный, зараза. Вон как уголок губ нервно задергался, просек, что не с помощью к нему крадусь… как лисица к курятнику. Петух, блин.

Я нагнулась, заглядывая в глаза. Затем перевела взгляд на плотно сжатые губы. И с чего же ты вдруг задышал как паровоз? И дернулся, пытаясь подняться на крышу? Надоело висеть овощем над землей? Сам решил свою участь.

Схватив его за плечи, я быстро прижалась к жестким губам, которые давно уже хотела поцеловать. Но пока он их так сжимает, по-настоящему не получится. Пришлось лизнуть, чтобы хоть как-то почувствовать вкус.

— А теперь, милый, ну-ка, брысь отсюда!

Изо всех сил оттолкнув его плечи, я еще успела разглядеть такой… интересный взгляд. Он что, действительно решил, что мне нравится целовать собственного врага? Не сейчас — у меня на повестке дня побег.

И надеюсь, Даянира простит меня за розы.

Махнув на прощание кончиком хвоста, я рванула на другой край крыши, поближе к конюшне. Нелли, умница-мальчик, уже поджидал меня.

— Прыгай давай, — протянул он руки.

Это со второго этажа? Я не Рейвар, на супермена не похожа. Наверняка он отделается ранами на спине, оставленными шипами роз. Уж я этого гада успела изучить достаточно — непробиваемый! А у меня косточки родные и ломать их как-то не тянет!

— Лиска, хватит строить из себя непонятно кого. Прыгай, я поймаю.

Эх, была не была!

И, правда, поймал. Но не слишком удачно — всем телом.

— Ты как? — посмотрела я под себя.

— Жив, — прохрипел Нелли. — Только встань с меня.

Опаньки! Я, похоже, умудрилась не только дух из него выбить, но и нос ему расквасить. Красавец. Герой.

Перекатившись на траву, я поспешно сняла с шеи побрякушку с нужным камешком и нацепила на мальчишку:

— Держи. Наверняка он зачем-то нужен. Иначе твой папочка не устраивал бы таких гонок.

— Угу, — кивнул мальчишка, еще не придя в себя. — Лошадь серая… запряжена уже… Быстрее!

— Я поняла. Спасибо, что поверил в меня, Нелли.

Сегодня у меня какой-то день поцелуев просто. Вот и мальчишка дождался своего — по-родственному, в щечку. Он сразу раскраснелся, как-то стыдливо и в то же время нежно глядя на меня.

Потрепав его по каштановым локонам, я кинулась за лошадкой.

И только у конюшни поняла — даже не представляю, как на них ездить. Все предыдущие дни я попросту летала — разрабатывая крылья и привыкая к этому странному занятию. А сейчас-то мне что делать? Отсюда даже не взлетишь — быстро стрелой снимут.

Заглянув в лошадиную морду, я осторожно спросила:

— Ты… быстро бегаешь?

От лошади пришла волна негодования. И картинка: кусты… какие-то поля… взгляд в сторону на отстающих товарок… ветер, путающийся в гриве…

Ух, отвыкла я общаться с животными.

— Тогда давай знакомиться — Лиса. Ты можешь увезти меня отсюда, да побыстрее?

Лошадка снова раздраженно фыркнула.

— Ну, ты же такая красива… красивый! Такой быстрый! Что тебе стоит? Пожалуйста!

Коняга мотнула головой. Одобрительно так.

Я уже залезала в седло, когда за сарай, который здесь именовался конюшней, зашел мужчина.

— Вот она где! Попал… Лиса?

— Попал ты, Вайшви, — сладко улыбнулась я, заглядывая ему в глаза. Теперь, судя по тому, что я узнала, главное — удержать контакт. — Ты же не обидишь меня? — Добавляем в голос теплоты, словно со старым другом говорим. — Это же я, Лиса. Помнишь, как ты стерег мою порцию ужина, пока я бегала перекидываться? — А теперь немного женских чар: — Ты такой милый, Вайшви. Пойдем прокатимся на лошадях. Идем! — Шаг, еще шаг. Он начинает отступать. Смотрит, словно обухом приложенный. Такой забавный.

Так вот оно, значит, как. А то столько времени мучилась с этим хвисиным даром.

Стараясь не отрывать от него взгляда, я разместилась в неудобном седле. Подчиняясь только одному ему ведомому знаку, коняга двинулась в сторону, выезжая из укрытия.

А у дома уже аншлаг. Нелли, утирающий кровь, льющуюся из носа, хлопочущая над ним Даянира, а рядом потрепанный и злющий Рейвар. Вид он имел потрясающий — весь поцарапанный, в порванной одежде и злой — просто загляденье! Такого самодовольства я давненько не чувствовала.

— Малыш, — чуть склонилась я к уху коня, — а давай драпанем отсюда побыстрее. Пока меня не порвали на шапку и воротник! — И уже громко, для любезной публики: — Ну и кто тут не умеет держать слово? Хотите, угадаю с одной попытки?

Рейвар откровенно зашипел. Только он вроде сыну обещал, а опускаться ниже плинтуса ой как неохота! И даже пристальный взгляд мне за спину, с откровенным приказом поймать нахалку, ничего не дал. Бедняга Вайшви сейчас в неадеквате.

Я довольно улыбнулась:

— Леди Даянира, извините за погром. И спасибо вам за все. Нелли — ты чудо! Под кроватью для тебя подарок.

Тут лошадь решила, что хватит с нас пустого трепа, и, мотнувшись, словно пьяная, взяла низкий старт. Я испуганно взвизгнула и, вцепившись во все, что попало под руку, прижалась к лошадиной шее, молясь всем богам разом.

Всего остального уже не видела, потому как от страха не могла открыть глаза и тем более отцепить руки.

 

— Итак, мне кто-нибудь объяснит, что она тут делала?

— До твоего появления была водящей в жмурках, — насмешливо посмотрел на него Нейллин. Похоже, общение с рыжей плутовкой сказалось на его характере не лучшим образом.

Хотя… надо еще выяснить, что она ему наплела. Раньше мальчик не стал бы так с ним разговаривать. Рейваринесиан всегда пытался стать Нейллину другом и наставником, завоевать доверие. И он привык к уважительному, чуть восхищенному взгляду, а не опасному блеску глаз дикого волка, как тогда на лестнице. И уж тем более не к этому — насмешливому и практически издевательскому.

— А что же она здесь делала?

— Тебе какое дело? Это наш дом, кого хотим, того и приглашаем.

У Рейвара все внутри заледенело от холодного, ядовитого голоса собственного сына. Но уже через несколько секунд ледяная корка обрушилась под натиском гнева и ярости.

Побледневшая Даянира вцепилась в руку сына и поспешно сказала:

— Лиса была нашей гостьей.

— Это я понял. Как она сюда попала? — сложил он руки на груди, смотря на Нейллина.

— Может, пройдем в дом и там поговорим? — умоляюще глянула на него женщина. — Нелли, — она слегка усмехнулась каким-то своим мыслям, — тебе не помешает переодеться, посмотри — всю рубашку закапал кровью.

Рейвар чуть заметно поморщился. Нейллин повторил гримасу с почти филигранной точностью. Но спорить с Даянирой никто не стал.

Хозяйка дома быстро отдала распоряжение позаботиться о сыне и утянула самого Рейвара в уютную маленькую гостиную. И только сейчас, когда Даянира немного расслабилась, стало понятно, каких усилий ей стоит сдерживать беспокойство и… гнев? Если уж она оставалась спокойной, когда полгода назад он заявился сюда, разрываемый такими противоречивыми чувствами, что даже его ребята боялись лишнее слово сказать, то чего сейчас-то нервничает?

Рейвар откинулся в кресле… чтобы тут же подскочить. Проклятье! Ну почему после этой рыжей плутовки он каждый раз остается с травмами? То укусит, то камнепад устроит, теперь вот вообще чуть не убила. Хм, пожалуй, это была одна из самых занятных попыток прикончить его, а их за всю жизнь было немало!

— Мне и тебя следовало отправить переодеться. Да и раны неплохо бы обработать. Но я хотела поговорить с тобой в отсутствие сына.

— Не стоит беспокоиться. Раны быстро затянутся. — Конечно, это же не укусы хвисы.

— Зачем ты приехал? Мы же договаривались, что Нейллин побудет еще несколько дней дома и ты встретишь его на пути к Илрх-Ин. Случилось что-то еще?

— Можешь списать это на мои предчувствия. Которые не подвели. Так что здесь делала эта рыжая?

— Гостила у Нелли, — Даянира поджала губы. — Радовалась каждой спокойной минутке, когда не надо куда-то бежать и постоянно быть начеку. Отогревалась душой, понимаешь? Смеялась, дурачилась… отъедалась. — Сказано все это было с таким упреком, словно он лично морил хвостатую голодом.

— Поесть для нее — святое!

— Тебе лучше знать, у нас она всего третий день жила. Что ты так удивленно смотришь? Раньше я могла много чего простить тебе, закрывая глаза и на скверный характер, и на необщительность, и на эти вечные секреты. Глупо было питать какие-то иллюзии.

— А сейчас, значит, не питаешь? — нагнулся он, опираясь о колени.

Даянира помотала головой.

Он до сих пор не мог поверить, что человеческая женщина может быть так красива в ее возрасте, с тремя детьми и непростой судьбой. Даже в свои девятнадцать она не выглядела столь… удивительно прекрасной. Тогда это была милая девушка с живыми глазами и искренностью во взгляде и речах. Сейчас же перед ним умная красивая женщина с открытым сердцем.

Ядовитая усмешка лишь на миг легла на его губы, погаснув вместе со вспышкой горечи. Ведь эта женщина могла стать его женой. Могла…

— Ты ведь не зря отослала Нейллина? Так говори!

— Не зря. Нейллин очень привязался к девочке. Я лишь раз видела в его глазах такое восхищение кем-то. Так он смотрел на тебя. Сам уже попробовал наших женщин — они все мягкие да слабые, разморенные сытой жизнью графства. А эта клыки щерит. Теперь подумай, что происходит с Нелли, если он видит, что вы с Лисой… так откровенно враждуете? И что будет, если он узнает, насколько это непростая вражда. Ты хочешь вызвать у сына ненависть?

— Разумеется, нет, — фыркнул Рейвар. Ему не хотелось затрагивать эту тему, но пришлось. Иначе потом могут возникнуть ненужные недосказанности и подозрения. — Что значит «непростая вражда»?

— Рейвар, не надо делать вид, что ты не понял. Я в это не поверю. Будь девочка тебе безразлична, ее давно бы не стало, ведь так? Или бы братец замучил, или бы ты ее догнал. Я не верю, что эта неловкая девчонка столько раз ускользала от тебя. Словно песок сквозь расставленные пальцы. По тому, как ты с ней играешь, сразу понятно, что у тебя в предках был оборотень. Жестокие звериные игры. Знаешь, я раньше считала чудовищем своего брата. — Даянира отвернулась, но едва уловимый соленый запах слезинок выдавал ее. — И… можешь называть меня кем угодно, но я не расстроилась, когда узнала о его смерти. Несмотря ни на что. Это безумие прекратилось. Но объясни мне… объясни, как ты мог причинять боль… ей? Как вообще можно б<



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.215.177.171 (0.027 с.)