Связь между интересом и радостью



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Связь между интересом и радостью



«Делу – время, а потехе – час» – гласит народная муд­рость. В Библии четко указано соотношение труда и отдыха – 6:1. Шесть дней надо с интересом работать и один день с радостью отдыхать.

К чему же приводит ситуация, когда личность пита­ется одним интересом?

Вспомним историю моего больного М. (III глава пер­вой части). Он жил только интересом в работе и не по­лучал радости от общения с друзьями. И чем больше он занимался, тем больше в своем развитии отрывался от сверстников и, следовательно, тем меньше у него было шансов приобрести товарищей и испытать радость об­щения. Результат – глубокая депрессия.

А теперь противоположный пример.

«...Труд упорный ему был тошен», – говорит о своем герое А. С. Пушкин. Онегину оставалась только радость. Легче всего ее получить в развлечениях и общении с противоположным полом. Поэтому все свои душевные силы Онегин направил на любовь. И, конечно, наступил момент, когда в красавиц он уж не влюблялся, а волочился как-нибудь; откажут – мигом утешался, изменят – рад был отдохнуть».

Мне представляется природа донжуанизма следую­щим образом. Эмоция интереса, как уже говорилось ранее, возникает в процессе творческого труда, который, таким образом, является жизненной потребностью человека. Лучше и легче всего это достигается в профес­сиональной деятельности. Для Онегина развлечения и любовь становятся как бы профессией. С ростом «квалификации» следующая победа дается ему все легче и легче. Для интереса всегда нужно что-то новое, отсюда – частая смена предмета любви. Постепенно искусство обольщения сводится к автоматизму (это уже не творческий труд), слава начинает идти впереди ге­роя. Онегин понимает, что в любви счастья ему не до­стигнуть. «Я, сколько ни любил бы вас, привыкнув, разлюблю тотчас...» – говорит он Татьяне, любовь ко­торой получил вообще без каких-либо усилий со своей стороны.

Он начинает путешествовать, но и здесь его ждут ра­зочарование, скука и тоска:

...И путешествия ему, как все на свете, надоели;

Он возвратился и попал, как Чацкий, с корабля на бал.

И вот:

...Татьяной занят был одной.

Не этой девочкой несмелой,

Влюбленной, бедной и простой,

Но равнодушною княгиней,

Но неприступною богиней...

...К ее крыльцу, стеклянным сеням

Он подъезжает каждый день;

За ней он гонится как тень...

Любовь ли руководит героем? Конечно, нет! Возмож­ность получить удовлетворение в труде и тем самым ук­репить свое «Я». Это как раз и поняла Татьяна. Именно поэтому она отказала Онегину во взаимности, а не по­тому, что не решилась бросить вызов обществу.

...Онегин сохнет – и едва ли уж не чахоткою страдает. Все шлют Онегина к врачам, Те хором шлют его к водам.

Перед нами – четкая клиническая картина реактив­ной депрессии, которая нередко заканчивается самоубийством. Однако, Онегин к врачам не идет, а пишет письмо Татьяне. Послушайте, что пишет он:

Когда бы знали, как ужасно Томиться жаждою любви, Пылать – и разумом всечасно смирять волнение в крови;

Желать обнять у вас колени и, зарыдав, у ваших ног излить мольбы, признанья, пени, все, все, что выразить бы мог...

Такое письмо может вызвать только жалость, а не любовь, и, естественно, он получает отказ.

Как видим, у Онегина все складывается хорошо (кра­сив, умен, богат, здоров, образован), но он глубоко не­счастен. Воистину справедлива восточная мудрость, что «все счастья и все несчастья находятся в собственной голове». И если человек хочет что-то изменить в своей жизни, прежде всего надо перестроить самого себя (об этом подробно рассказано в первой части книги «Алго­ритм удачи»).

А есть ли среди нас Евгении Онегины? Есть, и сколь­ко угодно. Причину я вижу в нашей образовательной системе, рассчитанной на тупиц. Способные дети без труда получают свои четверки и даже пятерки, по­средственности же зарабатывают их упорным трудом. Наши Евгении Онегины нерастраченную в школе творческую энергию тратят на удовольствия. Когда жизнь сталкивает их с настоящими трудностями, некоторые из них заболевают депрессивными невроза­ми, как герой Пушкина, некоторые начинают прини­мать алкоголь и наркотики. Любой врач-нарколог знает, как много погибших талантов в среде алкого­ликов и наркоманов!

Итак, эмоции интереса и радости в пропорции 6:1 должны являться основной нашей эмоциональной пи­щей. Главный источник интереса – свободный, творчес­кий труд (он же приносит и свою порцию радости), а радости – любовь, но для того чтобы она пришла, надо изрядно и творчески потрудиться. Дефицит интереса, так же как и дефицит радости, приводит к депрессии.

 

Отрицательные эмоции

Но если мы добились указанной выше пропорции, зачем же нам еще отрицательные эмоции? Затем же, зачем углекислый газ для дыхания. Если в легких нет углекислого газа, оно останавливается, если нет неудач, прекращается прогресс. Оптимальное соотношение по­ложительных и отрицательных эмоций –7:1. Запом­ните его.

Отличительной особенностью положительных эмо­ций является то, что они держат нас в настоящем, самое лучшее время – это настоящее. Прошлого уже нет, буду­щего еще нет. Только в настоящем происходит единение души и тела. Отрицательные эмоции уводят душу или в прошлое или в будущее. Тело же всегда в настоящем. Отрицательные эмоции имеют более широкий спектр, чем положительные, и делятся набиологические и со­циальные.

 

Биологические отрицательные эмоции

Тревога

Тревога – эмоция, возникающая при общей оценке ситуации как неблагоприятной. Тревога – настолько частый эмоциональный феномен, что некоторые иссле­дователи считают ее нашим «сторожем» и определен­ный уровень ее даже считают нормой. Человека, лишен­ного чувства тревоги, называют беспечным. Забегая впе­ред, скажу, что, с моей точки зрения, тревога не та эмо­ция, которая должна постоянно присутствовать. Она способна отравить даже радостное событие. Человек с постоянным чувством тревоги не имеет шансов на счастье.

Находящегося в тревоге узнать довольно легко. Он скован и в то же время суетлив. В результате активность практически равна нулю. При этом стимулируется и симпатическая (активирующая обменные процессы), и парасимпатическая (тормозящая их) нервная система, т. е. в кровь выбрасываются одновременно вещества, и стимулирующие активность, и способствующие отдыху. Человека, находящегося в тревоге, можно уподобить автомобилю, водитель которого давит и на газ, и на тор­моз. В результате такую машину может разорвать.

Одни стараются скрыть тревогу. Лицо принимает бесстрастное выражение, как бы застывает. Некоторые настолько привыкают сдерживаться, что перестают за­мечать напряжение. Это даже становится предметом их гордости: «Внутри все кипит, а вида не показываю». Но рано или поздно такой человек взорвется, что будет неожиданно для окружающих. Еще более неблагопри­ятный вариант – внутренний взрыв, который может при­вести к гипертоническому кризу, инфаркту миокарда, кровоизлиянию в мозг и т. п.

Другие становятся суетливыми. Чтобы уменьшить чувство тревоги, они делают массу ненужной работы или настолько стереотипизируют свою жизнь, что не решаются внести в нее какие-либо изменения, что в конечном итоге может привести к застою (про них говорят «человек в футляре». Их девиз: «Как бы чего не вышло»).

Тревога довольно часто повышает аппетит, интенси­фицируя обмен веществ. Те, кто работают с тревогой, отмечают, что на работе у них аппетит повышен, тогда как во время отдыха, часто активного (турпоход, физи­ческая работа в саду), он умеренный. Интересно отме­тить, что склонные к полноте люди при этом поправля­ются, а к худобе – худеют («не в коня корм»). Я уже давно пришел к выводу, что похудеть при помощи диеты – миф. Необходимо в душе навести порядок. А это можно сде­лать, только убрав тревогу. Я при росте 172 сантиметра в молодые годы носил костюмы 56-го размера. Попытки ограничить себя в еде и интенсивные занятия спортом эффекта почти не дали. Но когда удалось убрать внут­реннюю тревогу, размер костюма уменьшился до 50-52. Но главное, я перестал следить за тем, сколько я ем, когда я ем и что я ем. Все это дано на откуп организму: ем тогда, когда хочется, сколько хочется и что хочется. На одном из совещаний я предложил решить продовольственную проблему, ликвидировав или хотя бы умень­шив тревожность.

Вы можете легко проверить уровень вашей тревож­ности при помощи теста «Субъективная минута».

Засеките время на часах с секундной стрелкой и от­ведите взгляд от часов. Мысленно фиксируйте течение времени. Как только минута пройдет, посмотрите на часы. Норма – 65 секунд. Легкая тревожность – 55-64 секунды, тревога средней выраженности – 45-54 секун­ды. Подумайте, что вас беспокоит. Меньше 45 секунд – обратитесь к психологу, меньше 35 секунд – к врачу.

Тревога может бытьситуационной и личностной.Ситуационная возникает перед волнующим событием (эк­замен, соревнование, свидание с любимой, визит к на­чальнику). Эту тревогу человек осознает. Он чувствует, как у него бьется сердце, перехватывает дыхание, его бросает то в дрожь, то в холод, потеют ладони и т. п.

Как же снять ситуационную тревожность? Давайте подумаем. Если у машины, стоящей на месте, мотор ра­ботает на повышенных оборотах, то лучше уж пусть она едет, а не стоит. Если от волнения бьется сердце, то луч­ше пробежаться или присесть раз пятнадцать – двадцать, т. е. «подогнать» деятельность всего организма под ра­боту сердца. После прекращения интенсивной нагруз­ки происходит общее успокоение, и тревога снимается. Таким способом легко снять предстартовую лихорадку у спортсменов.

Один молодой человек жаловался, что встреча с лю­бимой девушкой вызывает у него столь сильное сердце­биение, что некоторое время после момента встречи ему трудно с ней говорить. Его знакомая жила на седьмом этаже. Я предложил ему не пользоваться лифтом, а под­ниматься бегом. Он остался доволен советом. Действи­тельно, входил он к ней запыхавшись, но это выглядело вполне естественно, да и внутреннего волнения не было. Когда успокаивалось дыхание, одновременно прекраща­лось сердцебиение, и беседу он начинал спокойно. То же самое можно проделать, если предстоит публичное выступление в большой аудитории. Нужно только взбе­жать на трибуну.

Если требуется снятие личностной тревожности, лучше всего прибегнуть к помощи профессионалов, ис­пользующих личностно ориентированные методы пси­хотерапии. Но кое-что можно предпринять и самому. Сейчас имеется много литературы, посвященнойауто­генной тренировке (АТ). Овладение АТ поможет пре­одолеть личностную тревожность. Хорошо помогают упражнения, снимающие мышечное напряжение. Осо­бенно следует следить за тем, чтобы не были напряже­ны мышцы лица, таза и ягодиц.

 

Страх

Если тревога существует достаточно долго, человек начинает искать источник опасности, ликвидирует его и успокаивается. Если источник тревоги ликвидировать не по силам, тревога переходит в страх. Таким образом, страх – это результат работы тревоги и мышления.

Страх – самая опасная эмоция. Человек может быть запуган до смерти. Только страхом можно объяснить гибель африканских аборигенов после нарушения табу. От страха в древности умирали приговоренные к смерт­ной казни. Когда жрец проводил рукой у них по коже локтевого сгиба, они думали, что им перерезали вены.

Мимика испуганного человека хорошо знакома: брови почти прямые и несколько приподняты, глаза широко раскрыты («у страха глаза велики»), губы напряжены и слегка растянуты, рот приоткрыт и имеет эллиптичес­кую форму. Он может озираться по сторонам, убегать от объекта страха или застыть в неподвижности.

Но страх – не только зло. Дело в том, что при страхе усиливается стимуляция нервной системы. В таком со­стоянии легче быть активным (естественно, при низких степенях страха), что может привести к развитию инте­реса, который нередко заглушает страх.

Как предупредить страх? Во-первых, не следует за­пугивать ребенка в процессе воспитания. Переживая за ребенка, родители не должны свой страх передавать ему. Опыт показывает, что страх, тревога за ребенка и вообще близкого человека порой уничтожают его. Так, мать переживает, что сын (часто уже великовозрастный) задерживается. Он не хочет волновать мать и старается прибыть домой вовремя. Уже поздно, транспорт ходит редко. На противоположной стороне улицы сто­ит автобус. Сын знает, что сейчас его мать стоит у окна в тревоге и ждет его возвращения. Он торопится перей­ти улицу в страхе, что дома волнуется мать, и попадает под машину. Страх и тревога матери погубили сына.

А вот пример, как страхи матери весьма осложнили жизнь сына.

К нам в клинику поступил больной в возрасте 37 лет. 0н так часто болел, что на производстве был поставлен вопрос о пере­воде его на инвалидность. При анализе его семейных взаимо­отношении выяснилась одна любопытная деталь. По многолет­ней традиции он каждый вечер, где бы ни находился, должен был позвонить и сообщить матери, что у него все благополуч­но. Потом мать переехала в Новочеркасск, а он со своей се­мьей остался в Ростове. Связываться по телефону стало труд­нее. Как-то раз он не позвонил матери, и через два часа пришла телеграмма-молния с вопросом: «Что случилось?» В дальнейшем при неполадках с домашним телефоном боль­ной вынужден был ходить на переговорный пункт, а это не нравилось его жене. Начались конфликты дома и на работе. Он был неплохим специалистом-рацианализатором, и его при­гласили в инициативную группу, которая работала по вече­рам. Но на производстве не было междугородной телефонной связи, и он был вынужден бросать работу для того, чтобы успевать позвонить матери. Это вызвало недовольство коллег, и он ушел на группы. Конечно, было очень обидно, когда премии, и довольно значительной, он не получил. Отношения в семье тоже от этого не улучшились. Я провел беседу с ним и с его матерью. Мы выработали новое правило: «Если звонят из Ростова, значит, есть какое-то дело или случилось несчастье». Ритуальные звонки, что в доме все благополучно, были исключены. Почти сразу больной отметил, что и в семье, и на производстве стало заметно спокойнее.

Расскажу еще один поучительный случай.

Мой приятель прибыл в другой город на защиту диссертации. По ритуалу он обычно тут же звонил жене, что долетел благо­получно. Но телефон в номере гостиницы не работал. Приле­тел он поздно вечером, и идти искать переговорный пункт ему не хотелось. Попросил разрешения у дежурной по этажу по­звонить по ее телефону, но он не работал. Тогда он обратился к начальству, ему отказала. На следующий день она позвонила в ученый совет института, где должна была состояться защита, и заявила, что если они будут направлять к ним таких беспокой­ных постояльцев, то лишатся права поселять у них гостей. В результате за два дня до защит мой приятель имел неприят­ную беседу с председателем ученого совета. Я посоветовал ему впредь предупреждать близких, что немедленного сообщения о прибытии не будет.

Сам я, когда приезжаю в другой город, то прежде все­го делаю все дела, а потом уже, если есть возможность, звоню домой.

Во-вторых, необходимо научиться не стесняться внешних проявлений тревоги и страха. Не ругайте ре­бенка за то, что он испугался. Если вы сами испугали ребенка, извинитесь и скажите ему, что вы этого не хо­тели. Очень внимательно следите за тем, чтобы ребе­нок не боялся врачей, милиции, учителей и т. п. Тогда он научится управлять своим страхом. Хроничес­кий страх неминуемо ведет к болезни.

Родители и педагоги!Нельзя запугивать, добиваясь подчинения или приучая ребенка следовать социальным нормам. Большую ошибку делают родители, когда не обращают внимания на признаки страха у ребенка и учат его переносить страх, а не противодействовать ему. С моей точки зрения, хорошо обучают блокировать свой страх фильмы ужасов. Ведь там, как бы героям ни было страшно, они не впадают в оцепенение, а продолжают действовать.

Страх не является нашим врожденным свойством. Посмотрите на новорожденного. Ведь он ничего не бо­ится. Если его требования не выполняются, он отвечает на это агрессивным плачем. Уже потом, когда мы ста­новимся взрослыми, страх глубоко проникает в наши души. Часто он не осознается и приобретает разные формы.

Все страхи условно можно разделить на две группы: нормы и патологии. О второй группе я здесь говорить не буду, ибо это тема отдельного разговора. Вообще-то границу между нормой и патологией провести бывает трудно. Есть так называемыенавязчивые страхи. Напри­мер, некоторые люди боятся переходить широкие ули­цы и площади (агорафобия). Они понимают нелепость этих страхов, но ничего не могут с собой поделать. Не­которые панически боятся публичных выступлений. В одних случаях такие страхи можно отнести к норме (тог­да мы говорим о тревожно-мнительном характере), а в других – к патологии (в такой ситуации лучше обратить­ся к врачу).

Итак, «нормальные» страхи. Если небольшая опас­ность вызывает сильное чувство страха и человек не может противостоять ему, то его называют трусом.Ии­сус Христос назвал трусость самым тяжким грехом. Храб­рым человеком, я думаю, можно назвать того, кто спо­собен преодолевать свой страх. Великий психотерапевт Виктор Франкл во время первой мировой войны был полковым врачом. Как-то он стоял на огневых позици­ях рядом с командиром полка, и тот сказал ему: «Все врачи трусы. Вот я стою и не боюсь, а вы весь дрожите от страха!» На это Франкл ответил: «Да, я боюсь, но я стою. А интересно, вот если бы вы боялись, вы бы стоя­ли здесь?»

Не всегда внешне храброе поведение свидетельствует об истинной храбрости. Если квалифицированный спе­циалист по восточным единоборствам храбро вступает в бой с пятью новичками, я не тороплюсь назвать его храбрым. Надо посмотреть, как он будет вести себя с равным или более сильным противником.

Однажды я выступал на конференции. К этому вре­мени я уже вполне овладел техникой публичного вы­ступления и даже организовал школу ораторского ис­кусства. Доклад вызвал много возражений, но я продол­жал стоять на своем, хотя мой непосредственный начальник придерживался противоположной точки зре­ния и выступал против меня. У нас в коллективе отно­шения демократические, и я знал, что мое несогласие никак не скажется на наших дальнейших взаимоотно­шениях. Поэтому я был спокоен, и храбрым мое поведение назвать было нельзя. По-видимому, все выглядело по другому, потому что после окончания конференции одна из моих учениц с восхищением ска­зала: «Да, Михаил Ефимович, вы борец!». Но я-то знаю, когда я был по-настоящему храбрым. До 42 лет публичное выступление было для меня нравственной и физической мукой. И вот, когда я стал преодолевать себя и, несмотря на страх, выходить на трибуну, проявляя чу­деса храбрости, никто мною не восхищался, да и сам я этого не осознавал. Между прочим, в момент самого действия вряд ли кто понимает его истинную цену.

А сейчас попробуем разобраться в различных прояв­лениях страха и трусости.

Страхи могут возникать тогда, когда имеется угроза для физического существования субъекта. Когда они становятся чрезмерными, человек без всяких на то ос­нований начинает бояться простудиться, заразиться какой-нибудь тяжелой болезнью, пострадать от хулига­нов и т. п. Если человек эти страхи не преодолеет, слу­чится именно то, чего он опасается. Например, если человек боится простуды и начинает излишне кутаться, он становится изнеженным и рано или поздно обяза­тельно простудится. Хорошая физическая подготовка и выполнение правил гигиены позволяют заблокировать эти страхи. Кстати, от них мы страдаем меньше всего, поскольку вполне их осознаем. Конечно, я не имею в виду случаи, когда страхи носят явно болезненный ха­рактер.

Более подробно хотелось бы остановиться на стра­хах, которые вызываются психологическими и социаль­ными причинами. Людей, охваченных этими страхами, я называюпсихологическими трусами. Нет, они не дро­жат при виде прямой опасности! Они могут закрыть телом амбразуру дзота, спокойно войти в очаг инфек­ции, и все-таки они трусы. При этом страдают они сами, их близкие, начальники и подчиненные. В конце кон­цов они заболевают. Тяжела жизнь психологического труса.

Знайте, что те, кто возводит вас на пьедестал, потом скинут вас оттуда. Постарайтесь сами спуститься с него. Не следует вступать в близкие отношения с теми, кто вами восхищается. Они потом будут мстить вам за то, что в вас разочаровались. Долой труса! Его положение усугубляется еще тем, что он не знает истинной причины своих несчастий и напоми­нает человека из анекдота, который искал потерянные где-то ключи под фонарем, потому что там было светло.

Трусость часто рядится в различные маски. Рассмот­рим их:

 

Принципиальность. Капитан одного из крупных рыболовецких судов, заходящих в иностранные порты, отличался строгим выполнением всех инструкций и слыл принципиальным человеком. Он не принес ни одного гвоздя с корабля, не позволял себе даже малень­ких спекуляций – продажу дома вещей, приобретенных в других странах, и не разрешал жене заниматься этим (они работали в одной системе). Даже когда порядки стали мягче, прежние инструкции не работали, его поведение не изменилось: раз инструкция не отменена, значит, ее надо выполнять. Все было бы ничего, но он страдал от того, что жена его презирает, и жена страда­ла от того, что живет с трусом. Она-то знала, что он трус! Ведь не мог же он не замечать, что уровень их жизни не соответствует уровню его официальной зарплаты! Но тем не менее он ни разу не поинтересовался источниками дохода жены. Она-то и пришла ко мне на консульта­цию в состоянии депрессии.

А на службе, вы думаете, дела у него хорошо шли? Отнюдь! Особенно плохо стало при рыночных отноше­ниях. Наиболее инициативные, квалифицированные и активные работники ушли от него.

 

Щедрость. Дорогие читатели! Ответьте, почему вы переплачиваете таксисту, даете «на чай» официанту в дорожном ресторане, делаете подарки врачу или порт­ному? С натяжкой, но согласен – врачу, портному, мо­жет быть, и стоит. Ведь придется обратиться еще раз. А зачем вам таксист или официант дорожного ресторана, которых вы больше никогда в жизни не увидите? На занятиях мне отвечали: «А что, мне жалко?» Тогда я спрашивал, почему они брали мелкую сдачу, когда по­купали хлеб в магазине или воду в киоске. Вот она, тру­сость, под маской щедрости и великодушия!

На одного из моих слушателей такое занятие произ­вело большое впечатление. Послушайте его рассказ.

«До того, как начались инфляционные процессы, я довольно часто пользовался услугами такси и обычно оплачивал весь проезд полностью и даже несколько переплачивал. Когда я понял, что это проявление трусости, все пошло по-другому. Нет, я еще не был настолько храбр, чтобы просить сдачу, но всегда давал таксисту под расчет, а если были попутчики, то только свою долю оплаты. И вызнаете, конфликтов практически не было. Иногда, правда, у таксиста вытягивалось от удивления лицо. И лишь один раз водитель в гневе сказал мне, что сегодня он возит бесплатно (я был на подсадке), и денег не взял. Я сказал «спасибо»...

Теперь я торгуюсь на базаре, спокойно отношусь к навязчивой рекламе продавцов и не поддаюсь их внушению. В общем, от психологии я получил материальную выгоду».

 

Гостеприимство. Я вас не отговариваю ходить друг к ДРУГУ в гости. Но внимательный анализ показывает, что выставлять на стол больше еды, в десять раз больше, чем это требуется желудку человека, тоже идет от страха, страха осуждения. Но кто вас осудит? Те, кто пришли ради вас? Ни в коем случае! Осудят вас обжоры. Но ведь это же прелесть! В следующий раз к вам придут только друзья, для которых вы сами по себе представляете цен­ность. Еще Аристотель говорил: «У кого много друзей, у того нет друга». Двойная выгода! Материальная и пси­хологическая.

 

Галантность.Мой друг, очень храбрый человек, го­товый отстаивать справедливость, честный и велико­душный, тем не менее был психологическим трусом. Как-то у него заболела поясница. Естественно, он побоялся остаться на больничном, чтобы не подвести коллег, хотя коллеги, безусловно, его бы подменили. На работе была довольно большая нагрузка. Он прочел трехчасовую лекцию и не позволил себе принять вынужденную позу, которая щадила бы его нервные стволы. Нет! Он держался так, что никто не догадался, как ему больно!

Возвращаясь домой, он помог нести довольно тяже­лые кошелки соседке по подъезду, которая поднималась с ним по лестнице, как это делал обычно: «Не объ­ясняться же с ней по поводу моей поясницы». После поднятия тяжести боль стала еще сильнее, но он про­должал ходить на работу. В это время в Казани должна была состояться научная конференция. Ему бы остать­ся. Но нет, он поехал! С собой, чтобы не нагружаться, взял минимум вещей.

А теперь отгадайте, что он сделал, когда приехал в Казань? Вы угадали! Донес до остановки такси тяже­лые чемоданы одной из женщин, с которой он вместе ехал. В общем, дело кончилось тяжелейшим радикули­том. Проболел он в общей сложности около восьми ме­сяцев. И вы думаете, это его чему-нибудь научило? Пра­вильно! Ничему не научило.

 

Доброта. Однажды на занятии мы играли в игру «Волшебный магазин». Суть игры заключалась в следу­ющем. Каждый мог приобрести в волшебном магазине любое недостающее ему свойство (черту характера), но за это отдать полностью или частично то или иное свое положительное свойство. Так вот, одна участница игры продавала доброту, причем отдавала ее полностью, а приобрести хотела немного решительности. После того как сделка состоялась, я решил (продавцом обычно вы­ступает психотерапевт) выяснить, какого качества товар получил от нее. Между нами произошел такой диалог:

Я: Приведите пример вашей доброты.

Она: Я не могу отказать мужу и часто готовлю ему что-нибудь из теста. У меня это хорошо получается.

Я: А сколько весит ваш муж?

Она: Сто пять килограммов.

Я: А не кажется вам, что это не столько доброта, сколько трусость? Вы просто боитесь портить отноше­ния с мужем!

Она (после некоторого раздумья): Да, пожалуй, вы правы. Я как-то пробовала более рационально органи­зовать его питание, исключив мучные блюда, он устро­ил мне скандал.

И такими оказались все примеры ее доброты.

Подумайте, а от каких положительных качеств хоте­ли бы избавиться вы? При внимательном анализе вам станет ясно, что избавиться вы хотите от страха. Хоро­шие вещи не продают!

 

Заботливость. Одна больная жаловалась на хрони­ческую усталость. У нее ныли суставы, побаливало сердце и иногда были приступы удушья. Однако серьезной болезни выявлено не было. В беседе выяснилось, что всю домашнюю работу она делает одна: «Муж очень за­нят на работе. Не буду же я кухней загружать сыновей. Ведь мужчины растут. Да я как-то уезжала, так они мне все рубашки застирали. А если дети в школу или муж на работу будут ходить в грязном, кого будут осуждать? Меня!» Нетрудно понять, что и за этим стоит страх осуждения.

 

Скромность. Мой клиент присутствовал на собра­нии, где бурно обсуждался какой-то вопрос. Он знал, как решить его, но выступать не стал. «Я человек скром­ный», – ответил он, когда я спросил, почему он не взял слова. Так ли это? Приведу наш диалог, который состо­ялся с ним тогда, когда ему все же необходимо было выступить.

Он: Завтра я должен выступить и уже взволнован, так как могу провалиться.

Я: Ну и что?

Он: Я этого никогда не переживу!

Я: «Никогда» – это очень долго. Сколько времени вы будете плохо себя чувствовать?

Он: Дня два-три.

Я: А потом?

Он: Потом все будет в порядке.

Я: Так чего же вы боитесь? Может быть, из-за этого вас бросит жена или мать от вас откажется?

Он: Нет, это чудесные люди.

Я: Может быть, зарплату уменьшат?

Он: Ну, конечно же, нет!

Я: Так в чем же дело?

Он: А вдруг неправильно поймут?

Я: Почему вы думаете о людях плохо?

Он: Ну что вы, доктор! Почему вы так решили?

Я: Вы сами мне об этом сказали! Не понимают дура­ки. Умные бы поняли, и у вас не было бы поводов для волнения.

Он: Мысли о том, что мои слушатели дураки, я в своей голове не имел.

Я: Конечно, не имели! Дело в том, что наша психи­ческая жизнь напоминает айсберг, где надводная часть – наше сознание, а подводная – наше бессознательное. Движение айсберга зависит от того, что делается под водой. Наше поведение, да и судьба, в большей степе­ни зависят от бессознательного, чем от сознания. Вот и сейчас я пытаюсь выяснить, какие неосознаваемые вами мысли управляют вашим поведением и вызывают чувство дискомфорта, которое может привести к бо­лезням.

Он: Нет, доктор, я с вами категорически не согласен!

Я: Вот и сейчас ваше бессознательное назвало меня дураком!

Он: Ну что вы, доктор! Я так много о вас наслышан, я был на ваших лекциях, именно их логика и убедитель­ность привели меня сюда. Ведь я уже разуверился, что смогу избавиться от страхов! Я вас считаю умным, даже выдающимся в этой области человеком!

Я: Правильно, это на уровне сознания. Ваша репли­ка: «Я с вами категорически не согласен!» свидетельст­вует о том, что ваше бессознательное считает меня ду­раком, но сознание как цензор в таком чистом виде это пропустить не может. Отсюда и ваш ответ. В социаль­ном плане все культурно. Оскорбления как будто и нет.

Он (с некоторым недоумением): Я как-то никогда над этим не думал!

Я: Не страшно. Подумайте сейчас! Я уже много лет изучаю эту проблему, даже считаюсь знатоком. Вы со­знательно пришли ко мне и признаете это. Если бы в вашем бессознательном не были мысли о том, что окру­жающие дураки, то реплики: «Я с вами категорически не согласен!» не было бы. Вслушайтесь в нее вниматель­но: «Я с вами категорически не согласен!» Это означает примерно следующее: «Вес ваш опыт, все ваши знания – ерунда, и вы беретесь не за свое дело. Я в этом разо­брался в течение доли секунды».

Он (с некоторым сомнением): Вроде убедительно, но как-то странно.

Я: Вы раньше просто не задумывались, а теперь за­думайтесь. Ведь если мы разберемся, какие мысли в ва­шем бессознательном мешают вам жить, то будем знать, с чем бороться. Ответьте мне, вы знаете, что гимнасти­кой по утрам заниматься полезно?

Он: Да, конечно.

Я: А теперь скажите откровенно, занимаетесь ли вы гимнастикой по утрам?

Он: К сожалению, нет.

Я: Вот еще один пример, что не сознание управляет вашим поведением. Но вернемся к вашим страхам. Представьте себе, что вы выступили успешно. Как бы вы выступали в следующий раз?

ОН: Точно так же!

Я: Раз точно так же, два точно так же, три, четыре... Не кажется ли вам, что постоянный успех может при­вести к застою?

Он: Да, что-то в этом есть!

Я: Вот видите! Успех – это, конечно, приятно, им надо насладиться, но следует помнить, что иметь успех всег­да невозможно. Вы согласны со мной?

Он: Да, конечно.

Я: А что будет в случае провала?

Он: Плохое самочувствие.

Я: Но ведь у вас есть возможность проанализи­ровать срыв и в следующий раз выступить успешней. Правильное отношение к ошибкам способствует наше­му росту.

Он: Да, это правильно. Но надо мной могут смеяться!

Я: Правильно, могут. Но кто будет над вами смеять­ся? Умный будет смеяться?

Он: Нет.

Я: Вы бы сами смеялись, если бы кто-нибудь прова­лился?

Он: Конечно, нет!

Я: Вот видите! Опять мы получили доказательство того, что ваше бессознательное плохо думает о людях! Но пойдем дальше. Действительно, кто-то поднял вас на смех. Но если бы вы не провалились, как бы вы узна­ли, что он к вам плохо относится? Еще одна польза от провала! При помощи неудачи вы верно оцените свое социальное окружение. Ведь только по поступкам мы узнаем человека! А теперь скажите, не кажется ли вам, что в вашем бессознательном есть мысль, которая уп­равляет вами: «Я такой человек, что моя жизнь должна протекать без ошибок, огорчений и неудач! У меня всегда все должно получаться! Мною все должны быть доволь­ны, в том числе и дураки!»

Он: Ну что вы, доктор! Я человек скромный. – Вдруг широко улыбается. – Ой, а сейчас я, кажется, назвал вас сумасшедшим.

Я (с облегчением): Ну вот, теперь у нас установилось полное взаимопонимание. Можно подвести итоги. У нас получился этакий слоеный пирог. В самой глубине под­сознательного – нечто вроде идей величия – «другие хуже». Такую дикую мысль в сознание не пускают. А раз я великий человек, то те, кто хуже меня, могут при­нести вред. Идеи величия прикрываются страхом. Но мысль «Я трус» тоже в сознание не пускают. Трусость на пути из бессознательного в сознание трансформиру­ется в застенчивость, застенчивость – в скромность. А скромность уже положительное качество.

Он: Так что же делать?

Я: Убрать идеи величия, ибо этот гвоздь в подметке проткнет любую подкладку. Как только исчезают идеи переоценки значимости своей личности, все осталь­ные слои пирога исчезают сами. Если я понимаю, что я такой же человек, как и все другие, то, следовательно, осознаю, что у меня будут неудачи. Свой неудачный доклад я проанализирую, приму меры, и в следующий раз выступление будет лучше. Застенчивость исчезнет. У меня нет необходимости декларировать, что я скромный.

Он: Так, с вашей точки зрения, застенчивость – это плохое качество?

Я: Конечно! В народе уже давно было замечено, что «в тихом болоте черти водятся». Да и как я могу считать застенчивость положительным качеством, когда я счи­таю ее одной, из масок страха.

Он: А скромность?

Я: Каждый понимает ее по-своему. С моей точки зрения, скромность – это полное осознание человеком своих возможностей. Пушкин говорил, что он гений, и это было скромное заявление, так как соответствовало действительности. Ну а теперь попробуйте избавиться от идеи величия.

Он: А как возник этот слоеный пирог? Ведь воспи­тывали меня в скромности и держали в строгости.

Я: Скажите, пожалуйста, когда вы были маленьким, не было ли у вашей мамы чрезмерной тревоги по пово­ду вашего здоровья, не было ли у нее страха, что вас по­бьют, изнасилуют, не слишком ли ограничивала она ваши действия?

Он: Да, все это было!

Я: Если ребенка ставить в исключительные условия, то у него и появляется неосознаваемое чувство собст­венной исключительности. А к великой личности ну­жен особый подход.

На следующем приеме мой клиент отметил, что оче­редное выступление прошло неплохо. Чувство диском­форта было, но прошло гораздо быстрее, чем раньше. В настоящее время он выступает довольно свободно и вместо дискомфорта испытывает удовольствие от вы­ступлений.

Описанный выше диалог проводился в стиле когни­тивного (познавательного)тренинга, который позволил выявить скрытый страх. А успешно бороться можно только тогда, когда ясно, с чем ты борешься.

 

Солидарность. Весь класс ушел с урока. Родители упрекают своего ребенка: «Ты же знаешь, что этого де­лать нельзя!» – «Знаю!» – «Почему же ушел?» – «Из со­лидарности!» Нетрудно понять, что ребенком на самом деле движет страх. Чего только не делается из солидарности! «Почему поступила в пединститут?» – «Все подружки туда поступали, ну и я вместе с ними». «Какая нужда была торопиться выходить замуж?» – «Все уже повыходили». С кем мы только не солидаризируемся! Половая солидарность, сословная, национальная, воз­растная. Одеваемся из солидарности, пьем из солидар­ности, любим и чувствуем из солидарности, убиваем тоже из солидарности.

За всем этим стоит страх отстать от стада. Ницше писал: «В стадах нет ничего хорошего, даже если они бегут вслед за тобой. Такая солидарность превращает сообщество в булыжную мостовую. Все одинаковы! А раз одинаковы, то все автоматы, то есть духовно мерт­вые».



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.117.38 (0.027 с.)