Что делать, если ребенок врет?



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Что делать, если ребенок врет?



 

Я всю жизнь мечтала водить машину. В детстве, когда был жив дед, он учил водить мою сестру и брата, а меня – не учил, говорил, что “ножки короткие” и когда подрасту – научит. Но он умер до того, как у меня выросли ножки, так и не успев научить. Мама тоже учила водить мою сестру и брата, а меня нет, и я уже не помню, как она это объясняла. Я всегда сидела на заднем сиденье и в какой-то момент знала весь процесс гораздо лучше остальных, как стихи, которые быстрее всего выучивают все вокруг, – сцепление-скорость-отпускаешь-сцепление-чтоб-немного-схватилась-с-дорогой-газ, так что точно знала, как только я сяду – я поеду. В семнадцать я устроилась на новую работу, чтобы заработать на свою первую машину, и даже купила “фольксваген гольф” 1989 года за месяц до совершеннолетия, и его должны были привести в порядок как раз ко дню рождения, и экзамен на права у меня был на следующий день после дня рождения. Но я была одержима машинами настолько, что у меня не хватило терпения.

Накануне моего совершеннолетия родители отправились в путешествие и оставили обе свои машины, как всегда, под окнами дома. И я стала кататься на них на работу (ехать было десять минут) – я любила ездить на маминой иномарке, но иногда ради разнообразия брала и папины “жигули”. Важно было парковать их на то же место и не забывать: папа всегда оставляет машину на скорости, мама всегда на нейтралке и ручнике. В маминой можно было курить, в папиной – ни в коем случае. Я возила коллег по работе до метро, ездила в магазин за продуктами и, конечно, катала друзей.

 

 

В один из вечеров за неделю до дня рождения мы с лучшей подругой отправились покататься по переулкам вокруг дома на маминой машине, заехали в ларек, купили чупа-чупсов, засунули в рот и стали ездить, распевать песни под радио. Уже приближаясь к дому, я увидела на другой стороне дороги вдали машину милиции. Я могла бы просто медленно проехать мимо, они были на другой стороне, и на улице было темно, они не увидели бы, кто сидит за рулем, а даже если увидели бы, вряд ли смогли бы сразу определить, что за рулем несовершеннолетний. Но меня охватила такая паника, что все, что произошло дальше, и объяснять никак не надо. Посреди улицы я вдруг резко включила заднюю передачу и на полной скорости рванула назад. Задом повернула в первый же переулок и совершила полицейский разворот прямо в бетонное ограждение. Машина милиции была тут как тут. Я помню, что ноги дрожали у меня так, что я не уверена была, что смогу выйти из машины. Мы смотрели с моей подругой друг на друга с торчащими изо рта разноцветными палками от чупа-чупсов, и передо мной открывалась постепенно вся бездна того, что сейчас произошло. Наверное, так чувствуют себя люди в более сознательном возрасте, когда по глупости или пьяни идут на грабеж, немедленно попадаются и понимают, что их ждет бессмысленная бесповоротная тюрьма. Я вышла из машины, показала документы на машину, вручила 1000 рублей и милиционеры даже поинтересовались, не проводить ли меня до дома. Я припарковала машину на то же место. И впервые в жизни выпила виски. Много. Мне еще не исполнилось восемнадцати, а моя жизнь рухнула. Мне давали какие-то советы, но я видела и слышала всех как будто сквозь туман, разве мог кто-нибудь понять, что случилось страшное и все, о чем я мечтаю, – чтобы этого никогда не было или хотя бы не было меня.

Я позвонила маме, я помню до сих пор, что они ехали в поезде из Германии в Италию, и очень веселым голосом сказала, что в ее машину кто-то въехал и “расфигачил ей весь зад”. Мама позадавала каких-то вопросов, расстроилась, но долго разговаривать с заграницей было дорого, и мы распрощались. И мне стало в разы хуже. Я напивалась до беспамятства, и никто не мог мне помочь. Я вела какие-то душеспасительные разговоры со взрослыми коллегами по работе, они пытались убедить меня в том, что ничего страшного не произошло, можно просто сказать правду, и родители поругаются, но вскоре эта история станет семейным анекдотом, который они будут рассказывать своим друзьям. Но что эти взрослые люди могли понимать о моих родителях и что они помнили о первом взрослом горе.

Я не знаю, сколько прошло дней между звонками, мне казалось, что вечность, но, видимо, всего два-три дня. Я позвонила снова и сказала маме, что это не кто-то въехал в нее, а я сама въехала в бетонное ограждение. Ну, что-то она мне сказала тихое, строгое, недовольное, разочарованное. Потом был день рожденья, и прошла еще неделя, за которую мне стало настолько легче, что я и думать забыла об этом неприятном инциденте. Я считала себя раскаявшимся блудным сыном и молодцом, я преодолела себя, рассказала правду, искупив таким образом всю вину и за несанкционированное пользование машиной, и за аварию, и за вранье. Родители вернулись и вели себя немного холодно, но я знала, что это пройдет. К тому же у меня уже были права и своя машина – а это меня интересовало уже гораздо больше всего остального.

Все шло хорошо до того момента, пока папа не спросил, не знаю ли я, кто ездил на его машине. Это было уже слишком. Я сказала, что знать не знаю. Дело в том, сказал он, что я всегда оставляю машину на скорости, а она стоит на ручнике, и сиденье к тому же очень близко к рулю.

Шли недели ссоры, я стояла на своем, папа – на своем, он хотел, чтобы я сказала правду. Переговоры велись через маму и в какой-то момент зашли уже в такой тупик, что я честно сказала: “Это же совершенно очевидно с самого начала, но почему-то я не хочу это признавать, так зачем меня заставлять? Вы это знаете, я это знаю, кому это все нужно?” Я так и не призналась в том, что ездила на папиной машине. Та ссора сыграла свою роковую роль в обрушении нашей совместной с родителями жизни. Но я до сих пор считаю, что дети имеют право врать.

Сейчас я рассказываю родителям все и даже чуть больше, чем стоило бы. И всегда рассказывала. И даже давно не вру, хотя, мне кажется, иногда стоило бы. Многие диалоги я пересказываю им дословно, я рассказываю обо всех своих проблемах, они в подробностях знали все о том, как я первый раз попробовала травку, о моей личной жизни. Вранье не было ни результатом, ни причиной какой-то потери доверия. Вранье существовало отдельно, как всегда и существует.

Дети и взрослые врут по одним и тем же причинам – чтобы чего-то не было. Они не хотят расстраивать или не хотят нести ответственность. И это не связано с тем, что вы что-то сделали не так, но и не значит, что вы все делали так.

Я могла понести ответственность за одну машину, но две машины были выше моих сил. Лева не может иногда нести ответственность за то, что он в сто семнадцатый раз раскрутил рулон туалетной бумаги. И он говорит, что это не он, а Яша. Он знает, что я знаю, что это он. Я знаю, что это он. Он знает, что это нехорошо. И он не хочет, чтобы я думала, что это он, потому что знает, что я не хочу, чтобы он так делал. Но ему очень интересно и очень хочется. И ему очень хочется, чтобы ему верили, даже когда знают, что он врет. И он знает, что Яшу никто не будет ругать.

Дети врут оттого, что их ругают, оттого, что их жизнь гораздо интереснее, чем разрешают родители, или, наоборот, иногда врут оттого, что жизнь не такая интересная. Через вранье дети выстраивают ту реальность, в которой хотят их видеть родители или в которой они сами хотят оказаться. Первый случай – проблема родителей. Второй – проблема детей. Но и в том, и в другом случае вранье – важный этап в выстраивании этой реальности. Этап роста. Главное – объяснить, что врать нехорошо. И соврать, что врать нельзя.

Ну а история с угнанной и разбитой машиной, конечно, стала семейной веселой легендой.

 

Глава 19

Как запрещать?

 

Если Лева растет классическим вудиалленовским невротиком – протирает тряпочкой стулья, десять раз смотрит налево-направо перед тем, как перейти дорогу, семь раз уточняет все планы на сегодня и никогда ни за что не подвергает себя опасности, то Яша растет голливудским супергероем – он не то что налево-направо не смотрит, он просто, идя по тротуару, резко поворачивает и выбегает на дорогу, залезает по колючей проволоке на голых руках и с той же нежной улыбкой пытается спрыгнуть с балкона, предварительно подставив стул. Такое ощущение, что весь инстинкт самосохранения достался Леве, а у Яши он просто отсутствует. И поэтому Яше приходится все время и все запрещать. Потому что если он что-то хочет – это обязательно ударит его по голове, током, упадет на него или порежет. Даже карандашом он будет тыкать в глаз, а невинным пластилином – залеплять уши и ноздри.

Я бы запретила ему вылезать из кровати, если б не боялась, что он будет раскачиваться до тех пор, пока кровать не перевернется и не стукнет его по голове. Любое затишье от Яши – это катастрофа, поэтому в некотором смысле мне спокойней, когда он ходит за мной хвостом и ноет, – так я хотя бы знаю, что с ним все в порядке.

Я за него боюсь. Боюсь, что он причинит себе вред, боюсь, что чем дальше, тем опаснее будут его развлечения.

Именно от этого ведь берется идея что-то запрещать детям. Съест много конфет – будут больные зубы и желудок, надо будет ходить к стоматологу, сверлить, будет больно. Будет поздно возвращаться – нападет кто-нибудь. Будет дружить с плохими мальчиками – войдет в привычку, попробует героин. Не будет делать уроки – не поступит в университет, пойдет в ПТУ, станет сантехником, будет ему ничего не интересно. Будет смотреть глупые мультики – станет дураком с плохим вкусом, и не о чем нам будет поговорить. Будет залезать высоко – сломает когда-нибудь шею.

Кажется, что детей можно оградить. Запретив им что-то сейчас, оградить их от чего-то в далеком будущем. Надо только точно понять, что к чему ведет, и это запретить. Когда Лева родился, у меня был довольно длинный и довольно предсказуемый список запретов. Его так просто завести, когда речь идет о маленьком, полностью зависящем от тебя ребенке. Легко проявлять власть там, где она у тебя есть.

 

 

К тому же Лева все-таки удивительно послушный и удобный ребенок. Так что в нашем доме мы легко запретили сладкое детям, газировку и залезать куда ни попадя.

В дальнейшем я планировала запретить прогуливать уроки и бросать школу, запретить не говорить мне, куда они уходят, запретить ходить без шапки зимой, пить до 16 лет, курить, слушать плохую музыку, не мыть волосы, синтетические наркотики запретить, не поступать в университет запретить, но, главное, запретить туннели в ушах. Почему-то туннели в ушах пугают меня больше всего – знаете, это когда в мочке уха появляется дырка-туннель, очень модно и очень страшно. Особенно страшно, когда из этих туннелей вынимают сережку, а сама дырка-туннель остается, а иногда еще мочка уха и рвется. В общем, туннели в ушах – это страшно.

Я долго размышляла над тем, как запрещать тонко, ведь все же объясняют, что ребенку нельзя просто запрещать. Он от этого теряет интерес или начинает делать что-то тайком, а это еще опаснее.

Казалось, что если выстроить правильную линию запретов, то все будет хорошо. Будет учиться – будет больше шансов устроиться, будет аккуратным и внимательным – не будет ошибаться, научится относиться к деньгам правильно – не будет нищим, научится себя ограничивать – будет ценить то, что имеет. Буду интересоваться их жизнью, и когда они вырастут, у нас будут доверительные отношения. Так я думала, уже догадываясь, что это все неправда.

Я познакомилась в Израиле с семьей современного художника. Им обоим за семьдесят, и у них двое взрослых детей – дочь входит в какой-то топ голливудских продюсеров и недавно родила подряд тройняшек и двойняшек, сын – известный архитектор, у него жена и двое детей. Каждый раз, когда мы приходили к ним в гости, они доставали из шкафа гигантские коробки конфет и выдавали моим детям. Сначала я пыталась учить Леву говорить спасибо за каждую конфету, потом просто ограничивать их количество. После тонны конфет Лева начинал сходить с ума и, конечно, вис на них от большой любви. Я пыталась сказать ему, что не стоит приставать к людям и пусть он немножко посидит. А они все смотрели на меня как на сумасшедшую и в какой-то момент спросили меня, зачем я это делаю.

Они рассказали, что никогда не воспитывали своих детей и уж тем более ничего им не запрещали – это совершенно бессмысленно.

Каждый их ребенок по рассказам был безумней другого – они бросали школы, возлюбленных, занятия, разбрасывались деньгами, меняли страны и интересы, пробовали наркотики и крутились в странных компаниях. Родители не вникали, своя жизнь была слишком интересная, и никогда не задавали лишних вопросов.

Один из их рассказов о сыне был про то, что он очень легко зарабатывает и легко тратит, что он вообще не оглядывается ни назад, ни вперед. Что его архитектурная карьера началась в Лондоне, куда он решил отправиться после армии. Перед тем как уехать в Лондон, он решил продать свою квартиру, которую родители купили ему незадолго до этого, и жить на эти деньги в Англии. И что они тогда ужасно расстраивались, но что было делать. Почему-то именно этот эпизод меня впечатлил больше всего. Как-то меня так растили, что квартиру нельзя продавать просто так – никогда ни в коем случае. Что квартира – это стабильность. Не представляю, что было бы, если б в 20 лет я решила продать квартиру, оставленную мне по наследству, и пуститься в путешествие.

Мне кажется, родители признали бы меня невменяемой и недееспособной. Да мне бы и в голову такое не пришло.

А их дочь все время меняет имя себе и пятерым своим детям.

И вот через все антиправильное отсутствие воспитания и какой-то системы у них выросли успешные состоявшиеся люди, которые очень уважают своих родителей, и дочь до сих пор пишет им из Голливуда подробные письма о том, что она делала, и кто ей что сказал, и что она подумала. И это при том, что они не помнят названий ни одного ее фильма. Брат с сестрой тоже дружат. И все они ужасно друг другом довольны.

Это я не к тому, что надо пускать детей на самотек – для этого надо обладать определенной выдержкой, которой даже я не обладаю. А к тому, что все, чего мы боимся, очень отдаленно связано с тем, что мы пытаемся запретить. Запрещая ребенку водиться с плохой компанией, мы необязательно защитим его от чего-то, а это что-то необязательно следует за плохой компанией. Ребенок, бросивший школу, необязательно будет неустроенным, а внимательный и относящийся к деньгам с умом необязательно не окажется нищебродом.

Я решила оставить только три вида запретов. Один – это опасность. Не совать пальцы в розетки, не ездить на мотоцикле без шлема. Второй – домашние правила. Если в доме не едят не за столом, значит, все едят за столом. И третий – это не расстраивать мать, запретов такого типа может быть совсем мало. И это даже не запрет, а знание, что что-то очень расстроит мать. И работать это может только в случае, если остальных запретов тоже не очень много, чтобы вес этого редкого, но такого важного был высок. На данный момент под него попадает только одно – туннель в ушах!

 

Сообщество Momshare

Анна Ш. ☛ Momshare

Девочки, подскажите, сыну 1,8 вот уже как месяц начал все требовать, постоянно капризничает, топает ножками (от этого я вообще в шоке). Мы что с мужем только не делали: Разговаривали, повышали тон, запугивали, наказывали, муж даже ремень разок применил… все тщетно. (Вот хочет он пить и все тебе. вот хочет он, чтобы самолет бесконечно летел по небу и хоть разбейся, но достань! Я в ужасе! Это нормально? Временно?? Постоянно?? Что делать? Или нам тоже к неврологу??

 

Лика Ч.  Воу, воу. Можно убрать ремень и почитать для начала про кризис 2 лет. Нормально. Временно. Почитать. К неврологу, если все остальное в норме не надо.

Юлия С. У родителей как-то очень уж мало терпения. Перечисленные меры прямо пугающие по отношению к двухлетке. В общем-то ребенок отвечает вам тем же: как вы к нему, так и он к вам. Ему-то неоткуда больше взять образцы поведения. Надо разговаривать, разговаривать и разговаривать, терпеливо устанавливая нужные вам нормы поведения. Оооочень редко повышать тон, прям когда совсем важное и совершено и абсолютно запретное. И никогда не делать всего остального из перечисленного.

 

Валентина С.  любые капризы разрешать отвлечением от темы, об'ятиями и поцелуями – очень сложно это, но иначе дальше будет еще хуже.

 

Анна Ш.  Ну знаете. я может и не идеал мамы. но все же. Есть проблема. Пробую сама. Не получается, спрашиваю совета. Завидую вам, тем мамам, чьи нервы стальнее стали. Ставлю вам памятник. Нет, серьезно, я вам очень завидую. Я не такая. Учусь. Короче как могу. и да, видимо у меня совсем нет терпения. Особенно тогда, когда утро начинается с “хочу” и ором и заканчивается “дай” и топотом ножек.

 

Елена Н.  Кризис 2-х лет плавно перетекает в кризис 3. Это только терпеть и разговаривать. У нас бывало ложились в истерике в торговом центре (мы правда не в России) отошла на безопасное расстояние – жду. Тут приезжают 2 полицейские машины (обедать оказалось). И приходят 8 полицейских. Я напряглась. Они обступили моего хулигана и начали его подначивать (ты давай громче! Сильнее). Ребенок не ожидал (я тоже!). Встал, пошел ко мне, спокойно взял за руку и попросил пойти домой.

В этом торговом центре скандалов больше не было. Еще мы ор в лифте поднимали так, что консьерж бежала спасать нас. Вообщем я вас прекрасно понимаю. Я помню как я сидела на лавочке и парке и ревела, а рядом ребенок что-то требовал. Прошло! Терпения вам!

 

Татьяна П.  Это у всех такой период. Процесс познания и выстраивание границ. Терпеть сложно, но нужно. Я один раз у машины простояла минут 40 с ней на руках чтоб уговорить в кресло сесть. Главное вот в моменте самой сначала выдохнуть и потом совершенно спокойно и серьёзно говорить с ребёнком. С самолётом нам помогает игра, что я якобы его достаю с неба, хватаю прям и бросаю и при этом ещё говорю, что он большой и горячий. У всех срывы бывают конечно, я всегда нервничаю когда она капризничает или истерит. Надо стараться на что-то смешное переключаться самой и ребёнка переключать. Ещё запомнила, что нельзя говорить ребёнку, что вы не любите его в таком состоянии или недовольны им. Я из этого положения стараюсь выходить говоря что в неё вселилась капризуля и начинаю искать в ушке, во рту, в пупке и тд. И невролог советовала показывать ребёнку своё отражение в зеркале в моменты каприз, злости и истерик. И потом показывать когда он улыбается и делать акцент на том что улыбаться гораздо приятнее.

А ещё наш новый лайфхак – рёв льва когда злишься. Мы посмотрели заставку метро голдвин майер и всей семьёй рычим когда злимся. Это сразу переключает. Терпения и вина за ужином!)

 

 

Серафима Ш. Никто не робот. Но, когда даешь себе такую установку (фильтровать случаи применения повышенного тона), то частота окриков снижается, совершенно точно. Автору сочувствую (сама на подобную тему месяц назад писала – ребенок того же возраста – любитель поорать (даже криком это назвать сложно))) Но странно ожидать, что методы “ремня” или “запугивания” будут одобрены. Поэтому пока вырабатываю терпение у себя)))))

 

Анна Ш. Ой спасибо!!! Кто-то написал про зеркало… только что попробовала! Работает. вместо ора, ребенок начал смеяться)

 

Татьяна П. Ещё вот вспомнила. Если уже прям истерика сильная, то либо подуть медленно в лицо, либо умыть холодной водой. Дуть меня массажистка научила, она прям как заклинатель змей этим дуновением успокаивает))) и главное я и сама сразу успокаиваюсь от глубокого вздоха.

 

Надежда В. Еще добавлю к выше сказанному, что если начинает истерить и ложиться на пол (дома), то говорю “полежи, отдохни, а я пойду то-то (говорю что именно) делать”, достаточно быстро успокаивается и приходит ко мне.

 

Ольга Г.  О господи!! Да это же нормально! Скорее скорее прочтите Петрановскую “если с ребенком трудно” и “привязанность в жизни ребенка”. И вы поймете, какую травму наносите ему, наказывая в такие моменты. Это гениальные книги!! Вы поймете, почему он так делает, какие есть периоды взросления и как быть родителям.

 

Анна Ш. Дуть дую))) ему не очень помогает))). Прочитала про бокальчик вина… Спасибо!;)

 

Анна Ш. Девочки, вы не поймите неправильно. мы ребенка не избеваем… просто говорю о том, что методы разные пробовали, но так ничего и не помогло.

 

Зоя X. простите, я тут просто тихонечко поохуеваю. моей дочке через две недели год и восемь. пытаюсь представить, в каком воспаленном сознании могла родиться идея бить ремнем (ремнем, блядь!!) это крошечное, розовое и доверчивое.

 

Анна Ш.  Зоя!! Упаси Вас Господь от подобных высказываний, тем более с матершиной. Я очень рада, что Ваш идеальный розовый ребенок – это 8 чудо света. Пусть так и остается. А я в свою очередь повторю еще раз, я так вижу собрались мамы очень эмоциональные у которых ремень ассоциируется с истерзанными детьми, свисающими кусками плоти и т. д и т. п. Мой муж, конечно может быть жесток, но уж точно не со своим ребенком. Да и потом читайте лучше, а не между строк. Мы не лупим детей, не насилуем и не забиваем. Показали ремень, типа шлепнули, когда ребенок стал подтягиваться к горячей плите и юлозить там ручками. Все! Алина и на этом все! Так что, Пожалуйста, к избеваниям больше не возвращаемся! Спасибо за понимание!!!!

 

Зоя X.  Анна, не вы первая в мире родили ребенка, поверьте помимо девочки с характером, у меня есть старший мальчик с аутичным спектром и активной жизненной позицией. Я все знаю про то, как могут выводить из себя дети. Но нет, я пытаюсь представить в каком вообще бредовом сознании вообще могла родиться мысль сознательно бить. Ребенка! Такого малыша. И причем тут истерзанные куски плоти? Он вам доверяет, вы – единственное, что у него есть. А вы его бьете ремнем.

 

Анна Ш.  Зоя, ремнем никто не бьет нашего ребенка! Еще раз, мы пробовали данный метод, это не работает. Вот ищем методы правильно понимать своего ребенка, иначе, я бы не написала бы в этой группе, данный пост! Любая семья – это потемки. У моего мужа например, папа был военным, всю свою жизнь. И вот папы его уже нет 14 лет, а муж только-только избавляется от строевого шага в обычной жизни. У каждого из нас была своя модель воспитания, которую так или иначе, но мы перенимаем. Слава Богу, сейчас новое время, более прогрессивное и информационное. Можно найти правильные книги, психолога, найти чудо няню или еще что-нибудь… осталось только изменить себя. Вот и вся каша.

 

Зоя X.  То есть, если бы “метод” с битьем малыша сработал, вам бы не пришлось писать этот пост? Вы бы продолжали его бить и все?)

 

Анна Ш.  Вы меня прям решили сделать монстром. Конечно ДА! Я бы прям УХ. разгулялась бы на 2 см маленького тельца. И все мои садистские наклонности наконец-то осуществились.

 

Зоя X.  Ну, вообще-то вы и есть монстр: нормальным людям делать с детьми то, что вы делаете со своим – в голову не приходит. Странно, что вы сами этого не понимаете.

 

Daria R.  Тут каждый второй теперь составляет психологический портрет по профилю в фб… Мне вот противнее читать ваши осуждающие комментарии, чем пост автора с просьбой.

 

Лена А.  Вот сегодня моя барышня 1,4 закатила прям истерику во всех красках на тему не поеду на коляске, хочу на ручки и все точка! Ниче, мин 15 поорала, подрыгала ногами, пострадала показушно, а я шла и молитвы про себя читала и все) успокоилось дите, сдалось).

 

Анна Ш.  Лена, молитва – сила. Это и правда действует. И как я позабыла.

 

Лена А.  Если вы у вас ребеночек крещеный, то мой совет попричащайте почаще. Конечно не религиозные мамочки не поверят, но моя намного спокойнее после этого хотите верьте хотите нет

 

Анна Ш.  Каждое воскресенье вожу. Спасибо. Попробую почаще).

 

Глава 20



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.192.22.242 (0.017 с.)