В которой встречаются корабли

 

Приглашение, которое разнес по каютам «Виктории» улыбающийся Исиль, всех пассажиров обрадовало.

Земля исчезла с экранов, в иллюминаторах был виден только ореол вокруг дыры, и в эти ответственные минуты землянам захотелось быть вместе. Даже капитан Вегов, очень занятый в штурманской рубке, обещал на минуту заглянуть в кают‑компанию. Попросил устроителя оставить свободной половину стола. «На всякий случай», – сказал Вегов.

В кают‑компании пассажиров удивили белые, сиреневые, розовые шапки цветов. Весь цветущий Тутик был представлен в зале, а за окнами не чернильная темнота с пастью всепожирающей дыры, а синий океанский простор. И никто, конечно, не узнал короля без усов, мундира и сапог.

Хитровато подмигивая, Мышук представлялся спутникам:

– Бывший король… Возвращаюсь на остров Тутик. Если он, конечно, существует.

Мышук пригласил на вальс Ирину Александровну. И этот вальс, цветы, чай в стаканах, которые принес стюард, создавали немного старомодный, но приятный земной мир, так не похожий на мир мертвой звезды, поглощавшей пространство – время. Чем был их корабль перед бездной космоса? Букашкой рядом с пушечным ядром. Букашка могла быть легко раздавлена, уничтожена, обращена почти в ничто – в обломки атомных ядер. Но она была живая и боролась с силами природы за свою жизнь.

– Друзья! – Король постучал по стакану ложечкой. – Должен сделать важное признание: я больше не король!..

– Вы отреклись? – спросила Ирина Александровна.

– Не совсем так, – весело продолжал Мышук. – Все мои предки владели Тутиком, и я считал себя последним на Земле королем. Еще вчера у меня был ветхий дворец и даже министры. Но все это детская игра, сплошной обман зрения, включая, разумеется, мои бывшие усы. Только здесь, в космосе, я понял, что звание короля само по себе не дает права на уважение. Верно, Исиль?

– Да, – произнес Исиль.

– Исиль, мой племянник, – представил Мышук. – Исиль великолепно играл роль слуги, потому что иначе не совершил бы такого потрясающего путешествия!.. Я должен попросить у него прощения за те невольные щелчки, которые он получал. Иначе бы никто не поверил, что я король.

Исиль от смущения съел полную вазочку варенья.

– Если даже мы вернемся в средние века, – заканчивал свое отречение Мышук, – прошу подтвердить, что я не король. – И он дунул в несуществующие усы.

– Подтвердим! – прозвучал незнакомый голос, и король тотчас узнал: это говорил его сын.

Все смотрели на бывшего короля. И никто не заметил, что людей в кают‑компании стало вдвое больше: на той половине стола, которую по просьбе капитана никто не занимал, сидели пассажиры «Альфы».

Алька что‑то пронзительно крикнула, вскочила, бросилась к маме.

Мальчишки ринулись за ней.

Они бежали вокруг стола навстречу родителям и не понимали, почему бегут так долго: чем ближе они подбегали, тем дальше отодвигались знакомые фигуры. Казалось, эта половина стола никогда не кончится, бесконечно растягиваясь в пространстве, а упругий воздух толкает в грудь, мешает быстрому бегу.

– Остановитесь! – предупредил ребят мягкий голос. – Вернитесь, пожалуйста, на свои места.

Ребята, тяжело дыша, поплелись к креслам. Ничто не мешало им идти обратно.

– Сейчас вы к нам не попадете, как бы ни старались, – объяснила с улыбкой мать Альки. – Наши корабли соединились в пространстве, но мы находимся у себя, а вы – за тысячу километров по земным меркам. Стоит ли, Алька, бежать тысячу километров на одном месте?..

– Стоит! И даже больше! – Алька тряхнула косичками.

На «Альфе» все рассмеялись.

– Подождите немного, – сказал отец Карена, глядя на ребят из‑под мохнатых бровей. – Мы пронеслись в пустоте миллионы километров. И что значит в сравнении с этим какая‑то тысяча, да еще скрученная космосом в несколько метров?! Скоро мы преодолеем и эту тысячу!

– А ты открыл новые законы природы, как хотел? – спросил Карен отца.

– Незнакомая природа прямо перед вами. – Отец указал на черную дыру.

– А ты? – спросил Мышук сына.

Астрофизик задумчиво кивнул в иллюминатор.

В этот момент стены корабля исчезли, растворились в темноте, открыв необычную картину космоса. Со всех сторон светили далекие бледные звезды, лучи их сходились в одной точке и постепенно гасли. Здесь зияла большая воронка с тонким блестящим обручем горловины. Это солнечный ветер кружил вокруг черной дыры, разогреваясь до чудовищной температуры, потом падал в воронку.

Круглый, ровно освещенный стол с притихшими людьми, словно древнее судно, плыл в океане космической ночи…

 

Глава восемнадцатая,