В ситуациях выбора и ответственности

 

Недавно один коллега мне признался: а я понял, есть школы технологические, а твоя - атмосферная... Ну и что это такое - атмосфера? - спросил я его… Во всяком случае, я на этот вопрос ответа не знаю.
И не могу я сказать, каким знаниям должна научить школа. В сознании каждого из нас, взрослых, какой-то образ этого минимального набора знаний присутствует, только у всех он - разный.
Меня всегда лукаво пытают: а грамотно писать школьники должны? А владеть счётом? На что я отвечаю: даже самые отстающие, именуемые двоечниками, в живой жизни считают порой лучше нас с вами и получше отличников. Да и вообще математика - не для умения считать.
Что касается родного языка... Да, взрослый человек должен уметь писать. Но кто сказал, что он обязан научиться писать в семилетнем возрасте? Кто определил, какие правила он должен знать и уметь ими пользоваться в семь или десять лет?
И потому первоклашки у нас не пишут. Тексты - сочиняют! За них записывает учитель. До тех пор, пока ребёнок сам не попросит его научить писать. Есть у нас такой парнишка, Лёша Давыдов, чего-то он на уроке придумал (про верблюда, кажется), учитель записал его гениальную фразу на очередном длинном полотнище, типа обоев, и обратился к классу: ребята, послушайте, как здорово придумал Лёша...
На следующий день тот подбежал к учителю и возбуждённо спросил: где вы записали то, что я вчера сказал? Учитель показал, Лёша стал вглядываться в буквы и срисовывать их в свою тетрадь; видно, ему было плохо, фраза была написана высоко, так он стул подставил, каждую буковку запоминал, бегал к тетрадке, снова взбирался на стул... Вот с этого момента его можно учить писать. И наши филологи утверждают: ребёнок должен сформировать свой стиль устной и письменной речи, а грамотность должна этот стиль обслуживать!
А наши девятиклассники в начале сентября писали первое в учебном году сочинение. Вместо неизбежного «Как я провёл лето» на доске - список из пятнадцати тем, которые придумали сами ученики: «Монолог дождевой капли», «Кошмары моего лета», «Послевкусие...». Хочешь - выбирай из списка, хочешь - придумай свою. Если сочинение пишешь про то, что ты сам подумал и почувствовал, тогда ты овладеваешь словом.

 

* * *

 

Мы учим ребят ситуациями выбора и ответственности. Когда не каждый урок тебя отмечают, а говорят: вот, выбирай на месяц сколько хочешь домашних заданий, но через месяц ты должен написать контрольную работу. И т.д.
Случается ли, что, оказавшись «на свободе» - без оценок, без домашних заданий, - школьники перестают учиться? Бывает. Я сразу говорю родителям, которые приводят к нам детей в седьмом-восьмом классах, что будет очень трудно. Одно дело, когда ты с первого класса в этой школе, когда ты с детского сада к этому приучаешься - с трёх лет, а другое дело, когда ты вдруг попал в эту ситуацию вроде бы «вседозволенности». Но мы в этом смысле не столько про ребят думаем, сколько про родителей. Все ли родители готовы к тому, что их ребёнок будет учиться в нашей школе?
Ведь многие взрослые люди сами больше всего боятся ситуаций выбора, ответственности, открытости, диалога.
Это одной школой не уберёшь, но в школе можно создать ситуацию совета с родителями, ситуацию открытости родителям.
Вот ко мне пришла мама с жалобой на учительницу, я ей сказал: «Собирайте родительское собрание, меня даже не приглашайте, и разберите: это действительно типичная проблема или случайно произошло». Она посопротивлялась сперва (ну зачем же, мол, давайте я вам нажалуюсь, а вы что-нибудь сделаете…), но всё же вскоре провели собрание, и проявилась совсем другая «картинка» происходящего у каждого участника.
Те способы, с которыми мы обращаемся к детям, чтобы они были открыты, не боялись, - их можно ориентировать и на учителей, и на родителей.
И родители в нашей школе почувствовали свою востребованность. Кто-то из них стал профессиональным педагогом, кто-то музыкант, художник, деятель театра - они приходят на три-четыре часа в неделю, помогая интересующимся этой деятельностью реализовать свою индивидуальную образовательную программу. У нас нет специальных родительских дней, у нас каждый день и каждый урок родители могут приходить, сидеть на уроке и задавать какие угодно вопросы, чтобы они понимали, чем занимается их ребёнок.

 

* * *

 

Меня спрашивают: идёт ли самоопределение постоянно, или человек, раз и навсегда определившись, уже не свернёт с намеченного пути? Я отвечаю встречным вопросом: а как вы думаете, в каком возрасте самоопределился Лев Николаевич Толстой? На мой взгляд, это произошло в момент его ухода из Ясной Поляны... Поэтому говорить об окончании средней школы как о рубеже самоопределения просто смешно.
Речь идёт о другом: о создании в школе условий для осознанного взрослого выбора. Мы такие условия создаём, но за окончательный результат не отвечаем. Именно такая позиция удивительна для наших визитёров, всегда требующих предъявить результат.
Это сложно понять и многим родителям: ладно, сомневаются они, а хотя бы в вуз ваши выпускники поступают без проблем? Но я и на такой вопрос отвечаю откровенно: не знаю. И предлагаю родителям самим сделать свой выбор.
Тогда меня спрашивают: так где же и в чём результат вашей работы? И если вы не стремитесь лепить отличников, так хотя бы все ли ваши выпускники выходят самоопределившимися?..
А я их ничем утешить не могу. Скажу, например, что в последние годы из школы не вышел ни один медалист. Для меня это показательно: начавшая осознавать свои интересы личность вкладывается во что-то больше, во что-то меньше, и сплошные пятёрки в аттестате никто не может вообразить основополагающей ценностью.
Я не могу отвечать за все качества своих выпускников, но могу быть уверен, что эти ребята в подавляющем большинстве не винят в своих проблемах и трудностях никого вокруг - ни президента страны, ни жэк, ни мэра, ни преподавателей, ни папу с мамой. Что-то не получилось - значит, это я дурак, надо было лучше подумать, лучше понять ситуацию, поработать самому, не полениться приложить силы. Мне кажется, такая позиция - не сваливать все свои беды на окружающих - это существенное качество во все времена, а особенно в нынешние.
Другой момент: практически каждый наш выпускник раньше или позже находит свою творческую нишу, в чём бы его интересы ни выражались. Среди наших ребят мало агрессивности, в школе почти нет агрессии. Мало среди них и двуличных, которые изображают из себя старательных и скромных для учителя, а стоит тому зайти за угол...
Ещё я замечал, что наши школьники и выпускники очень хорошо видят, когда ими пытаются манипулировать.
Конечно, у нас меньше ребят поступают в вузы, чем из гимназий и лицеев, которые отбирают себе учеников. Но пусть мы недоучим их чему-нибудь из молекулярной генетики или у них будут ошибки в сочинениях (хотя очень не хочется), главное всё же, чтобы они смогли протянуть руку другому. Чтобы они, сознавая свой интеллект, могли понять другого человека даже и не с таким высоким интеллектом. Чтобы у ребят, слабых в чём-то, не было чувства униженности перед теми, кто много знает. Чтобы у них не было злобы на тех, кто в чём-то успешнее.
Дух помощи друг другу культивируется в нашей школе, хотя не скажу, что он окончательно восторжествовал. Но ученики и родители, которые приходят к нам из других школ, говорят: «У вас другие ребята». Может быть. Я точно знаю одно - что они очень разные. И слава Богу. У них есть возможность быть «другими». Для этого мы тут и работаем.

Глава 2. Уклад школьной жизни, или Скрытое содержание образования