Девиация как тип социального поведения



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Девиация как тип социального поведения



В начало.

Само слово "девиация" — это прямая русскоязычная "калька" позднелатинского deviatio, т.е. отклонение. Заглянув в энциклопедические словари общего характера, мы обнаружим, что этот термин является общепринятым прежде всего в таких науках, как физика и биология. В социологию он пришел сравнительно недавно и используется главным образом для обозначения различных типов поведения, отклоняющихся от нормального. Таким образом, прежде чем рассмотреть различные проблемы девиантного поведения, нам, вероятно, нужно разобраться с тем, какое же поведение следует считать нормальным.

В Древнем Риме "нормой" называли отвес, с помощью которого каменщики выверяют вертикальность стены. По сути, именно такое значение это слово сохранило и в современном языке при использовании в большинстве контекстов: некий измерительный инструмент, применяемый для оценки "правильности" того или иного явления, соответствия его какому-то заранее заданному образцу. В несколько ином (хотя и близком) смысле понятие "нормальный" используют в математике и статистике. Так, понятие "нормальный вектор" применяется к вектору, перпендикулярному к плоскости — тот же отвес. В статистике важное место занимает изучение свойств так называемого "нормального распределения", которое в известной степени составляет базис теории вероятностей. Это распределение отображает зависимость частоты проявления вариаций (изменений) какого-то признака от конкретных его значений. Форма графического изображения такой зависимости напоминает колокол, поэтому ее иногда именуют "колоколообразной кривой". Эта кривая симметрична относительно среднего значения измеряемого признака, проявляющегося с наибольшей частотой. Эмпирические измерения самых разнообразных социальных явлений показывают, что распределения многих из них в реальных ситуациях довольно часто плотно приближаются к этому нормальному распределению. Так, на рис.4.2 изображены распределения измерений IQ (коэффициента интеллекта) у мужчин и женщин. Здесь по горизонтали нанесены отметки значений IQ, а по вертикали — частота, с которой это значение встречается.

Рис.4.2. Распределение IQ в зависимости от пола

Нормальное распределение, изображаемое колоколообразной кривой, имеет множество интересных и замечательных свойств, однако мы не будем обсуждать их здесь. Для нас важно одно лишь свойство: среднее значение измеряемого признака встречается (повторяется) чаще любого другого значения. Так, из распределения на рис.2 отчетливо видно, что значение IQ = 100 и у мужчин, и у женщин наблюдается чаще всего. Это и есть значение нормального интеллекта. Чем больше уровень развития интеллекта отличается от этого нормального (причем, в принципе неважно, в какую сторону — более высокого или более низкого), тем сильнее интеллектуальная девиация. Видимо, не случайно в нашей повседневной речи "ненормальный" означает "человек, повредившийся в рассудке". Большинство здравомыслящих (разделяющих одни и те же нормы) согласятся, что никому из тех людей, которые адекватно оценивают окружающий его мир (а стало быть — нормальных людей), не придет в голову поступать вразрез с общепринятыми нормами. Значит, тот, кто постоянно нарушает те или иные нормы, попросту сумасшедший. Такие люди непредсказуемы в своем поведении, а значит, опасны для общества.

Таково одно из значений понятия "нормальный" — встречающийся чаще других, имеющий наибольшую вероятность появления. Конечно, такое объяснение носит несколько упрощенный характер. В действительности все обстоит сложнее. Социальная норма — это не обязательно реальное поведение, а нормативное поведение — это не просто наиболее часто встречающийся образец. Поскольку это понятие относится, главным образом, к социальным экспектациям (ожиданиям) "правильного" или "надлежащего" поведения, нормы подразумевают наличие какой-то законности, несут в себе оттенок согласия и предписания, т.е. требования выполнить что-либо или, напротив, запрет, налагаемый на какое-то действие.

Девиантное, то есть отклоняющееся от норм, поведение охватывает огромный спектр человеческих поступков. В зависимости от амплитуды отклонения, а также от характера нарушаемых норм можно выделить три степени его. (1) Незначительные отступления от норм морали и этикета; мы будем называть такое поведение собственно девиантным. (2) Нарушения норм права, но также не столь значительные, чтобы за них наступала уголовная ответственность, называются в социологии делинквентным поведением. (3) Серьезные нарушения норм уголовного права, именуемые преступлениями, можно было бы назвать криминальным поведением. Ниже мы несколько подробнее остановимся на двух последних.

Понятие "делинквентное поведение" охватывает довольно широкий спектр нарушений правовых и социальных норм. А в криминологии он определяется как типично молодежное (юношеское) правонарушение, что указывает на довольно высокий уровень подлежащих судебному или административному преследованию правонарушений, совершаемых молодыми людьми (чаще мужского пола) в возрасте между 12 и 20 годами. А.И.Кравченко проводит такое разграничение между собственно девиантным и делинквентным поведением: "Первое относительно, а второе абсолютно. То, что для одного человека или группы — отклонение, то для другого или других может быть привычкой... Девиантное поведение относительно, ибо имеет отношение только к культурным нормам данной группы. Но делинквентное поведение абсолютно по отношению к законам данной страны". Речь идет о том, что, к примеру, такая группа, как уличная шайка хулиганистых подростков может расценивать отказ любого из своих членов участвовать в какой-то очередной проделке в качестве девиации. Сами же эти проделки рассматриваются как девиантное поведение и милицией, и большинством жителей этой улицы. Правда, необходимо отметить, что Кравченко относит к делинквентным все поступки, противоречащие писаным нормам и потому преследуемые законом, включая и те, что мы называем здесь криминальными.

Мы считаем, что делинквентное поведение в целом охватывает более широкий спектр поступков, нежели те, что прямо преследуются законом. Так, многие различные формы поведения могут подвергаться социальному осуждению или отвержению, даже если поведение не является специфически противоправным — очевидные примеры такого рода представляют собой нецензурная брань, поддержание "дурной компании", привычка не являться в обусловленное время и беспробудное пьянство. Девиантные исследования довольно часто включают в себя большое разнообразие типов поведения от злоупотребления наркотиками до футбольного хулиганства и даже занятий колдовством и магией, как поведения, на которое наклеен ярлык девиантного и даже делинквентного. Социология девиации, таким образом, берет в качестве объекта изучения более широкие, более неоднородные категории поведения, нежели традиционная криминология.

По мнению английских социологов, например, типичными правонарушениями, которые совершают более юные члены общества, являются воровство, поломки и проникновение в чужое жилище, в то время как в возрастных группах старше 17 лет уже в большей степени распространены преступления, связанные с насилием. Большинство социологических теорий юношеской преступности пытаются объяснить эти преступления, пользуясь результатами изучения организации городских банд, криминальных субкультур и ограниченности тех возможностей, которые предоставляет общество для рабочих парней и социальных групп, подверженных депривациям. Например, широко известная в теоретической социологии чикагская школа анализировала юношескую преступность с точки зрения локальных (местных) соседских отношений и той роли, которую в социализации молодых поколений играют группы сверстников. В некоторых районах крупных городов молодые вырастают в окружении преступных шаек, и сами начинают перенимать и разделять ценности правонарушителей. Вскоре они вступают на путь мелкого воровства, мелких актов вандализма и тому подобного. Это все больше и больше втягивает их в культуру правонарушений, и постепенно они, переходя к все более серьезным правонарушениям, становятся полноценными преступ-никами. При этом некоторые социологи иногда рассматривали молодежные правонарушения как выражение протеста и оппозиции господствующим ценностям и социальному неравенству.

Особо следовало бы остановиться на криминальном поведении. Один из общепринятых взглядов на преступление состоит в том, что преступники — это просто плохие люди; единственный способ отношения к ним состоит в том, чтобы их наказывать. И чем менее простительным представляется нам преступление, тем сильнее мы должны сломить его. Такой подход удерживался в течение многих веков, сохраняется он и сегодня. Беда только в том, что он реально никогда не работал. В Европе на протяжении 1600-х и 1700-х гг. наказания были настолько жестокими, насколько может позволить воображение. Людей вешали за кражу куска хлеба; другим выжигали клеймо или отрезали уши. Но жестокие наказания не срабатывали: преступления продолжали удерживаться на высоких уровнях на протяжении сотен лет, несмотря на повешения и увечья.

В Саудовской Аравии и других мусульманских странах воровство и сегодня наказывается отрубанием руки, а многие другие правонарушения — смертью. Казни приводятся в исполнение публично, на них нередко требуется присутствие всей общины. Но результаты — те же, что и в средневековой Европе. В этих сельских мусульманских общинах, например, очень высокий показатель убийств. Причем, значительная часть насилий в этих обществах даже не попадает в статистику убийств, поскольку санкционируется общепринятым обычаем. Многие из жертв — это женщины, убиваемые своими мужьями, братьями или отцами за такое преступление, как "адюльтер", которое подпадает под прямое воздействие традицион-ной морали, когда правонарушением может стать даже невинный разговор с мужчиной вне семьи. Насильственное наказание за преступление в этих общинах соответствует авторитарной социальной структуре с сильными внутриобщиными связями и ритуальными барьерами между группами.

Таким образом, наказание преступлений столь насильственным образом, насколько возможно, — это в действительности, скорее, политическая позиция или, что, по сути, то же самое, моральная философия, которая объявляет, что наказание правонарушителей должно быть крутым и даже жестоким или злобным. Сторонники такой позиции, несомненно, считают ее рациональной, но такая рациональность имеет под собою нерациональное основание. Они не заботятся о том, чтобы тщательно изучить данные о том, какие реальные последствия влекут за собою жестокие сдерживающие средства, они уже заранее уверены, что их политика правильна. Такое чувство заведомой правоты можно рассматривать, скорее, как признак партийной позиции в некой разновидности политического консерватизма.

 

Социологические объяснения

Девиантного поведения

Вряд ли какая другая область социальных исследований привлекала к себе внимание такого огромного числа социологов, как изучение типологии, причин и мотивов социальных б кторов, а также изучение девиантного поведения. В то же время сама эта многочисленность мнений, теорий, концепций говорит о неопределенности, противоречивости даже по поводу простых определений, что именно можно считать отклоняющимся поведением. Такое неизбежно уже в силу того, что сами комплексы социальных норм, нарушение которых и составляет существо девиантного поведения, заметно отличаются в разных обществах, и исследователям, каждый из которых является членом своего общества, бывает довольно трудно прийти к согласию.

Н.Смелзер в своем учебнике проводит краткий обзор самых разнообразных теорий объяснения девиантности поведения — от биологических, объясняющих отклонения генетически приобретенными качествами психики, до радикально-криминологических, трактующих девиацию как продукт противодействия отдельных социальных слоев господствующим нормам капиталистического общества. Типология этих теорий сведена у него в единую таблицу. Мы не будем касаться здесь физиологических и психоаналитических объяснений, а обратимся к некоторым наиболее авторитетным социологическим концепциям.

Одной из таких концепций является теория навешивания ярлыков. В социологии девиации "теория навешивания ярлыков девиантного поведения" часто используется как равнозначная "теории социетальной реакции" на девиацию; обе формулировки указывают на тот факт, что социологические объяснения трактуют его не как продукт индивидуальной психологии или генетической наследственности, а как последствия воздействия социальной структуры и социального контроля.

Эта теория основана, по существу, на двух положениях. Первое состоит в том, что девиантным именуется не просто нарушение нормы, а фактически любое поведение, которое с успехом определяется как таковое, если на него может быть навешен ярлык, относящий его к категории девиантных. Девиация содержится не столько в самом действии, сколько в реакции других на это действие. Второе положение утверждает, что навешивание ярлыков продуцирует или распространяет девиацию. Ответ девианта на социальную реакцию ведет к повторной девиации, благодаря которой девиант приходит к принятию само-имиджа или определения как человека, который перманентно заключен в рамки девиантности своей роли. Особенность подхода здесь состоит в том, что он привлекает внимание к девиации как к результату социальных обвинений и проявления контроля со стороны общества за поступками своих членов.

Если юный правонарушитель арестован по обвинению в преступлении, это может оказать решающее воздействие на его дальнейшую жизненную карьеру. Это происходит различными путями. Одни из воздействий могут носить психологический характер: те, кто раньше более или менее рассматривал себя такими же, как и все другие, начинают считать себя чем-то иным. Теперь на них наклеен ярлык преступника, юного правонарушителя; можно сказать, что с помощью этого ярлыка они уже попали в сеть преступных организаций. Каждый шаг вдоль этого пути укрепляет чувство, что они стали кем-то иными, не такими нормальными, как прежде. Они обрели криминальную идентичность. Иногда такой процесс называют также стигматизацией. Стигма — это социальный признак, дискредитирующий индивида или даже целую группу. Бывают стигмы тела (дефект или уродство), индивидуального характера (гомосексуальность) и социальных коллективностей (раса или племя). Другими словами, девиация — это своего рода клеймо, которое социальные группы, обладающие властью, ставят на поведение других, менее защищенных групп.

Американский социолог Р. Коллинз довольно убедительно показывает социальную ситуацию, складывающуюся под сильным воздействием "навешивания ярлыков":

" Предполагается, что все люди нарушают закон. Но только некоторые из них попадаются, обвиняются, залепляются ярлыками... и поэтому становятся полноценными преступниками. Если преступники, которые проходят через суды и тюрьмы, с такой большой степенью вероятности оказываются бедняками, черными, либо каким-то иным образом подходят под чьи-то идеи " социально нежелательных" , " социально депривированных" , то это вследствие того, что они являют собою типы людей, которые с наибольшей степенью вероятности могут оказаться арестованными, осужденными. Компания парней, ворующих статую из колледжа или насилующих на вечеринке девушек из университетского женского клуба, отделываются простым выговором, потому что на такие поступки навешен ярлык " шалости колледжа" . Бедный черный юноша, вытворяющий такого же рода веши, отправляется в суд для несовершеннолетних и начинает карьеру серьезного преступника" .

Тот же Коллинз показывает в своей книге и более радикальные социологические объяснения существования преступности в обществе. Он утверждает, что нередко преступников создает не просто полиция своими действиями, а сам закон. В качестве примера он приводит некоторые виды так называемых "преступлений без жертв". В большинстве преступлений имеется четко определенная жертва. Однако существует ограниченное число преступлений, в которых нет жертв и которые относят иногда к "служебным" преступлениям. Они включают в себя, в частности, злоупотребление наркотиками, азартные игры и проституцию. Об этих преступлениях "потерпевшие", как правило, не сообщают в правоохранительные органы, поскольку выгоду из преступления извлекают (или стремятся извлечь) обе его стороны: жертва сама охотно идет навстречу преступнику. Он приводит такой достаточно очевидный пример: продажа и приобретение наркотиков не были преступлением до тех пор, пока не были приняты законы, превращающее приобретение их частным лицом в правонарушение. Общество же, в лице государственных органов, просто возвело их в ранг преступления, издав соответствующие законы. Сегодня, как ни парадоксально, в сохранении такого положения более всего заинтересованы наркодельцы, поскольку легализация наркотиков сделает недоступными их гигантские прибыли.

Не менее радикальные выводы делают те социологи, которые опираются на теорию социальной солидарности, разработанную Дюркгеймом. Они утверждают, что девиация вообще и преступность в частности необходимы; они несут на себе особую функциональную нагрузку, поскольку объективно способствуют усилению социальной интеграции. Эта интеграция возникает из большей или меньшей степени единодушия, с каким "нормальная" часть общества осуждает девиантные поступки тех своих членов, которые нарушают общепринятые нормы. Чувство единения усиливается с помощью общепринятых ритуалов осуждения (именно таким ритуальным характером отличается практически любое судебное заседание). Даже общество, состоящее из святых, найдет, из чего сотворить преступление — из любого сколько-нибудь заметного уменьшения святости по сравнению с другими. По-иному говоря, святые тоже будут иметь свои главные, особо священные правила, и те, кто не следуют им столь же усердно, как остальные, будут отбираться для отправления ритуала наказания, который служит тому, чтобы драматизировать ситуацию и еще выше поднять значимость правил.

Еще одна идея Дюркгейма послужила отправной точкой для создания влиятельной социологической теории девиации. Это идея аномии. Этим понятием, как мы помним, описывается социальная ситуация, "характеризуемая упадком норм, управляющих социальным взаимодействием". Дюркгейм утверждает, что довольно часто девиации (к которым он относит, в частности, самоубийства) происходят вследствие отсутствия четких социальных норм. В этом случае "общее состояние дезорганизации, или аномии, усугубляется тем, что страсти менее всего согласны подчиняться дисциплине именно в тот момент, когда это всего нужнее".

Опираясь на эту идею, Роберт Мертон разработал свою аномическую концепцию девиации. Он утверждал, что базовой причиной любой девиации является разрыв между институциональными культурными целями и доступностью социально одобряемых средств для достижения этих целей. Среди множества элементов социальной структуры Р. Мертон выделяет два особенно, по его мнению, важных. Первый — это определенные культурой данного общества намерения и интересы, которые выступают в качестве "законных" целей — приемлемых для всего общества или же отдельных его слоев, социально одобряемых ими (и поэтому иначе именуемых институциональными). Второй элемент определяет, регулирует социально одобряемые средства (способы достижения этих целей) и контролирует их применение. "Моя главная гипотеза, — утверждает он, — как раз в том и заключается, что отклоняющееся поведение, с социологической точки зрения, может быть рассмотрено как симптом рассогласования между культурно предписанными стремлениями и социально структурированными средствами их реализации".

В соответствии с этой гипотезой Р. Мертон рассматривает пять типов приспособления людей к социально и культурно заданным целям и средствам. Для наглядности он помещает их в схематическую таблицу, где символ "+" означает "принятие", "-" —"отвержение", а "+ -" — "отвержение господствующих ценностей и замена их новыми" (см. табл.4.2).

Таблица 4.2



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.206.177.17 (0.01 с.)