ТОП 10:

Билл привычно хмыкнул, услышав детское прозвище своего парня, но настроения, как обычно бывало, эта шутка ему не подняла.



- Нет, просто много дел было последний месяц.

- Ну, ладно, - светло-карие глаза, еще не потерявшие под тяжестью прожитых лет свой блеск, недоверчиво прищурились. – А где он вообще?

- На данный момент в Милане должен быть, - Биллу хотелось как можно быстрее прекратить этот разговор, ему и так с трудом удавалось держать себя в руках, стоило только подумать о человеке, с которым прожил почти десять лет.

- Он, что, не собирается прилетать? – густые брови скрылись под краем шляпы.

- Может быть, - соврал Билл, - если успеет решить все свои дела.

Леонцио пожал плечами, понимая, что молодой хозяин что-то недоговаривает. Он знал Тома с пеленок, и мог с уверенностью сказать, что тот иногда мог быть сущим наказанием, а Биллу, по мнению итальянца, пора было прижизненный памятник ставить за долготерпение.

- Лючия все приготовила, пришлось даже позвать помощниц, вы так долго тут не были, что мебель успела пылью зарасти.

- Тогда все же имеет смысл накрывать ее чехлами, - Билл прикусил губу, мысленно делая пометку не забыть отдать соответствующие распоряжения перед отъездом.

Каменные стены дома встретили его прохладой и запахом сухих трав. Оглядевшись, брюнет заметил, что все окна открыты настежь, а легкий бриз, гуляющий по комнатам, легко перебирает складки легких штор, стелящихся по полу.

- Сад привели в порядок, так что в ближайшую можешь не опасаться натолкнуться на кого-то на участке. А, кстати, на сколько ты приехал?

- Не знаю, - Билл подошел к окну и облокотился на широкий деревянный подоконник, смотря на горизонт, где синева неба сливалась в линию с лазурной гладью моря. – У меня сейчас что-то вроде отпуска.

- Понятно, - сказал Леонцио, хотя, на самом деле, ничего ему понятно не было. Если у Билла отпуск, то где же Том? Почему не приехал вместе со своим любимым?

Вильгельм все так же неотрывно наблюдал за тем, как волны с пенными барашками на гребне омывают пустынный песчаный пляж. Старый итальянец буквально чувствовал, что черноволосый парень сейчас где-то очень далеко, и мысли его явно не радужные.

- Ладно, Виллермо, мне пора, у Габби сегодня праздник, шесть лет исполняется, - Леонцио улыбнулся, вспомнив про свою младшую внучку, малышку с густыми каштановыми кудрями.

- Передавай малышке мои поздравления, - Билл обернулся, легко улыбнувшись, - может быть, я зайду к вам через пару дней, я соскучился.

- Будем рады, - искренне отозвался итальянец, подумав, что его жена, настоящая гречанка, непременно приготовит что-нибудь совершенно необычное к приходу гостя. – До встречи.

Билл бродил по пустым комнатам небольшой по здешним меркам виллы, разглядывая ничуть не изменившийся за последние полгода интерьер. Все вещи были на тех же местах, где были оставлены, и даже на небольшом туалетном столике в спальне осталась лежать его заколка и туалетная вода Тома. Мельком глянув на знакомый флакон, Билл отвел взгляд. Даже такая мелочь вызывала в нем шквал эмоций, и парень подумал, что все же зря приехал на Крит, где все напоминает ему о человеке, из-за которого его сердце разрывает на части. Решительно отведя взгляд и приказав себе не думать об этом, Билл быстро скинул с себя всю одежду и открыл большой платяной шкаф, подумав, что даже не взял с собой багаж. Но еще с прошлого их с Томом приезда на вилле остались кое-какие вещи.

Море встретило его мерным шелестом волн и сияющим солнцем, а под босыми ногами рассыпался горячий песок. Брюнет спустился к самой кромке воды, улыбнувшись, когда теплая вода будто погладила ступни. Безмятежная синева моря успокаивала, и даже немного убаюкивала, хотя Билл и успел немного вздремнуть в самолете. Сев на песок, парень обхватил колени руками, продолжая наблюдать за едва заметным движением воды на горизонте. Его мысли, подчиняясь неспешности окружающей природы, из сплетения хаоса превращались в стройный поток, в котором уже куда проще было не утонуть.

Томаззио Дженерозо Бальдассаре Ривелли… Его Том, который только один раз на его памяти добровольно назвал свое полное имя, когда делал ему официальное предложение всю оставшуюся жизнь прожить бок о бок. Его Том, вместе с котором они не спали сутками, работая на каждой новой коллекцией. Его Том, с которым они праздновали свой первый успех на неделе моды, купаясь в фонтане на центральной площади города, о чем потом со смехом читали в утренних газетах. Его Том, который крепко держал его за руку, когда представлял своей большой итальянской семье, как человека, с которым решил связать свою жизнь. Его Том, который почти полгода ждал, когда юный немец решиться на первую близость. Его Том, который набросился на журналиста, посмевшего оскорбить Билла, и получивший за это приговор суда в виде общественных работ в количестве ста двадцати часов. Его Том, который сумел уговорить его на секс прямо в гондоле, плывущей по каналам Венеции. Его Том, который почти каждое утро вот уже девять лет будил парня нежными поцелуями. Его Том, который ему изменил…

Билл никогда не подозревал его в изменах, безоговорочно доверяя словам о том, что для Тома больше никого не существует на свете, что он любит его. Брюнет всегда и во всем верил своему любимому мужчине, не допуская мысли, что тот может его обманывать. Ведь сам Билл за все годы, прожитые с Томом, ни разу даже не подумал о том, чтобы изменить ему, его просто никто не интересовал. Том был первым и единственным мужчиной в его жизни, и Билл даже мысли не предполагал, что кто-то может оказаться лучше него. Умея ценить те отношения, что были между ними, юноша знал, что не променяет их на сиюминутное увлечение. За девять лет они, казалось, вросли друг в друга, достигнув такой степени близости, когда слова для выражения чувств уже не были нужны, понимание просто было на каком-то совершенно тонком, подсознательном уровне, создавая ту самую «гавань», в которую из раза в раз хотелось вернуться.

Они никогда не говорили об этом, но с момента знакомства с ними и между ними произошло столько всего, что их отношения можно было по праву назвать проверенными временем и жизненными испытаниями. Билл бережно хранил каждое мгновение, которое показывало ему, насколько глубока и сильна привязанность Тома к нему, и точно знал, что его мужчина тоже не забыл ни одного дня их совместной жизни. Жизни, которая, не смотря ни на какие трудности, была похожа на сказку.

В свои двадцать лет Билл и не думал, что переезд в Италию перевернет его жизнь. Простой немецкий парень из маленького городка, выигравший грант на обучение в одном из самых престижных университетов дизайна и моды, он считал, что жизнь и так к нему благосклонна сверх меры, и Билл не смел желать большего. Но рог изобилия, казалось, не собирался останавливать поток невероятных происшествий, буквально каждый день обрушивающихся на юного брюнета.

Спустя неделю после приезда в Милан он столкнулся на лестнице старого корпуса учебного здания с молодым парнем, который тут же рассыпался в по-итальянски эмоциональных извинениях, говоря так быстро, что Билл и половины его речи не понял. Однако языковой барьер не помешал мигом смутившемуся под пристальным взглядом карих глаз Биллу увидеть, что итальянец, едва не ставший причиной его падения с лестницы, невероятно хорош собой. Смоляные пряди волос обрамляли загорелое лицо, длинные, как в рекламе туши, ресницы, лениво прикрыли чуть раскосые глаза, оценивающе скользящие по его телу. Отступив на шаг, юноша одним мимолетным взглядом успел оценить высокий рост и широкий разворот плеч незнакомца, а остальное, к его огромному сожалению, скрывали складки широкой одежды явно американского происхождения, что создавало диссонанс с окружающей обстановкой эпохи Борджиа. В тот день Билл не смог устоять перед уговорами Тома, вслушиваясь в специально чуть замедленную речь итальянца, старавшегося говорить понятнее, и свое знакомство молодые люди продолжили в маленьком ресторанчике, затерявшемся на одной из старых улиц города. Билл весь вечер смотрел в темные глаза Тома, недоумевая, почему не находит в себе сил отвести взгляд, а уж то, что он даже не подумал отстраниться, когда итальянец легко коснулся его губ, когда они остановились на пороге студенческого общежития, и вовсе не поддавалось никакому объяснению.

А потом все закрутилось с такой скоростью, что Билл просто не успевал реагировать – учеба, новые друзья, бесконечные задания, заставляющие метаться по городу в поисках идей, победы в университетских конкурсах, практика в одном из старейших домов моды страны, первые утвержденные строгими критиками эскизы, первое предложение работы с условием, что Билл остается в Милане еще как минимум на два года, первая самостоятельная коллекция аксессуаров, выпущенная с одобрения маэстро модного дома и удостоившаяся его отдельной похвалы. Жизнь не просто давала ему возможность делать шаги вверх, казалось, она просто подбрасывает своего любимчика все выше и выше, но Билл не боялся сорваться с этой высоты, ведь все это время Том был рядом, держал его за руку и говорил, что верит в него. Именно поэтому было совсем не сложно отклонить предложение продлить контракт и отказаться от невообразимо высокой для его лет должности ради того, чтобы начать все с нуля. Но начать нужно было вместе с Томом, который заставил Билла поверить в то, что у них получится из маленького ателье на окраине Милана сделать что-то такое, что перевернет мир вокруг, и ради этой мечты Билл готов был рискнуть всем.

Они работали сутками, не щадя себя, но заботясь друг о друге. Том буквально заставлял Билла не забывать про еду, потому что беспокоился за своего любимого, и так имевшего хрустально-хрупкое телосложение, а Билл, когда, после восемнадцатичасового рабочего дня, они без сил падали на постель, ласково перебирал недавно заплетенные косички черных глянцевых волос, и успокаивал своего молодого мужчину, тащившего на себе все финансовые вопросы развивающегося предприятия.

Они все эти годы смотрели друг другу в глаза, видя там свое прошлое, настоящее и будущее, и это было волшебно, давало уверенность в том, что все проблемы мира внешнего не смогут нарушить то единение, которое существовало между ними.

За три года их детище из скромного семейного предприятия превратилось в процветающий модный дом, в котором желали работать самые именитые дизайнеры, а звезды со всего света мечтали получить рекламный контракт на одежду, создаваемую талантливым модельером Вильгельмом Каулитцем. Том же светился от гордости, когда слышал отзывы более старших и опытных коллег-бизнесменов о том, что в его лице Италия обрела очередного финансового гения.

Они ездили по всему миру, среди многочисленных бизнес-встреч находя время и для прогулок по новым городам, и для интимных ужинов в самых романтических местах планеты, бродили по улицам, покупая забавные сувениры и подарки для многочисленной родни Тома, которая со временем приняла в свои сплоченные ряды изначально неугодного иностранца. Том целовал его на виду у всех, не обращая внимания на косые и неодобрительные взгляды, а Билл был безгранично счастлив, видя, что Том совершенно не стесняется их отношений.

А когда они были в Швейцарии на Рождественские каникулы, Том подарил ему большую коробку, в которой оказалась объемная модель острова, на котором располагалась небольшая изящная вилла, похожая на корону, венчающую зеленый холм. Билл удивился необычности подарка, и поблагодарил любимого поцелуем, но тот, поняв, что смысл презента ускользнул от юноши, пояснил, что в подарке имеется секрет. По подсказке итальянца, Билл аккуратно снял миниатюрную крышу с беседки и увидел большой как будто старинный ключ. Пока он недоуменно хлопал глазами, разглядывая находку, Том обнял его со спины и прошептал на ухо: «Это ключ от нашего рая, Билл». Такого подарка юноша не ожидал получить, поэтому дыхание замедлилось, а сердце закололо от невыносимо-сладкого счастья. А Том только улыбался, бережно вытирая с улыбающегося любимого лица прозрачные капли слез.

С каждым годом их жизнь становилась все более публичной, интерес прессы был прямо пропорционален успеху их коллекций, и различные издания просто захлебывались сплетнями и домыслами. По три раза за сезон молодых мужчин «женили» в Голландии, едва ли не каждую неделю писали об их расставании, о ссорах и изменах. Стоило одному из них появиться в компании мужчины от четырнадцати до ста четырнадцати лет, как пресса начинала вопить о новом романе, не обращая внимания на то, что большая часть этих самых «любовников» имели семьи и детей. А уж как Том едва не сорвал совет директоров, мимолетом прочтя в принесенной секретаршей газете о романе Билла с Сильвио Берлускони, юноша вообще предпочитал не вспоминать, потому что его любимый, сидя во главе стола, внезапно расхохотался, едва не падая со стула, и не в состоянии совладать с собой, чтобы пояснить свое вопиющее поведение. Впрочем, когда ситуация стала ясна окружающим, смеховая истерика охватила уже весь конференц-зал. На следующий день Том несколько поутих, когда курьер доставил дорогущий дизайнерский букет огромных кроваво-красных роз от Председателя совета министров Италии, зато Билл, видя напряженность любимого мужчины только нашел повод еще раз доказать, что тот единственный и неповторимый в его жизни.

Какие бы слухи не появлялись в прессе или в их окружении, Билл никогда не верил в досужие сплетни, и совершенно не ревновал Тома ни к кому. Юноше казалось оскорбительным подозревать Тома в предательстве, ведь тем самым он ставил под сомнение существующее между ними доверие, поэтому все домыслы и предположения о возможных романах Тома он воспринимал как плоские шутки, порожденные завистью. Да и сам бизнесмен не давал повода усомниться в своей верности – не было ни подозрительных звонков, ни выключенных телефонов, ни неожиданных встреч. Да и глупо было бы подозревать в изменах мужчину, который при любом удобном и не очень случае пытался уложить его на горизонтальную поверхность, и это после многих лет совместной жизни. Билл не чувствовал ничего, что могло бы насторожить его. Их отношения были все такими же яркими, как будто они встретились вчера, а близость ничуть не менее страстной, чем в первый год совместной жизни. Тем больнее было получить неоспоримые доказательства своей слепоты.

Билл помнил ту жуткую боль, ледяной иглой пробившую сердце, когда перед его глазами оказались выпавшие из конверта фотографии, где Том обнимает и страстно целует какого-то юношу, практически впечатывая его в спинку кресла дорогого автомобиля, припаркованного на набережной. Он бездумно перебирал фото, не желая даже понимать, что видит перед собой, казалось, что все его чувства притупились, а зрение подкидывает несуществующие картины. Но спустя некоторое время пришлось признать правду – его любимый, обладающий бесконечным доверием, мужчина его предал. Хотелось схватить телефон, набрать номер Тома, как раз находящегося в очередной деловой поездке в Лондон, и задать один единственный вопрос, и Билл уже взял сотовый, но спустя секунду пальцы разжались, позволяя дорогой технике упасть на гранитный пол кабинета, а тонкие ладони закрыли побледневшее лицо, скрывая от посторонних глаз бегущие по щекам слезы, черные от потекшей косметики.

Совладать с собой оказалось непросто, а уж сохранить спокойствие не устроить Тому безобразный скандал казалось и вовсе невыполнимой задачей. Билл думал об этом сутками, и не мог назвать ни одной причины, почему вдруг Том решил так поступить. Перебирая в воспоминаниях каждый день их жизни, Билл пытался ответить на вопрос, что было не так? Где они допустили ошибку? Но он не находил ответов. Но боль от сознания того, что Том его больше не любит, что все его прикосновения, слова, улыбки были ложью, горела где-то внутри, заставляя задыхаться от безысходности.

Билл не отвечал на звонки Тома, зная, что не сможет сдержаться, но понимая, что сейчас не сможет сказать ничего, что поможет им разобраться в своих отношениях. Где-то глубоко внутри он надеялся, что все это лишь какая-то ошибка, что на самом деле его Том все так же любит его и никогда не предаст.

Решение поехать на Крит возникло внезапно, когда Билл в пятнадцатый раз сбросил звонок любимого мужчины. Хотелось побыть одному, попытаться разобраться в самом себе и решить, стоит ли бороться за отношения, стоит ли спасать то, что есть между ними. Биллу не хотелось видеть Тома и говорить с ним до тех пор, пока боль от осознания предательства хоть немного не притупится.

Попав в знакомое уютное жилище, где все было пропитано спокойствием и радостью, Билл почувствовал, как на сердце становится чуточку легче, клешни острой боли ослабляют свой захват, и дышать получается свободней. Легкий бриз, казалось, остужает голову, кипящую от хаотичных мыслей, а сердце замедляет свой ритм вслед за мерным шелестом волн.

Солнце клонилось к закату, окрашивая бирюзовый горизонт в оттенки красного, по небу поплыли легкие перистые облака, предвещая ночной шторм. А Билл смотрел на изменения в природе, понимая, как они отражают то, что происходит в их с Томом жизни. Как сейчас синеву неба нарушили облака, так же безмятежность их любви разбили в дребезги сомнения и боль.

Скинув рубашку и закатав легкие брюки до колена, молодой мужчина вошел в нагретую солнцем воду, и чуть улыбнулся ласково-бархатным прикосновениям моря. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, брюнет бросился вперед, уходя под воду с головой.

Спустя почти, судя по внутренним ощущениям и холоду, сводящему тело, полчаса, Билл устало поплыл к берегу, и, едва переставляя уставшие ноги, выжимая из волос соленую воду, остановился. Дыхание, и так неровное после долгой физической нагрузки, и вовсе сбилось, когда на расстоянии не больше двадцати метров он увидел до боли знакомую фигуру, которая неспешно приближалась к кромке воды. Взгляды молодых мужчин пересеклись, заставив обоих замереть на мгновение, а потом Билл как в замедленной съемке смотрел, как его Том приближается, заходит в воду, не смотря на намокающую одежду. Только когда знакомые сильные руки сомкнулись на его теле, брюнет очнулся и осмысленно взглянул в глаза мужчины, его предавшего. Наверное, Том увидел что-то в его глазах, потому что красивые черты исказила болезненная гримаса, а в следующий момент итальянец, до боли стиснув худое холодное тело, впился в посиневшие губы жестким, даже болезненным поцелуем. А Билл, сам не зная, почему, ответил.

В каждом движении было столько чувств, столько отчаяния, как будто каждый из них понимал, что эти ласки могут стать последним, что будет между ними. Том буквально кусал дрожащие губы, ощущая, как тело под его руками становится все горячее, а Билл, прижатый к сильному телу своего мужчины, царапал широкие плечи, отчаянно желая, чтобы эти мгновения никогда не кончались. Где-то глубоко внутри росло понимание, что Том знает, почему он уехал, а значит… Значит все это было не ошибкой, не обманом зрения… Боль раздирала брюнета изнутри, соленые слезы смешивались с каплями морской воды, все еще стекающей с волос.

Том сделал несколько шагов назад, буквально силой вытаскивая Билла на берег, но в последний момент оступился и рухнул назад, утягивая дрожащее тело за собой. Брюнет будто обезумел, и даже падение не заставило его оторваться от Тома, Билл отчаянно тянул время, страшась еще раз взглянуть в глаза своего любимого мужчины и увидеть там все горькие ответы.

Чувствуя, что дрожь, бьющая худое тело, вызвана уже не холодом, а практически истерикой, Том попытался успокоить Билла, сменяя требовательные касания на нежные успокаивающие поглаживания, поцелуй из страстного превратился в череду легких неглубоких касаний, и это возымело эффект. Юноша затих, устроив голову на его груди, а Том чувствовал, что кроме холодных капель морской воды по его телу скользят горячие горькие слезы Билла.

Солнце плавно опускалось за горизонт, а его лучи лишь изредка могли пробиться сквозь плотную завесу туч, идущих сто стороны моря. Волны стали выше, предвещая ночной шторм, чайки метались под низким небом, отчаянно крича, а тело в объятиях Тома начала бить легкая дрожь. Проведя рукой по холодной коже тонкой спины, итальянец приподнялся на локтях, заставив Билла отстраниться.

- Ты совсем замерз, пойдем в дом.

Билл будто очнулся, когда услышал тихий голос Тома, и отстранился, сев на песок. Том поднялся на ноги и подобрал брошенную рубашку, осторожно накидывая ее на дрожащие и бледные от холода плечи. Билл с трудом одел ее, тело почти не слушалось, и поднялся, стряхивая с ног налипший песок.

Том смотрел на своего любимого, и не смел подойти ближе, порыв, заставивший не смотря ни на что броситься в воду и сжать стройное тело в объятиях, прошел, и теперь он боялся даже дотронуться до немца. В молчании они дошли до виллы, а за их спинами шторм набирал силу, швыряя соленую воду на берег.

- Иди наверх, тебе сейчас нужен горячий душ, а то заболеешь, - Том плотно закрыл дверь, поглядывая на буквально стучащего зубами от холода молодого мужчину. Билл всегда легко простужался, и Том знал, чем для него может закончиться такое вот купание. Брюнет неловко попытался снять рубашку, и Том шагнул к нему ближе. – Давай, помогу.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.204.227.250 (0.011 с.)