ТОП 10:

Другой или тот самый барабанщик



 

Старая-старая история – на планете, что зовется Земля, ее знает любая культура: мальчишка лупит барабанными палочками по всему, что попадется на глаза. Он не может таскать за собой барабан, а потому все вокруг становится барабаном.

Не одну неделю я наблюдал за японским мальчишкой и его барабанными палочками. Он барабанил по деревьям, спинкам стульев, стенам, столам и седлам велосипедов на стоянке.

Только что весь слышимый мир заполняли барабанные звуки тяжелой ритмичной песни, что лилась в кафе из двух динамиков.

Обернувшись, я увидал, как этот мальчишка выстукивает по воздуху превосходный ритм – как будто дробь выбивали именно его палочки.

 

Когда 3 впервые обрело смысл

 

Благоразумный слепок с насилия над естеством явился на коктейль к нему в голову. Он оказался интересным гостем и неплохо развлек других гостей, из которых мог бы получиться групповой фотопортрет его разума.

Слепок насилия над естеством рассказал пару забавных историй и пустился в пляс. Гости с восторгом за ним наблюдали. Потом зазвонил телефон, попросили слепок, и он сразу покинул общество, ибо, как выяснилось, забыл о назначенной встрече – в пригороде за много миль от этого места.

Его уходу предшествовали извинения и прощания. Затем, после минутного замешательства, веселье продолжилось. На этот раз центром внимания стало некое воспоминание его детства.

Воспоминание относилось к тому моменту, когда он впервые понял, что цифра 3 относится к 3 вещам – например, к 3 яблокам.

 

Однокадровый фильм о человеческой жизни в 1970-х

 

За три года ничего не произошло.

В первый год он не замечал, что ничего не происходит. В середине второго что-то забрезжило – подобно рассвету в забракованном комиксе, который никто не хочет печатать ни в газете, ни в журнале, и в конце концов художник сам выкидывает его на помойку, забывая окончательно, что вообще этот комикс рисовал.

…ни копий не осталось, и не вспомнит никто…

Вот такой рассвет забрезжил перед ним в середине второго года, когда ничего не происходило.

Когда третий год только сдвинулся с места, он уже ясно понимал, что не происходит ничего. И задумался.

Он не знал, плохо это или хорошо.

Понадобилось одиннадцать месяцев, чтобы добраться до конца третьего года, когда не происходит ничего. Теперь он размышлял, пропустил ли тот миг, когда что-то происходило, или просто мучается ностальгией – очередная жертва прошлого.

Он решил подождать еще год и посмотреть на свои ощущения.

«Нет – причин во что-то лезть, – думал он. – Кому охота окунаться с головой в воду».

 

Мой токийский друг

 

Граучо:

Гарпо и Чико сказали, что, когда умрут,

пришлют мне весточку – если смогут.

 

Джордж Джессел:

Ну и как, получил?

 

Граучо:

Ни слова, черт подери.

 

Здесь, в Токио, я подружился с восьмидесятилетним Граучо Марксом. Я привез из Америки 586-страничную книгу о старике Граучо и теперь открываю ее всякий раз, когда скучаю по хорошей компании.

Книга называется «Привет, я, кажется, ухожу», написала ее Шарлота Чандлер, его старая приятельница. Она рассмотрела Граучо со всех сторон. В книгу вошли ее воспоминания плюс разговоры с людьми, которых он знал и любил: с Вуди Алленом, Джорджем Джесселом, Биллом Косби, Джеком Николсоном и так далее. А еще интервью с его лживыми братьями Гуммо и Зеппо.

От Гарпо и Чико, разумеется… ни слова, черт подери.

Вот уже полтора месяца мы дружим с Граучо Марксом. Жаль только, дружба эта в одну сторону. Я прочел о нем сотни историй, смеясь и поражаясь мудрости и фантазии этого старика.

Если я не сижу в своем маленьком номере высоко над Токио и не смотрю на книжное отражение Граучо, то все равно, куда бы ни пошел, только о нем и думаю. Сейчас я выгляну в окно электрички, но увижу там не Токио, а фотографию восьмидесятилетнего Граучо Маркса.

Для всех Токио, а для меня – Граучо.

Когда я буду ужинать в одиночестве, Граучо сядет рядом, скажет что-нибудь смешное, и я улыбнусь.

Или буду разговаривать с очень серьезными японскими интеллектуалами, а Граучо подкрадется к нам тайком, как это умеет делать он один. И скажет что-то вроде:

– Одно из двух: или этот человек мертв, или у меня встали часы.

Я засмеюсь, и японцы удивятся моему смеху. Посмотрят на меня с недоумением, и мне придется извиниться:

– Простите, просто вспомнил кое-что смешное.

Они постараются понять эту странную американскую несдержанность, но так и не смогут.

Рассмешив меня, Граучо неслышно исчезнет, растворится в тени комнаты – той самой тени, что длится вечно и уносит людей в смерть.

Сайонара, Граучо

 

Куриная басня

 

Они для меня почти как люди. Вчера в Монтане дул ветер, и они были итальянцами, потому что я накормил их спагетти. Они разыграли комическую инсценировку римского банкета в честь мрачной годовщины какого-то братства. 81 год со дня смерти матушки отца-основателя Сыновей Поклонников Итальянских Окуляров, Поездов и Велосипедов.

Впервые в жизни куры ели спагетти; их бурые перистые тела трепетали на ветру, как трава или утренний солнечный узор.

Куры обсуждали спагетти. Может, поэтому они для меня почти как люди – все время разговаривают. Им всегда есть что сказать.

Пока семнадцать кур ужинали в Риме, восемнадцатая откладывала яйцо в курятнике. Голова ее повернулась в сторону макаронного благодетеля. Яркий глаз блестел на ветру и таращился на меня.

Сегодня куры стали азиатами, ибо я накормил их остатками риса. Изучив весьма внимательно первые крупинки, они застучали клювами, словно палочками для еды, и очень скоро с удовольствием унеслись в Китай.

Мораль: Очень трудно найти в этом мире место, чтобы рядом не было куриной могилы.

 

Забор

 

Еще один пустой участок земли размером с квартал, полный забытых городских воспоминаний. В давно пропавшие времена здесь стояли дома, полные людей. Домов теперь нет, и людей теперь нет. Все они износились более-менее одновременно. Пустой участок ждет, когда его заполнят новые дома, а их – новые люди.

Через сто или около того лет здесь снова будет пустой участок земли.

Участок огорожен проволочным забором, словно там заточен вор, пожелавший украсть пустоту. Желтая трава, что осталась от проходящего лета, покрывает весь участок со всеми его покатыми округлостями, похожими на маленькие холмы. Наверное, это бывшие фундаменты создают иллюзию холмов. Миниатюрная копия большого пейзажа.

Через забор на этот пустой участок пристально, а может, только отвлеченно смотрит старик, в руке у него тросточка. Мне непонятно, что показалось ему настолько интересным и потребовало остатков его внимания. Возможно, он там жил, когда дома еще цвели. Почему-то – безо всякой на то причины – мне в это не верится, но в последнее время я слишком часто ошибаюсь. Недавно я опять промахнулся, и потому из одного моего сомнения в том, что старик здесь жил, следует, что так оно и было на самом деле.

Увлекшись разглядыванием пустого участка, он едва не пропускает автобус. Я сажусь с ним рядом. Я смотрю на руки, которые держат трость так, чтобы она не касалась тонких изношенных ног. Руки покрыты веснушками смерти, такими плотными, что они напоминают аэрофотоснимки затерянных в джунглях развалин Майя.

Старик открывает рот и зевает. Зубы у него еще свои. Господи, какие старые. Кусочек свежей белой булки стал бы для них непосильной задачей.

Я улыбаюсь про себя.

Проволочный шестифутовый забор поставили, чтобы отгородиться от вот этого старика. Что, по их мнению, он собрался делать? Перелезать через забор и отстраивать заново прошлое, возвращать дома и людей, какими они были?

 

Подписчики солнца

 

Сейчас утро, вот-вот включится телетайп и токийский отель соединится прямым мостом с мировыми событиями, когда они произойдут.

Телетайп досыпает последние секунды, а пробудившись, доставит нам то, что историки грядущих столетий запомнят как 17 июля 1978 года.

Аппарат спит в вестибюле отеля «Кейоплаза», а история ждет, когда истекут последние секунды и она запишется на телетайпе, разбуженном особым будильником, который вместо звонка отпечатает слово TESTING, а затем шесть апострофов ' ' ' ' ' ' ' и буквы:

 

М

MN

MNN

 

За таким необычным пробуждением последуют новые буквы, а за ними – религиозный гимн всех телетайпных аппаратов:

 

THE QUICK BROWN FOX JUMPS

OVER THE LAZY DOG

 

Первый пробный текст заканчивается словами:

 

END HOW RCVD? ' ' ' ' ' ' '[9]

 

Будильник расталкивает аппарат, печатая пять раз одно и то же, и вот уже десять проснувшихся бурых лисиц прыгают через десять проснувшихся ленивых собак и пятерых END HOW RCVD? ' ' ' ' ' ' '

Телетайп бодр, готов встретить новый день, и самая первая новость соединяет его с третьей от солнца планетой, что зовется Земля:

 

:ВНИМАНИЮ ПОДПИСЧИКОВ:

С ДОБРЫМ УТРОМ

 

 


[1] Стэн Лорел (1890–1965) и Оливер Харди (1892–1957) — популярный комический дуэт, амплуа: толстый и тонкий — Прим. перев.

 

[2] Грачо Маркс — знаменитый американский комик — Прим. перев.

 

[3] «Скайлэб» — название орбитальной станции; Бад Эббот (1895–1974) и Лу Костелло (1906–1959) — популярные комики Голливуда — Прим. перев.

 

[4] Джесси Джеймс (1847–1882) — знаменитый преступник времен Гражданской войны. Застрелен Бобом Фордом — Прим. перев.

 

[5] Великий Белый Путь — одно из названий Бродвея. — Прим. перев.

 

[6] Рейтинг Нильсена — рейтинг телепередач — Прим. перев.

 

[7] Биллингс — город в штате Монтана, где похоронен президент Кеннеди — Прим. перев.

 

[8] Руди Гернрайх (1922–1985) — калифорнийский модельер 60-х годов, прославившийся введением моды на купальники — Прим. перев.

 

[9] TESTING — проверка;

THE QUICK BROWN FOX JUMPS OVER THE LAZY DOG — «Быстрая бурая лисица прыгает через ленивую собаку» — самая короткая английская фраза, содержащая все буквы алфавита;

END HOW RCVD — конец как принято? — Прим. перев.

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-10; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.237.76.91 (0.01 с.)