ТОП 10:

Выгодная сделка: покупка земли



 

Предстоял наиболее трудный этап — Гюзель и ее муж должны были отправиться в ту страну, в которой им предстояла основная работа. Но получить иностранцу разрешение на постоянное жительство там было чрезвычайно сложно. У них уже были рекомендательные письма от ряда общественных деятелей, с которыми они познакомились, от религиозных организаций, но всего этого было недостаточно. И тут Гюзель узнала, что один из местных деловых людей имеет в той стране, куда они стремятся, на правах частной собственности три сотки земли. Это была удача. Если предложить хорошую цену… Какой бизнесмен откажется от выгодной сделки! Землю они купили и отправились в путь. В Гонконге — еще одном промежуточном пункте — предъявили в представительстве рекомендательные письма и права на участок. Менее чем через месяц получили разрешение на въезд, а уже на месте временный вид на жительство, который надо было продлевать каждый год.

У них был двухэтажный домик, в котором открыли магазин. Между прочим, продавали в нем и вышитые воротнички, которые искусно изготавливала Гюзель. С деньгами было трудно, и эти красивые, пользующиеся спросом изделия весьма выручали.

Они посещали американский клуб, где завели широкий круг знакомств, играли в бинго. Гюзель вступила еще в женский клуб. Через полтора года, используя свои связи, получили как уйгуры гражданство третьей страны и желанный паспорт, с которым можно было разъезжать по всему миру. Казалось бы, все налаживалось хорошо, но тут вдруг начали сгущаться тучи.

К ним зачастили местные контрразведчики, неожиданно появляясь и днем, и поздним вечером, и ранним утром. В доме ничего такого не было (рацией за тринадцать лет они не пользовались ни разу и вообще не имели ее), но пристальное внимание местной службы безопасности вызывало тревогу. Обычная подозрительность или что-то другое? Прислуга — симпатичная девушка из бедной семьи, с которой они очень подружились, — рассказывала, что непрошенные визитеры приходят и в то время, когда хозяев нет дома, и расспрашивают ее об их образе жизни, привычках, знакомых и т. д.

Вскоре разгадка была найдена. Один из эмигрантов, человек с темным прошлым, невзлюбил их, стал в чем-то подозревать. Он открыто начал говорить в клубе, что Гюзель и ее муж — не те, за кого себя выдают, что они русские, и это, мол, видно невооруженным глазом.

Гюзель пошла в посольство страны, гражданами которой ни с мужем теперь являлись.

— Кроме посольства, нас некому защитить от оскорблений этого гяура, заявила она. — Разве нельзя призвать его к ответственности за клевету? В этом посольстве у них было много друзей. Гюзель успокаивали, просили не волноваться, обещали принять меры. И действительно, назойливое внимание контрразведки вскоре заметно ослабло. Работать стало чуть полегче.

В условленный час они включали приемник. (Один в это время выходил «подышать воздухом»). Задания, как правило, получали по радио. Вряд ли стоит говорить, что азбуку Морзе каждый знал не хуже, чем родной язык.

 

«Бир. Центр крайне интересует любая информация о милитаризации страны.

Георг».

«Георгу. Под видом создания новых полицейских отрядов началось интенсивное увеличение армии. Планы милитаризации держат в глубокой тайне, ибо это является серьезным нарушением взятых страной обязательств. В ближайшие годы предполагается увеличить таким образом численность армии вдвое. Заключены секретные контракты на развитие военной промышленности. В прессе по этим вопросам не появляется никакой информации.

Бир».

 

 

Прыжок из машины

 

 

Так получилось: им надо было возвращаться ночью в сильный ливень по сельской дороге, которая крутилась над глубокими оврагами. Разумно было бы подождать до утра, но утром им надо было быть в другом месте. Муж аккуратно вел «Шевроле» (модель «Импала»), «дворники» едва успевали очищать стекло. Неожиданно за поворотом они увидели в свете фар, что дорога частично размыта. Он применил ступенчатое торможение, энергично и быстро ударял по педали, врубил низшую передачу, но машина уже не слушалась и начала скользить вниз.

— Прыгай, — приказал он жене.

— Сперва ты, ты нужнее, — ответила она, ни на секунду не теряя присутствия духа.

— Прыгай! — заорал он, из последних сил выворачивая руль.

Гюзель открыла дверцу и, поставив обе ноги на край, оттолкнулась от машины. Вслед за ней успел выпрыгнуть и муж.

Они отделались легкими ушибами, а машину задержало растущее чуть ниже дерево. В ближайшем поселке переночевали, а утром тягач вытащил машину, которую пришлось оставить в автомастерской. Взяв напрокат другую, отправились дальше.

В тот раз обошлось без полиции. Встречи с ней не сулили ничего хорошего. Даже при незначительном нарушении правил дотошные полицейские заполняли подробнейшие протоколы, содержавшие вопросы чуть ли не о всей родословной. Это всегда большой риск.

Поэтому ездил муж очень акууратно.

Но дорога есть дорога. Однажды, вернувшись домой, Гюзель увидела, что муж лежит с перевязанной ногой на диване. «Тоета» сильно стукнула его автомобиль, а поздним вечером предстояло заложить контейнер с материалами в тайник.

— Я поеду, — спокойно сказала Гюзель.

— Ночью, городским транспортом, в тот район? — глухо спросил он.

— Другого выхода нет, не волнуйся, все будет нормально…

Она возвращалась около полуночи. Возле остановки спали бездомные, забравшись в картонные ящики. Снаружи торчали только ноги. Она перешагивала через них, готовая к подножке, к любой неожиданности. Кто-то стонал во сне, гдето негромко переругивались.

Прохожих в такое время здесь не бывало…

Ей и сейчас иногда снится тревожный сон, как она идет ночью, переступает через вытянутые ноги и никак не может выбраться. Были у Гюзели куда более острые ситуации, но почему-то снится это. И еще: как эмигранты наговаривают на них полиции…

«Георгу. Стало известно, что в обстановке секретности спущена на воду подводная лодка нового типа, оснащенная новейшим оборудованием. Бир».

«Георгу. Хорошо информированный источник сообщает о планах создания новой замкнутой военно-политической группировки, в которую могут войти Южная Корея, Южный Вьетнам, Тайвань, Япония, Тайланд, Филиппины, Новая Зеландия, Австралия, Малайзия.

Переговоры, возможно, состоятся в Сеуле или Бангкоке. Это явится серьезным дестабилизирующим фактором в Юго-Восточной Азии. Бир». (Последующие события подтвердили точность этой информации. 14–16 июля 1966 года в Сеуле проходила конференция министров иностранных дел для девяти государств, на которой был создан Азиатско-тихоокеанский совет — АЗПАК).

Каждый из двоих знал: бывают дни, когда тоска по родной земле вдруг приблизится вплотную, возьмет в свои крепкие объятия, и тогда покажется, что усталость, накопившаяся за многие годы, достигла критической точки, что силы на исходе.

Сколько же, в самом деле, может продолжаться такая жизнь, — полная тревог, риска, требующая постоянного напряжения? Ведь существует предел человеческих возможностей…

Нет, разведчик не имеет права на такие мысли. Не может поддаваться эмоциям, плохому настроению. Он должен уметь преодолевать это, быть постоянно «в форме», не играть чей-то образ, а именно жить иной жизнью. («Однажды, — вспоминал Полковник, — кто-то из наших туристов в западноевропейском городе окликнул своего товарища, моего полного тезку. Я шел мимо и в первое мгновение подумал: «Какое знакомое имя». И лишь в следующий момент сообразил, что и меня так звали на Родине. За рубежом как бы забываешь свое настоящее имя. И думаешь на чужом языке, и привычки приобретаешь иные…»).

Как преодолевать трудные дни? Это целая наука. И у каждого разведчика есть свои приемы. Гюзель вместе с мужем шла обычно к хорошим знакомым, с которыми можно легко и приятно поговорить, провести время, «отдохнуть, как она говорит, душой». Потом, поздним вечером, она мысленно писала письмо маме.

Думаю, не нужно объяснять, почему разведчик не может послать письмо родителям или детям обычной почтой. Приходится использовать иные каналы. И каждое письмо связано с повышенным риском в течение всего времени — и пока его пишешь, переснимаешь на микропленку, помещаешь в малюсенький контейнер, несешь по улице, закладываешь в тайник, и пока письмо невидимыми дорогами путешествует через границы, минуя почтовые ведомства и таможни… И все же в год Гюзель получала два, а то, когда повезет, и три письма от мамы и столько же отправляла ей.

«Дорогая мама, простите, что долго не писала вам, так уж получилось. Очень скучаю, хотела бы увидеть вас, брата, но так складывается работа, что приехать к вам скоро не смогу. В прошлом письме вы очень мало написали о себе и о нем.

Здоровы ли, все ли у вас хорошо? Что-то сердце мое не спокойно. Я иногда вечерами мысленно разговариваю с вами, и мне кажется, что вы меня слышите… Обо мне не беспокойтесь, у меня все хорошо. Выходные дни мы провели на пляже купались, загорали, ели фрукты. Веду жизнь спокойную и размеренную. Нежно вас обнимаю, будьте здоровы, бодры и веселы.

Любящая вас И.».

Мама не спрашивала, почему человек, заносивший письмо от дочери, просил потом вернуть его обратно. Догадывалась ли она о том, какая командировка у дочери? Без сомнения. Сердце матери не обманешь, даже если в каждом письме будет говориться про спокойную жизнь.

 

 

Дома

 

 

За те тринадцать лет, которые они провели на Востоке, в отпуске были только один раз. Туристами поехали в Европу, колесили по Франции, Испании, Италии, Швейцарии… В Советский Союз прибыли тайно, особым путем, но из Москвы в Ашхабад летели вполне легально — имея билеты и советские документы.

Ей показалось, что отпуск пролетел мгновенно, и вот уже снова они в Европе, и нет Ирины Алимовой, а есть госпожа Гюзель, владеющая вместе с мужем небольшим магазином в далекой азиатской стране.

И снова каждый день словно идешь по лезвию ножа. Даже дома, наедине, они говорили по-уйгурски. Как-то в гостинице решили провести небольшой эксперимент: закрыли подушкой телефон. Вскоре в дверь вежливо постучали, и молодой человек, извинившись, сказал, что хочет проверить, как работает телефонный аппарат.

— Однажды мы пошли в кино на русский фильм, — вспоминает Ирина Каримовна. И я только в середине фильма заметила, что, прекрасно понимая русскую речь, все же добросовестно читаю титры и воспринимаю содержание именно по этим титрам. И мысленно одобрила это.

Но вот Центр передал, что вскоре они смогут вернуться домой. Гюзель с мужем уезжали тихо, с одним чемоданом — обычная деловая поездка в Европу. Ярким летним днем они последними спускались по трапу самолета в московском аэропорту.

Человек в сером костюме, встречавший их, сказал дежурной, чтобы автобус с пассажирами не ждал. Поодаль, на летном поле, стояла «Волга».

— Вещи мы возьмем сами, — сказал встречавший.

— Неужели уже дома? — тихо спросила Ирина Каримовна, — Какой здесь прекрасный воздух…

А на летном поле стоял едкий запах керосина от только что заглушенных двигателей.

 

***

 

После их возвращения 22 толстые папки общим объемом более семи тысяч страниц — документы, связанные с работой Ирины Каримовны Алимовой и ее мужа на Востоке, — были отправлены в архив. Вот одна из них. Серо-голубой футляр из толстого картона с откидывающейся наверху крышкой. Она прошита шнурком с сургучной печатью. Сломав ее и открыв футляр, достаю папку. «Совершенно секретно. 1-е Главное управление КГБ СССР. ЛД (личное дело. — Прим. автора) N 23467. Начато — 1947_г. Закончено — 19… г.». И в центре крупными буквами «Бир».

Внутри — радиограммы Центра, донесения наших разведчиков, различные документы. Вот паспорта, выданные третьей страной, свидетельство о браке, заполненные замысловатой вязью, вид на жительство — увы, уже безнадежно просроченный…

Я спрашиваю, какое звание у Ирины Каримовны и какие у нее награды.

— Звание — майор. А награды… На фронте получила орден Отечественной войны, а у нас — медаль «За боевые заслуги».

Да мы, собственно, работаем не за награды…

Конечно же, подумал я, не за это. Но все-таки разве не заслуживают высоких наград те, кто ежечасно рискует жизнью во имя своей страны? Я вспомнил скромную квартирку Ирины Каримовны и ее мужа, старенький телевизор, дешевые занавески… Только красивые восточные деревянные панно с инкрустациями на стенах да диковинные вазочки и статуэтки — память о Юго-Восточной Азии — украшают их жилище. Спросил, а как же быть с расхожим мнением об огромной зарплате тех, кто работает за рубежом? — Не знаю, как у других, а у нас богатеем не станешь. Да и не в деньгах счастье.

И то верно, не в деньгах. Но должна быть справедливость.

Начальники многих областных управлений КГБ носят генеральские погоны. Наверное, у них хлопотная работа, не знаю, не знаком с ней. Однако если сравнить с работой разведчика за рубежом…

Но закончить этот рассказ мне хотелось бы все-таки на оптимистической ноте. Бытовые условия не особенно волнуют Ирину Каримовну. Она довольно своей судьбой. «Если бы пришлось жить заново, — говорит она, — и спросили: хочешь пройти снова весь путь, я бы твердо ответила: да».

Она полна энергии, деятельна, инициативна.

Встреча с такими людьми оставляет глубокий след. Как жаль, что мы мало знаем о них…» Через два месяца та же газета «Труд» поместила на своих страницах письмо одной читательницы: «Не так давно в «Труде» в нескольких номерах (8, 14, 15, 20 марта) были опубликованы документальные материалы об удивительной судьбе советской разведчицы, бывшей киноактрисы Ирины Каримовны Алимовой. За рубежом она работала (уже после войны) вместе с мужем, но ему посвящено в публикациях всего несколько строк. Даже имени не назвали. По-моему, это нехорошо и несправедливо. Наверняка всю жизнь он шел по лезвию ножа, подвергал себя смертельной опасности во имя высших интересов Родины, а мы его на старости лет благодарим вот так — забвением… Хоть доброе слово-то заслужили эти люди? Прошу переслать мое письмо председателю Комитета государственной безопасности СССР.

Н.Синельщикова медсестра филиала поликлиники N 2 Минздрава РСФСР. Москва».

Редакция «Труда» обратилась вновь в нелегальную разведку с просьбой предоставить дополнительные материалы для новой публикации. Положительный ответ на это обращение был получен неожиданно быстро.

 

Лет под чужим именем

 

 

«…Когда мы ехали к Шамилю Абдуллазяновичу Хамзину в ту же скромно обставленную квартиру с пятиметровой кухней в блочном доме, где я беседовал месяц назад с Ириной Каримовной Алимовой (каждый из супругов оставил свою фамилию), руководитель одного из подразделений советской внешней разведки, статный 65-летний Полковник сказал мне: — Знаете, разведчики не очень разговорчивы, если речь заходит об их жизни. Не особенно нажимайте на него… Между прочим из последней зарубежной командировки он вернулся совсем недавно (по нашим меркам) — в начале восьмидесятых годов. В общей сложности около двадцати лет провел Шамиль за границей под чужим именем. После этого не так просто… (полковник на секунду задумался), как бы лучше сказать, «оттаять», что ли, изменить привычки. Ибо каждый год «там» стоит по крайней мере трех обычных…

Полковник знает об этом не понаслышке. Он тоже немалую часть жизни провел за рубежом под чужим именем. В разговоре как бы между прочим заметил: «Если ненароком встретите меня за рубежом, то совсем не обязательно обнаруживать наше знакомство…».

Подобная неожиданность однажды чуть не поставила под угрозу срыва важную операцию. Полковник шел тогда на встречу в небольшое кафе «Зеленый какаду» на окраине крупного европейского города. В уютном зале людей было немного. Слева за столиком у стены, недалеко от входа человек в сером костюме, потягивая пиво, читал воскресное приложение к утренней газете. Полковник сразу же узнал его, хотя они не виделись семь лет, и направился к соседнему пустому столику. Неожиданно откуда-то сбоку услышал радостный детский крик: «Дядя Володя! Вот хоро…». Как же это, черт возьми, он сразу не увидел, что в глубине зала cидит знакомая семья работника советского посольства. Десятилетняя Машка узнала его и с детской непосредственностью рванулась навстречу. Отец успел перехватить ее и, прижав к себе, стал что-то быстро говорить ей на ухо.

Полковник, видя все это боковым зрением, и бровью не повел, будто это его не касалось. Он прошел к самому дальнему столику, выпил минеральной воды и вышел, не обронив ни слова.

«Перепроверяться» времени нет. Надо «раствориться». Хорошо, что машину оставил за два квартала от кафе…». Он доехал на такси до торгового центра, прошел по подземному переходу в подземный гараж, взял напрокат машину, оформив ее по запасным документам на другую фамилию, сказал, что оставит автомобиль через сутки на пристани, расплатился и выехал через северные ворота. Практически, если слежка и велась за ним, он был уже вне досягаемости, ибо в гараже Полковник оказался в тот момент единственным клиентом, ни одна машина за ним не следовала. Отъехав квартал, он оставил машину у банка и сел в автобус… Через час позвонил в гараж и сообщил, что машину оставит не на пристани, а у банка.

На следующий день встреча с человеком в сером костюме состоялась на вокзале, по резервному варианту. Через несколько лет в этом же городе, с этим же человеком встречался и Шамиль Хамзин, по документам, скажем, Камиль Саид, коммерсант, подданный одного из государств Западной Азии…

— Оправданы ли все эти усилия, риск, затраты? — спросил я Полковника.

— Сошлюсь лишь на одну из задач внешней разведки: следить за военными приготовлениями за рубежом и не прозевать подготовку к первому удару. О военных планах многих государств мы знаем заранее из первоисточников. Согласитесь, это важно всегда, но особенно сейчас, когда наша страна не просто сокращает вооружения, но и ведет активную, энергичную политику разоружения…

 

В тюрьме

 

 

В первой половине шестидесятых годов Шамиль отправился в длительную зарубежную командировку. Он должен был не сразу ехать к месту назначения — в одно из государств Юго-Восточной Азии, а осесть на время в третьей стране, через какое-то время встретить радистку (по легенде его невесту), жениться и вместе с женой отправиться в дальнейший путь. По документам он был из семьи богатых уйгуров, давно покинувших Россию. Шамиль в совершенстве знал уйгурский, турецкий языки, хорошо разговаривал на английском и румынском, не считая, естественно, родного татарского и русского.

Вначале все шло хорошо. Документы у Шамиля были надежные. Он знал, что в этой чужой стране, в одном дальнем селе действительно родился в свое время Камиль Саид. У него был и соответствующий документ, выданный общиной.

Итак, Камиль Саид приехал в портовый город, устроился в гостиницу. Быстро завел деловые знакомства и через два дня перебрался в татарскую колонию. Еще через пару месяцев он был там уже своим человеком. Всегда готовый прийти на помощь, щедрый по натуре, внимательный и обходительный, Камиль пользовался расположением жителей колонии. Руководитель молельного дома, уезжая, хотел даже оставить Камиля вместо себя, но тот под благовидным предлогом отказался.

Именно там, у руководителя молельного дома, Камиль случайно познакомился с выходцем из татарской семьи, офицером контрразведки, занимавшим высокий пост. Потом они нередко встречались, говорили о татарской поэзии, событиях в мире. Офицер, между прочим, звал Камиля к себе на работу, но тот отшучивался: какой, мол, из бизнесмена контрразведчик? — Знаешь, — сказал ему однажды офицер, — если у тебя как у бизнесмена появятся какие-нибудь сложности с полицией, назови им пароль, который я запишу за тобой: «Юха-55».

— И Что же будет? — поинтересовался Камиль.

— Юха (демонический пероснаж. — В.Г.) защитит тебя, — засмеялся офицер.

Знал ли он о готовящемся аресте? Трудно сказать. Скорее всего, нет. Просто дал пароль из дружеского расположения.

Через три месяца после этого разговора двое крепких мужчин пришли ночью к Камилю и, предъявив ордер на арест, забрали с собой.

Камера была крошечная — три шага в длину и два в ширину. Камиль сразу мысленно окрестил ее «каменным ведром». У стены стояла узкая железная кровать, на ней — доски, покрытые циновкой. Ночь Камиль провел без сна. Он вновь и вновь «прокручивал» в голове различные ситуации, разговоры за последние полгода, пытаясь найти несоответствия в своем поведении, ошибки, анализировал каждый свой шаг… Но не находил ничего, что могло бы дать повод для ареста. «Ладно, посмотрим, что будет на первом допросе», — решил Камиль.

Утром, когда стало совсем светло, он сел на кровать и закурил. Тут же открылась дверь, и дюжий охранник с лицом гориллы ворвался в камеру. Он рывком поднял Камиля и мощным ударом в лицо обрушил его на цементный пол. Поднимаясь, Камиль ощутил кровь на губах и что-то твердое во рту. Держась за стену, выплюнул два зуба на пол. И тут же получил новый удар. «Если дело так пойдет дальше, мне нечем будет есть», — отрешенно, как о чем-то постороннем, подумал Камиль.

— Позови начальника, — прохрипел он, вновь медленно вставая с пола, — у меня для него есть важное сообщение.

Горилла свирепо посмотрел на Камиля, смачно плюнул ему под ноги и захлопнул дверь. Вскоре Камиля повели на допрос.

Следователь, заметив мимоходом, что курить в камере не разрешается, поинтересовался, что же намерен сообщить ему арестованный.

— Хотел бы прежде всего узнать, в чем меня обвиняют, — спросил Камиль.

Следователь был готов к этому вопросу: — Есть основания подозревать, что вы являетесь английским шпионом. Признаете ли вы это? И какие важные сведения хотели сообщить нам? — Чушь какая-то, — пожал плечами Камиль. — В селе, где я родился и провел детство меня могут вспомнить многие. Все это легко проверить. А то важное, что я хотел сообщить, заключается в одной фразе: Юха пятьдесят пять.

Следователь озадаченно посмотрел на него: — Откуда вы знаете эту фразу? Камиль равнодушно смотрел в окно. Его отправили обратно в камеру. Больше на допросы не вызывали, кормить стали лучше. Горилла рукам волю не давал, но и в разговор не вступал.

Камиль внешне был совершенно спокоен, но в душе нарастала тревога. Через две недели должна была приехать радистка, которую он обязан встречать на вокзале. Если его не отпустят, что она будет делать в чужом городе? Запасной связи у нее не было, это он знал точно…

Сколько времени продлится проверка? Повезут ли его в село или позвонят туда по телефону? Как прореагирует на арест знакомый офицер контрразведки? Конечно, будут наводить справки и в татарской колонии. Но там у него врагов вроде бы нет… То, что не вызывают на допрос, означает, что пароль возымел какое-то действие и проверку они, видимо, проводят. Но как долго все это продлится? Он понял, что появился луч надежды, когда горилла однажды швырнул ему пачку газет. «Я знал, что мы поладим», — миролюбиво сказал Камиль.

Через неделю его выпустили, объяснив арест ошибкой. До приезда «невесты» оставалось шесть дней. Все это время Камиль многократно и тщательно «проверялся», слежки за ним не было… О том, как произошла его встреча с Ириной, мы уже рассказывали. В их семейном альбоме и сейчас хранятся ее фотографии в свадебном наряде чужой страны. Этот брак оказался, к счастью, не фиктивным, а самым что ни на есть настоящим…

— Западная пресса время от времени сообщает о провалах наших разведчиков. Часто ли это бывает? Какова судьба тех, кто попал в тюрьму? — спросил я Полковника.

— Провалы? Бывают, конечно, но довольно редко. Все-таки не забывайте, контрразведка работает. А что касается судьбы наших разведчиков, оказавшихся в тюрьме, то мы делаем все, чтобы вызволить их оттуда.

— Каким образом? — Путь один — обмен.

— Всех ли удавалось «обменять» или кто-то остался…

— Всех до единого. Наши люди знают: мы не оставим их в беде.

— Сейчас никого из наших в их тюрьмах нет? — Никого.

 

Операция «Боулинг»

 

 

После тринадцати лет работы в Юго-Восточной Азии в конце шестидесятых годов Шамиль Хамзин и Ирина Алимова вернулись на Родину. Она вышла на пенсию, а для него работа продолжалась. В течение еще многих лет он колесил по Западной Азии и Ближнему Востоку, жил на американском континенте, ездил в западноевропейские страны… Все это было бы весьма романтично и увлекательно, если бы Хамзин ездил туристом. Но он участвовал в сложнейшей операции с несколько странным кодовым названием «Боулинг». Цель операции — сбор информации о разработке новейшего наступательного оружия, которое могло быть использовано для нанесения первого удара, а также о тайных работах по созданию атомной бомбы в тех странах, которые ее не имели. Еще в Юго-Восточной Азии Камиль Саид (документы и легенда у Шамиля остались прежними) познакомился с руководителем отдела одной из мощных транснациональных корпораций, которая наряду с обычной продукцией традиционно получала важные военные заказы. Начальник отдела, назовем его Рашид Гарби, более трех лет жил в той же стране Юго-Восточной Азии, недалеко от коттеджа, где на первом этаже был магазин Камиля Саида. Нередко заходил к нему в гости.

Однажды Гарби понравилась шуба из дорогого меха. Он посетовал, что не располагает сейчас нужной суммой.

— Пустяки, — сказал Камиль, — я поверю и в долг. Дела у меня идут неплохо, так что можешь не торопиться отдавать деньги.

Рашид написал расписку и взял шубу. Потом были другие подобные «покупки». Рашид стал брать и деньги в долг, число расписок составило уже более полутора десятков.

Однажды Камиль сказал Гарби: «Слушай, у меня некоторые финансовые сложности, не мог бы ты частично вернуть долги?».

Тот беспомощно развел руками. И тогда Камиль, словно бы колеблясь, предложил: — Один бизнес-клуб интересуется вашими сделками. Думаю, этот клуб для вашей корпорации не конкурент. А за информацию, с которой они все равно сделать ничего не смогут, они бы неплохо заплатили…

Рашид согласился быстро. Через какое-то время он спросил Камиля: «Скажи, на кого ты работаешь? Та секретная информация, которую ты запрашиваешь, обычному бизнесмену не нужна. На Иран? Турцию?..» Камиль помедлил: — Россию…

— Никогда бы не подумал, — сказал Рашид изумленно.

Сотрудничество их продолжалось.

Но через год после этого разговора Рашид уехал, связь с ним оборвалась. И только много позже стало известно, что Гарби, как говорится, пошел в гору, стал одним из руководителей корпорации, допущен к высшим военным секретам (поставки корпорация производила во многие страны).

На связь с ним решили отправить хорошо знакомого Рашиду Камиля Саида. К тому времени Хамзин уже вернулся в Москву.

Трудность состояла в том, что встреча с Гарби должна была произойти в стране, где в то время не было ни одного советского человека. Камиль поехал туда кружным путем — через Западную Европу и Ближний Восток. В приемной Гарби он сказал хорошенькой секретарше: — Я — Камиль Саид, бизнесмен. Доложите патрону.

— Он Вас ждет? — Нет, я здесь проездом. Но он меня знает…

Рашид Гарби сделал вид, что не узнал Саида.

— Хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, — вежливо сказал Камиль.

— У меня от моего заместителя нет секретов, — сухо сказал Гарби.

— Зато у меня есть, — парировал Камиль.

— Ничем не могу помочь, — процедил Рашид.

Почему Гарби не пошел на контакт? Уверен в своей неуязвимости? Или что-то другое? — 16 марта Гарби прилетает в Лондон, — сказал Хамзину Полковник. Придется лететь туда и начинать все сначала…

Камиль остановился в Лондоне (использовав другие документы) в уютной гостинице Кингсли, недалеко от многолюдной торговой Оксфорд-стрит. Через три дня в одиннадцать вечера позвонил из автомата в другую гостиницу, в номер-люкс, забронированный для Гарби. Камиль знал, что он прилетел три часа назад.

— Привет, дружище, — как ни в чем не бывало сказал Камиль. — Это Кэм (так его звали на Юго-Востоке американцы). В прошлый раз я забыл отдать тебе кое-что. Не хотелось бы пересылать это в твою штаб-квартиру. Жду тебя через сорок минут на углу Риджент-стрит и Оксфорд-стрит, на левой стороне. До встречи! И положил трубку. Это был рискованный шаг, но Камиль считал, что Гарби все-таки придет.

Он сел в светло-серый «Форд», взятый напрокат, и не спеша поехал мимо беспрерывного ряда сверкающих витрин к Риджент-стрит. В это время людей здесь было уже немного, и он сразу увидел знакомую фигуру Гарби в светлом плаще. Завернул налево, притормозил, открыл дверцу.

— Хэлло, Гарби! Тот оглянулся и быстро направился к машине.

— Садись слева, со мной рядом, — сказал Камиль, — так нам будет удобнее…

Несколько минут они ехали молча.

— А я уж думал, ты совсем забыл старых друзей, — сказал Камиль. — Там, на юге, ты был не очень любезен.

— Вначале мне показалось, что это не ты, а двойник, — задумчиво протянул Гарби. — Там же нет ни одного человека из вашей страны. Первая мысль: кто-то проверяет меня. Да и ты сильно изменился… А потом уже поздно было менять игру.

— Знаешь, Рашид, я скажу тебе вещи, которые могут показаться наивными или обычными прописями. Но ты все же послушай. В нынешних условиях «холодной войны» мир может быть сохранен только на условиях паритета вооружений. Согласен? Я понимаю, гонка вооружений для вашей фирмы дает немалую прибыль, но настоящая война имела бы непредсказуемые последствия. Поэтому нам и нужно знать, какие разрабатываются новые наступательные вооружения, какие новые страны хотят создать свою атомную бомбу…

Они выехали на Пикадилли-серкус. Гарби молчал. И лишь на другой стороне Темзы Гарби произнес: — Я согласен. Кое-что я мог бы сказать тебе сразу. Например о планах создания атомной бомбы в Израиле и ЮАР. Это один из высших секретов этих стран. Но для более подробной информации об этом, а также о ряде работ по наступательным вооружениям стран НАТО нужно время…

— О'кей. Теперь давай договоримся о связи и о всем прочем. Я знаю, в деньгах ты теперь не стеснен. Но все же я хотел бы сделать тебе небольшой презент…

Информация Гарби о новых видах оружия имела очень важное значение для нашей страны, повышения ее обороноспособности. А что касается создания атомной бомбы в ряде стран, то только сейчас начинают просачиваться в печать сведения, которые мы имели много лет назад…

 

***

 

— А если бы она сказала, что не узнала вас? — спросил я Полковника.

— Я бы внешне очень удивился. Как это мать — и не узнает собственного сына? Я бы спросил у окружающих — здорова ли мама? А потом поехал бы в гостиницу, чтобы привезти нашу семейную фотографию, сделанную лет двадцать назад… В двадцати минутах езды от селения, на развилке шоссе меня ждала другая машина. У сидящего в ней человека были припасены резервные документы для меня, как раз на этот случай. Дневным рейсом мы улетели бы в Париж с посадкой в Риме…

Полковник говорил просто, буднично, хотя это была одна из тех дерзких операций, риск которой доходил до максимально допустимой грани. Руководители комитета и внешней разведки долго колебались, прежде чем дать согласие на ее проведение.

Не очень далеко от столицы одной из южных стран, в селении, где все друг друга знают, жила обычная небогатая семья. Двадцать лет назад старший сын устроился в европейскую фирму, первое время посылал денежные переводы, подарки, несколько раз приезжал домой. Но последние 16 лет о нем не было ни слуху, ни духу. Где он? Никто в селении этого не знал. В действительности же он умер, и об этом случайно стало известно нашим разведчикам. Тогда возникла идея: Полковник внешне очень похож на погибшего, язык знает в совершенстве — почему бы не попробовать? Идея принадлежала Полковнику, но энтузиазма она не вызвала. «Мать всегда узнает сына», — возражали ему.

— Разумеется, узнает, — соглашался Полковник. — Но скажет ли она вслух, что это не ее сын? Вот представьте: небольшое селение, бедная семья, отсталые люди. Неожиданно на красивой машине приезжает богатый, преуспевающий человек с подарками. Окружающие признают в нем ее сына (а я похож на него), молва летит вперед (я сначала заеду, конечно, к старосте). Селяне расписывают мнимой матери мой дорогой костюм, коробки на заднем сиденье машины… И вот она видит, что приехал не ее сын, но этот богатый господин почему-то считает ее своей матерью. И все согласны с ним. Будет ли она протестовать? Отсталая, темная женщина перед всем обществом и перед богатым человеком с подарками? Полковник настоял на своем. В действительности все совпало до мельчайших деталей. Но был и один острый момент.

Когда его вели к матери, на скамейке сидели несколько женщин с чадрой на лице. «Кто же из них моя новая матушка?» — мучительно думал Полковник. Неожиданно одна из женщин опустилась на колени и сказала: «Здравствуй, сынок, слава аллаху, что я увидела тебя…».

Полковник починил крышу на домике-развалюхе, поставил новый забор, раздал подарки (все за счет западно-европейской фирмы, одним из руководителей которой был коллега Полковника). Через три дня Полковник уехал в Европу. Он провел там много лет, стал руководителем крупной фирмы. Переданная им информация и сейчас является секретной. Скажу только, что он первым сообщил о проекте «звездных войн», или, как теперь говорят, «стратегической оборонной инициативе», задолго до появления официальных сообщений.

А подарки к праздникам новая «мать» Полковника получала до самой своей кончины (она умерла несколько лет назад).

 

***

 

Отпуск (второй за восемнадцать лет) кончился у Хамзина досрочно.

— Извини, Шамиль, — сказал Полковник, — но здесь такое стечение обстоятельств… Тебе предстоит лететь сначала в США, потом в Европу, если, конечно, не возражаешь. Задание особой важности…

Речь шла о том, чтобы получить сведения о создании новых иностранных военных баз в сопредельных с Советским Союзом государствах, а также о новых военных доктринах ведущих капиталистических стран (особое внимание уделялось вопросу: предусматривается ли возможность нанесения первого удара?).

— Тут и говорить много не надо, — заметил Шамиль. — Когда выезжать?…В Солт-Лейк-Сити, административный центр штата Юта на западе США, он приехал вечером, ровно через три недели после разговора с Полковником. Остановился в отеле. Около одиннадцати раздался неожиданный телефонный звонок.

— Мистер Воронков? — спросил густой мужской голос.

Именно так: не Воронкоф, а почти по-русски, с русским «в» на конце.

— Вы ошиблись, — спокойно ответил Шамиль по-английски и положил трубку.

Странный звонок озадачил его. Слишком много непонятного было во всем этом. Действительно ли ошибка? Но необычная для американцев русская фамилия, позднее время, русский акцент… Шамиль знал, что здесь, в штате Юта, он будет один, без своих коллег. И решение он должен был принимать сам.

Откладывать операцию? Продолжать? Сменить гостиницу? Он вспоминал свой маршрут. Ни в Гонконге, ни в Мадриде, ни в Нью-Йорке, ни в Вашингтоне у него ни с кем из наших разведчиков не было контактов. Слежки тоже он не заметил.

Второй вопрос — документы. Они подлинные, безупречные, тут тоже все хорошо. В Вашингтоне, кстати, Шамиль заходил в посольство третьей страны, гражданином которой являлся по документам, долго беседовал с советником — давним своим знакомцем еще по Юго-Восточной Азии. Ничего тревожного не почувствовал… Нет, операцию прекращать не было оснований, по крайней мере на этом этапе. А вот гостиницу на всякий случай сменить нужно.







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.92.92.168 (0.033 с.)