ГЛАВА 14. ДОКТРИНА О ТАИНСТВАХ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ГЛАВА 14. ДОКТРИНА О ТАИНСТВАХ



Обратим теперь наше внимание на ряд вопросов, связанных с таинствами. Как и доктрина о Церкви, эти вопросы имеют большое значение для всех, кто изучает богословие с целью вступления в пастырское служение. Однако, они представляют интерес и для тех, кто изучает богословие по более академическим причинам.

Как станет ясно ниже, определение термину "таинство" дать довольно трудно, учитывая споры, разгоревшиеся в христианских церквах о природе и числе таинств. В целом, таинством можно считать внешний обряд или знак, которые каким-то образом передают верующим благодать. Наиболее длительные споры о свойствах и функциях таинств разгорелись в шестнадцатом веке. По этой причине наше рассмотрение богословия таинств будет включать многочисленные ссылки на дебаты этой эпохи. Однако, донатистский спор (см. раздел "Донатистский спор" в предыдущей главе) также привел к обсуждению некоторых вопросов, связанных с данной темой. Наиболее удобным способом рассмотрения интересующего нас материала представляется изучение вопросов, поднятых в ходе донатистского спора и Реформации.

Основные споры в христианской истории, связанные с таинствами, касались следующих вопросов:

1. Что такое таинство?

2. Сколько существует таинств?

3. Каково правильное название таинства, которое различные христиане называют по-разному: "месса", "святое причастие", "евхаристия", "вечеря Господня", "преломление хлеба"?

4. В каком смысле Христос присутствует в евхаристии?

На третий вопрос дать ответ невозможно! В настоящей работе используется термин "евхаристия" в качестве удобного компромисса, который, кроме того, обладает формой прилагательного ("евхаристический"). Читатели, которые считают этот термин неприемлемым, могут заменить его любыми альтернативными терминами, которые они сочтут нужными. Настоящая работа не ставит себе целью предписывать этот термин в качестве правильного или нормативного. Можно отметить, что на практике термин "месса" имеет римско-католические коннотации, а термин "вечеря Господня" - протестантские.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ТАИНСТВА

В предыдущей главе мы уже отмечали, что первые века христианства характеризовались относительно незначительным интересом к доктрине о Церкви. Во многом то же можно сказать и в отношении таинств. Во втором веке можно выделить некоторые рассуждения об общей природе таинств в таких работах как "Учение двенадцати апостолов" (Дидахе) и произведениях Иринея Лионского. Лишь в произведениях Августина эти вопросы, включая и определение таинства, были рассмотрены в полной мере.

Обычно считается, что Августин заложил общие принципы, связанные с определением таинств. Этими принципами служат следующие:

1. Таинство - это знак. "Знаки, применяемые к божественным предметам, называются таинствами".

2. Знак должен быть связан с тем, что он обозначает. "Если бы таинства не имели некоторого сходства с вещами, таинствами которых они являются, они вообще не были бы таинствами".

Эти определения можно назвать еще неточными и неадекватными. Следует ли, например, что каждый "знак священной вещи" должен считаться таинством? На практике Августин под "таинствами" понимал ряд явлений, которые не считаются более таинствами - например, Символ Веры или "Отче наш". Со временем становилось все более очевидным, что определение таинства лишь как "знак священной вещи" неадекватно. Именно в период раннего средневековья - времени развития доктрины о таинствах par excellence - произошло дальнейшее прояснение этого вопроса.

В первой половине двенадцатого века парижский богослов Юг из Сен-Виктора предложил следующее определение:

"Не всякий знак священной вещи может быть правильно назван таинством. В конце концов, буквы Священного Писания, статуи и картины есть "знаки священных вещей", однако, они не могут быть названы таинствами... Всякий, кто стремится к более полному и лучшему определению таинства может сформулировать его следующим образом: "Таинство - это физический или материальный элемент, воздействующий на внешние чувства, который представляет по сходству, обозначает по установлению и содержит по освящению некую невидимую и духовную благодать".

Таким образом, определение таинства содержит четыре существенных компонента:

1. "Физический или материальный элемент", - например, вода крещения, хлеб и вино евхаристии или масло соборования. ("Соборование" - это практика помазания тяжело больных освященным оливковым маслом.)

2. "Схожесть" с тем, что обозначается, так что оно может представить то, что оно обозначает. Так, можно утверждать, что евхаристическое вино похоже на Кровь Христову, что позволяет ему представлять эту кровь в контексте таинства.

3. Санкция на обозначение данного предмета. Иными словами, должны быть достаточные причины верить в то, что данный знак санкционирован представлять ту духовную реальность, на которую он указывает. Примером - более того, первичным примером - такой "санкции" является учреждение руками Самого Иисуса Христа.

4. Действенность, с которой это таинство способно передавать обозначаемые им блага тем, кто участвует в нем.

Четвертый пункт имеет особое значение. В средневековом богословии проводилось четкое разграничение между "таинствами Ветхого Завета" (например, обрезанием) и таинствами Нового Завета. Существенное отличием между ними представлялось то, что таинства Ветхого Завета лишь обозначали духовные реальности, в то время как новозаветные таинства претворяли в жизнь то, что они обозначали. Францисканский автор тринадцатого века Бонавентура, используя медицинские аналогии, говорил об этом следующим образом:

"В Старом Законе существовали похожие помазания, однако, они были фигуральными и не исцеляли. Болезнь была смертельной, однако, помазания были лишь поверхностными... Истинно целительные помазания должны приносить одновременно духовное смазывание и животворящую силу; лишь Господь наш Христос сделал это, поскольку... благодаря Его смерти, таинства получили силу приносить жизнь".

Однако, определение таинства, данное Югом из Сен-Виктора оставалось неудовлетворительным. Согласно Югу, получалось, что к "таинствам" можно отнести воплощение, Церковь и смерть. Чего-то все еще не хватало. К этому времени уже существовало общее согласие относительно того, что существует семь таинств - крещение, конфирмация, евхаристия, покаяние, брак, священство, соборование. Однако, по мнению Юга, покаяние не относилось к таинствам. Оно не содержало никакого материального элемента. Теория и практика, таким образом, не согласовывались друг с другом.

Последние штрихи придал определению Пьер Ломбар, которому -с помощью изъятия одного важного элемента из определения Юга из Сен-Виктора - удалось привести теорию в соответствие с практикой. Достижением Пьера было то, что он убрал ссылки на какие-либо "физические или материальные элементы" в своем определении, которое приняло следующий вид: "Таинство точно определяется как знак благодати Божьей и форма невидимой благодати, с которой оно обладает сходством и существует как его причина". Такое определение подходит под каждое из упомянутых выше семи таинств и исключает символы веры и воплощение. В связи с тем, что это определение было включено в " Четыре книги сентенций" Пьера Ломбара, оно стало общеупотребительным в позднесредневековом богословии и воспринималось без возражений вплоть до времен Реформации.

В своем реформационном трактате "Вавилонское пленение Церкви" (1520 г.) Мартин Лютер подверг серьезной критике католическое понимание таинств. Пользуясь изысканиями современной ему гуманистической науки, он утверждал, что использование в Вульгате термина "sacramentum" не находит поддержки в греческом тексте (см. раздел "Критика Вульгаты в конце главы 2). В то время как римско-католическая церковь признавала семь таинств, Лютер первоначально признавал три (крещение, евхаристия, покаяние), а затем два (крещение и евхаристия). Переход от первого взгляда ко второму можно усмотреть в самой работе "Вавилонское пленение Церкви", и представляется необходимым остановиться, чтобы изучить эту перемену и понять ее основания.

Работа начинается энергичным утверждением принципа, разрушающего средневековый консенсус относительно таинств:

"Я отвергаю, что существует семь таинств, и в настоящее время утверждаю, что их существует три: крещение, покаяние и хлеб. Каждое из них было римскими властями подвергнуто печальному пленению, и Церковь была лишена ее свободы".

Однако, к концу своей работы Лютер стал делать значительный акцент на важности видимого физического знака. Это существенное изменение в его взглядах выразилось в следующем утверждении:

"Однако, представляется правильным ограничить число таинств теми обетованиями Божьими, которые имеют свой видимый знак. Остальные, не связанные со знаками - это только обетования. Следовательно, строго говоря, в Церкви Божьей существует всего два таинства -крещение и хлеб. Поскольку лишь в этих двух мы находим богоустановленный знак и обетование прощения грехов".

Покаяние, таким образом, перестало иметь, по мнению Лютера, сакраментальный статус, так как двумя существенными характеристиками таинства представлялись:

1) Слово Божье;

2) внешний знак таинства (например, вода в крещении или хлеб и вино в евхаристии).

Таким образом, единственными двумя таинствами новозаветной Церкви назывались крещение и евхаристия; покаяние, не имеющее внешнего знака, не могло более считаться таинством.

Как и М. Лютер, швейцарский реформатор Ульрих Цвингли испытывал серьезное беспокойство относительно самого слова "таинство". Он утверждал, что основным значением этого термина является "клятва", и первоначально считал, что таинства крещения и евхаристии (остальные пять таинств католической церкви отвергались) служат знаками верности Божьей Церкви и Своим милостивым обетованием прощения. Так, в 1523 г. он писал, что слово "таинство" можно было использовать для обозначения тех установлений, которые "Бог учредил, предписал и освятил Словом, которое является столь прочным, как если бы Он произнес об этом клятву". Однако, позднее Цвингли стал рассматривать таинства как обозначения приверженности верующих Церкви, а не обетовании Божьих верующим - мы подробнее остановимся на этом ниже.

В ответ на протестантские подходы к таинствам, Тридентский собор отстаивал позицию выраженную Пьером Ломбаром.

"Если кто скажет, что таинства нового закона не были все учреждены Господом нашим Иисусом Христом, или что их существует больше или меньше семи, а именно крещения, конфирмации, евхаристии, покаяния, соборования, священства и брака, или что какое-то одно из них не истинное по сути своей таинство, да будут они осуждены".

С шестнадцатого века эта основополагающая позиция осталась характерной для римско-католического богословия.



Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; просмотров: 83; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.90.49.108 (0.013 с.)