ТОП 10:

Вот на третью ступень ступила,



Вот две тысячи врагов возрадовалися!

Ты была наша потешница!

Ты была наша наставница!"

 

Именно они, эти самые "враги", удостаиваются чести поведать душе обо всех ее грехах: "бранилася, да не простилася" и т. д. Ну, и если грешна душа (как будто по таким суровым меркам может быть иначе), то "сверзили душу грешную, засадили душу грешную во тьму во кромешную".

Возвращаясь памятью к язычеству, можно сказать, что христианство ни огнем, ни мечом не смогло все-таки его задушить. Более того, христианство и выжило в древнерусском мире только благодаря... язычеству. Учение Христа (а не церковь, назвавшаяся христианской) уже присутствовало в правилах общежития славянских предков, в их морали и взаимоотношениях. А. Н. Соболев так напишет об этом: "Наш предок хотя и принял новую религию с ее новым учением, но сущность его представлений о загробном мире мало изменилась... Язычество только присоединило к себе христианство... Оно во многом изменилось, но не дало вырвать себя с корнем, а продолжало проявлять себя и в христианстве".

 

И наиболее полно данный тезис подтверждается на отношении живого человека к человеку умершему, переступившему порог в царство Смерти. Огромное значение в постязыческой Руси придавалось приготовлениям к смерти. Ее, как правило, уже не совсем язычники, но еще не вполне христиане, не боялись. Более того, к ней предпочитали готовиться загодя. Благочестивые (и по меркам языческой религии, и по меркам христианства) люди утверждали, что следует быть готовым к смерти в любую минуту своего земного бытия. Ложась спать, женщины ставили в печь воду в горшке. Делалось это в принципе "просто так", на всякий случай: ведь постель по еще языческим представлениям считалась той же могилой, ночью вполне можно "отдать Богу душу", вот тогда вода и понадобится - для обмывания умершего. К языческим временам относится и бытовавшее на Руси поверье, что иногда в смерти домочадцев повинны все те, кто не соблюдал следующих правил и заветов предков:

 

"Нельзя двумя вениками избу мести: покойник будет. Вечером нельзя избу мести: выметешь кого-нибудь. Свистеть в избе старухи не велели: высвистишь кого-нибудь. С могилы брать ничего нельзя: несчастье будет. Нельзя брать цветов, венков, древесных веток с кладбища, а то в доме будет покойник... Даже шутя, даже в игре нельзя высказывать пожелание смерти другого человека. Бывает, что пожелание смерти одному может повлечь за собой смерть другого. Отсюда поговорка: "Не избывай постылого, Бог приберет милого"".

 

М. Рейли. "Истоки жизни"

По поверьям постязыческого периода, умершие родственники и знакомые своим появлением во сне или наяву могут не только предвещать, но и вызывать смерть. Если у покойника один или оба глаза открыты, считалось, что он один идти в могилу просто категорически отказывается, и говорили: "Выглядывает, кого-то утащит, за собой поведет".

 

Душа для русского человека, присоединившего к своим языческим верованиям верования христианские, сохраняет все, что свойственно телесному существу при жизни: она видит и слышит, чувствует боль, голод, жажду, холод, гнев, обиду, способна радоваться и страдать, мстить и покровительствовать живым.

 

Именно поэтому для древнерусского сознания был столь важен момент смерти - момент отделения духа/души от тела. Считалось необходимым присутствие всех родных при последнем издыхании. Умирающего нельзя было ни на минуту оставлять одного, а при наступлении агонии созывали всех родственников и даже соседей.

 

Верным признаком того, что человек скоро начнет отходить, была его просьба перенести его с постели на пол. Во время агонии требовалось соблюдать тишину. Нельзя было плакать и лить слезы. Слишком сильная скорбь присутствующих затрудняет умирание.

 

Более того, существовало даже поверье, что, если хоть слезинка упадет в гроб или даже на щепки гроба, глаза плачущего или плачущей заболят так, что самые сильные знахари не смогут данного человека вылечить.

 

День погребения был наиболее насыщен самыми разными обрядовыми действиями, в общем и целом лишь отдаленно напоминавшими христианские традиции. К выносу тела собирались все родственники, знакомые, друзья - проститься с покойником и попросить у него прощения.

 

Лишь знахари, ведуны, которым были подвластны и силы загробного мира, не ходили просить прощения у покойников. Зато когда в мир иной уходил сам знахарь или ведун, с ним прощались абсолютно все. Важно было, чтобы не только умерший простил всех своих родных и знакомых, но и они не затаили бы на него обиду.

 

Прощение обязательно должно было быть обоюдным. И обычай этот просто невероятно, потрясающе мудр: в сознании древнерусского человека не только покойный мог навредить оставшимся в живых, но и весь живой белый свет был способен со своей стороны нанести точно такой же вред покойнику.

 

И вот для того, чтобы обеспечить себе покой в загробной жизни, он должен был попросить прощения за свое отношение к силам, обитающим в тех местах, где протекала его жизнь земная. Он просил прощения за все зло, вольное или невольное, что причинил при жизни физической всему мирозданию.

 

"... Готовящегося к смерти, вели под руки в поле... Он вставал на колени и с крестным знамением клал четыре земных поклона на все четыре стороны... Прощаясь с землей, он говорил: "Мать - сыра земля, прости меня и прими!", а со светом: "Прости, вольный свет-батюшка!"

М. Рейли. "Истоки жизни"

 

Сами видите, не так уж много здесь осталось элементов христианской религии. Скорее уж в данном случае мы имеем дело с верой в существование особой магической силы, что есть всюду, и что может быть особенно опасна в критических ситуациях перехода человека в иной статус - смертный.

 

Русский человек принял христианский обычай 40-дневных "мытарств души", но все равно трансформировал их почти до неузнаваемости. Считалось, что через 40 дней кончались посягательства мертвого на живых, прекращались его возвраты в родной и чужие дома, утрачивалась его сила (порой очень даже вредоносная). Душа умершего окончательно покидала этот свет и навсегда уходила за границы забвения.

 

Так, в 40-й день устраивался специальный прощальный обряд. В полдень всем миром выходили провожать душу в царство все забывающей Смерти, брали с собой иконы, кутью и пряженики.-Изворотливо-языческий ум охристианенного русского человека придумал и соответствующие прощальные причитания:

 

"Ты сойдешь да, млада-милая [т. е. душа. - Авт.]

Ты на тот да свет на будущий.

Тебя станут звать да, млада-милая,

Станут звать да за Забыть-реку,

Ты послушай, млада-милая,

Ты в остатние во последние:

Ты не езди на Забыть-реку,

Ты не пей-ко Забытной воды.

Ты забудешь, млада-милая,

Ты свою родную сторонку"

 

Считалось, что если душа "уедет" в царство Смерти и выпьет смертной водицы, то не будет она больше тревожить и обременять своими "визитами" живущих в мире земном. Но здесь важен еще один момент.

 

В данном прощальном причитании прямым текстом говорится, что смерть - это переход в мир будущего ("ты сойдешь... на тот да свет на будущий"). А будущее, как известно, всегда предполагает надежды и перспективы жизни, а потому славяне, уже принявшие христианство, все равно с языческим упорством твердили: смерти нет и не будет, и отправлялись, смертью смерть поправ, в мир забвения, устремляясь в Будущее.

 

Так что не сложно в общем-то сделать выводы о том, что новое, уже христианизированное сознание русского человека не смогло расстаться с совершенно языческим, самобытно-славянским отношением к загробному миру Смерти и ее подданных - покинувших ареал обитания живых людей.

 

В свое время эту мысль со всей очевидностью замечательно удалось выразить известному русскому мыслителю Василию Васильевичу Розанову (1856-1919):

 

""Языческое", "язычники" вовсе не умерли с Зевсом и Палладою,-но живут среди нас то как странствующие люди, то как странствующее явление, то как оттенок нашей биографии, души и совести,-наших идеалов, чаяний и надежд".

 

Таким образом, традиции и обычаи, верования и пристрастия, посвященные теме загробной жизни и сложившиеся многие тысячелетия назад, однажды войдя в плоть и кровь славянской жизни, сохранились там навсегда. Другое дело, что любое новое, так сказать "новорожденное" поколение распоряжается этой неисчерпаемой кладезью мудрости на свой собственный лад и на свое собственное усмотрение.

 

Антимедитация: Мытарства неприкаянной души (вариации на тему "Жития преп. Василия Нового")

Мы все не знаем, что ждет нас за Тем порогом. С самого рождения есть у нас свой ангел-хранитель, что записывает все добрые дела наши вплоть до самого смертного часа. Но есть у нас и лукавый дух, что тоже не "дремлет" - ведет статистические записи злых и преступных наших деяний. Но вот отлетела душа от тела и оказалась на границе Царства Небесного, вышли навстречу новоприбывшей иностранке грозные таможенники-мытари, преграждают путь душе, визу въездную требуют... Что скажу я о болезни телесной, о жесточайших страданиях, которые претерпевают умирающие?

 

Подобно тому, как если кто-нибудь брошенный в сильный пламень, горя, как бы истаивает и обращается в пепел, так и болезнь смертная разрушает человека. Воистину люта смерть для подобных мне грешников. И была убогая душа моя в великом страхе и трепете. И вот пришла смерть, рыкая как лев,- вид ее был очень страшен, она имела некоторое подобие человека, но тела совсем не имела, и была составлена из одних только обнаженных костей человеческих. С собой она несла различные орудия мучений: мечи, стрелы, копья, косы, серпы, рога и иные орудия неизвестные. Увидев все это, смиренная душа моя затрепетала от страха,- святые же ангелы сказали смерти:

 

- Что медлишь? Разреши душу сию от уз плотских, скоро и тихо разреши...

 

Тотчас же смерть приступила ко мне, взяв секиру, отсекла сперва ноги мои, потом руки, затем все остальные части моего тела разрушила, и члены от суставов отделила. И не имела я ни рук, ни ног,- и все тело мое омертвело. Смерть же взяла и отсекла голову мою, - так что я не могла повернуть головой, и она была мне чужой. После всего смерть сделала раствор в чаше и, преподнеся его к моим устам, напоила меня. И столь горек был раствор тот, что душа моя, не имея сил стерпеть горечи, содрогнулась и вышла из тела, как бы насильственно оторванная от него. Взглянув назад, я увидела тело мое, лежащее бездушным, бесчувственным и недвижимым. Совлекши его, как совлекают одежду, я смотрела на него с безмерным удивлением. Ангелы же взяли меня и понесли по воздуху на восток.

 

Когда мы поднимались от земли к высоте небесной, нас встретили сначала воздушные духи первого мытарства, на котором судят за грехи языка, за всякое слово праздное, бранное, бесчинное, скверное.

 

Приблизились мы и к другому мытарству, называемому мытарством лжи, на котором истязуется всякое ложное слово, особенно клятвопреступления, призывания имени Божия всуе, лжесвидетельства, нарушения обетов, данных Богу, и тому подобное. Духи этого мытарства весьма яры и свирепы - они испытывали меня весьма настойчиво, не упуская ни одной подробности.

 

После того достигли мы третьего мытарства, которое называется мытарством осуждения и клеветы. Удержанная там, я увидела, сколь тяжек грех оклеветать кого-либо, обесславить, похулить, а также надсмеяться над чужими пороками, забывая о своих. Всех, кто предается власти этого греха, жестоко истязают злые духи, как своего рода антихристов, предвосхитивших власть Христа, имеющего прийти судить людей, и сотворивших себя судьями ближних своих, в то время как сами они более достойны осуждения.

 

И дошли мы до четвертого мытарства, называемого мытарством чревоугодия. Злые духи были весьма отвратительны видом своим, изображая собою всю мерзость чревоугодия и пьянства,- при этом одни из них держали блюда и сковороды с яствами, другие же - чаши и кружки с питьем, и я увидела, что пища та и питье были подобны смердящему гною и нечистым испражнениям. Думаю я, что никто из живущих на земле не знает, что бывает здесь и что ожидает грешную душу после ее смерти... Мы достигли пятого мытарства, мытарства лености, в котором испытываются все дни и часы, проводимые в праздности, и истязаются тунеядцы, живущие чужим трудом, сами же ничего не делающие. Испытуется там также уныние и небрежение о душе своей, и всякое проявление и того и другого строго взыскивается.

 

Поднимаясь выше, встретили мы мытарство лихвы, где испытываются всевозможные лихоимцы и грабители, а также все, дающие серебро свое в лихву и приобретающие богатство беззаконными средствами.

 

После того мы достигли мытарства неправды, на котором подвергаются истязаниям все неправедные судьи, берущие мзду и оправдывающие виновных, невинных же осуждающие. Там же взыскивается всякая неправда.

 

Миновали мы следовавшее затем мытарство зависти, на нем испытывали также грехи вражды и ненависти. Прошла я и мытарство гордости, где надменно-гордые духи взыскивают грехи тщеславия, самомнения и величания.

 

Достигли мы мытарства гнева и ярости, дошли до мытарства злобы, на котором немилосердно истязуются держащие злобу на ближнего и воздающие злом за зло.

Мы вошли в мытарство убийства, в котором испытывается не только разбой, но и всякая рана, всякий удар, а также всякие заушения или толчки, сделанные во гневе. Миновали мы и мытарство чаровании, отравлений наговорными травами и призываний бесов с целью волшебства. Духи этого мытарства были подобны четвероногим гадам, скорпионам, змеям, ехиднам и жабам, и зрак их был весьма страшен и мерзок.

 

Но для душ верных иного пути, возводящего к небу, нет, и все грядут этим путем. Немногие души проходят эти мытарства беспрепятственно, так как мир во зле лежит, люди же весьма слабы и от юности пристрастны к грехам.

 

Наконец, встретили нас злобные духи последнего мытарства, называемого мытарством жестокосердия. Истязатели этого мытарства весьма жестоки и люты, но особенно лют князь их, имеющий весьма унылый и скорбный вид, дышащий огнем ярости и немилосердия. И если кто-нибудь, хотя и совершит многие подвиги, затворит сердце свое для ближнего, тот низвергается оттуда в ад и заключается в бездне.

 

Миновав все страшные мытарства, мы с радостью великой приблизились к самым вратам небесного царствия. Были эти врата подобны светлому кристаллу, и от них исходило неизреченное сияние. И что я там видела и слышала, о том невозможно рассказать подробно! Видела я, что око человеческое не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша. Тут я, падши, поклонилась невидимому и неведомому Богу.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.205.60.226 (0.014 с.)