ТОП 10:

М.О.Меньшиков (1859-1918).русский публицист



 

Экскурс II: Погребальная песня богов -

Время жить и время умирать

Умирание всегда ритуально, оно символично в абсолюте. Природа Жизни и Смерти (включая будущее воскрешение души) - это естественный цикл рождения, созревания, упадка и смерти, за которым всегда следует новое Появление. "Все в мире - Солнце, звезды и Луна, как и дела людские и дела мельчайших тварей, клеток и атомов, - все подчиняется этому циклу: пульсация, замирание и снова пульсация" (К.-П. Эстес. "Бегущая с волками").

 

А мы боимся символичности мироздания, его ритуализированных циклов. Мы позабыли о том, что после смерти... "продолжение следует". А потому не удивительно: мы страшимся неопределенности, нас пугает далее один-единственный конец. Большая часть людей уже утратила Знание того, что Смерть (и по большому счету только она!) олицетворяет важнейший принцип творения. Благодаря ее "трудовой деятельности" возобновляется жизнь человеческая. Вероятно, мы забыли все это оттого, что омрачены страхом смерти. "Поэтому наша способность следовать циклам этой природы очень слаба. Эти силы ничего с нами не делают. Они не воры, отнимающие у нас то, что мы любим. Эта природа - не водитель-лихач, разбивающий то, что мы ценим. Силы Жизни-Смерти-Жизни - это часть нашей собственной природы, часть сокровенной власти, которая знает шаги, знает танец Жизни и Смерти. Она состоит из тех наших аспектов, которые знают, когда чему-то можно, следует и должно родиться и когда надлежит умереть" (К.-П. Эстес. "Бегущая с волками").

 

Чтобы познать всю мудрость Жизни, следует вступить в контакт с природой Смерти, наладить с ней "добрососедские отношения". И вместо того, чтобы рассматривать архетипы Жизни и Смерти как противоположности, их нужно воспринимать как две частички одной и той же гениальной мысли Творца.

Контакт первый: Мара-Морена - Нави Царевна

Кто сказал, что образы смерти, создаваемые средневековыми живописцами, являются идеальным "фотороботом" этой Белой Дамы? Кто сказал, что черты ее наводят ужас? Кто сказал, что ходит она с серпом и "пожинает" не чующих опасности людей? Кто сказал, что "лик ее ужасен"? Древние славянские боги отнюдь не мыслились такими бездарно-"одноцветными" . Вот и богиню Морену не следует изображать в одних только мрачных тонах.

 

Мара-Морена - одно из самых древних, таинственных и "смутных" божеств в славянских поверьях. Иногда она - богиня в облике высокой женщины с длинными распущенными волосами. Иногда - красивая девушка в белом. Мара-Морена в русских поверьях не столько воплощенный ночной кошмар из чертогов Смерти, сколько воплощенная судьба, ведающая перемены в жизнях человеческих. Она, образ ее, в полном соответствии со значением имени - призрачна. Остались только отрывки каких-то ипостасей.

В "Толковом словаре живого великорусского языка" Владимира Даля мы читаем: "мор" - смерть и "морок" - мрак, ночь.

 

В подобном же обличье соответствующая лексическая основа имени богини Морены предстает также в других языках древних ариев: на санскрите шага = смерть, а также "убивающий, уничтожающий"; на тибетском (древнем и современном) morana - смерть.

 

Все это слова из общего языкового источника - праязыка ариев1. Значит, смерть, смертное начало в природе: гибель света, Солнца, животворных времен года и наступление мертвящей зимы. И именно поэтому древние славяне столь страстно пытались "победить" Морену с помощью огня и света. Люди пытались поучаствовать в космической битве жизни и смерти, света и тьмы, добра и зла.

 

Лучшее тому свидетельство - древние обряды славян. Один из них, самый, наверное, древний и самый красочный праздник Ивана Купалы сопровождался еще сравнительно недавно изготовлением соломенного чучела, нарекаемого народом Мореною. Сжигание Морены - соломенного чучела происходило и на Масленицу.

 

Во время огненных действ существовал обычай катать зажженные колеса, символизирующие Солнце и изгоняющие холод Смерти.

 

Например, в русских деревнях (заметим - вплоть до XIX в.) практиковался обряд отпугивания Смерти-Морены. В урочную ночь старые и молодые женщины, вооружившись метлами, кочергами, ухватами и прочей утварью, гонялись по огородам за невидимым призраком, во весь голос посылая проклятья в адрес Морены 1.

 

Выходит, Мара-Морена - это Смерть, неизбежное зло... Но я вновь и вновь задаюсь вопросом: и это все? Да нет, далеко не все. Сами по себе подобные рассуждения, вроде бы, и убедительны, но применительно к образу богини - более чем односторонни и поэтому неверны.

 

За грозным "Морена" нашему уху слышится более привычное: Марья, Мария. Как известно даже младенцам, в христианстве имя Мария носит мать Спасителя, давшая жизнь Христу и олицетворяющая светлые силы созидания.

 

Правда, академическая наука полагает, что это имя образовано от древнеиудейского "тага" - противиться, отвергать, а русские, мол, усвоили его после крещения Руси.

 

Так, да не так. Ибо я опять напомню, - как же тогда быть с Марой-Мореной? Этот языческий образ возник внутри славянского сообщества задолго до каких бы то ни было контактов с семитскими народами! Скорее, все было с точностью до наоборот: это древние иудеи позаимствовали имя Мария у наших предков, а исконно своими считают как раз его варианты - Мириам, Мирра. К тому же русский язык дает и истинный ключ к пониманию смысла этого имени. Что за ключ? - спросите вы.

 

Есть в древнерусских сказках персонаж - Марья Моревна, прекрасная королевна. Образ древний, восходящий к образу Великой Богини-Матери эпохи матриархата. Она не только прекрасная, но и сильная женщина, могучая богатырша и предводительница войска.

 

("...Лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич: "Коли есть тут жив человек - отзови-ся! Кто побил это войско великое?" Отозвался ему жив человек: "Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна"".)

 

Сказка! - скажете вы, - которая не имеет никакого отношения к деве Марии. Да как вам сказать. В христианских духовных песнопениях часто в связи с упоминанием имени Пречистой Девы говорится о том, что она чистотой жизни своей, подвигом жизни своей победила Змия, совратившего в раю Еву.

 

И что же мы видим в языческой русской сказке? В доме у Марьи Моревны томится прикованным на двенадцати цепях тот самый Змий/Дьявол-искуси-тель Евы. Правда, ему, согласно сказке, нельзя давать пить вволю. Иначе обретет он силу, разорвет цепи и вырвется на свободу, а уж в противостоянии один на один с ним никому не справиться. До каких же тонкостей доходит языческое сознание в изображении противоборства Личности и Дьявола!

 

Более того, как я уже вскользь упоминала, Марья Моревна изначально воспринималась как воплощение той, кто обладает властью над всеми божественными силами - Великой Богиней-Матерью, то есть Богоматерью.

 

Следовательно, выстраивается удивительнейшая цепочка: Мара-Морена=Смерть=Марья Моревна= Мария рождает в дар людям сына (Спасителя), который символизирует собой Спасение, Воскресение, Жизнь и победу над Смертью.

 

Вот и получается извековечное "смертью смерть поправ", то есть Мореной/Смертью поправ идею Вечного Небытия и Тления.

 

Но вот что еще любопытно: в образе Морены/ Марьи Моревны просматривается сразу несколько пластов. Есть в этом имени нечто "морское": живет-то она на "Море-Окияне".

 

Я предлагаю вам немного "поиграть в слова": по-латыни "море" звучит как "mare", а "смерть" как "mortis"; и взаимосвязано все это опять же с многозначной лексемой mar в санскрите. Зато немецкое "теег"/"море" по своей вокализации практически совпадает с названием Вселенской горы Меру - священной горы человеческой прародины.

 

Вы спросите, при чем здесь Смерть-Морена? А она и есть образ вселенской горы - космологического символа арийских (в том числе и славянских) народов земли. И означает она одновременно и Вселенную, и род людской, и справедливость-"меру", и конец жизни = смерть, мор.

 

Помните, я говорила, что живет Морена=Марья Моревна на "Море-Окияне"?

Говорила я об этом не случайно. Дело в том, что, согласно древнеарийской философии, существует бесчисленное множество миров. Каждый такой мир напоминает плоский диск, окруженный океанской водой. И в самом центре океана находится гора (Су)Меру=(С)Мерть. И олицетворяет она вечный круговорот умирания и воскрешения.

 

Эта гора утраченной прародины имела форму усеченной пирамиды. Кто из людей не стремится вернуть утраченное, вернуться к истокам? Вот и древнеславянские племена стремились и строили... усеченные пирамиды, искони веков называя их марами!

 

Особенно распространены мары на Русском Севере. На крутых берегах служат они "темными маяками", а в горах - путевыми ориентирами, что указывали дорогу к утраченной прародине с горой Меру1, к утраченной Морене.

 

Вы спросите: почему же имя вселенской горы Меру, символ бессмертия, породило семантическое и лексическое гнездо понятий, связанных со "смертью"?

 

Тут можно предложить сразу две версии.

1. Смерть - всего лишь ступень при переходе к бессмертию в иной жизни.

2. Гора Меру располагалась на Севере, и после вселенской катастрофы скрылась подо льдом в океанической пучине. Так гора Меру/Морена превратилась в символ смерти. Морена - воплощение смерти - сама не смогла избегнуть гибели...

Мой личный миф Морены

Мара-Морена=Вселенная, Мара-Морена=Судьба, Мара-Морена=Женщина, Мара-Морена=Смерть... - все это можно назвать общественными "раскопками" археологических напластований мифологического мышления, но у каждого человека (помимо "скелетов в шкафу", как говорят англичане) есть свой собственный миф. Есть он и у меня.

 

В моем мифе Морену зовут Маринкой, "чародей-ницей", "колдуньей". (И ничего пугающего в этом нет: дело в том, что в ряде областей Мара-Морена в купальских обрядах заменялась так называемым деревом Марины, вокруг которого эти самые обряды и совершались.) А сам миф обрел название былины о Добрыне и Маринке.

 

Сам былинный текст таков:

Гулял как-то раз Добрыня по городу Киеву, завернул в малый переулочек, где жила злодейка Маринка Игнатьевна - чародейница, ненавистница. На окошке терема ее прекрасного, скатным жемчугом изукрашенного, сидят два сизых голубя, смотрят вниз. Вскинул Добрыня свой тутой лук - запела шелковая тетива, просвистела каленая стрела, да оступился Добрыня на правую ногу, не попал в сизых голубей, а попал в косящатое окно. Проломила стрела стекольчатую окончину, улетела в Маринкин терем, разбила ее зеркало хрустальное.

 

Вышла Маринка на высокое крыльцо, увидела Добрыню, стала ему грозить: "Изведу я тебя, как извела многих молодцев". Отвечает Добрыня: "Не твой я кус, не тебе меня съесть. А и съешь, так подавишься". Сказал - пошел прочь с Маринкиного двора. Тут Маринке за беду стало, за великую обиду показалося.

 

Принесла Маринка беремя дров, затопила печку муравленую, бросила в огонь Добрынины следы, сама стала приговаривать: "Сколь жарко дрова разгораются со теми со следами молодецкими, разгорелось бы сердце молодецкое у молодца Добрыни Никитича". В тот же час взяла Добрыню тоска - пуще булатного ножа. Не ест Добрыня, не пьет, ночью ему не спится - еле дождался белого света. Хотел Добрыня пойти в Божью церковь, да свернул на Маринкин двор. Поднялся на высокое крыльцо, постучал в дубовую дверь.

 

А Маринка из-за двери отвечает: "Уходи прочь, деревенщина!" Тут Добрыня рассердился, ухватил бревно в обхват толщины, вышиб двери дубовые, вошел в Маринкин терем. Стала она ворожить - обернула Добрыню гнедым туром. Рога у него золотые, копыта чистого серебра, шерсть - рытого бархата. Пустила Маринка Добрыню в чистое поле. Обернулась сама Маринка ласточкой-касаточкой, полетела в чистое поле, села Добрыне на правый рог и спрашивает: "Не прискучило ли тебе, Добрынюш-ка, в поле гулять? Не хочешь ли, Добрынюшка, жениться, меня, Маринку, взять за себя?" Отвечает Добрыня: "Коли возьму я тебя, Маринка, замуж, так отплачу за все твои злодейства!" Маринка тем словам не поверила, обернула Добрыню добрым молодцем. Воротилися они в Киев, столы столовали да пиры пировали, а как пришло время спать ложиться, взял Добрыня острую саблю - и снес Маринке буйную голову. Развел Добрыня палящий огонь и сжег Маринкино белое тело.

 

Скажете, сказка? Но что-то не хочется мне вслед за нашими исследователями-фольклористами называть победу Добрыни над Маринкой уничтожением воплощенного зла (сам-то герой ведет себя откровенно недостойно). Для меня это миф несостоявшегося Союза и несостоявшегося Обретения мудрости. Потому что ради обретения мудрости, чуткости жизни Добрыне следовало встретиться с тем, что он больше всего боится. Другого выхода у него не было, он должен был полюбить Маринку=Морену=Великую Богиню Смерть.

 

Былина эта, сей миф приобретет наивысшую духовную ценность, если понять ее как цепочку из пяти задач, выполняя которые, подчиняясь ритму которых душа человеческая может обрести счастья познания Мудрости, полноты Бытия мироздания через... любовь к Смерти. Вот они, звенья данной цепочки:

 

o Добрыне было предназначено увидеть в "чародейке Маринке"/Морене некое духовное сокровище, даже если поначалу и не хочется понять, что нашел. Он сокровище отринул со словами "Не твой я кус, не тебе меня съесть".

 

o Далее следует традиционное бегство от Смерти/ Морены с элементами преследования. Добрыня убегает с Маринкиного двора, что "Маринке за беду стало, за великую обиду показалося", и она начинает творить обряд любовного приворота человека к Смерти.

 

o Человек должен полюбить Смерть как самую желанную земную Женщину, полюбить Мудрость Смертного Исхода: "Разгорелося бы сердце молодецкое". И Добрыня начинает тосковать по этой самой Мудрости - "взяла Добрыню тоска - пуще булатного ножа". И тоска эта по обретению высшей Мудрости есть на самом деле первый этап умирания, этап перехода в иной мир - "не ест Добрыня, не пьет, ночью ему не спится - еле дождался белого света".

 

o Далее следует попытка слияния с возлюбленной, оборачивающаяся для Добрыни изгнанием Мудрости, удалением от нее. В некоторых вариантах былины в тереме Маринки/Морены присутствует Змий. А Змий, как известно, есть не только образ гипертрофированного зла земного, но и извеко- вечный символ мудрости. Огонь этой мудрости может опалить человека. И именно этого пугается Добрыня - он гонит Мудрость/Змия от себя прочь: "Я тебя, Змеище, в куски изрублю да по чистому полю размечу!". Он не знает, что гонит саму Мудрость Жизни и Смерти, которая могла быть дана ему в виде испытания, проверки всех его способностей. И что еще хуже, Добрыня не знает, что не знает.

 

o И как наказание, перед ним открывается второй этап умирания - оборотничество читается в бы-лине не как колдовской прием "чародейницы-не-навистницы", а как перевоплощение человека при помощи Смерти/Морены в иную сущность - "гнедого тура". Жизнь после смерти в иной сущности должна была стать для Добрыни этапом познания его любви к Смерти/Маринке. Не случайно в былине Маринка/Морена/Смерть предлагает Добрыне жениться на ней, полюбить ее. ("Ведь любовь всегда вызывает спуск в природу Смерти... Когда решаешься на любовь, решаешься и на то, чтобы воскресить к жизни сущность Женщины-Скелета и ее учений". - К.-П. Эстес. "Бегущая с волками"). И именно Смерть способна воскрешать: в данном случае превратить Добрыню из тура в человека.

 

В задачи Добрыни входило вытерпеть Смерть/Морену, ее объятия и ее мудрость. Без нее не может быть подлинного Знания Жизни, а следовательно, человеческое существование становится неполно, серо и тускло.

 

Добрыне предоставлялся в былине шанс: распутать тайну Морены, что положило бы конец человеческому страху кончины, страху перед вечным Ничто, вечной смертью. А чтобы распутать тайну сию, ему не нужно было брать на себя роль героя, не нужно было вступать в вооруженную схватку со Змием/ Мудростью, не стоило стрелять в терем Морены. Нужно было только захотеть узнать тайну. Добрыня предпочитает убить Маринку/Морену, убить тайну и потерять единственно данный шанс.

 

И его даже нельзя назвать коварным, он - просто "невежа", "деревенщина", как говорит сама "чаро-дейница". Сначала он насильственно врывается в ее терем/чертог Смерти, что "хорош, высок, разными красками расписанный, скатным жемчугом изукрашенный" , что священен для Смерти, это ее духовное пространство. А затем уничтожает и его хозяйку.

 

Ее всегда убивают, потому что не могут вынести, смириться с ее присутствием, понять. Ее убивают, когда не понимают всей важности преображающих циклов (в данном случае жизнь в ином существе - туре) Смерти: когда и чему позволить умереть, уступив место другому, новому и неожиданному.

 

И вот что еще любопытно. В былине мы читаем: "Киевляне Добрыню благодарили - избавил он Киев от злой чародейницы-ненавистницы". То есть благодарили за то, что он отказался осознать воскрешающую силу Смерти. Они не поняли, что Морена в своей воскрешающей к Жизни ипостаси есть та, кто видит суть мирозданья со всеми его рождениями и кончинами, горестями и праздниками. Она - единственная, кто может сказать, когда время жить и время умирать. А не осознав всего этого, люди приравняли божественную Мудрость к дьявольскому Злу.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.234.214.113 (0.013 с.)