Направления языкознания 2-ой половины XX века.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Направления языкознания 2-ой половины XX века.



Направления языкознания 2-ой половины XX века.

1. Характерные черты языкознания 2-ой половины XX века.

2. Психолингвистика.

3. Прикладная лингвистика.

4. Этнолингвистика.

5. Лингвистическая семантика.

6. Социолингвистика.

 

II. Психолингвистика.

История психолингвистики.

Изучением психологических механизмов речевой деятельности занимались В. фон Гумбольдт и ученые психологического направления XIX века Г. Штейнталь, В. Вундт, А.А. Потебня, И.А. Бодуэн де Куртенэ. Это направление подготовило почву для возникновения психолингвистики.

Психолингвистика возникла в середине XX века. Впервые о ней как о самостоятельной науке заговорили в 1953 г. на Международном семинаре по междисциплинарным связям в США, проходившем под патронажем известных американских ученых — психолога Чарльза Осгуда и антрополога, этнографа Томаса Сибеока. Они призвали ученых объяснить механизмы функционирования языка в процессе коммуникации, изучить человеческий фактор в языке, осмыслить процессы говорения и понимания речи.

В психолингвистике выделяется три направления: трансформационистская, ассоциативная и речедеятельностная психолингвистика.

В зарубежной психолингвистике господствуют ассоциативное и трансформационистское направления.

Первой психолингвистической школой была ассоциативная психолингвистика, основателем которой являлся Чарльз Осгуд. Она опирается на необихевиоризм - учение, согласно которому поведение человека рассматривается как система реакций на стимулы, поступающие из внешней среды. Объектом анализа ассоциативной психолингвистики является слово, предметом - причинно-следственные связи между словами в вербальной памяти человека. Схема анализа представляет собой стимул-реакцию с ассоциативной связью между ними. Основной метод – ассоциативный эксперимент.

Трансформационистская психолингвистика опирается на традиции школы речемыслительной деятельности Джоржа Миллера и Ноама Хомского в США и психологической школы Жана Пиаже во Франции.

В Америке, ФРГ, Англии, Италии трансформационистская психолингвистика развивает идеи Миллера—Хомского, в основе которых лежит теория порождающей грамматики. Согласно этой теории в мышлении есть врожденные грамматические знания, ограниченная система правил, задающая бесконечное число «правильных» предложений-высказываний. С помощью этой системы правил говорящий выстраивает «правильное» высказывание, а слушающий его декодирует, пытается понять. Для осмысления процессов говорения и понимания Н. Хомский вводит понятия «лингвистическая компетенция» и «языковая активность». Лингвистическая компетенция — потенциальное знание языка, она первична. Языковая активность — процесс реализации этой способности, она вторична. В процессах говорения и понимания ученый различает поверхностные и глубинные грамматические структуры. Глубинные структуры воспроизводятся или трансформируются в поверхностные.

Джордж Миллер дал психологическую интерпретацию механизмам преобразования одних структур в другие, рассматривая их как своеобразное проявление мышления.

Психолингвистика должна изучить процесс овладения языком, то есть овладение абстрактными грамматическими структурами и правилами их преобразования.

Во Франции трансформационистская психолингвистика опирается на теорию психолога Жана Пиаже. Он утверждал, что мышление ребенка в своем развитии преодолевает три стадии: неоперациональную и формально - операциональную. Речь ребенка развивается под воздействием двух факторов: а) общения с другими членами этноязыкового коллектива и б) преобразования внешнего диалога во внутренний (общение с самим собой). Эгоцентрическую речь можно наблюдать, когда человек разговаривает с условным собеседником, с домашними животными, с растениями, неодушевленными предметами. Психолингвистика должна изучить процесс формирования речи у ребенка и роль языка в развитии интеллекта и познавательных процессов.

В отечественной психолингвистике господствует речедеятельностное направление. У ее истоковстояли лингвисты и психологи начала XX века: лингвисты М.М. Бахтин (Волошинов), Лев Петрович Якубинский, Евгений Дмитриевич Поливанов, психологи - Лев Семенович Выготский и Алексей Николаевич Леонтьев. Основные постулаты отечественной психолингвистики были изложены в работе Л.В. Щербы «О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании». Это положения 1) о приоритетном изучении процессов говорения и понимания (восприятия), 2) о важности исследования «отрицательного» языкового материала (детской речи и патологии речи), 3) о необходимости использования в языкознании экспериментальных методов.

Психологическим базисом отечественной психолингвистики была культурно-историческая психология Л.С. Выготского. Он выдвинул две основополагающие идеи: а) речевая деятельность представляет собой совокупность мотива, цели и иерархической структуры речевого общения; б) в центре речевой деятельности находится человек как социальное существо, поскольку именно социум формирует и регулирует его речедеятельностные процессы.

Учение Л.С. Выгот­ского выводило психолингвистику из-под влияния бихевиоризма. Оно лишено тех крайностей, которые были присущи зарубежной психолингвистике. Деятельность человека, согласно этой теории, опосредована общественно обусловленной систе­мой орудий труда и «орудий» интеллектуального поведения, знаков. Знаки как орудия интеллектуальной деятельности открывают перед человеком новые, более совершенные возможности, которые не в состоянии обеспечить безусловные и условные рефлексы. Знак, повторяя материальное орудие труда, ориентирован не вовне, а внутрь. Поэтому он выполняет функцию интериоризации (лат. Interio -«внутрь»).

Из-за того, что в центре внимания русской психолингвистики оказалось речевое общение как деятельность, она получила второе наименование — «теория речевой деятельности».

Мышление (в широком понимании) — это активная познавательная деятельность. Мышление можно интерпретировать двояко: а) как процесс отражения внешнего мира в виде внутренних образов, процесс превращения материального в идеальное; б) как деятельность с отсутствующими предметами. Для осуществления активной познавательной деятельности с отсутствующим предметом человеку необходим специфический посредник между реальным предметом и его идеальным аналогом, образом. Таким посредником выступает знак — некий «предмет», способный в мысли замещать соответствующий предмет. Специфика мыслительной деятельности как раз в том и состоит, что человек оперирует уже не реальными предметами, а их знаковыми заместителями.

Знаки, при помощи которых осуществляется мышление, подразделяются на неязыковые и языковые. Но в любом случае мышление — знаковая форма деятельности. В связи с этим мышление может быть неязыковым и языковым. Языковое мышление — это деятельность с отсутствующими предметами, опирающаяся на языковые знаки. Языковые знаки случайны, условны, безразличны к предметам, не имеют с ними генетической и содержательной связи. Поэтому один и тот же предмет обозначается в разных языках разными знаками.

Интериоризация в психологии — процесс превращения внешних практических действий во внутренние, мыслительные. Противоположный процесс — экстериоризация. Это превращение мыслительных, внутренних действий во внешние, практические.

Системность сознания, по идее Л.С. Выготского, обусловливается системой знаков. Сами знаки имеют не врожденный, а приобретенный характер. Значение — это не только продукт общения, коммуникации и мышления. Значение — это точка пересечения социального и психического, внешнего и внутреннего, это не только результат деятельности, но и сама деятельность. Такое понимание знака позволяет объяснить динамику языка. Слово имеет разные смыслы в контексте и вне контекста, варьируется, появляются новые значения. Динамика языковых единиц наиболее очевидна в высказывании — элементарной единице речевой деятельности. В высказывании, как в капле воды, отражаются особенности речевой деятельности в целом. Поэтому в центре внимания теории речевой деятельности находится высказывание, точнее, его порождение.

Общая модель порождения высказывания была разработана в 60-е годы Алексеем Алексеевичем Леонтьевым и Татьяной Васильевной Рябовой. Она состоит из трех блоков: 1) программирование грамматико-семантической стороны высказывания типа: субъект > предикат > объект, связанной с личными смыслами; 2) программирование грамматической реализации высказывания и выбора слов; 3) моторное программирование высказывания, его произнесения. В современном языкознании механизм порождения речи исследуется в трудах Александры Александровны Залевской, Ирины Алексеевны Зимней, Елены Самуиловны Кубряковой.

Компьютерная лингвистика.

В XX в. возникла необходимость создать языки человеко-машинного общения. Для этого было необходимо собственно лингвистические проблемы решать в единстве с другими науками — логикой, математикой, психологией и кибернетикой. Цель такого симбиоза наук - создание автоматических систем искусственного интеллекта, моделирующих знание. Знание хранится, обрабатывается и передается от поколения к поколению в языке и текстах. Поэтому моделирование научно-технических текстов — это моделирование системы знаний в соответствующей отрасли науки и техники.

Любая терминосистема связана с соответствующей системой знаний. Она всегда стремится найти свой оптимальный план выражения. Формой любого понятия являются знаки естественного языка. Следовательно, моделирование знаний - это структурирование соответствующей терминосистемы.

Система знаний представляется в виде сети: узлы такой сети представлены терминами соответствующей науки, а дуги между ними показывают отношения между понятиями. Однако передать логико-понятийные знания, обосновать и интерпретировать их при помощи одних терминосистем невозможно. Для достижения этой цели служит научный текст, где терминосистемы органически взаимодействуют с морфологической и синтаксической подсистемами естественного языка (значениями морфем, частей речи, служебных слов и словосочетаний). Любая логико-понятийная система знаний может быть представлена в виде текста.

Главной задачей прикладных лингвистических наук, связанных с анализом текста, является создание текстовой базы данных для ЭВМ. Такая база данных напоминает автоматизированные библиотечные фонды. Текстовая база данных, хранящаяся в памяти ЭВМ, позволяет многократно использовать тот или иной текст, получая каждый раз нужную информацию:

1) полный список всех словоформ соответствующего текста;

2) элементы морфологической подсистемы текста;

3) частоту встречаемости каждой словоформы и всех словоформ (суммарно)
данного текста или всех текстов, введенных в ЭВМ;

4) адреса словоформ (номера глав, параграфов, страниц);

5) статистику графических знаков (букв, буквосочетаний);

6) контексты каждой словоформы;

7) обратный словарь;

8) текст в полном виде.

Использование ЭВМ в прикладных отраслях языкознания основано на возможности кодирования любой информации при помощи чисел, которые можно обрабатывать посредством ЭВМ. Почву для использования ЭВМ в лингвистике подготовило опережающее развитие математической логики и теории алгоритмов: создание машины Поста, машины Тьюринга, алгоритмов Маркова. С появлением этих машин стала возможной обработка нечисловой информации. Машины были «обучены» мыслить по образцу человеческого интеллекта. В результате создается искусственный интеллект. Первый опыт в этой области описан в статье А. Тьюринга «Может ли машина мыслить» (1950). Им же был разработан наиболее эффективный и универсальный тест для определения уровня интеллектуальности (тест Тьюринга). Он опирается на систему вопросов и ответов, которая охватывает практически любую область интеллектуальной деятельности человека.

Система искусственного интеллекта способна решать самые разные задачи, но главными из них считаются: а) решение задач, б) принятие решений и в) распознавание объектов. Решение задач охватывает широчайший спектр вопросов от сложнейших математических задач до простых рассуждений, нахождения ответов на бытовые вопросы типа: какой обед можно приготовить из предложенного набора продуктов. Проблема принятия решений опирается на материал игровых стратегий (таких, как шахматы, шашки и т.п.).

Механизм распознавания образов использует так называемые эталонные образы, с которыми человек имеет дело в обыденной деятельности. Например, разные по форме, окраске, вкусу яблоки отождествляются с эталонным образом «яблоко» вообще. Понятие «образ» здесь отличается от одноименного психического понятия: это просто некоторое типовое родовое представление человека о группе видовых «предметов». Для этого машине необходимо узнавать объекты и подводить их под те или иные категории. Этим как раз и занимается прикладная лингвистика. Ее главная задача - моделирование речевой деятельности человека, анализ и синтез речи.

Без участия человека выполнение подобных задач невозможно. Необходимо «общение» человека с машиной. Машина, восприняв заданный текст, на него определенным образом реагирует: а) отвечает на вопрос, б) принимает информацию к сведению.

Для реагирования на тот или иной текст, необходимо сначала его понять. Процесс понимания у машин напоминает процесс понимания, происходящий в голове человека. Однако наука пока не может четко определить, что происходит в голове человека. Голова человека обычно сравнивается с «черным ящиком», представления о работе интеллекта основываются исключительно на входящей и выходящей информации. Ясно пока лишь, что для восприятия текста машиной необходимо структурировать смысл текста. Для этого машина должна хранить множество знаний о мире. Задача крайне сложная: так как знания бесконечны. Выход заключается в том, чтобы ориентировать машину только на одну, узкую, сферу знаний: биологию, математику, социологию.

В последнее время ученые увлечены принципиально новой идеей: нужно не только увеличивать объем памяти «умной» машины, но и создавать самообучающиеся системы. Смысл нового подхода в том, чтобы машина могла выполнять несколько важнейших операций:

а) извлекать из текста новую информацию,

б) включать ее в уже имеющиеся системы знаний,

в) при нехватке информации задавать для осмысления непонятого вопросы
человеку. По этому принципу работают многие компьютерные программы. Для использования языка кибернетическими системами, моделирующими восприятие и порождение речи, необходимы разработки структурных моделей фонологии, морфемики, морфологии и синтаксиса.

Автоматический перевод.

В основе автоматического, или машинного, перевода лежит предположение о возможности приведения в соответствие типологически разных языковых структур (словаря, порядка слов, словоизменения, синтаксических структур). Лингвистический принцип перевода заключается в сопоставлении эквивалентных по смыслу языковых единиц двух и более языков.

В разработках систем автоматического перевода выделяют два этапа. На первом этапе решались такие фундаментальные проблемы машинного перевода, как создание автоматических словарей, разработка языка- посредника, формализация грамматики, преодоление омонимии, обработка идиоматических образований. На втором этапе продолжают достаточно плодотворно развиваться и воплощаться в практике теоретико-множественные модели грамматик, модели грамматик зависимостей, непосредственно составляющих, моделей порождающей грамматики. В этот период все более активно в прикладную лингвистику вовлекается семантика по модели «смысл — текст». Возникшие в отечественных и зарубежных университетах центры прикладной лингвистики разрабатывают стратегии машинного перевода. К ним относятся лаборатория математической лингвистики в Санкт-Петербургском университете, в Институте прикладной математики РАН; Всесоюзный центр перевода; группа «Статистика речи» в Ленинградском пединституте под руководством Раймонда Генриховича Пиот­ровского; группа по исследованию синтаксического моделирования «смысл — текст» под руководством Игоря Александровича Мельчука.

Новый этап совершенствования машинного перевода связан с использованием языка-посредника — языка представления знаний. В его основе лежит анализ значения предложения, получаемого при осмыслении входного предложения, дополненного и размеченного с помощью информации из базы знаний и в ее терминах. Процесс перевода представляет собой преобразование входного предложения языка X в выходную структуру языка У. Иными словами, результатом машинного перевода является скорее не собственно перевод, а пересказ исходного текста (X). Качество перевода зависит от эффективности языка представления знаний. Высокое качество машинного перевода может быть обеспечено только созданием надежных лингвистических основ и программных средств для построения мощных семантических сетей на основе автоматизированных лексиконов.

 

IV. Этнолингвистика.

Этнолингвистика (этносемантика, антрополингвистика) – это область языкознания, изучающая язык в его взаимоотношении с культурой определенного этноса. Основы этнолингвистики были заложены в работах Франца Боаса и Эдварда Сепира в первой четверти 20 века. Во второй половине 20 в. этнолингвистика оформилась в самостоятельный раздел языкознания. Этнолингвистические исследования второй половины 20 в. характеризуются такими чертами, как: привлечение методов экспериментальной психологии; сопоставление семантических моделей разных языков; изучение проблем народной таксономии; паралингвистические исследования; реконструкция духовной этнической культуры на основе данных языка; оживление внимания к фольклористике.

Центральными для этнолингвистики являются две тесно взаимосвязанных проблемы, которые можно назвать «когнитивной» и «коммуникативной»:

1. Каким образом, с помощью каких средств и в какой форме в языке находят отражение культурные (бытовые, религиозные, социальные и пр.) представления народа, говорящего на этом языке, об окружающем мире и о месте человека в этом мире?

2. Какие формы и средства общения – в первую очередь, языкового общения – являются специфическими для данной этнической или социальной группы?

В соответствии с этими проблемами в этнолинвистике выделились два направления: когнитивно ориентированная этнолингвистика и коммуникативно ориентированная лингвистика.

а) Когнитивно ориентированная этнолингвистика.

Когнитивно ориентированная этнолингвистика характерна для американского языкознания. Она называется антропологической лингвистикой. Первоначально антропологическая лингвистика была ориентирована на изучение культуры народов, резко отличающихся от европейских, прежде всего – американских индейцев. Установление родственных связей между этими языками и описание их современного состояния подчинялись задаче комплексного описания культуры этих народов и реконструкции их истории, в том числе путей миграции. Запись и интерпретация бытовых и фольклорных текстов была неотъемлемым компонентом антропологического описания.

Вслед за Францем Боасом в антропологической лингвистике считается, что более дробные фрагменты классификации действительности в языке соответствуют более важным аспектам данной культуры. Как замечает американский лингвист и антрополог Гарри Хойер, «народы, живущие охотой и собирательством, как, например, племена апачей на юго-западе Америки, обладают обширным словарем названий животных и растений, а также явлений окружающего мира. Народы же, основным источником существования которых является рыбная ловля (в частности, индейцы северного побережья Тихого океана), имеют в своем словаре детальный набор названий рыб, а также орудий и приемов рыбной ловли».

Наибольшее внимание этнолингвистов привлекали такие таксономические системы, как обозначения частей тела, термины родства, так называемые этно-биологические классификации, то есть названия растений и животных (английский ученый Б.Берлин, Анна Вежбицкая), – и особенно цветообозначения (Б.Берлин и П.Кей, А.Вежбицкая).

В современной антропологической этнолингвистике можно условно выделить «релятивистское» и «универсалистское» направления: для первого приоритетным является изучение культурной и языковой специфики в картине мира говорящего, для второго – поиск универсальных свойств лексики и грамматики естественных языков.

Примером исследований релятивистского направления в этнолингвистике могут служить работы Юрия Дерениковича Апресяна, Нины Давидовны Арутюновой, Анны Вежбицкой, Татьяны Вячеславовны Булыгиной, Алексея Дмитриевича Шмелева, Е.С.Яковлевой, посвященные особенностям русской языковой картины мира. Эти авторы анализируют значение и употребление слов, которые либо обозначают уникальные понятия, не характерные для концептуализации мира в других языках (тоска и удаль, авось и небось), либо соответствуют понятиям, существующим и в других культурах, но особенно значимым именно для русской культуры или получающим особую интерпретацию (истина и правда, свобода и воля, судьба и доля). Приведем для примера фрагмент описания слова «авось» из книги Т.В.Булыгиной и А.Д.Шмелева «Языковая концептуализация мира»:

«<...> авось значит вовсе не то же, что просто „возможно“ или „может быть“. <...> чаще всего авось используется как своего рода оправдание беспечности, когда речь идет о надежде не столько на то, что случится некоторое благоприятное событие, сколько на то, что удастся избежать какого-то крайне нежелательного последствия. О человеке, который покупает лотерейный билет, не скажут, что он действует на авось. Так, скорее, можно сказать о человеке, который <...> экономит деньги, не покупая медицинской страховки, и надеется, что ничего плохого не случится <...> Поэтому надежда на авось – не просто надежда на удачу. Если символ фортуны – рулетка, то надежду на авось может символизировать „русская рулетка“».

Примером исследований универсалистского направления в этнолингвистике являются работы польского ученого Анны Вежбицкой, посвященные принципам описания языковых значений. Цель многолетних исследований А.Вежбицкой и ее последователей – установить набор так называемых «семантических примитивов», универсальных элементарных понятий, комбинируя которые каждый язык может создавать бесконечное число специфических для данного языка и культуры конфигураций. Семантические примитивы являются лексическими универсалиями, иначе говоря, это такие элементарные понятия, для которых в любом языке найдется обозначающее их слово. Эти понятия интуитивно ясны носителю любого языка, и на их основе можно строить толкования любых сколь угодно сложных языковых единиц. Изучая материал генетически и культурно различных языков мира, в том числе языков Папуа – Новой Гвинеи, австронезийских языков, языков Африки и аборигенов Австралии, А.Вежбицкая постоянно уточняет список семантических примитивов. В ее работе «Толкование эмоциональных концептов» приводится следующий их список:

«субстантивы» – я, ты, кто-то, что-то, люди;
«детерминаторы и квантификаторы» – этот, тот же, самый, другой, один, два, много, все/весь;
«ментальные предикаты» – думать (о), говорить, знать, чувствовать, хотеть;
«действия и события» – делать, происходить/случаться;
«оценки» – хороший, плохой;
«дескрипторы» – большой, маленький;
«время и место» – когда, где, после/до, под/над;
«метапредикаты» – не/нет/отрицание, потому что/из-за, если, мочь;
«интенсификатор» – очень;
«таксономия и партономия» – вид/разновидность, часть;
«нестрогость/прототип» – подобный/как.

Из семантических примитивов, как из «кирпичиков», А.Вежбицкая складывает толкования даже таких тонких понятий, как эмоции. Так, например, ей удается продемонстрировать трудноуловимое различие между понятием американской культуры, обозначаемым словом «happy», и понятием, обозначаемым русским словом «счастливый» (и близкими ему по смыслу польским, французским и немецким прилагательными). Слово «счастливый», как пишет А.Вежбицкая, хотя и считается обычно словарным эквивалентом английского слова «happy», в русской культуре имеет более узкое значение, «обычно оно употребляется для обозначения редких состояний полного блаженства или совершенного удовлетворения, получаемого от таких серьезных вещей, как любовь, семья, смысл жизни и т.п.». Вот как формулируется это отличие на языке семантических примитивов (компоненты толкования В, отсутствующие в толковании А, выделяются заглавными буквами).

Толкование А: X feels happy
X чувствует что-то
иногда человек думает примерно так:
со мной произошло что-то хорошее
я хотел этого
я не хочу ничего другого
поэтому этот человек чувствует что-то хорошее
Х чувствует что-то похожее

Толкование B: X счастлив
X чувствует что-то
иногда человек думает примерно так:
со мной произошло что-то ОЧЕНЬ хорошее
я хотел этого
ВСЕ ХОРОШО
я не МОГУ ХОТЕТЬ ничего другого
поэтому этот человек чувствует что-то хорошее
Х чувствует что-то похожее

 

Для исследовательской программы А.Вежбицкой принципиально, что поиск универсальных семантических примитивов осуществляется эмпирическим путем, с применением методик полевой лингвистики – работой с информантом: во-первых, в каждом отдельном языке выясняется роль, которую играет данное понятие в толковании других понятий, и, во-вторых, для каждого понятия выясняется множество языков, в которых данное понятие лексикализовано, то есть имеется специальное слово, выражающее это понятие.

Б) Коммуникативно ориентированная этнолингвистика.

Наиболее значительные результаты в коммуникативно ориентированной этнолингвистике связаны с направлением, именуемым «этнографией речи» или «этнографией коммуникации». Этнография речи как теория и метод анализа языкового употребления в социокультурном контексте была предложена в начале 60-х гг. в работах Д. Хаймза и Джона Дж. Гамперца и развита в работах американского ученого Арона Сикурела, Дж. Баумана, А.У. Корсаро. Высказывание исследуется только в связи с каким-либо речевым или коммуникативным событием, в рамках которого оно порождается. Подчёркивается культурная обусловленность любых речевых событий (проповедь, судебное заседание, телефонный разговор и т.д.). Устанавливаются правила языкового употребления путём присутствующего наблюдения (соучастие в речевом событии), анализа спонтанных данных, интервьюирования носителей данного языка как родного.

В рамках этого направления изучаются модели речевого поведения, принятые в той или иной культуре, в той или иной этнической или социальной группе. Так, например, в культуре «среднеевропейского стандарта» неформальная беседа нескольких человек предполагает, согласно принятым в данном сообществе правилам хорошего тона, что участники не будут перебивать друг друга, всем поочередно предоставляется возможность высказываться, желающий высказаться обычно сигнализирует об этом словами «позвольте заметить», «разрешите спросить» и т.п. Желающий выбыть из числа участников беседы объявляет о своем намерении словами «к сожалению, мне пора», «я должен ненадолго отлучиться» и так далее. Совсем иные нормы публичного речевого поведения приняты, например, в ряде культур аборигенов Австралии. Соблюдение индивидуальных прав отдельного участника разговора в этих сообществах не является обязательным правилом: несколько собеседников могут говорить одновременно, реагировать на высказывание другого не обязательно, говорящий высказывается, ни к кому специально не обращаясь, собеседники могут не смотреть друг на друга и т.д. Такая модель речевого поведения строится на исходной предпосылке, что все высказывания так или иначе аккумулируются в окружающем мире, и поэтому «прием» сообщения не обязательно должен непосредственно следовать за его «передачей».

Актуальной темой этнографии коммуникации является также изучение языкового выражения относительного социального статуса собеседников: правила обращения к собеседнику, в том числе использование титулов, обращений по имени, фамилии, имени и отчеству, профессиональные обращения (например, «доктор», «товарищ майор», «профессор»), уместность обращений «на ты» и «на Вы» и т.д. Особенно пристально исследуются такие языки, в которых соотношение социального положения говорящего и слушающего закрепляется не только в лексике, но и в грамматике. Примером может служить японский язык, где выбор грамматической формы глагола зависит от того, стоит ли слушающий выше говорящего в социальной иерархии или ниже, а также от того, входят ли говорящий и слушающий в одну социальную ячейку или нет. Кроме того, учитываются и отношения между говорящим и лицом, о котором идет речь. В результате комплексного действия этих ограничений один и тот же человек употребляет разные формы глагола при обращении к подчиненному и при обращении к начальнику, при обращении к сослуживцу и при обращении к незнакомому человеку, при обращении к своей жене и к жене соседа.

В грамматике находит отражение и такая особенность речевого этикета японцев, как стремление избежать вторжения в сферу мыслей и чувств собеседника. В японском языке существует особая грамматическая форма глагола – так называемое «желательное наклонение». С помощью суффикса желательного наклонения –tai говорящий выражает желание совершить действие, обозначенное исходным глаголом: 'читать' + tai = 'хочу читать', 'уйти' + tai = 'хочу уйти'. Однако формы желательного наклонения возможны, только если говорящий описывает собственное желание. Желание собеседника или третьего лица выражается с помощью особой конструкции, приблизительно означающей 'по внешним признакам можно заключить, что лицо X хочет совершить действие Y'. Таким образом, подчиняясь требованиям грамматики, говорящий на японском языке может высказывать суждения лишь о собственных намерениях. Делать же прямые утверждения о внутреннем состоянии другого человека, например о его желаниях, язык просто не позволяет. Можно сказать «Я хочу...», но нельзя сказать «Вы хотите...» или «Он хочет...», а лишь «Мне кажется (у меня такое впечатление), что Вы хотите...» или «Мне кажется (у меня такое впечатление), что он хочет...».

Помимо норм речевого этикета, этнография коммуникации изучает также ритуализованные в тех или иных культурах речевые ситуации, такие, как заседание суда, защита диссертации, торговая сделка и тому подобные; правила выбора языка при межъязыковом общении; языковые конвенции и клише, сигнализирующие о принадлежности текста к определенному жанру («жили-были» – в сказках, «слушали и постановили» – в протоколе заседания).

Современная этнолингвистика тесно связана с социологией, психологией, семиотикой. В российской этнолингвистике особое место занимают исследования на стыке этнолингвистики, фольклористики и сравнительно-исторического языкознания. В первую очередь это исследовательская программа, посвященная этноязыковой и этнокультурной истории славянских народов (Никита Ильич Толстой, Светлана Михайловна Толстая, Владимир Николаевич Топоров). В рамках этой программы составляются этнолингвистические атласы, картографируются обряды, верования, фольклор; изучается структура кодифицированных славянских текстов определенных жанров, в том числе заговорных текстов, загадок, погребальных и строительных ритуалов и т.д., в соотнесении с данными сравнительно-исторических и археологических исследований.

 

VI. Социолингвистика.

а) Предмет, задачи и методы социолингвистики.

Социолингвистика - отрасль языкознания, изучающая язык в связи с социальными условиями его существования. Под социальными условиями имеется в виду комплекс внешних обстоятельств, в которых реально функционирует и развивается язык: общество людей, использующих данный язык, социальная структура этого общества, различия между носителями языка в возрасте, социальном статусе, уровне культуры и образования, месте проживания, а также различия в их речевом поведении в зависимости от ситуации общения. Термин «социолингвистика» впервые употребил в 1952 году американский социолог Герман Карри.

Один из основоположников современной социолингвистики американский исследователь Уильям Лабов определяет объект социолингвистики как «язык в его социальном контексте». Это означает, что внимание социолингвистов обращено не на собственно язык, не на его внутреннее устройство, а на то, как пользуются языком люди, составляющие то или иное общество. При этом учитываются все факторы, могущие влиять на использование языка, – от различных характеристик самих говорящих (их возраста, пола, уровня образования и культуры, вида профессии и т.п.) до особенностей конкретного речевого акта. «Тщательное и точное научное описание определенного языка, – отмечал Р.Якобсон, – не может обойтись без грамматических и лексических правил, касающихся наличия или отсутствия различий между собеседниками с точки зрения их социального положения, пола или возраста; определение места таких правил в общем описании языка представляет собой сложную лингвистическую проблему».

Тем самым при социолингвистическом подходе к языку объектом изучения является функционирование языка; его внутренняя структура принимается как некая данность и специальному исследованию не подвергается. В обществах, где функционируют два, три языка, множество языков, социолингвист должен исследовать механизмы функционирования нескольких языков в их взаимодействии, чтобы получить ответы на следующие вопросы. В каких сферах социальной жизни они используются? Каковы взаимоотношения между ними по статусу и функциям? Какой язык «главенствует», то есть является государственным или официально принятым в качестве основного средства общения, а какие вынуждены довольствоваться ролью семейных и бытовых языков? Как, при каких условиях и в каких формах возникает дву- и многоязычие?

Главные цели социолингвистики – изучение того, как используют язык люди, составляющие то или иное общество, и как влияют на развитие языка изменения в обществе, в котором существует данный язык. Эти цели соответствуют двум кардинальным социолингвистическим проблемам – проблеме социальной дифференциации языка и проблеме социальной обусловленности развития языка.

Социолингвистика изучает также проблемы, связанные с социальным аспектом владения языком, социальной регуляцией речевого поведения, со сложным комплексом вопросов, относящихся к смешению языков и образованию в результате этого процесса «промежуточных» языковых идиомов – пиджинов и креольских языков. Проблемы двуязычия и процессы взаимодействия и взаимовлияния языков, обусловленные наличием двух или нескольких языков в одном обществе, – также сфера компетенции социолингвистики. Наконец, социолингвистика призвана принимать участие в решении вопросов языковой политики и языкового планирования – например, в многоязычных регионах, в ситуациях выбора одного из языков в качестве государственного, при разработке алфавитов и письменностей для бесписьменных языков и т.п.

Методы социолингвистики представляют собой синтез лингвистических и социологических процедур. Они подразделяются на методы полевого исследования и методы социолингвистического анализа языкового материала.

Методы полевого исследования – это методы сбора материала, заимствованные из социологии, социальной психологии и диалектологии. Они включают анкетирование, интервьюирование, непосредственное наблюдение, анализ письменных источников.

Наряду с обычн



Последнее изменение этой страницы: 2016-08-15; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.233.219.62 (0.018 с.)