Всего превыше: верен будь себе. Тогда, как утро следует за ночью, последует за этим верность всем. 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Всего превыше: верен будь себе. Тогда, как утро следует за ночью, последует за этим верность всем.



Уильям Шекспир*

"Возлюби ближнего твоего, как самого себя**. Проблема многих созависимых в том, что они как раз это и делают. А что еще хуже, так это то, что многие из нас представить себе не могут, как это можно любить других и относиться к другим людям иначе, чем мы относимся к себе. Мы не посмеем, и другие, возможно, не позволят нам.

Большинство созависимых страдают от того не­ясного, но всюду проникающего бедствия, которое зовется низким чувством собственного достоинства. У нас нет хороших чувств по отношению к самим себе, мы не любим себя, и мы не решились бы любить себя. Для некоторых из нас низкое чувство собственного достоинства — это приуменьшение, замалчивание достоинств. Мы не только не любим себя, мы ненавидим себя.1

Нам не нравится, как мы выглядим. Мы не вы­носим своих фигур. Мы думаем, что мы глупы, некомпетентны, бесталанны и, во многих случаях, что нас вообще нельзя любить.2 Мы думаем, что наши мысли неправильны и неуместны. Мы думаем, что наши чувства неправильны и неуместны. Мы думаем, что мы не важны, и даже если наши чувства не являются неправильными, то мы думаем, что они не имеют значения. Мы убеждены, что наши потреб­ности не важны. И мы стыдимся чьих-либо желаний или планов. Мы думаем, что мы ниже других или что мы не такие, как все другие люди — не уникаль­ные, а какие-то странные, неподходящие. Мы никог­да не вступали в борьбу с собой, и мы смотрим на себя не через розовые очки, а сквозь грязную, серо­вато-коричневую пленку.

Мы, возможно, научились прятать свои истин­ные чувства под оболочкой нормальной одежды, хорошей прически, нормального жилища и нор­мальной работы. Мы можем хвастаться тем, что нам удалось завершить, но под парадным костюмом спрятана подземная темница, где мы тайно и не­устанно наказываем и мучаем себя. Временами мы наказываем себя открыто, на виду у всего мира, говоря уничижающие вещи о нас самих. Иногда мы даже приглашаем других ненавидеть нас, например, когда мы разрешаем определенным людям или ре­лигиозным традициям помогать нам почувствовать себя виновными или когда мы позволяем людям причинять нам боль. Но самые ужасные избиения совершаются в уединении с собою, внутри нашего сознания.

Мы бесконечно докучаем себе, нагромождая ку­чи всех этих "я должна(ен)" на наше сознание, соз­давая насыпи никому не нужных вонючих чувств своей вины. Не путайте это с истинным, аутен­тичным (равным самому себе) чувством вины, кото­рое мотивирует перемены, преподает ценные уроки и способствует тому, что мы устанавливаем тесные взаимоотношения с собою, с другими и с Высшей Силой. Мы постоянно ставим себя в невыносимые ситуации, где у нас нет другого выбора, как только чувствовать себя плохо. Мы подумаем что-нибудь, затем говорим себе, что мы не должны так думать. Мы почувствуем что-то, затем говорим себе, что мы не должны так чувствовать. Мы принимаем реше­ние, действуем в соответствии с ним, затем говорим себе, что мы не должны были так действовать. В этой ситуации ничего не исправишь, здесь нельзя при­нять поправку; ничего неправильного мы не сде­лали. Мы продолжаем заниматься той формой нака­зания, которая имеет целью держать нас в тревоге, в печали и удушает нас. Мы поместили себя в капкан. Одна из моих излюбленных форм самоистязания включает дилемму, что мне делать из двух дел. Я принимаю решение сделать вначале одно из них. Через минуту после того, как я приступила к выпол­нению своего решения, я говорю: "Мне следовало бы делать другое дело". Так я переключаю шестеренку, начинаю делать другое дело и опять говорю себе: "В действительности я не должна делать это. Мне сле­довало бы делать то, что я делала ранее'*. Еще одна моя излюбленная форма самоистязания вот какая: я закалываю волосы, накладываю макияж, смотрю в зеркало и говорю: "Глядите-ка, я выгляжу странно. Я не должна так выглядеть**.

Некоторые из нас верят, что мы совершили такие ужасные ошибки, что мы уже не можем ожидать прощения. Некоторые из нас верят, что вся наша жизнь — ошибка. Многие из нас верят, что все, что мы сделали, есть ошибка. Ряд из нас верят, что мы не можем ничего сделать хорошо, но в то же самое время мы требуем от себя совершенства. Мы ставим себя в невыносимые ситуации, а затем удивляемся, почему мы не можем из них выбраться.

И кончается дело тем, что мы стыдим себя. Нам не нравится то, что мы делаем, и мы сами себе не нравимся. Где-то в глубине души мы верим, что мы недостаточно хороши. В силу разных причин Бог создал в нашем лице человека, не подходящего для жизни.

В созависимости, как и во многих других обла­стях жизни, все со всем связано и одно ведет к другому. В таком случае наша низкая самоценность часто связана со многими вещами, которые мы дела­ем или которых мы не делаем, и это ведет ко многим из наших проблем.

Будучи созависимыми, мы часто настолько не любим себя, что верим будто это неправильно счи­таться с собой, иными словами, выглядеть эгоис­тичными. Не может быть и речи, чтобы поставить себя на первое место. Часто мы думаем, что стоим чего-нибудь лишь в том случае, если мы делаем что-то для других или заботимся о них, поэтому мы никогда не говорим "нет". Кто-то столь незначи­тельный, как мы сами, должен пройти добавочную милю, чтобы снискать уважение. Ни один человек, по спокойному рассуждению, не может нам сим­патизировать и получать удовольствие, находясь в енашем обществе. Мы думаем, что мы обязаны сде­лать что-то для людей, чтобы завоевать и удержать их дружбу. Очень много защитных реакций, кото­рые я наблюдала у созависимых, происходят не от того, что мы считаем себя выше всякой критики, а от того, что у нас так мало самоценности, что лю­бое кажущееся нападение угрожает уничтожить нас. Мы так плохо чувствуем себя по отношению к себе самим и имеем такую потребность быть совершен­ными и так избегаем стыда, что мы не можем кому-либо позволить сказать, что мы что-то не так сде­лали. Одна из причин, по которой мы пилим и критикуем других людей, состоит в том, что мы то же самое всегда делаем с собой.

Я полагаю, равно как и Эрни Ларсен и другие авторитеты, что наша низкая самоценность или са­моненависть тесно связаны со всеми сторонами на­шей созависимости: великомученичеством; отказом наслаждаться жизнью; трудоголизмом, нашей пос­тоянной занятостью настолько, что мы не можем наслаждаться жизнью; перфекционизмом, когда мы не позволяем себе насладиться тем, что мы делаем, или хотя бы почувствовать хорошо в связи с тем, что мы сделали; откладыванием всего на потом, на­валивая кучи из чувства вины и неопределенности в отношении самих себя; непозволением себе интим­ности с людьми, например, путем избегания взаимо­отношений, уклонением от приверженности взаи­моотношениям, тем, что мы остаемся длительное время в деструктивных, разрушающих взаимоотно­шениях; проявлением инициативы в установлении взаимоотношений с людьми, которые плохо к нам относятся, и избеганием людей, которые хорошо к нам относятся.

Мы можем бесконечно находить способы, как себя помучить: переедание, невнимание к своим пот­ребностям, сравнение себя с другими, соревнование с людьми, навязчивое мышление, погружение в бо­лезненные воспоминания или воображение буду­щих сцен, доставляющих душевные муки. Мы дума­ем, а что если она (он) снова запьет? А что если он(а) заведет любовные дела с кем-то? Что если ураган разрушит дом? Отношение к жизни, именуемое "а что если** всегда очень хорошо действует как силь­ная доза яда для появления сахара. Мы раздираем себя, а потом удивляемся, почему мы так напуганы.

Мы не любим себя и не собираемся позволять себе что-нибудь хорошее, потому что убеждены, что не заслуживаем ничего хорошего.

Будучи созависимыми, мы имеем склонность вступать в полностью антагонистические взаимоот­ношения с самими собой.3 Некоторые из нас обу­чились этим формам самоненавистнического пове­дения в своих родительских семьях, возможно, с помощью родителя-алкоголика. Некоторые из нас подкрепили наше пренебрежение к себе, оставив родителя-алкоголика и выйдя замуж за алкоголика. Мы могли вступить во взрослые взаимоотношения с ощущением хрупкой самоценности, а затем обна*-ружить, что наше остаточное самоуважение рассы­палось. Очень немногие из нас имели совершенно ненарушенное чувство самоценности до тех пор, пока мы не встретили его или ее или пока эта проблема не свалилась на нас; мы внезапно или постепенно обнаружили, что ненавидим себя. Алко­голизм и другие компульсивные нарушения разру­шают самоценность и у алкоголиков, и у незави­симых. Помните, что алкоголизм и другие компуль­сивные нарушения являются саморазрушающими. Некоторые из нас могут даже не осознавать собст­венное низкое самоуважение и самоненависть, пото­му что мы длительное время сравнивали себя с алкоголиком и другими нездоровыми людьми в на­шей жизни; по сравнению с ними мы выглядели в своих глазах на высоте. Низкая самоценность может подкрасться к нам в любое время, когда мы только позволим это.

В действительности не имеет значения, когда мы начали себя мучить. Мы должны прекратить это сейчас. Прямо сейчас, мы можем мысленно и эмо­ционально с нежностью обнять себя. У нас все в порядке. Наши чувства вполне уместны. Мы на­ходимся там, где мы и предполагали быть сегодня, в данный момент. Ничего плохого в нас нет. Ничего принципиально неправильного в нас нет. Если мы были сотворены неверно, тогда все хорошо; мы де­лали все это время то лучшее, что было в наших силах.

Со всей своей созавиримостью, со всем нашим контролирующим поведением, с нашим спасатель-ством и со всем набором дефектов характера мы в порядке, мы хорошие люди. Мы представляем из себя в точности то, что и подразумевалось, кем мы и должны были быть. Я много говорила о пробле­мах, о разных вопросах и о вещах, которые надо изменить, — это цели, это нечто такое, что мы сделаем, чтобы повысить качество нашей жизни. А те люди, которыми мы являемся прямо сейчас, впол­не нормальны. Фактически созависимые — это одни из самых милых, щедрых, добросердечных и озабо­ченных людей, какие мне известны. Мы просто поз­волили себе оказаться задействованными в такие дела, которые причиняют нам боль, и мы собираем­ся научиться, как перестать делать эти дела. Но все те уловки — это наши проблемы; они не есть мы. Если у нас есть один дефект характера, вызывающий отвращение, то это и есть способ ненавидеть себя, досаждать себе. Это просто нельзя больше выносить и нельзя принимать. Мы можем прекратить доку­чать себе за то, что мы всегда докучали себе.4 Эта привычка не есть наш недостаток, а это наша ответ­ственность научиться перестать так относиться к себе.

Мы можем лелеять себя и свои жизни. Мы можем обеспечить себе хороший уход, мы можем любить себя. Мы можем принять наше чудесное "я" со всеми нашими недостатками, слабыми струнками, силь­ными сторонами, слабыми сторонами, чувствами, мыслями и со всем прочим. Это самое лучшее, что у нас есть, с чем мы можем стремиться к себе. Это и есть то, что мы собой представляем и чем мы по замыслу и должны быть. И это не ошибка. Мы сами есть великолепное творение, самое большое чудо, которое когда-либо случалось с нами. Поверьте в это. Это намного облегчает жизнь.

Единственное различие между созависимыми и остальным миром состоит в том, что другие люди не досаждают себе, не распекают себя за то, кем они являются. Все люди думают сходным образом и имеют определенный набор чувств. Все люди делают ошибки и немногие вещи делают правильно. Так что мы можем оставить себя в покое.

Мы не есть граждане второго сорта. Мы не за­служиваем того, чтобы жить жизнью из комис­сионки, жизнью из вторых рук. И мы не заслужива­ем того, чтобы иметь второсортные взаимоотно­шения! Мы можем быть любимыми, и мы достойны того, чтобы знать это. Люди, которые любят нас, люди, которым мы нравимся, не являются дураками из-за того, что это делают, это не какие-то неполно­ценные люди. Мы имеем право быть счастливыми.5 Мы заслуживаем всего хорошего.

Люди, которые выглядят самым красивым обра­зом, точно такие же, как мы. Единственное различие заключается в том, что они говорят себе о том, что они хорошо выглядят и позволяют себе сиять, вы­свечивать свою красоту изнутри. Люди, которые произносят самые глубокие, умные речи или бывают остроумны, точно такие же, как мы. Они без напря­жения позволяют себе быть теми, кто они есть. Люди, которые выглядят очень уверенными и спо­койными, не отличаются от нас. Они пробились сквозь устрашающие ситуации и сказали себе, что они могут это делать. Люди, имеющие успех, точно такие же, как мы. Они продвинулись вперед и раз­вили свои способности и таланты, а также пос­тавили себе цели. Мы даже такие же люди, как те, которых показывают по телевизору: герои, идолы. Мы все работаем примерно с одним и тем же ма­териалом — человеческими качествами. Только то, как мы себя чувствуем в отношении себя же, заклю­чает в себе все различие. Мы — хорошие. Мы доста­точно хорошие. Мы вполне подходящие для жизни. Большая часть наших тревог и страхов происходит, как я думаю, из-за того, что мы постоянно говорим себе, что мы просто не дотягиваем до мировых стандартов, что мы не на высоте в разных ситуациях. Натаниел Брэнден называет это "безымянное чувст­во несоотвествия действительности".6 И вот я с вами для того, чтобы сказать, что вы соответствуете дей­ствительности. Расслабьтесь, отдохните. Когда нам необходимо куда-то идти или когда нам необходимо что-то делать, то мы соответствуем ситуации. Мы все сделаем прекрасно. Расслабьтесь, отдохните. Это хо­рошо быть теми, кто мы есть. Кем или чем еще мы можем быть? Мы просто делаем все, что в наших силах, во всех ситуациях, куда бы жизнь нас ни призвала. Что еще мы можем делать? Иногда мы даже не можем делать того, что в наших силах; но это тоже хорошо. Пробиваясь по жизни, мы можем иметь чувства, мысли, страх и уязвимые места, но все равно мы все делаем. Нам необходимо перестать говорить себе, что мы отличаемся в своих делах и чувствах от кого бы то ни было.

Нам необходимо быть добрыми по отношению к себе. Нам необходимо относиться к себе хорошо и с состраданием. Как можно ожидать, что мы будем соответствующим образом заботиться о себе, если мы ненавидим или недолюбливаем себя?

Нам необходимо отказаться от вступления в ан­тагонистические взаимоотношения с собой. Пере­станьте обвинять себя и быть жертвами, сделайте первые ответственные шаги по устранению психо­логии жертвы. Навесьте закручивающий винт на свое чувство вины. Стыд и вина служат не долго­срочным целям. Они полезны только на короткий момент, указывая на то, что мы, возможно, нару­шили наш моральный кодекс. Вина и стыд как способ жизни не приносят пользы. Прекратите все свои "я должна(ен)". Научитесь осознавать те моменты, когда мы наказываем и мучаем себя, чтобы предпринять согласованные усилия и послать себе позитивное послание. Если вам следует делать что-то, делайте это. Если же мы распекаем себя, то это надо прекратить. И дело пойдет легче. Мы можем смеяться над собой, говорить себе, что мы больше не попадемся в ловушку, обнять себя, а затем делать те жизненные дела, которые мы избрали. Если же у нас появляется реальная вина, то надо работать с ней. Бог простит нас. Он знает, что мы сделали все, что в наших силах, даже если это было что-то наихудшее. Мы не обязаны наказывать себя чувством вины, чтобы доказать Богу или кому-нибудь еще, как сильно мы стараемся7. Нам необходимо простить себя. Поработайте над Четвертым и Пятым Шагами (см. главу о работе по Программе 12 Шагов); пого-ворите со священником; обратитесь к Богу; исправ­ляйте недостатки; и затем покончите с этим.

Нам необходимо перестать стыдить себя. Стыд, как и 'вина, абсолютно не служит далеко идущим намерениям. Если люди говорят нам прямо или косвенно ч о нам бы следовало стыдиться, мы не обязаны им верить. Ненавидеть или стыдить себя ни чему не помогает, кроме какого-то кратчайшего момента. Назовите одну ситуацию, которая улуч­шилась благодаря постоянному чувству вины и сты­да. Назовите какое-то одно время, когда то же самое разрешило проблему. Как это помогло? Большую часть времени вина и стыд держат нас в таком напряжении, что мы не. можем делать то лучшее, на что мы способны. Вина делает абсолютно все более трудным.

Нам необходимо ценить себя и принимать ре­шения и делать такие выборы, которые повышают наше самоуважение.

"Каждый раз, когда вы научаетесь действовать так, как будто вы являетесь ценной личностью, и не действуете с отчаяния, вы облегчаете то же действие для следующего раза", — советует Тоби Раис Дрью в книге "Помогаем им стать трезвыми".8

Мы можем быть мягкими, любящими, слуша­ющими, внимательными и добрыми к себе, к нашим чувствам, мыслям, потребностям, желаниям, чая­ниям и всему тому, из чего мы сделаны. Мы можем принять себя — целиком и полностью. Начнем с того, где мы сейчас находимся, и мы достигнем большего. Будем развивать свои таланты и даро­вания. Доверять себе. Отстаивать себя. Нам можно доверять. Уважать себя. Быть правдивыми с собой. Оказывать себе честь, поскольку здесь заключено нечто магическое. Это наш ключ к миру.

Нижеприводимый отрывок взят из книги "Ока­зывая честь себе", прекрасной книги о самоува­жении, написанной Натаниелом Брэндоном. Почи­тайте внимательно, что он пишет.

"Из всех суждений, которые мы выносили в жиз­ни, ни одно не является столь важным, как то, которое перешло в нас самих, поскольку то сужде­ние затрагивает самое ядро нашего существования.

-Ни один из аспектов нашего мышления, мо­тивации, чувств или поведения не остается вне влия­ния нашей самооценки-

Первым действием чествования себя является ут­верждение сознания: выбор, как думать, осознавать, посылать поисковый свет сознания из внутреннего во внешний мир и из внутреннего мира к нашему существованию. Не выполнять своих обязательств в этом направлении, не делать усилий — значит пре­дать себя на самом базисном уровне.

Оказывать себе честь — значит хотеть незави­симо думать, жить по своему собственному уму и иметь смелость на собственные восприятия и по­стижения, на свое мнение.

Оказывать себе честь — значит хотеть знать не только то, о чем мы думаем, но и то, что мы чувст­вуем, чего мы хотим, в чем мы нуждаемся, о чем мечтаем, из-за чего страдаем, чем мы напуганы или что нас злит — и принять наше право испытывать такие чувства. Отношение, противоположное этому, означает отрицание, отчуждение от себя, подавле­ние — самоотречение, отказ от обязательств перед собой.

Оказывать себе честь — значит бережно сохра­нять отношение благосклонного отношения к себе — принимать себя такими, какие мы есть, без само­подавления и самопорицания, без всяких посяга­тельств на правду нашего бытия, посягательств, име­ющих целью обмануть либо себя, либо кого-то еще.

Оказывать себе честь — значит жить не по лжи, говорить и действовать, исходя из своих глубоких убеждений и чувств.

Оказывать себе честь —- значит отказаться при­нимать незаслуженную вину и делать все, что в наших силах, чтобы исправить такую вину, если случилось ее заработать.

Оказывать себе честь — значит быть привержен­ным нашему праву жить, которое начинается с при­знания того, что наша жизнь не принадлежит дру­гим и что мы существуем здесь на земле не для того, чтобы оправдывать чьи-либо ожидания. Для многих людей вот это является огромной ответственностью.

Оказывать себе честь — значит с любовью от­носиться к своей собственой жизни, любить свои ответственности за духовный рост и за то, что мы должны испытывать радость, любить процесс от­крытия и изучения наших чисто человеческих воз­можностей. Итак, мы уже можем начать постигать, что ока­зывать себе честь — значит практиковать эгоизм в высшем, самом благородном и наименее понимае­мом значении этого слова. И это, я буду отстаивать, требует огромной независимости, отваги и цело­стности"9.

Нам необходимо любить себя и сделаться при­верженными, преданными самим себе. Нам необ­ходимо дать себе той безграничной преданности, которую столь многие созависимые хотят давать другим. От высокого самоуважения придут акты добра и милосердия, а не эгоизма

Любовь, которую мы дарим и которую получаем, будет приумножаться той любовью, которую мы даем себе.

Задание

Какие чувства вы испытываете в отношении се­бя? Напишите об этом. Включите туда те стороны, которые вам нравятся в себе, и те стороны, которые вам не нравятся. Перечитайте то, что вы написали.

 

12. Учимся искусству принимать себя и действительность

 

"Я бы хотел привести что-то в движение, чтобы мы повернулись лицом к дейст­вительности".

Боб Ньюхарт, из книги "Боб Ньюхарт показывает"

Принимать действительность. Это предлагается и поощряется большинством разумных людей. Это составляет цель многих видов психотерапии, и это должно быть так. Повернуться лицом к тому, что происходит, и поближе узнать то, что происходит, — это благоприятный акт. Такое принятие несет успокоение. Часто это поворотный пункт в наступлении перемен. В то же время это намного легче сказать, чем сделать.

Люди, не только созависимые, ежедневно стал­киваются с перспективой либо принять, либо отвер­гнуть действительность данного конкретного дня и сегодняшних обстоятельста Мы вынуждены при­нимать многие вещи в процессе нормальной жизни с того момента, как мы открываем глаза утром и закрываем их вечером. Наши настоящие обстоятель­ства включают то, кто мы есть, где мы живем, с кем или без кого мы живем, где мы работаем, наш способ передвижения, сколько денег мы имеем, каковы на­ши ответственности, что мы будем делать на досуге, сюда же входят и все возникающие проблемы. Неко­торые дни, когда мы принимаем эти обстоятельства, похожи на дуновение свежего ветерка. Все идет естественно. Все идет как по маслу, наши дети ведут себя хорошо, начальник предъявляет только разум­ные требования, денег нам хватает, дом чист, авто­мобиль работает и наш супруг или любовник нам нравится. Мы знаем, чего мы ждем, и то, что ожида­ется, является приемлемым. Это хорошо. В другие дни не все идет так хорошо. Автомобиль ломается, крыша протекает, дети шумят, мы ломаем руку, мы теряем работу или наш супруг или любовник го­ворит, что он (или она) нас больше не любит. Что-то случилось. У нас проблема. Ситуация меняется. Все стало иным. Мы что-то теряем. Наши настоящие обстоятельства уже больше не являются столь ком­фортными, как они были. Обстоятельства измени­лись, и мы вынуждены принять новую ситуацию. Мы можем Первоначально реагировать на это от­рицая перемены или сопротивляясь им, точно так же мы реагируем на проблему или утрату. Мы хо­тим, чтобы все оставалось таким, каким оно была Мы хотим, чтобы проблема была быстро разрешена. Мы хотим снова почувствовать себя удобно. Мы хотим знать, чего следует ожидать. Мы не спокойны с этой действительностью. Действительность вызы­вает у нас чувство неудобства. Мы временно по­теряли равновесие.

Созависимые никогда не знают, чего следует ожидать, в особенности когда мы находимся в тес­ных взаимоотношениях с алкоголиком, с наркома­ном, с лицом, совершающим криминальные дей­ствия, с азартным игроком или с любым другим лицом, имеющим серьезную проблему или компуль-сивное нарушение. Проблемы, утраты, перемены бомбардируют нас. Мы едва терпим разбитые окна, несостоявшиеся встречи, нарушенные обещания или явную ложь. Мы теряем финансовую безопасность, эмоциональную безопасность, веру в людей, кото­рых любим, веру в Бога и веру в себя. Мы можем потерять свое физическое благополучие, наши ма­териальные ценности, нашу способность наслаж­даться сексом, нашу репутацию, нашу социальную жизнь, нашу карьеру, наш самоконтроль, наше са­моуважение и самих себя в целом.

Некоторые из нас теряют уважение и доверие к тем людям, которых мы любим. Иногда мы даже теряем нашу любовь и нашу преданность человеку, которого мы однажды любили. Это обычное дело. Это естественное, нормальное последствие болезни. В брошюре "Руководство для семьи алкоголика" говорится об этом:

"Любовь не может существовать без такого изме­рения, как справедливость. Любовь должна также включать в себя сострадание, что означает пере­носить невзгоды вместе или страдать вместе с чело­веком. Сострадание не означает, что необходимо страдать из-за несправедливости человека. Тем не менее семьи алкоголиков часто и повторяющимся образом страдают из-за несправедливости".1

И хотя эта несправедливость очень распростра­нена, от этого она не становится менее болезненной. Предательство может быть непереносимым, когда кто-то, кого мы любим, совершает действия, глубоко ранящие нас.

Возможно, самая болезненная утрата, с которой сталкиваются многие созависимые, — это утрата наших надежд и мечтаний, иногда идеалистических ожиданий от будущего, что имеется у большинства людей. Эта утрата может оказаться такой, которую принять труднее всего. Когда мы смотрели на наше­го ребенка в роддоме, мы связывали с ним или с ней определенные надежды. Те надежды не включали возможности, что наш ребенок будет иметь пробле­мы, связанные с алкоголем или другими нарко­тиками. Наши мечтания не включали этого. В день нашей свадьбы мы мечтали. Будущее с нашим лю­бимым было наполнено чудом и обещаниями. Это было начало чего-то огромного, чего-то, полного любви, чего-то такого, на что мы давно надеялись. Эти мечтания и обещания могли быть высказан­ными вслух или невысказанными, но у большинства из нас они тогда были.

"У каждой пары свое начало, — писала Джанет Уойтитц в статье из книги "Созависимость, неот­ложное состояние". — И тем не менее процесс, воз­никающий в супружеских взаимоотношениях, где есть химически зависимый человек, по сути своей один и тот же. Для начала давайте посмотрим на клятвы, которые произносятся при вступлении в брак. Большинство свадебных церемоний включают следующие утверждения: быть верными — в благо­получии и несчастье, в богатстве и в бедности, в здоровье и в болезни, пока смерть не разлучит нас, Может быть, именно здесь начиналась беда. Имели ли вы в виду то, что вы говорили, когда говорили это? Если бы в то время вы знали, что вы идете не к благополучию, а к несчастью, не к здоровью, а к болезни, не к богатству, а к бедности, то стоила ли та любовь, которую вы чувствовали, всего этого? Вы можете ответить "да", но я сомневаюсь. Если бы вы были более реалистичны, чем романтичны, то вы могли интерпретировать смысл тех клятв несколько иначе — что вы готовы пройти как через плохие полосы жизни, так и через хорошие, предполагая, что плохие времена будут преходящими, а хорошие — постоянными. Контракт превратился в веру в добро. И нет никакой пользы теперь оглядываться в прошлое".2

Тогда были мечты. Многие из нас держались за них так долго, цепко удерживая те мечты в то время, когда мы терпели утраты и разочарования одно за другим. Мы отбивались от реальности, стремившей­ся правдой поколебать те мечты, отказываясь верить во что-нибудь меньшее, отказываясь признавать действительность. Но однажды реальность настигла и схватила нас, далее отвергать ее стало невозможно. Это не было то, чего мы хотели, что мы плани­ровали, о чем просили или на что мы надеялись. Это никогда и не могло быть таким. Мечта была мерт­вой, и она никогда больше не начнет подавать при­знаки жизни снова

Некоторые из нас могли растоптать наши мечты и надежды. Некоторые из нас могли посмотреть в лицо тому факту, что потерпели поражение в чем-то исключительно важном, как, например, в супруже­стве или других важных взаимоотношениях. Я знаю, что человек испытывает много душевной боли, если ему грозит перспектива утраты любви или утраты мечтаний, которые он имел. И нет таких слов, которые мы могли бы сказать, чтобы облегчить эту боль или ослабить наше горе. Это ранит глубоко, когда алкоголизм или другая проблема разрушает наши мечты. Это умертвляющая болезнь. Она убивает все, что находится в ее поле зрения, включая наши самые благородные мечты. "Химическая зависи­мость разрушает медленно, но верно*', — заключила Джанет Уойтитц.3 Как это верно. Сколько печали в этой правде. И ничто не умирает медленнее или более болезненно, чем мечта

Даже выздоровление несет с собой утраты, боль­ше изменений, чем мы можем принять, нам необ­ходимо еще бороться за то, чтобы их принять.4 Когда супруг-алкоголик становится устойчиво трез­вым, ситуация меняется. Меняется характер взаимо­отношений. Наши характеристики созависимости, то, каким образом мы были поражены болезнью близкого, являются утратами собственного имиджа, сложившегося представления о себе, и с этой утра­той мы должны столкнуться лицом к лицу. И хотя это хорошие изменения, все же и они являются утратами — потерями тех вещей, которые могли не быть желанными, но которые могли сделаться странным образом удобными. Эти характеристики стали фактом наших теперешних обстоятельств. По меньшей мере мы теперь знаем, чего следует ожи­дать, даже если это означает, что не следует ничего ожидать.

Утраты, с которыми многие созависимые долж­ны сталкиваться ежедневно и которые они должны принимать, огромны и становятся образом жизни. Они не являются обычными проблемами и утра­тами, с которыми сталкиваются большинство людей и которые являются частью нормальной жизни. Эти же являются утратами и проблемами, которые вы­зываются теми людьми, о которых мы заботимся. И хотя эти проблемы есть прямой результат болезни, состояния или компульсивного нарушения, они мо­гут представляться как намеренные и зловредные действия. Мы страдаем в руках кого-то, кого мы любим и кому доверяем.

Мы постоянно выбиты из равновесия в нашей борьбе за принятие изменений и проблем. Мы не знаем, чего ожидать, и мы также не знаем, когда ожидать этого. Наши теперешние обстоятельства всегда в состоянии изменения. Мы можем пере­живать утрату или изменения во всех областях. Мы чувствуем, что сходим с ума; наши дети огорчены и подавлены; наш супруг или любимый ведет себя как ненормальный; машиной завладел кто-то другой; никто не работает уже целыми неделями; дом прев­ратился в месиво; деньги улетучились. Утраты могут посыпаться в одночасье как из рога изобилия либо они могут происходить постепенно. Ситуация затем может на короткое время стабилизироваться, пока мы однажды снова не потеряем машину, работу, дом, деньги и взаимоотношения с людьми, о кото­рых мы заботимся. Мы осмеливались иметь надежду только для того, чтобы наши мечты были снова развеяны. Не имеет значения, что наши надежды ложно базировались на мышлении, наполненном желаниями о том, чтобы проблема куда-нибудь уш­ла магическим образом. Раздавленные надежды — это раздавленные надежды. Разочарования есть раз­очарования. Утраченные мечты — это мертвые меч­ты, и все они приносят душевную боль.

Принять действительность? В половине нашего времени мы даже не знаем, что такое действитель­ность. Нас обманывают; мы сами себя обманываем; и наши головы идут кругом. В другую половину времени сталкиваться лицом к лицу с действитель­ностью — это просто больше, чем мы можем вы нести, больше, чем кто-либо может вынести. Почему это должно быть так загадочно, что отрицание как психологическая защита является интегральной ча­стью алкоголизма или любой серьезной проблемы, влекущей за собой утраты? Мы вынуждены принять слишком многое; наши настоящие обстоятельства слишком губительны. Часто же мы так захвачены кризисными и хаотическими ситуациями, пытаясь разрешать проблемы других людей, что мы слиш­ком заняты, чтобы беспокоиться о принятии чего бы то ни было. И тем не менее когда-нибудь мы должны поближе познакомиться с тем, что происходит. Если мы хотим, чтобы ситуация когда-либо стала иной, мы обязаны принять реальность. Если мы хотим когда-нибудь заменить утраченные мечты новыми мечтами и почувствовать себя в здравом уме и снова успокоенными, мы обязаны принять реальность.

Пожалуйста, поймите меня правильно: принятие не означает приспособление. Это не означает, что вы смиряетесь с тем жалким положением вещей, кото­рое сложилось. Это не означает, что вы принимаете или выносите жестокое обращение с собой любого сорта. Это означает в настоящий момент, что мы признаем и принимаем наши обстоятельства, вклю­чая нас самих и людей в наших жизнях, такими, какими мы и они являются. И только в таком состоянии мы можем обрести успокоение и оценить эти обстоятельства, произвести уместные изменения и разрешить наши проблемы. Человек, подвергнув­шийся жестокому обращению, не сможет принять решений, необходимых для прекращения жестокого обращения с собой до тех пор, пока он (или она) не признает, что с ней (ним) жестоко обращаются. За­тем человек должен перестать притворяться, что жестокое обращение каким-то магическим образом прекратится, он должен перестать притворяться, что жестокого обращения не было, что оно не суще­ствует или перестать приносить извинения за то, что оно существует. В состоянии принятия мы способны реагировать должным образом на окружающие нас обстоятельства, В этом состоянии мы получаем власть изменить те вещи, которые мы можем из­менить. Алкоголики не могут перестать пить до тех пор, пока они не примут свое бессилие перед алко­голем и своим алкоголизмом. Люди с нарушениями питания не могут разрешить своих проблем до тех пор, пока они не воспримут свое бессилие перед пищевыми продуктами. Созависимые не могут из­мениться до тех пор, пока они не воспримут свои созависимые характеристики — свое бессилие перед людьми, алкоголизмом и другими обстоятельства­ми, которые мы так отчаянно пытались взять под контроль. Принятие — это в конце концов парадокс мы не можем изменить себя, т. е. кто мы есть, пока мы не примем себя такими, какие мы есть.

Привожу отрывок о самопринятии из книги "Оказывать честь себе'*.

"-Если я могу принять, что я есть тот, кто я есть, что я чувствую то, что я чувствую, что я сделал то, что я сделал, — если я могу принять все это не­зависимо от того, нравится это мне или нет, — тогда я могу принимать себя. Я могу принимать мои недостатки, мои сомнения относительно себя само­го, мое низкое самоуважение. И когда я могу при­нять все это, я помещаю себя скорее на сторону реальности, а не пытаюсь бороться с реальностью. Я больше не перекручиваю свое сознание, не завязы­ваю его узлами, чтобы поддерживать обманчивые представления о моем нынешнем состоянии. Тем самым я расчищаю путь для первого шага по укреп­лению моего самоуважения До тех пор, пока мы не можем примириться с фактом о том, что мы собой представляем в каждый данный момент нашего существования, до тех пор, пока мы не можем позволить себе полностью осоз­навать природу наших выборов и действий, пока мы не можем допустить правду в наше сознание, мы не можем измениться"5.

По моему опыту складывается также такое впе­чатление, что моя Высшая Сила, похоже, не спешит вмешиваться в мои обстоятельства до тех пор, пока я не признаю, что Он уже дал мне. Принятие — это не навек. Это для настоящего момента. Но это дол­жно быть сделано искренне и где-то очень глубоко внутри нас.

Как мы достигаем этого умиротворенного сос­тояния? Как мы можем пристально смотреть на непреклонную реальность, не мигая и не закры­вая глаз? Как мы принимаем все утраты, изменения и проблемы, которые жизнь и люди швыряют на нас?

Не без того, чтобы немного побрыкаться и прон­зительно покричать. Мы принимаем все это через процесс, состоящий из Пяти шагов. Элизабет Куб-лер-Росс впервые идентифицировала стадии этого процесса, изучая то, как люди, умирая, принимают свою смерть, эту максимальную утрату. Она назвала это процессом оплакивания потерь. С тех пор про­фессионалы в области психического здоровья на­блюдали людей, проходящих через эти стадии всег­да, когда они сталкивались с любой утратой. Утрата может быть незначительной — пятидолларовая бу­мажка, неполученное ожидаемое письмо — либо она может быть существенной — потеря супруга из-за развода или смерти, потеря работы. Даже позитив­ные изменения несут в себе утрату — когда мы покупаем новый дом и оставляем старый — и тогда требуется пройти через следующ<





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 123; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.205.167.104 (0.014 с.)