ТОП 10:

Августа 1752 года. Южная якорная стоянка. Борт «Моржа»



 

– Спасибо, брат Бонс, – официальным тоном произнес Флинт, Он остался в шляпе – единственный из моряков двух команд, собравшихся на борту «Моржа» для решения вопроса о судьбе добычи.

Флинт оглядел пеструю толпу вооруженных до зубов «джентльменов» и заговорил громко, чтобы все услышали:

– Цель нашего свободного собрания – обсудить план, который я предложил по зрелом размышлении. Я считаю, что наше честно добытое добро надлежит захоронить в тайном месте на этом секретном острове. – Он плавно повел рукой в сторону покрывающего остров леса, взбирающегося от берега на холмы и исчезающего в неведомых ложбинах, – Эта мера позволит нам накопить в одном месте такое состояние, что для каждого хватит на жизнь богатую и достойную до конца дней его.

Толпа всколыхнулась, показывая готовность к обсуждению предлагаемого Флинтом плана.

Во многих отношениях собрание этих достойных господ представляло собой куда более демократический орган принятия решений, нежели, скажем, тот, который расположился на берегу доброй старой Темзы в Лондоне. Ибо ни один из находившихся на борту «Моржа» моряков не покупал право голоса деньгами или служением интересам политической партии. Конечно, собравшиеся на «Морже» по большей части народ не то что необразованный, а и вовсе безграмотный, неотесанный и отягощенный множеством нелепых предрассудков. Но сильно ли они отличались в этом отношении от многоуважаемых членов парламента в Вестминстере? Вот еще сходные черты: каждый из моряков имел только один голос, а решения принимались простым большинством, сколачиваемым обычно при помощи предварительной негласной обработки* а именно – обещаниями, угрозами и подкупом. То есть все здесь происходило так же, как и в любом законодательном органе любой цивилизованной страны во все времена и у всех народов.

Иногда, правда, отработанная система дает сбои, и дебаты о судьбе сокровищ, хранимых на «Морже», представляли собой именно такой случай. Причина заключалась в том, что Флинт, автор предложения зарыть общую казну, не имел доступа к половине участников собрания, находящихся на борту «Льва», а Сильвер, противник этого предложения, не имел доступа к другой половине, к экипажу «Моржа». Это заставило прибегнуть к совершенно непрактичной системе: пришлось выслушивать от каждого присутствующего аргументы за и против, а также принятое им решение. Но не будем обвинять в этой непрактичности достойных джентльменов удачи, ибо такое время от времени случается и в знакомых нам синклитах избранников народных.

Флинт первым изложил суть дела и свою точку зрения.

– Братья! Я предлагаю спрятать то, что у нас есть, здесь и сейчас, чтобы не потерять наше добро из-за шторма или неудачи. – Флинт выдержал паузу, огляделся. – А прежде всего, цыплятки мои, чтобы каждый не спустил свою долю за первую же неделю в первом же порту. Ибо не так ли поступает всякий из вас?

– Точно! Да уж! Дело говорит!.. – пираты скалили оставшиеся зубы, согласно кивали и подталкивали друг друга.

, – Мы зароем добро, – продолжил Флинт, – потом погуляем по океану, нагуляем жирку, изловим еще одну рыбку, может, и две, а то и три… А потом вернемся, выроем сбереженное и поделим по справедливости. Возвратимся в Англию и заживем лордами.

– Да-а-а-а!

– Карета и пара гнедых для каждого! – крикнул Флинт под одобрительный гул и идеологически правильные лозунги подготовленной должным образом команды «Моржа».

– Десять тысяч акров доброй старой Англии!

– Кирпичный дом с дворецким и шамовка на золоте!..

– Дочку олдермена в жены, а по воскресеньям шлюхи толстозадые!

– Д-д-да-а-а!..

Орали уже не только флинтовы молодцы. Энтузиазм охватил и команду «Льва». Соперничество мгновенно исчезло, как окорок, поданный трактирщиком дюжине голодных солдат берегового дозора.

– Тихо на палубе! – зыкнул Билли Бонс. – Все добрые братья слушают капитана Сильвера.

Бонс «при исполнении» выглядел не менее солидно, чем лорд-мэр на открытии дома призрения для нищих сироток. Он изо всех сил старался соблюдать справедливость. Часто возложенная на человека официальная функция полностью этого человека преображает, и не всегда в дурную сторону. Во всяком случае, на время исполнения. И вот выступил вперед Сильвер, ловко работая своим деревянным двигателем: костыль – нога, костыль – нога, костыль – нога… Отзвучали приветствия Флинту, грохнули по ушам приветствия Сильверу, и Билли замахал руками, призывая к молчанию. Все охотно замолкли, интересуясь, что им скажет Долговязый Джон.

– Братья, все и каждый! – крикнул Сильвер. – Ответьте мне на один вопрос, и я сразу сгину и не стану лезть в клюз[61] поперек якоря, ни в жизнь – Народ заинтересованно забормотал. Из задних рядов, вне досягаемости костыля Долговязого Джона, послышались насмешки прихвостней Флинта – Один вопрос, братцы, – повторил Сильвер и, уверенно стоя на одной ноге, постучал костылем по палубе. – Один только вопросец.

Насмешки посыпались гуще, кто-то заржал. Флинт усмехался, щекотал перышки попугая. Речь у его противника явно не заладилась.

– Здесь, под люками, – сказал Долговязый Джон, – даже если серебро в слитках не считать… – Мертвая тишина воцарилась над палубой. Не та тема затронута, над которой смеяться хочется. –…здесь под люками столько золотой и серебряной монеты, что и представить невозможно. Трюмы больше не выдержат. Еще чуть-чуть – и лохань потонет к чертовой бабушке.

Долговязый Джон молча огляделся. «Да, олухи царя небесного, – подумал он про себя – Навострили уши». Он снова заговорил:

– Я уж семь лет в джентльменах удачи, а иные здесь и подольше, чем я, И никогда таких гор золота под палубой не видывал. – Он бухнул костылем в доски. – Братья, это королевское приданое. На это можно флот построить и армию нанять.

Флинт нахмурился, нервно зашагал по палубе.

– На это золото можно скупить всю Саванну! Всю Ямайку! Половину Англии!

Сильвер важно кивнул. Народ следил за Сильвером, как будто изо рта его бил фонтан рома. Языки джентльменов удачи свешивались до палубы.

– Нас тут едва-едва сотня да сорок, если не считать капитанских да офицерских. Агора такая, что каждому на две жизни хватит, чтобы в роме купаться вместе со шлюхами. Хватит и на дома, и на слуг, и на посуду золотую, и наследникам хватит, когда в ящик сыграете.

Тут Сильвер сменил тон, как это часто делают умелые ораторы.

– Но! Но коммодор Флинт считает, что ежели каждый из вас сойдет на берег, то вы спустите все за неделю, а Флинт честный человек, не соврет. Только вот если вы промотаете столько за неделю, то кто помешает вам потом растранжирить вдвое больше? Или вдесятеро?

Джентльмены кряхтели и кивали, грязными ногтями корявых пальцев расчесывали чирьи на шеях. Масштабов своего богатства они представить не могли, но собственные способности к транжирству каждый хорошо представлял.

– Поэтому идея зарыть богатство в землю нестоящая, скажу я вам, братья. Проще будет спустить добро за борт в открытом море и на волнах крестик чернилами накарябать, чтоб потом вернуться и отыскать.

– Да-а-а-а… – на этот раз не вопль потряс паруса, а туповатое бычье мычание пополам с зубной болью потянулось по палубе. Неприязненные взгляды буравили Флинта. Кому охота признавать, что он дурак?

– Тихо! Тихо, ребята! Слушай меня! – крикнул Флинт.

– Слушай коммодора! – продублировал Билли Бонс.

– Да, да! Слушай коммодора! – откликнулось еще несколько голосов. Не один Билли Бонс глядел в рот флинту и считал дерьмо золотом, если так велел Флинт.

И Флинт снова заговорил. Он плел из слов искусные кружева, а под ними натягивал прочные сети. По сути Долговязый Джон сказал яснее и вернее. Но у Флинта лучше подвешен язык. Флинт подпускал милые шуточки про одноногого. Он веселил враньем, когда Сильвер своей дурацкой правдой заставлял зарывать носы в палубу. Кому она нужна, эта правда? Мир-то враньем строится! А кроме того… может, и всего важнее… идиотская, тупая, бессмысленная готовность человечества соблазниться красотой, которая якобы что-то там спасет, а не, напротив того, погубит….

Красавчик Флинт, красавчик писаный! А Долговязый Джон? Да не смешите… Флинт на двух ногах стоит, а Сильвер на костыле скачет, попрыгунчик… Флинт гладкий, сияющий, одет что твой герцог, движения плавные, грациозные, изысканные… А гляньте на этого широкомордого мужлана Сильвера! Конечно, драться с Сильвером никто не захочет, будь он хоть и без обеих ног, черт знает, чего от него еще ожидать… Каждый: Сильвера уважает, но… Никто не хочет быть на него похожим. А Флинт… О-о-о, флинт! И поверили вранью Флинта, и презрели правду Сильвера, как оно и должно быть. Флинт знал, что так и случится, а Сильвер увидел, что это произошло, еще прежде чем Флинт закончил плести свои магические словеса.

– Никто, кроме меня, не знает, где находится этот остров, – говорил Флинт. – Значит, никто не сможет добраться до наших сокровищ, и они будут здесь лежать и ждать нас куда надежней, чем в любом дурацком банке.

И Флинта восславили за несравненную мудрость, подняли на плечи и пронесли по кругу по палубе, Флинт заливисто смеялся, а попугай его ахал в ужасе и хлопал крыльями.

Долговязый Джон протопал подальше, нашел тихий уголок. Он швырнул под ноги шляпу; ругаясь, вытащил из кармана платок и стер пот с лица. Руки его тряслись от злости.

– Джон! – Селена подошла к нему, потянула за рукав. Выглядела она крайне удивленной. – Джон, почему они ему верят? – Ей пришлось повышать голос, чтобы перекричать шум, – Ведь это же полная чушь!

– Потому и верят, – буркнул Сильвер, морщась, как будто каждое слово песни, которую принялись орать пираты, камнем ударяло ему в уши.

– Почему они не слушают тебя?

 

Йо-хо-хо! И бутылка рому…

 

– Потому что у них вместо мозгов гнилая солома.

 

Пей, и дьявол тебя доведет до конца…

 

– Что задумал Флинт?

 

Йо-хо-хо! И бутылка рому…

 

– Ха! Если бы я знал…

Сильвер вздохнул, поднял взгляд на Селену. Вид ее вызвал на грубом лице Сильвера мягкую улыбку, и она оживила его лицо. Он провел рукой по девичьей щеке. Селена погладила руку Джона и тоже улыбнулась.

– Почему не спросишь, как у меня дела? Ты думал обо мне?

– Ох-х… Думал ли! Цыпка моя, крошка, девочка, да когда я о тебе не думал! Только о тебе и думал все время… – Он помрачнел, замялся… И все же спросил: – Эта скотина… Он…

– Нет! Я же тебе говорила. Он ко мне так и не притронулся. Ко мне вообще ни один мужчина не прикасался, кроме тебя.

Сильвер обнял ее одной рукой и на этот раз улыбнулся по-настоящему. Но в этот момент мимо покатилась толпа с Флинтом, который радостно скалился.

– О, Джон! – закричал Флинт. – Не беспокойся! Я не даю ей остыть, держу тепленькой. Даже горячей! – Он заливисто засмеялся, аж поперхнулся от хохота, а физиономия Сильвера побелела от гнева. Он схватился за пистолеты, но толпа с Флинтом уже пронеслась дальше.

Флинт смеялся и смеялся. Даже сердце заболело. Он бы свалился, да эти олухи крепко за него ухватились. Ну, как не веселиться-то? Ведь все, что говорил этот придурок. Сильвер, – чистая правда. Зарывать добро в землю нет никакого смысла. И копить нет никакого смысла – для грубой матросни. Этот тупой, пьяный, похотливый сброд все пропьет, сколько ни дай, хоть горы золота насыпь. Так что и впрямь незачем прятать сокровища. Чушь собачья! Но у Джо Флинта собственные планы, он не собирается ни с кем делиться…

Оставшись за хвостом процессии, Селена кричала Сильверу в ухо, а он пытался расслышать.

– Джон, Джон! – она схватила его лицо обеими руками, повернула к себе. Он услышал бы, если бы владел собой, но его переполнял гнев, его мучила ревность к Флинту, утверждавшему, что он…

– Он не прикасался ко мне! – закричала она громче.

– Он другое, говорит!

– Кому ты веришь? Ему или мне? Я ему не нужна!

– Брось! Какой мужик против тебя устоит?

– Он устоит.

– Что ты мелешь? Ты же сказала, что он не педик.

– Сказала. И это так.

– Гм… И что ж он делает? Любуется тобой, что ли?

– Да…

– Как?

– Он… подсматривает и… сам с собой…

– Ка-ак? И ты позволяешь?

Селена пожала плечами. Да, она позволяла. На борту «Моржа» Флинт царь и бог, его власть охраняет ее от десятков дикарей, которые, не будь Флинта, давно разорвали бы ее на куски. И она не отваживалась злить Флинта. Она не мешала ему… «боксировать с иезуитом» – так они это называли. Однажды Селена нечаянно застукала одного из судовых юнг, играющего в эту игру в укромном уголке. Она получила кое-какие сведения о процессе и узнала его название. Приподнялась часть завесы, скрывающей суть славного капитана… то есть коммодора Флинта.

Эти мысли промелькнули в ее сознании, но Сильвер заметил лишь опущенные глаза.

– И после этого ты утверждаешь, что ты не шлюха?

Селена вздрогнула, как от удара. Она отвернулась и зашагала прочь. Больно ударил ее Сильвер, невыносимо больно. Сильвер глядел на ее удаляющуюся понурую фигуру, и весь «праведный гнев» его улетучился, оставив сознание только что совершенной им вопиющей ошибки. Он бросился за Селеной, сбивая не успевших отскочить прочь.

– Селена! Селена! – кричал Сильвер, добавляя слова, услышав которые, успокоившийся было Флинт снова схватился за бока, согнувшись в диком гоготе. Но кроме Флинта почему-то никто не веселился, даже Билли Бонс. Все захлопнули рты и выпучили глаза. И пираты соблюдают какие-то правила, у них есть свои привычки и законы. Даже их поразил вид здоровенного Долговязого Джона, прыгающего на костыле за семнадцатилетней черномазой рабыней, не обращающей внимания на его слезы и мольбы о прощении.

 

Глава 30

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-29; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.91.106.44 (0.012 с.)