ОТКРЫТ ВИННИ-ПУХОМ, ПУХ ЕГО НАШЁЛ.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ОТКРЫТ ВИННИ-ПУХОМ, ПУХ ЕГО НАШЁЛ.



 

И тогда Тигра будет знать то, чего он сейчас, по-видимому, не знает, а именно, с каким медведем он имеет дело. С Ай-да-Медведем!

Было решено, что они выступят в поход завтра утром и что Кролик, который жил неподалёку от Кенги, Ру и Тигры, пойдёт сейчас домой и спросит Тигру, что он завтра собирается делать, потому что если он ничего не собирается, то как насчёт того, чтобы отправиться на прогулку и захватить с собой Пуха и Пятачка? И если Тигра скажет: «Да», то всё в порядке, а если он скажет: «Нет»…

– Он не скажет, – сказал Кролик. – Положитесь на меня!

И он отправился в путь, не теряя времени. Назавтра погода очень изменилась. Можно сказать, что она превратилась в непогоду. Вместо солнца и тепла – холод и туман.

Самому-то Пуху было не страшно, но когда он себе представил весь мёд, который пчёлы не сделают в этот день, ему стало их страшно жалко. Он сообщил это Пятачку, когда тот зашёл за ним, а Пятачок сказал, что он думал не столько об этом, сколько о том, как холодно и грустно будет тому, кого как-будто потеряют в этот день в чаще Леса. Но когда они с Пухом подошли к дому Кролика, Кролик сказал им, что день самый подходящий для их затеи, потому что Тигра всегда выскакивает вперёд, и как только он скроется из виду, они все убегут в сторону и он никогда их больше не увидит.

– Совсем никогда? – спросил Пятачок.

– Да нет, до тех пор, пока мы не найдём его, Пятачок. До завтра или до ещё когда-нибудь. Пошли. Он нас ждёт.

Когда они подошли к дому Кенги, оказалось, что Крошка Ру, ближайший друг Тигры, тоже их ждёт, и это портило всё дело; но Кролик, прикрыв рот лапкой, шепнул Пуху: «Положитесь на меня», – и подошёл к Кенге.

– Я думаю, что Ру лучше сегодня не ходить, – сказал он. – Сегодня не стоит.

– Почему? – спросил Ру. (Хотя предполагалось, что он не слышит.)

– Ужасный день, – сказал Кролик, качая головой. – Промозглая сырость. Холод. А ты сегодня утром кашлял.

– Откуда ты знаешь? – с негодованием спросил Крошка Ру.

– Дорогой мой, а ты мне даже не сказал! – укоризненно сказала Кенга.

– Это был Бисквитный Кашель, – сказал Ру. – Бисквитный, а не такой, о котором рассказывают мамам.

– Я всё же думаю, что сегодня не стоит, дорогой. Как-нибудь в другой раз!

– Тогда завтра? – спросил Ру голосом, полным надежды.

– Посмотрим, – сказала Кенга.

– Ты всегда смотришь, и ничего потом не бывает, – печально сказал Крошка Ру.

– В такой день никто ничего не может рассмотреть, – сказал Кролик. – Я полагаю, мы пойдём не очень далеко, и к обеду все мы… мы все… мы… Ах, Тигра, это ты. Пошли! Всего хорошего, Ру! После обеда мы… Пошли, Пух! Все готовы? Отлично. Пошли.

И они пошли. Сначала Пух, Кролик и Пятачок шли рядом, а Тигра носился вокруг них, описывая большие круги, потом, когда тропинка стала уже, Кролик, Пятачок и Пух пошли гуськом, друг за другом, а Тигра описывал вокруг них петли, и, наконец, когда по обе стороны тропинки встала колючая стена чертополоха, Тигра то убегал далеко вперёд, то возвращался, иногда налетая на Кролика, а иногда и нет. И чем дальше они шли, тем гуще становился туман, так что Тигра стал по временам пропадать, и в тот самый момент, когда вы думали, что его уже совсем нет, он появлялся, выпаливая: «Чего же вы? Ходу!» – и, прежде чем вы успевали что-нибудь ответить, снова исчезал.

Кролик обернулся и подтолкнул Пятачка.

– В следующий раз! – сказал он. – Передай Пуху.

– В следующий раз! – сказал Пятачок Пуху.

– Чего в следующий? – сказал Пух Пятачку.

Тигра неожиданно появился, налетел на Кролика и снова исчез.

– Пора, – сказал Кролик.

Он свернул в прогалину, пересекавшую тропинку, и Пух и Пятачок помчались за ним. Они притаились в высоком папоротнике, прислушиваясь. В Лесу было очень, очень тихо. Они ничего не видели и ничего не слышали.

– Тсс!… – сказал Кролик.

– Я и так, – сказал Пух.

Раздался топот… И снова наступило молчание.

– Эй! – сказал Тигра так близко от них и так неожиданно, что Пятачок, наверно, подскочил бы если бы не оказалось, что на большей его части сидит Пух.

– Где вы? Ау! – кричал Тигра.

Кролик подтолкнул локтем Пуха, и Пух оглянулся в поисках Пятачка, чтобы подтолкнуть его локтем, и не нашёл его, а Пятачок продолжал вдыхать запах сырого папоротника, стараясь дышать как можно тише, и чувствовал себя очень храбро.

– Чудеса! – сказал Тигра.

Наступила тишина, и спустя несколько мгновений они услышали его удаляющийся топот.

Они подождали ли ещё немножко, и в Лесу снова стало тихо – так тихо, что ещё чуточку, и им стало бы страшно. Кролик встал и потянулся.

– Ну? – шепнул он с гордостью. – Видали? Всё, как я говорил!

– Я вот думал, – сказал Пух, – и я думаю…

– Нет, – сказал Кролик, – не надо. Бежим. Пошли!

И все они во главе с Кроликом пустились наутёк.

– А теперь, – сказал Кролик, когда они порядочно пробежали, – мы можем поговорить. Что ты хотел сказать, Пух?

– Да ничего особенного. А почему мы сюда идём?

– Потому что эта дорога домой.

– А-а! – сказал Пух.

– А по-моему, нам надо взять правее, – тревожно сказал Пятачок. – А ты что думаешь, Пух?

Пух посмотрел на свои передние лапки. Он знал, что одна из них была правая, знал он, кроме того, что если он решит, какая из них правая, то остальная будет левая. Но он никак не мог вспомнить, с чего надо начать.

– Ну… – начал Пух нерешительно.

– Пошли! – сказал Кролик. – Я отлично знаю дорогу!

Они пошли. Спустя десять минут они снова остановились.

– Очень смешно, – сказал Кролик, – но мне вдруг пока… Ах, конечно. Пошли!…

– Ну, вот мы и тут, – сказал Кролик спустя ещё десять минут. – Нет, кажется…

– А теперь, – сказал Кролик спустя ещё десять минут, – по-моему, мы должны быть у… или мы взяли немного правее, чем я думал?

– Прямо чудеса! – сказал Кролик спустя ещё десять минут. – Почему это в тумане всё выглядит так одинаково? Смешно! Ты заметил это, Пух?

Пух сказал, что заметил.

– Слава богу, что мы так хорошо знаем наш Лес, а то мы могли бы заблудиться! – сказал Кролик через полчаса. И он засмеялся так беззаботно, как может смеяться только тот, кто так хорошо знает Лес, что не может в нём заблудиться.

Пятачок чуточку приотстал и подобрался к Пуху сзади.

– Пух! – шепнул он.

– Что, Пятачок?

– Ничего, – сказал Пятачок и уцепился за лапку Пуха. – Я просто хотел быть поближе к тебе.

 

Когда Тигра перестал ждать, что остальные найдут его, и когда ему надоело, что рядом нет никого, кому он мог бы сказать: «Эй, пошли, что ли!» – он подумал, что надо пойти домой. И он побежал назад. Первое, что сказала Кенга, увидав его, это: «А вот и наш милый Тигра! Как раз пора принимать рыбий жир!»

И она налила ему полную чашку. Крошка Ру с гордостью заявил: «А я уже принял», и Тигра, проглотив всё, что было в чашке, сказал: «И я тоже», а потом он и Ру стали дружески толкать друг друга, и Тигра случайно перевернул один или два стула, нечаянно, а Крошка Ру случайно перевернул один, нарочно, и Кенга сказала:

– А ну пойдите побегайте.

– А куда нам бегать? – спросил Крошка Ру.

– Пойдите и соберите мне шишек для топки, – сказала Кенга и дала им корзинку.

И они послушно отправились к Шести Соснам и стали кидать друг в друга шишками, и за этим приятным занятием забыли, зачем они пришли в Лес, и забыли заодно корзинку под деревом, а сами отправились домой обедать.

 

 

Обед как раз подходил к концу, когда Кристофер Робин заглянул в дверь.

– Где Пух? – спросил он.

– Тигра, детка, где Пух? – спросила Кенга.

Тигра стал объяснять, что произошло, и в то же самое время Крошка Ру стал объяснять про свой бисквитный Кашель, а Кенга стала уговаривать их не говорить одновременно. Так что прошло немало времени, пока Кристофер Робин понял, что Пух, Пятачок и Кролик бродят где-то в тумане, заблудившись в Лесной Чаще.

– Смехота! – шепнул Тигра Крошке Ру. – А вот Тигры никогда не могут заблудиться!

– А почему они не могут, Тигра?

– Не могут, и всё тут, – объяснил Тигра. – Так уж они устроены!

– Что ж, – сказал Кристофер Робин, – надо пойти и отыскать их. Вот и всё. Пошли, Тигра.

– А можно, я тоже пойду отыщу их? – взволнованно спросил Ру.

– Я думаю, не сегодня, дорогой мой, – сказала Кенга, – как-нибудь в другой раз.

– Ну ладно. А если они заблудятся завтра, можно, я тогда отыщу их?

– Посмотрим, – сказала Кенга, и Крошка Ру, который отлично знал, что это означает, ушёл в угол и начал упражняться в прыжках, отчасти потому, что он хотел попрыгать, а отчасти потому, что он не хотел, чтобы Кристофер Робин и Тигра заметили, как он огорчён, что его не взяли.

 

– Итак, – сказал Кролик, – мы умудрились заблудиться. Таковы факты.

Все трое отдыхали в маленькой ямке с песком. Пуху ужасно надоела эта ямка с песком, и он серьёзно подозревал, что она просто-таки бегает за ними по пятам, потому что, куда бы они ни направились, они обязательно натыкались на неё. Каждый раз, когда она появлялась из тумана, Кролик торжествующе заявлял: «Теперь я знаю, где мы!», а Пух грустно говорил: «Я тоже». Пятачок же вообще ничего не говорил, он старался придумать, что бы такое ему сказать, но единственное, что ему приходило в голову, это: «Помогите, спасите!» – а говорить это было бы, наверно, глупо, ведь с ним были Пух и Кролик. Все долго молчали.

– Ну что ж, – сказал Кролик, по-видимому, всё это время напрасно ожидавший, что его поблагодарят за приятную прогулку. – Пожалуй, надо идти.

– А что, если… – начал Пух не спеша, – если, как только мы потеряем эту Яму из виду, мы постараемся опять её найти?

– Какой в этом смысл? – спросил Кролик.

– Ну, – сказал Пух, – мы всё время ищем Дом и не находим его. Вот я и думаю, что если мы будем искать эту Яму, то мы её обязательно не найдём, потому что тогда мы, может быть, найдём то, чего мы как будто не ищем, а оно может оказаться тем, что мы на самом деле ищем.

– Не вижу в этом большого смысла, – сказал Кролик.

– Нет, – сказал Пух скромно, – его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начинал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.

– Если я пойду прочь от этой Ямы, а потом пойду обратно к ней, то, конечно, я её найду, – сказал Кролик.

– А вот я думал, что, может быть, ты её не найдёшь, – сказал Пух. – Я почему-то так думал.

– Ты попробуй, – сказал неожиданно Пятачок, – а мы тебя тут подождём.

Кролик фыркнул, чтобы показать, какой Пятачок глупый, и скрылся в тумане. Отойдя шагов сто, он повернулся и пошёл обратно… И после того, как Пух и Пятачок прождали его двадцать минут, Пух встал.

– Я почему-то так и думал, – сказал Пух. – А теперь, Пятачок, пойдём домой.

– Пух!… – закричал Пятачок, дрожа от волнения. – Ты разве знаешь дорогу?

– Нет, – сказал Пух, – но у меня в буфете двенадцать горшков с мёдом, и они уже очень давно зовут меня. Я не мог как следует их расслышать, потому что Кролик всё время тараторил, но если все, кроме этих двенадцати горшков, будут молчать, то я думаю, Пятачок, я узнаю, откуда они меня зовут. Идём!

Они пошли, и долгое время Пятачок молчал, чтобы не перебивать горшки с мёдом, и вдруг он легонько пискнул… а потом сказал: «О-о», потому что начал узнавать, где они находятся. Но он всё ещё не осмеливался сказать об этом громко, чтобы не испортить дело. И как раз в тот момент, когда он уже был настолько в себе уверен, что стало неважно, слышны ли горшки или нет, впереди послышался оклик, и из тумана вынырнул Кристофер Робин.

– Ах, вы здесь, – сказал Кристофер Робин небрежно, стараясь сделать вид, что он нисколько не волновался.

– Мы здесь, – сказал Пух.

– А где Кролик?

– Я не знаю, – сказал Пух.

– Да? Ну, я думаю, Тигра его найдёт. Он, кажется, пошёл вас всех искать.

– Хорошо, – сказал Пух. – Мне нужно идти домой, чтобы подкрепиться, и Пятачку тоже, потому что мы до сих пор не подкреплялись и…

– Я вас провожу, – сказал Кристофер Робин. Он проводил Пуха домой и пробыл там очень немалое время.

И всё это время Тигра носился по Лесу, громко рыча, чтобы скорее найти Кролика.

И, наконец, очень Маленький и Грустный Кролик услышал его. И этот Маленький и Грустный Кролик кинулся на голос сквозь туман, и голос неожиданно превратился в Тигру: в Доброго Тигру, в Большого Тигру, в Спасительного и Выручательного Тигру, в Тигру, который выскакивал – если он вообще выскакивал – гораздо лучше всех Тигров на свете.

– Милый Тигра, как же я рад тебя видеть! – закричал Кролик.

 

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
в которой Пятачок совершает великий подвиг

 

На полпути от дома Винни-Пуха к дому Пятачка было Задумчивое Место, где они иногда встречались, когда им хотелось повидаться, и там было так тепло и тихо, что они любили посидеть там немножко и подумать, чем же им заняться теперь, когда они уже повидались. Как-то, когда они с Пятачком решили ничем не заниматься. Пух даже придумал специальный стишок про это место, чтобы все знали, для чего оно предназначено:

 

Здесь любит Медведь

Порой посидеть

И подумать:

«А чем бы таким заняться?»

Ведь он же – не Слон,

Поэтому он

Не может всё время

Без дела слоняться!

 

И вот однажды, осенним утром, когда ветер ночью сорвал все листья с деревьев и старался теперь сорвать ветки, Пух и Пятачок сидели в Задумчивом Месте и думали, чем бы им заняться.

– Я думаю, – сказал Пух, – что я думаю вот что: нам неплохо бы сейчас пойти на Пухову Опушку и повидать Иа, потому что, наверно, его дом снесло ветром и, наверно, он обрадуется, если мы его опять построим.

– А я думаю, – сказал Пятачок. – что я думаю вот что: нам неплохо было бы сейчас пойти и навестить Кристофера Робина, только мы его не застанем, так что это нельзя.

– Пойдём навестим всех-всех-всех, – сказал Пух, – потому что, когда ты долго ходишь по холоду, а потом вдруг зайдёшь кого-нибудь навестить и он тебе скажет: «Привет, Пух! Вот кстати! Как раз пора чем-нибудь подкрепиться!» – это всегда очень-очень приятно!

Пятачок сказал, что для того, чтобы навестить всех-всех-всех, нужен серьёзный повод – скажем, вроде организации Искпедиции, и пусть Пух что-нибудь придумает, если может.

Пух, конечно, мог.

– Мы пойдём, потому что сегодня четверг, – сказал он, – и мы всех поздравим и пожелаем им Очень Приятного Четверга. Пошли, Пятачок!

Друзья встали, но Пятачок сразу же снова сел, потому что он не знал, какой сильный ветер.

 

 

И когда Пух помог ему подняться, они двинулись в путь. По дороге первым попался им домик Пуха, и, можете себе представить, когда они пришли, хозяин – знакомый вам медвежонок Винни-Пух, – оказался дома и сразу же пригласил их войти и кое-чем подкрепиться. Потом они отправились к дому Кенги, держась друг за друга и крича: «Ну что скажешь?», «Что, что?», «Я не слышу». И пока они добрались до Кенги, оба так замучились, что им пришлось задержаться у неё и ещё раз позавтракать. Когда друзья вышли от неё, им показалось, что на дворе стало очень холодно, и они помчались со всех ног к дому Кролика.

– Мы пришли пожелать тебе Очень Приятного Четверга. – объявил Винни-Пух, после того как он раз-другой попробовал войти в дом и выйти наружу (чтобы удостовериться в том, что дверь Кролика не похудела).

– А что, собственно, произойдёт в Четверг? – спросил Кролик.

И когда Пух объяснил что, а Кролик, чья жизнь состояла из Очень Важных Дел, сказал: «А-а. А я думал, что вы действительно пришли по делу», – Пух и Пятачок на минутку присели… а потом поплелись дальше. Теперь ветер дул им в спину, так что им не надо было так орать.

– Кролик – он умный! – сказал Пух в раздумье.

– Да, – сказал Пятачок. – Кролик – он хитрый.

– У него настоящие Мозги.

– Да, – сказал Пятачок, – у Кролика настоящие Мозги.

Наступило долгое молчание.

– Наверно, поэтому, – сказал наконец Пух, – наверно, поэтому-то он никогда ничего не понимает!

Кристофер Робин был уже дома, и он так обрадовался друзьям, что они пробыли у него почти до обеда, и тогда они почти пообедали, то есть съели такой обед, о котором можно потом забыть) и поспешили на Пухову Опушку, чтобы успеть навестить Иа и не опоздать к Настоящему Обеду у Совы.

– Здравствуй, Иа! – весело окликнули они ослика.

– А, – сказал Иа, – заблудились?

– Что ты! Нам просто захотелось тебя навестить, – сказал Пятачок, – и посмотреть, как поживает твой дом. Смотри, Пух, он всё ещё стоит!

– Понимаю, – сказал Иа. – Действительно, очень странно. Да, пора бы уже кому-нибудь прийти и свалить его.

– Мы думали – а вдруг его повалит ветром, – сказал Пух.

– Ах, вот что. Очевидно, поэтому никто не стал себя утруждать. А я думал, что о нём просто позабыли.

– Ну, мы были очень рады повидать тебя, Иа, а теперь мы пойдём навестим Сову.

– Отлично. Сова необыкновенно мила. Она пролетела мимо день-два назад и даже заметила меня. Она, конечно, не сказала мне ни слова, понятное дело, но она знала, что это я. Очень любезно с её стороны. Согревает душу.

Пух и Пятачок отодвинулись немного назад и сказали: «Ну, всего хорошего, Иа», очень стараясь не спешить, но ведь им предстоял далёкий путь, и они хотели прийти вовремя.

– Всего хорошего, – сказал Иа. – Смотри, чтобы тебя не унесло ветром, маленький Пятачок. Тебя будет очень не хватать. Многие будут с живым интересом спрашивать: «Куда это унесло маленького Пятачка?» Ну, всего хорошего. Благодарю вас за то, что случайно проходили мимо.

– До свиданья, – сказали Пух и Пятачок в последний раз и двинулись к дому Совы.

Теперь ветер дул им навстречу, и уши Пятачка трепались, как флажки, изо всех сил стараясь улететь от хозяина, с великим трудом продвигавшегося вперёд. Ему казалось, прошли целые часы, пока он наконец загнал свои ушки под тихие своды Леса, где они снова выпрямились и прислушались – не без волнения – к вою бури в вершинах деревьев.

– Предположим, Пух, что дерево вдруг упадёт, когда мы будем как раз под ним? – спросил Пятачок.

– Давай лучше предположим, что не упадёт, – ответил Пух после некоторого размышления.

Это предложение утешило Пятачка, и спустя немного времени друзья весело, наперебой, стучали и звонили у двери Совы.

– Здравствуй, Сова, – сказал Пух, – я надеюсь, мы не опоздали к… Я хочу сказать – как ты поживаешь, Сова? Мы с Пятачком решили тебя навестить, потому что ведь сегодня Четверг.

– Садись, Пух, садись, садись, Пятачок, – сказала Сова радушно. – Устраивайтесь поудобнее.

Они поблагодарили её и устроились как можно удобнее.

– Понимаешь, Сова, мы очень спешили, чтобы поспеть вовремя к… ну, чтобы успеть повидать тебя до того, как мы уйдём.

Сова с достоинством кивнула головой.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – сказала она, – но не права ли я, предполагая, что на дворе весьма бурный день?

– Весьма, – сказал Пятачок, который грел свои ушки у огня, мечтая лишь о том, чтобы целым и невредимым вернуться домой.

– Я так и думала, – сказала Сова. – И вот как раз в такой же бурный день, как ныне, мой дядя Роберт, чей портрет ты видишь на стене по правую руку, Пятачок, – мой дядя Роберт, возвращаясь в поздний час с… Что это?

Раздался страшный треск.

– Берегись! – закричал Пух. – Осторожно, часы! Пятачок, с дороги! Пятачок, я на тебя падаю!

– Спасите! – закричал Пятачок. Пухова сторона комнаты медленно поднималась вверх, его кресло съезжало вниз в направлении кресла Пятачка; стенные часы плавно скользнули по печке, собирая по дороге цветочные вазы, и, наконец, все и вся дружно рухнуло на то, что только что было полом, а сейчас старалось выяснить, как оно справится с ролью стены.

Дядя Роберт, который, по-видимому, решил превратиться в коврик и захватил с собой заодно знакомую стену, налетел на кресло Пятачка в тот самый момент, когда Пятачок хотел оттуда вылезти.

Словом, некоторое время было действительно нелегко определить, где север… Потом вновь послышался страшный треск… вся комната лихорадочно затряслась… и наступила тишина.

 

В углу зашевелилась скатерть. Она свернулась в клубок и перекатилась через всю комнату. Потом она подскочила раза два-три и выставила наружу два уха; вновь прокатилась по комнате и развернулась.

– Пух, – сказал нервно Пятачок.

– Что? – сказало одно из кресел.

– Где мы?

– Я не совсем понимаю, – отвечало кресло.

– Мы… мы в доме Совы?

– Наверно, да, потому что мы ведь только что собирались выпить чаю и так его и не выпили.

– Ох! – сказал Пятачок. – Слушай, у Совы всегда почтовый ящик был на потолке?

– А разве он там?

– Да, погляди.

– Не могу, – сказал Пух, – я лежу носом вниз, и на мне что-то такое лежит, а в таком положении, Пятачок, очень трудно рассматривать потолки.

– Ну, в общем, он там.

– Может быть, он переехал туда? – предположил Пух. – Просто для разнообразия.

Под столом в противоположном углу комнаты поднялась какая-то возня, и Сова опять появилась среди гостей.

– Пятачок! – сказала Сова с очень рассерженным видом. – Где Пух?

– Я и сам не совсем понимаю, – сказал Пух.

Сова повернулась на звук его голоса и строго посмотрела на ту часть Пуха, которая ещё была на виду.

– Пух, – с упрёком сказала Сова, – это ты наделал?

– Нет, – кротко сказал Пух, – не думаю, чтобы я.

– А тогда кто же?

– Я думаю, это ветер, – сказал Пятачок. – Я думаю, твой дом повалило ветром.

– Ах, вот как! А я думала, это Пух устроил.

– Нет! – сказал Пух.

– Если это ветер, – сказала Сова, думая вслух, – то тогда Пух не виноват. Ответственность не может быть на него возложена.

С этими милостивыми словами она взлетела, чтобы полюбоваться своим новым потолком.

– Пятачок, Пятачок! – позвал Пух громким шёпотом.

Пятачок склонился над ним.

– Что, Пух?

– Что, она сказала, на меня воз-ло-жено?

– Она сказала, что она тебя не ругает.

– А-а, а я думал, она говорила про… то, что на мне… А, понятно!

– Сова, – сказал Пятачок, – сойди вниз и помоги выбраться Пуху!

Сова, которая залюбовалась своим почтовым ящиком (а он был проволочный, и в двери была щель с надписью «Для писем и газет», только этой надписи сейчас не было видно, потому что она была снаружи) слетела вниз.

Вдвоём с Пятачком они долго толкали и дёргали кресло, и наконец Пух вылез из-под него и смог оглядеться.

– Да! – сказала Сова. – Прелестное положение вещей!

– Что мы будем делать, Пух? Ты можешь о чем-нибудь подумать? – спросил Пятачок.

– Да, я как раз думал кое о чём, – сказал Пух. – Я думал об одной маленькой вещице. – И он запел вернее, запыхтел

 

 

ПЫХТЕЛКУ:

Я стоял на носу

И держал на весу

Задние лапки и всё остальное…

Цирковой акробат

Был бы этому рад,

Но Медведь – это дело иное!

И потом я свалился,

А сам притворился,

Как будто решил отдохнуть среди дня.

И, лёжа на пузе,

Я вспомнил о Музе,

Но она позабыла Поэта (меня).

Что делать!…

Уж если,

Устроившись в кресле,

И то не всегда мы владеем стихом, –

Что же может вам спеть

Несчастный Медведь,

На которого Кресло уселось верхом!

 

– Вот и всё! – сказал Пух.

Сова неодобрительно кашлянула и сказала, что если Пух уверен, что это действительно всё, то они могут посвятить свои умственные способности Проблеме Поисков Выхода.

– Ибо, – сказала Сова, – мы не можем выйти посредством того, что обычно было наружной дверью на неё что-то упало.

– А как же ещё можно тогда выйти? – тревожно спросил Пятачок.

– Это и есть та Проблема, Пятачок, решению которой я просила Пуха посвятить свои Умственные Способности.

Пух уселся на пол (который когда-то был стеной), и уставился на потолок (который некогда был другой стеной – стеной с наружной дверью, которая некогда была наружной дверью), и постарался посвятить им свои Умственные Способности.

– Сова, ты можешь взлететь к почтовому ящику с Пятачком на спине? – спросил он.

– Нет, – поспешно сказал Пятачок, – она не может, не может!

Сова стала объяснять, что такое Необходимая или Соответствующая Спинная Мускулатура. Она уже объясняла это когда-то Пуху и Кристоферу Робину и с тех пор ожидала удобного случая, чтобы повторить объяснения, потому что это такая штука, которую вы спокойно можете объяснять два раза, не опасаясь, что кто-нибудь поймёт, о чём вы говорите.

– Потому что, понимаешь Сова, если бы мы могли посадить Пятачка в почтовый ящик, он мог бы протиснуться сквозь щель, в которую приходят письма, и слезть с дерева и побежать за подмогой, – пояснил Пух.

Пятачок немедленно заявил, что он за последнее время стал ГОРАЗДО БОЛЬШЕ и вряд ли сможет пролезть в щель, как бы он ни старался.

Сова сказала, что за последнее время щель для писем стала ГОРАЗДО БОЛЬШЕ специально на тот случай, если придут большие письма, так что Пятачок, вероятно, сможет.

Пятачок сказал:

– Но ты говорила, что необходимая, как её там называют, не выдержит.

Сова сказала:

– Не выдержит, об этом нечего и думать.

А Пятачок сказал:

– Тогда лучше подумаем о чем-нибудь другом, – и первым подал пример.

А Пух вспомнил тот день, когда он спас Пятачка от потопа и все им так восхищались; и так как это выпадало ему не часто, он подумал, как хорошо было бы, если бы это сейчас повторилось, и – как обычно, неожиданно – ему пришла в голову мысль.

– Сова, – сказал Пух, – я что-то придумал.

– Сообразительный и Изобретательный Медведь! – сказала Сова.

Пух приосанился, услышав, что его называют Поразительным и Забредательным Медведем, и скромно сказал, что да, эта мысль случайно забрела к нему в голову.

И он изложил свою мысль.

– Надо привязать верёвку к Пятачку и взлететь к почтовому ящику, держа другой конец верёвки в клюве; потом надо просунуть бечёвку сквозь проволоку и опустить её на пол, а ещё потом мы с тобой потянем изо всех сил за этот конец, а Пятачок потихоньку подымется вверх на том конце – и дело в шляпе!

– И Пятачок в ящике, – сказала Сова. – Если, конечно, верёвка не оборвётся.

– А если она оборвётся? – спросил Пятачок с неподдельным интересом.

– Тогда мы возьмём другую верёвку, – утешил его Пух.

Пятачка это не очень обрадовало, потому что хотя рваться будут разные верёвки, падать будет всё тот же самый Пятачок; но, увы, ничего другого никто не мог придумать…

И вот, мысленно попрощавшись со счастливым временем, проведённым в Лесу, с тем временем, когда его никто не подтягивал к потолкам на верёвках, Пятачок храбро кивнул Пуху и сказал, что это Очень Умный Ппп-ппп-ппп, Умный Ппп-ппп-план.

– Она не порвётся, – шепнул ободряюще Пух, – потому что ведь ты Маленькое Существо, а я буду стоять внизу, а если ты нас всех спасёшь – это будет Великий Подвиг, о котором долго не забудут, и, может быть, я тогда сочиню про это Песню, и все будут говорить: «Пятачок совершил такой Великий Подвиг, что Пуху пришлось сочинить Хвалебную Песню!»

Тут Пятачок почувствовал себя гораздо лучше, и, когда всё было готово и он начал плавно подниматься к потолку, его охватила такая гордость, что он, конечно, закричал бы: «Вы поглядите на меня», если бы не опасался, что Пух и Сова, залюбовавшись им, выпустят свой конец верёвки.

– Поехали, – весело сказал Пух.

– Подъём совершается по заранее намеченному плану, – ободряюще заметила Сова.

Вскоре подъём был окончен. Пятачок открыл ящик и пролез внутрь, затем, отвязавшись, он начал протискиваться в щель, сквозь которую в добрые старые времена, когда входные двери были входными дверями, входило, бывало, много нежданных писем, которые хозяйка вдруг получала от некоей Савы.

Пятачок протискивал себя и протаскивал себя, и, наконец, совершив последний натиск на щель, он оказался снаружи.

Счастливый и взволнованный, он на минутку задержался у выхода, чтобы пропищать пленникам слова утешения и привета.

– Всё в порядке! – закричал он в щель. – Твоё дерево совсем повалилось, Сова, а на двери лежит большой сук, но Кристофер Робин с моей помощью сможет его отодвинуть, и мы принесём канат для Пуха, я пойду и скажу ему сейчас, а вниз я могу слезть легко, то есть это опасно, но я не боюсь, и мы с Кристофером Робином вернёмся приблизительно через полчаса. Пока, Пух! – И, не ожидая ответа Пуха: «До свидания, Пятачок, спасибо», он исчез.

– Полчаса, – сказала Сова, устраиваясь поудобнее. – Значит, у меня как раз есть время, чтобы закончить повесть, которую я начала рассказывать, – повесть о дяде Роберте, чей портрет ты видишь внизу под собой, милый Винни. Припомним сначала, на чём я остановилась? Ах да! Был как раз такой же бурный день, как ныне, когда мой дядя Роберт… Пух закрыл глаза.

 

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
в которой Иа находит Совешник и Сова переезжает

 

Винни-Пух забрёл в Дремучий Лес и остановился перед домом Совы. Теперь он был совершенно не похож на дом. Теперь он выглядел просто как поваленное дерево; а когда дом начинает так выглядеть-значит, хозяину пришло время попытаться переменить адрес.

Сегодня утром Пух обнаружил у себя под дверью Таинственное Спаслание, которое гласило:

 

Я ищу новый адриск для Совы ты тоже

Кролик

 

И, пока он раздумывал, что бы это такое могло значить, пришёл Кролик и прочёл ему вслух.

– Я и для остальных приготовил такое письмо, – сказал Кролик. – Растолкую им, о чём речь, и все они тоже будут искать новый адриск, то есть дом для Совы. Извини, очень спешу, всего хорошего!

И он убежал.

Пух не спеша поплёлся за ним. У него было дело посерьёзнее, чем поиски нового дома для Совы; ему нужно было сочинить Хвалебную Песню – Кричалку – про её прежний дом.

Ведь он обещал это Пятачку много-много дней назад, и с тех пор, когда бы они с Пятачком ни встречались, Пятачок, правда, ничего не говорил, но было сразу понятно, о чём он не говорит; и если кто-нибудь упоминал Песни (Кричалки), или Деревья или Верёвки, или Ночные Бури, Пятачок сразу весь розовел, начиная с кончика носа, и поспешно заговаривал о чем-нибудь совсем другом.

«Но это не так-то легко, – сказал Винни-Пух про себя, продолжая глядеть на то, что было некогда Домом Совы. – Ведь Поэзия, Кричалки – это не такие вещи, которые вы находите, когда хотите, это вещи, которые находят на вас; и всё, что вы можете сделать, – это пойти туда, где они могут вас найти».

И Винни-Пух терпеливо ждал…

– Ну, – сказал он после долгого молчания, – я могу, пожалуй, начать: «Вот здесь лежит большущий ствол», потому что ведь он же тут лежит, и посмотрю, что выйдет. Вышло вот что:

 

 

ХВАЛЕБНАЯ ПЕСНЬ

(КРИЧАЛКА)

 

Вот здесь лежит большущий ствол,

А он стоял вверх головой,

И в нём Медведь беседу вёл

С его хозяйкою (Совой).

Тогда не знал никто-никто,

Что вдруг случится ужас что!

 

Увы! Свирепый Ураган

Взревел – и повалил Каштан!

Друзья мои! В тот страшный час

Никто-никто бы нас не спас.

Никто бы нам бы не помог,

Когда б не Храбрый Пятачок!

 

– Смелей! – он громко произнёс. –

Друзья, скорей найдите трос

(Допустим, толстенький шпагат,

А лучше – тоненький канат).

И знайте: пусть грозит Беда,

Для Смелых выход есть всегда!

 

И вот герой вознёсся ввысь,

Туда, туда, где брезжил свет, –

Сквозь щель Для Писем и Газет!

Хоть все от ужаса тряслись

И говорили «Ох» и «Ах», –

Герою был неведом страх!

 

О Храбрый, ХРАБРЫЙ ПЯТАЧОК!

Дрожал ли он? О нет! О нет!

Нет, он взлетел под потолок

И влез в «Для писем и газет».

Он долго лез, но он пролез

И смело устремился в Лес!

 

Да, он, как молния, мелькнул,

Крича: – Спасите! Караул!

Сова и Пух в плену. Беда!

На помощь! Все-Все-Все сюда! –

И Все-Все-Все (кто бегать мог)

Помчались, не жалея ног!

 

И вскоре Все-Все-Все пришли

(Не просто, а на помощь к нам),

И выход тут же мы нашли

(Вернее, он нашёлся сам).

Так славься, славься на века

Великий Подвиг Пятачка!

 

– Вот, значит, как, – сказал Пух, пропев всё это трижды. – Вышло не то, чего я ожидал, но что-то вышло. Теперь надо пойти и спеть всё это Пятачку.

 

«Я ищу новый адриск для Совы ты тоже Кролик».

 

– Что всё это значит? – спросил Иа.

Кролик объяснил.

– А в чём дело с её старым домом?

Кролик объяснил.

– Мне никогда ничего не рассказывают, – сказал Иа. – Никто меня не информирует. В будущую пятницу, по моим подсчётам, исполнится семнадцать дней с тех пор, как со мной в последний раз говорили.

– Ну, семнадцать – это ты преувеличиваешь…

– В будущую пятницу, – пояснил Иа.

– А сегодня суббота, – сказал Кролик, – значит, всего одиннадцать дней. И, кроме того, я лично был тут неделю назад.

– Но беседа не состоялась, – сказал Иа. – Не было обмена мнениями. Ты сказал «Здорово!» и промчался дальше. Пока я обдумывал свою реплику, твой хвост мелькнул шагов за сто отсюда на холме. Я хотел было сказать: «Что? Что?» – но понял, конечно, что уже поздно.

– Ну, я очень спешил.

– Должен говорить сперва один, потом другой, – продолжал Иа. – По порядку. Иначе это нельзя считать беседой. «Здорово!» – «Что, что?» На мой взгляд, такой обмен репликами ничего не даёт. Особенно если когда приходит ваша очередь говорить, вы видите только хвост собеседника. И то еле-еле.

– Ты сам виноват, Иа. Ты же никогда ни к кому из нас не приходишь. Сидишь как сыч в своём углу и ждёшь, чтобы все остальные пришли к тебе. А почему тебе самому к нам не зайти?

Иа задумался.

– В твоих словах, Кролик, пожалуй, что-то есть, – сказал он наконец. – Я действительно пренебрегал законами общежития. Я должен больше вращаться. Я должен отвечать на визиты.

– Правильно, Иа. Заходи к любому из нас в любое время, когда тебе захочется.

– Спасибо, Кролик. А если кто-нибудь скажет Громким Голосом: «Опять Иа притащился!» – то ведь я могу и выйти.

Кролик нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Ну ладно, – сказал он, – мне пора идти. Я порядком занят сегодня.

– Всего хорошего, – сказал Иа.

– Как? А, всего хорошего! И если ты случайно набредёшь на хороший дом для Совы, ты нам сообщи обязательно.

– Обещаю, – сказал Иа.

И Кролик ушёл.

 

Пух разыскал Пятачка, и они вдвоём побрели снова в Дремучий Лес.

– Пятачок, – застенчиво сказал Пух, после того как они долго шли молча.

– Да, Пух!

– Ты помнишь, я говорил – надо сочинить Хвалебную Песню (Кричалку) насчёт Ты Знаешь Чего.

– Правда, Пух? – спросил Пятачок, и носик его порозовел. – Ой, неужели ты правда сочинил?

– Она готова, Пятачок.

Розовая краска медленно стала заливать ушки Пятачка.

– Правда, Пух? – хрипло спросил он. – Про… про… тот случай, когда?… Она правда готова?

– Да, Пятачок.

Кончики ушей Пятачка запылали; он попытался что-то сказать, но даже после того, как он раза два прокашлялся, ничего не вышло. Тогда Пух продолжал:

– В ней семь строф.

– Семь? – переспросил Пятачок, стараясь говорить как можно небрежнее. – Ты ведь не часто сочиняешь Кричалки в целых семь строф, правда, Пух?

– Никогда, – сказал Пух. – Я думаю, что такого случая никогда не было.

– А Все-Все-Все уже слышали её? – спросил Пятачок, на минуту остановившись лишь затем, чтобы поднять палочку и закинуть её подальше.

– Нет, – сказал Пух. – Я не знаю, как тебе будет приятнее: если я спою её сейчас, или если мы подождём, пока встретим Всех-Всех-Всех, и тогда споём её. Всем сразу.

Пятачок немного подумал.

– Я думаю, мне было бы всего приятнее, Пух, если бы ты спел её мне сейчас… а потом спел её Всем-Всем-Всем, потому что тогда они её услышат, а я скажу: «Да, да, Пух мне говорил», и сделаю вид, как будто я не слушаю.

И Пух спел ему Хвалебную Песню (Кричалку) – все семь строф. Пятачок ничего не говорил – он только стоял и краснел. Ведь никогда ещё никто не пел Пятачку, чтобы он «Славился, славился на века!». Когда песня кончилась, ему очень захотелось попросить спеть одну строфу ещё раз, но он постеснялся. Это была та самая строфа, которая начин



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; просмотров: 159; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.23.219.12 (0.014 с.)