ГЛАВА 5. А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В СССР



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ГЛАВА 5. А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В СССР



 

В 1970 г. в одном из октябрьских номеров газеты «Правда» была опубликована статья «О чем говорят нам листья?», из которой миллионы читателей узнали о том, что растения могут передавать свои чувства человеку.

«А знаете, растения разговаривают... Да ладно бы разговаривают, а то ведь и кричат,» - оповестил общественность официальный орган Коммунистической партии. «И это только кажется, что они безропотно встречают свои невзгоды и молча переносят обиды». Журналист «Правды» В. Чертков рассказывал о выдающихся достижениях Московской лаборатории искусственного климата при знаменитой Академии сельского хозяйства им. Тимирязева:

- При мне ячменный побег буквально вопил, когда его корень окунули в горячую воду. Правда, «голос» растения уловил лишь специальный и очень чуткий электронный прибор, который рассказал о «неведомых миру слезах» на широкой бумажной ленте.

Перо прибора, словно обезумев, виляет по белой дорожке. Ячменный побег в предсмертной агонии, хотя, если посмотреть, ничего не говорит о его плохом состоянии: листочек не сник и по-прежнему зелен. Но «организм» растения уже непоправимо болен - какая-то его, будто даже «мозговая» клетка уведомляет нас об этом своими сигналами, что фиксируется на ленте...

Журналист «Правды» взял интервью у профессора Ивана Исидоровича Гунара, декана факультета физиологии растений Тимирязевской Академии, который со своими коллегами провел сотни экспериментов с растениями. Все они подтверждают наличие у растений электрических импульсов, аналогичных общеизвестным нервным импульсам у человека. Журналист отметил, что Гунар говорил о растении, как о человеке, описывая его привычки, черты характера и склонности. «Он, оказывается, даже беседует с ними, — писал Чертков, — и мне кажется, что они слышат этого доброго седовласого человека. Очевидно, этот человек наделен особыми способностями. Мне рассказывали об одном пилоте, который разговаривал со своим непослушным самолетом, а мой знакомый капитан разговаривает со своим кораблем».

Журналист газеты спросил главного ассистента Гунара, бывшего инженера Леонида Панишкина, почему он бросил работу по специальности и перешел в лабораторию Гунара? Он ответил: «Там я работал в металлургии, а здесь с живыми существами». Почти то же ответила и молодая лаборантка Татьяна Цимбалист, которая с тех пор как стала работать с Гунаром, «взглянула на природу другими глазами».

Панишкин говорил, что больше всего ему хотелось бы найти наилучшие условия для роста растений и изучить реакцию «наших зеленых друзей» (как назвал их журналист «Правды») на свет и темноту. Используя лампу с мощностью, равной интенсивности солнечного света, он определил, что растение устает от чересчур длинного дня и нуждается в ночном отдыхе. Панишкин надеялся, что однажды растения смогут зажигать и выключать свет в теплице по своему желанию и стать этаким «живым выключателем».

Исследования команды Гунара могут также открыть новые возможности для селекции растений. Как? В его лаборатории разработан метод простого и быстрого «отбора» наиболее устойчивых к жаре, холоду и другим климатическим факторам растений с помощью уникальных инструментов. В обычных условиях генетикам нужны годы, чтобы обнаружить в растениях все эти характеристики.

Летом 1971 г. в Россию приехала американская делегация из Общества поддержки образования и просвещения (ОПОП), основанного ясновидящим целителем Эдгаром Кэйсом (Edgar Cayce) в штате Вирджиния. Американцам - четырем врачам, двум психологам, физику и двум педагогам -показали фильм Панишкина «Есть ли чувства у растений?» о влиянии на растения факторов окружающей среды, таких как солнечный свет, ветер, облака, темнота ночи, прикосновения мух и пчел, химические повреждения, ожоги и даже просто приближение лианы к вертикальной опоре, которую можно обвить стеблем. Далее в фильме было показано, что при погружении растения в пары хлороформа исчезала биоэлектрическая пульсация, появляющаяся у здорового растения при резком ударе по листьям. В заключение американцы увидели, как советские исследователи изучают эту пульсацию для диагностики состояния здоровья растения.

Один из американских врачей Вильям Мак-Гари (William McGarey), глава медицинского научного центра ОПОП в Фениксе (Phoenix), штат Аризона, в своем отчете о поездке отметил поразительный метод интервальной съемки растения. Каждый кадр делался через определенный промежуток времени, и поэтому при просмотре фильма время на экране «ускорялось». Казалось, что растение танцует в процессе роста. Цветы открывали и закрывали свои лепестки с восходом и заходом солнца, как будто они — жители другой временной зоны. Все реакции на повреждения записывались чувствительными полиграфами, присоединенными к растениям.

В апреле 1972 г. в одном из номеров издаваемой в Цюрихе швейцарской газеты «Велтвокх» (Weltwoche) вышла статья с описанием экспериментов Бакстера и Гунара, которые они проводили одновременно, но независимо друг от друга. На той же неделе швейцарская статья была переведена на русский и опубликована в еженедельном обзоре зарубежной прессы «За рубежом» под названием «Удивительный мир растений». В ней говорилось, что результаты исследований этих двух ученых «указывают на то, что растения передают полученные сигналы по особым каналам в центр. Он обрабатывает информацию и производит на ее основе ответную реакцию. Этот нервный центр, возможно, находится в тканях корня, которые расширяются и сокращаются наподобие сердечной мышцы человека. Эксперименты показали, что у растений существует четкий ритм жизни, и при недостатке тишины и отдыха растение гибнет».

Статья швейцарской газеты привлекла внимание редактора московской газеты «Известия». Было дано задание журналисту М. Матвееву подготовить статью для еженедельного журнала-приложения. Журналист не забыл упомянуть про предположение Бакстера, что у растений есть память, язык общения и даже зачатки альтруизма. Но что странно, он совершенно не осветил самое удивительное открытие Бакстера о том, что филодендрон почувствовал намерение хозяина.

«Ох уж эти западные газеты! Готовы из мухи сделать слона», - решил Матвеев и отправился в Ленинград за более авторитетным мнением. Там он взял интервью у директора Лаборатории биокибернетики при Институте агрофизики Владимира Григорьевича Караманова.

Институт агрофизики был основан сорок лет назад по инициативе знаменитого физика, академика Абрама Федоровича Иоффе, который проявлял особый интерес к практическому применению физики в разработке новых товаров, сначала в промышленности, а затем и в сельском хозяйстве. После открытия института тогда еще молодой биолог Караманов, вдохновленный Иоффе, занялся изучением полупроводников и кибернетики, стал конструировать микротерморезисторы, весы и другие инструменты для измерения температуры растений, скорости движения сока в их стеблях и листьях, интенсивности испарения влаги с их поверхности, скорости роста и показателей их излучения. Вскоре он смог получать детальную информацию о том, сколько и когда растение хочет пить, нужна ли ему подкормка, холодно ему или жарко. В первом выпуске «Сборника докладов Академии Наук СССР» за 1959 г. Караманов опубликовал статью «Применение автоматики и кибернетики в уходе за растениями».

По словам журналиста «Известий», Караманов показал ему обычное растение фасоли, получившее возможность «отрастить себе руки». Для чего растению руки? Чтобы показывать «мозгу» в виде приборов, сколько в данный момент растению нужно света. Тогда «мозг» посылает «рукам» сигнал, а «им остается лишь нажать на включатель света». Так растение теперь может само определять продолжительность своего «дня» и «ночи». Позже та же самая фасоль «отрастила ноги» и могла посредством приборов сигнализировать о том, что ей хочется пить. «Стало ясно, что растение — совершенно рациональное существо, — писал журналист «Известий». - Вместо того, чтобы с жадностью кинуться на воду, оно ограничивало себя двухминутным питьем каждые два часа. Так растение смогло регулировать свои потребности в воде с помощью искусственного механизма. Это сенсация, гениальное научно-техническое изобретение, демонстрирующее технические возможности человека двадцатого века».

На вопрос, открыл ли Бакстер что-нибудь новое, Караманов немного высокомерно ответил: «Ничего он не открыл! Растения могут воспринимать окружающую их среду, что лее здесь удивительного! Без этого восприятия невозможен процесс приспособления. Если бы у растений не было органов чувств и способов передачи и обработки информации на своем языке и с помощью своей памяти, то растения уже давно бы вымерли».

В интервью Караманов не проронил ни слова о способности растений воспринимать эмоции и мысли человека (что стало действительно сенсационным открытием Бакстера). А еще он ничего не сказал о том, что филодендрон Бакстера успешно распознавал «наемного убийцу растений». И тут Караманов задал риторический вопрос: «Может ли растение различать форму? Может ли оно, к примеру, отличить человека, который причиняет ему вред, от того, кто о нем заботится?» Отвечая на свой вопрос и, по его мнению, более объективно освещая работы Бакстера для советского читателя, Караманов произнес: «Сейчас на этот вопрос у меня нет ответа. И не потому, что я сомневаюсь в безупречности экспериментов Бакстера и в том, что он их повторял много раз. Но, кто знает, может, хлопнула дверь, или в комнату ворвался сквозняк, или что-нибудь еще. Ни я, ни он и никто на свете пока не готов расшифровать все реакции растений, слышать и понимать, о чем они "говорят'' между собой или что они "кричат" нам».

Караманов предсказывал, что когда-нибудь в будущем появятся технические возможности управлять всеми физиологическим процессами, но не ради славы и сенсации, а для пользы самих растений. Когда растения получат возможность автоматически регулировать окружающую среду и устанавливать благоприятные условия для собственного роста с помощью электронного оборудования, это станет огромным шагом в повышении урожайности злаковых, овощных и фруктовых культур. Но Караманов дал понять, что до этого еще далеко: «Мы не ставим своей целью общение с растениями и изучение их языка. Наша задача — научиться контролировать рост растений. На этом трудном, но таком увлекательном пути нас ждет немало открытий».

Этим лее летом вслед за публикацией в «Известиях» вышла статья в ежемесячном журнале «Наука и религия», в которой автор, инженер А. Меркулов, попытался осветить последние научные достижения и в то же время в разделе «Теория и практика атеизма» развенчать постулат церкви о существовании духовного мира, стоящего на иерархической лестнице выше человека.

Меркулов пошел дальше еженедельного приложения «Известий». Он упомянул не только о том, как растение «американского криминалиста» Бакстера реагировало на гибель рачка в кипящей воде, но и о том, что оно реагировало на убийцу своего зеленого соплеменника. Такую лее реакцию растения на настроения человека наблюдали в Государственном университете в Алма-Ате, столице Казахской Республики. Там ученые заметили, что растения стабильно реагируют на болезни и эмоциональные состояния своих хозяев.

По словам Меркулова, давным-давно известно, что растения обладают «краткосрочной» памятью. Этот факт также подтвердили казахские ученые. Бобы, картофель, пшеница и лютики (Ranunculus) после соответствующих «инструкций» запоминали частоту вспышек яркой лампы. Растения повторяли пульсацию, как выразился Меркулов, с «исключительной точностью». А лютик смог повторить заданный лампой ритм после продолжительной паузы в 18 часов. Поэтому молено говорить о «долгосрочной» памяти растений.

Далее ученые выработали у филодендрона реакцию на кусок руды, который клали перед горшком с растением. Используя систему, при помощи которой Павлов открыл «условный рефлекс» у собак, казахские ученые «наказывали» филодендрон электрическим шоком всякий раз, как кусок руды появлялся перед растением. После такой обработки растение, предчувствуя болезненный шок, «расстраивалось», когда «видело» перед собой кусок руды. Более того, растение могло различать кусок злополучной руды и похожий кусок простого камня, не содержащего никаких минералов. Эти способности растений могли бы пригодиться в геологической разведке полезных ископаемых.

В заключение статьи Меркулов сообщил, что главной целью новейших экспериментов является контроль за всеми процессами роста и развития растения. В Институте физики в Красноярске «физики научились контролировать рост одноклеточной водоросли Chlorella. Эксперименты продолжаются и постепенно усложняются, и уже становится ясно, что в скором будущем ученые смогут контролировать рост не только простейших, но и высших растений».

Меркулов предсказывал, что такой контроль можно будет осуществлять даже на огромных расстояниях. «Научившись "понимать" растение, человек создаст автоматические приспособления, которые будут самостоятельно наблюдать за полями. В любой момент в случае необходимости они смогут удовлетворять все нужды посаженных на полях растений. Недалек тот день, когда ученые создадут теорию приспособления и выживания растений в неблагоприятных условиях и изучат их реакции на раздражители, а также на удобрения и гербициды».

В 1972 году статья «Воспоминания одного цветка» из иллюстрированного журнала «Знания - сила» подкинула советским читателям новую пишу для размышлений. На этот раз автором статьи был не жаждущий сенсаций журналист и не инженер-энтузиаст, а профессор доктор психологических наук В. Н. Пушкин. Он не собирался переубеждать читателей, будто американский криминалист Бакстер не открыл ничего нового. Наоборот, он начал свою статью с детального описания эксперимента Бакстера с рачками. Затем Пушкин поведал читателям историю о том, как он познакомился с работами Бакстера через своего молодого коллегу В. М. Фетисова. Фетисов был твердо настроен на изучение эффекта Бакстера и уговорил Пушкина поучаствовать в его экспериментах. Молодой ученый принес из дома обычную домашнюю герань в горшке и подключил к ней энцефалограф.

Пока Фетисов пытался добиться реакции от своего растения, болгарский аспирант Московского педагогического института им. Ленина Георгий Ангушев, работающий над диссертацией по психологии, узнал об экспериментах Пушкина-Фетисова. Он приехал к ним в лабораторию посмотреть, что там происходит. Пушкин охарактеризовал Ангу-шева как талантливого исследователя. Но вдобавок ко всему болгарин обладал замечательным даром гипноза, что было особенно важно для их, как выражался Пушкин, «психоботанических опытов».

По мнению Фетисова и Пушкина, эмоции человека под гипнозом становятся более выраженными и направленными. Они гипнотизировали девушку Таню с «живым темпераментом и спонтанными эмоциями». Вначале ученые внушили девушке под гипнозом, что она самая красивая женщина в мире, а затем, что она замерзает на холодном резком ветре. При каждой перемене настроения девушки, подключенное к прибору растение реагировало соответствующей кривой на ленте самописца. «Растение реагировало всегда, и даже на самые нелепые команды — писал Пушкин.

Конечно, молено сказать, что реакция растения была лишь результатом случайных событий, происходящих в комнате. Московские психологи предвидели эту критику и включали свой энцефалограф в длинных перерывах между экспериментами. Но ничего подобного реакции растения на эмоции человека под гипнозом прибор никогда не регистрировал.

Пушкин и Фетисов решили проверить слова Бакстера о том, что растение различает правду и ложь. Тане предложили задумать число от 1 до 10. Еще ей сказали, чтобы она ни в коем случае не говорила свое число, даже если на этом будут настаивать. Затем ученые стали медленно называть числа от 1 до 10, каждый раз спрашивая у Тани, это ли число она задумала. Но девушка каждый раз решительно отвечала: «Нет!» Ученые не чувствовали никакой разницы в ответах Тани, но растение сразу же четко отреагировало на ее внутреннее состояние, когда назвали число 5. Это и было задуманное число, которое Таня так старалась скрыть.

В заключении статьи Пушкин выразил уверенность, что если пойти по пути Бакстера, вполне возможно решить многие сложные вопросы работы головного мозга человека, этого «венца природы», как назвал человека Павлов полвека назад. Чтобы оградить Фетисова от нападок других ученых, Пушкин напомнил всем скептикам и сомневающимся что говорил Павлов на церемонии открытия Московского института психологии в 1914 г. Павлов подчеркивал, что разгадка всех тайн работы мозга является «задачей невероятного размаха и полностью зависит от широты мысли, то есть от полной свободы и отстранения от всех стереотипов в исследованиях».

Ожидая критики от своих ученых коллег, Пушкин, прикрываясь Павловым, подчеркнул, что это высказывание известного физиолога также актуально и в 1972 г. И для полной ясности он добавил: «Опыт развития естественных наук, особенно физики, показывает, что не следует опасаться новых открытий, какими бы парадоксальными они не казались на первый взгляд».

По словам московского профессора, клетки растения реагируют на процессы в нервной системе человека, которые называют неопределенным термином «эмоциональные состояния». Объясняя реакции растения Пушкин писал: «Возможно, существует особая связь между двумя информационными системами, клетками растения и нервной системой человека. "Язык" клетки растения может быть созвучен "языку" нервной клетки человека. Эти совершенно разные живые клетки, похоже, могут "понимать" друг друга».

Пушкин считал, что в клетках растения идут процессы, в чем-то напоминающие активность разума. А связанные с человеческой душой или «психикой» (термин, с которым даже психологи до конца не определились) восприятие, мышление и память являются лишь частными вариациями основных процессов, происходящих на уровне клетки растения. По мнению Пушкина, такой вывод открывает новые горизонты в изучении происхождения нервной системы человека. Он отметил, что в истории науки было выдвинуто немало версий о сущности человеческой мысли. Он вкратце прошелся по различным теориям, начиная с гипотезы о том, что нервная клетка есть составной элемент живого кибернетического компьютера, и заканчивая тем, что не клетка, а составляющие ее молекулы как раз и есть основные элементы информационной системы.

«Что же, на самом деле, вызывает реакцию у растения?» Возможно, за пределы физического тела человека в определенном эмоциональном состоянии выходит какая-то биофизическая структура, несущая с собой информацию о состоянии человека. Что бы там ни было, ясно одно: «Исследования взаимоотношений человека и растения могут пролить свет на самые актуальные вопросы современной психологии».

Загадки и тайны мира растений стали также темой книги «Трава» Владимира Солоухина, известного славянофила родом из-под Владимира. Книга «Трава» была напечатана в конце 1972 г. в четырех номерах журнала «Наука и жизнь» с тиражом в три миллиона экземпляров. Как-то раз ему попалась на глаза «Правда» со статьей о работах Гунара. Солоухин был удивлен, что такая увлекательная тема не вызвала большого интереса у его сограждан.

«Об элементах памяти сказано вскользь. Но ведь написано же черным по белому в газете, расходящейся тиражом в несколько миллионов экземпляров, а никто не звонил друг другу в возбуждении, никто не кричал в телефонную трубку захлебывающимся голосом: "Слышали? Растения чувствуют, растениям больно, растения кричат, растения все запоминают!"» - писал Солоухин.

Когда Солоухин в волнении сам кинулся к телефону сообщить своим друзьям такую удивительную новость, он узнал от знакомого об одном выдающемся ученом. Этот ученый был членом Академии наук СССР и работал в Академгородке рядом с Новосибирском, где жили практически одни ученые и исследователи. Вот его слова:

«Не удивляйтесь, мы проводим многочисленные опыты, и все они говорят об одном: у растений есть память. Они умеют накапливать и долгое время хранить впечатления. Одного человека мы заставили несколько дней подряд мучить и истязать куст герани. Он щипал ее, обрывал листья, колол иглой, делал надрезы, капал на живую ткань кислоту, подносил к листьям зажженную спичку, подрезал корешки... Другой человек бережно ухаживал за тем же кустом герани: поливал, рыхлил землю, опрыскивал свежей водой, подвязывал отяжелевшие ветки, лечил ожоги и раны.

Потом мы подсоединили к растению электрические приборы, которые фиксировали и записывали бы на бумагу импульсы растения и смену этих импульсов. Что же вы думаете? Как только "мучитель" приближался к растению, стрелка прибора начинала бесноваться. Растение не просто "нервничало", оно боялось, оно пребывало в ужасе, оно негодовало, и, если бы его воля, оно либо выбросилось бы в окно, либо бросилось на мучителя.

Но стоило ему уйти, а на его место прийти доброму человеку, как кустик герани умиротворялся, его импульсы затухали, стрелка прибора чертила плавные и, можно сказать, ласковые линии».

Но растения могут не только распознавать друзей и врагов. Советские ученые обнаружили, что регулярно поливаемые растения могут каким-то образом делиться водой с собратьями, испытывающими жажду. В одном из исследовательских институтов посаженное в стеклянную банку растение кукурузы не поливали в течение нескольких недель. Но оно не погибло; а оставалось бодрым и здоровым, совсем как его соседи, получавшие нормальный полив. Вода как-то передавалась от здоровых соседей к «заключенному» в стеклянной банке. Для ученых это явление осталось загадкой.

Удивительно, но д-р А. Р. Бейли (A. R. Bailey) провел в 1972 г. похожие опыты по обмену между растениями в Англии. Два растения посадили в теплицу с искусственным освещением и строгим контролем температуры, влажности и освещенности. Их намеренно поливали нерегулярно. Бейли с помощником измеряли напряжение в каждом из растений. Когда одно растение поливали при помощи подведенной к нему пластиковой трубки, другое растение немедленно реагировало. Позже Бейли рассказывал членам Британской ассоциации лозоходцев: «Между растениями не было никакой электрической связи, они даже не соприкасались физически, но каким-то образом одно растение чувствовало, что происходит с другим».

В своей книге «Трава», название которой отражает самое широкое понятие этого слова, то есть все, произрастающее на земле, Солоухин решил просветить советского обывателя и обратить его внимание на внутренний мир растений. Он раскритиковал сельскохозяйственную бюрократию, колхозников, начальников лесопилок, и даже продавщиц московских цветочных магазинов.

В начале книги Солоухин иронично заметил: «Человек обладает потрясающей наблюдательностью. Он замечает воздух только тогда, когда ему нечем дышать. Скорее нужно сказать не "замечает", а "ценит". Пока нам дышится свободно и непринужденно, мы не ценим воздух и даже не замечаем его. Человек чрезвычайно гордится своими огромными знаниями. Но он скорее смахивает на механика, который знает, как починить радиоприемник, но не имеет никакого понятия о природе и действии радиоволн; или на древнего человека, который разжигая огонь, не понимал процесса мгновенного окисления. Мы до сих пор расточительно пользуемся светом и теплом и даже не знаем, да и знать не хотим, об их сущности».

Также человеку совершенно наплевать на то, что земля вокруг него зеленая. «Мы затаптываем растения в грязь, рвем зеленые покровы земли бульдозерами и гусеницами тракторов, мы заливаем землю бетоном и горячим асфальтом. Чтобы избавиться от отходов деятельности своих адских машин мы поливаем землю сырой нефтью, заваливаем мусором, сливаем кислоты, щелочи и прочие яды. Что, у нас так много растений? Я, например, представляю, как в результате космической, а может и экологической катастрофы, человеку придется жить в бескрайней пустыне без единой травинки».

Чтобы разбудить уважение к природе в сердцах урбанизированной советской молодежи, Солоухин рассказывает историю об узнике, заключенном в холодный и промозглый карцер. И вдруг между страниц старой книги, которую ему дал почитать сердобольный тюремщик, он находит крохотное семечко, не больше булавочной головки. Узник был очень взволнован: это зернышко напоминало ему о мире за пределами тюремных стен, к которому он так привык. Узник представил, что это маленькое зернышко - все, что осталось от прежде пышного и яркого царства растений. Тогда он посадил семечко в единственный угол своей камеры, куда проникали редкие солнечные лучи. Он поливал свое семечко слезами и все ожидал появления на свет чуда превращения семени в растение.

Солоухин приравнивал это событие к настоящему чуду, волшебству. Но для человека это чудо давно превратилось в обыденное явление, ведь оно повторяется на его глазах тысячи миллионов раз в день. Даже если бы в распоряжении того узника были все химические и физические лаборатории мира со сложными реактивами, точным анализом и электронными микроскопами, даже если бы он изучил каждую клетку, каждый атом и ядро, то и тогда он не смог бы разгадать таинственную программу, заложенную в семя; не сумел бы понять, что же заставляет его превратиться в сочную морковь, душистый укроп или яркую астру.

Солоухину пришлись по душе слова доктора географических наук и профессора МГУ И. Забелина, который в своей статье «Опасные заблуждения», опубликованной в «Литературной газете», писал: «Мы еще только начинаем познавать язык природы, ее душу, ее разум. За семьюдесятью семью печатями для нас "внутренний мир" растений». «Эти строки ничем не выделены в газетном столбце, - писал Солоухин, - но мне эти строки показались напечатанными жирным шрифтом».

Во время поездки в Париж: Солоухин с радостью отметил обилие цветочных магазинов, разбросанных по всем, даже самым бедным районам столицы Франции. Чтобы найти приличный букет в Москве, нередко приходилось потратить целый день.

Солоухин также подверг критике совершенно глупую политику советских чиновников в области сельского хозяйства. В октябре 1972 г. в одном из выпусков «Литературной газеты» он сокрушался о том, что исконные луга и пастбищные угодья пустуют и превращаются в пустыри, тогда как поля, на которых следовало бы сажать зерновые, распахиваются и засеиваются кормовыми культурами для скота. «Если собрать все сено и свежую траву с наших лугов и положить их сплошным слоем, то они могли бы покрыть всю Европу, а если соорудить из них стог, то он бы простирался от Средиземного моря до Скандинавии. Тогда почему же мы не используем это богатство?» - вопрошал Солоухин. Этот риторический вопрос вызвал лишь яростный отпор со стороны замминистра сельского хозяйства, стремившегося сохранить статус-кво.

Эта проблема касается не только СССР, но и США и других стран. Солоухин упорно обвинял советских промышленников, которым было совершенно наплевать на природу, превращающих реки и озера в вонючие отстойники, уничтожающих леса во имя увеличения объемов производства. Мечтая повернуть процесс разрушения в другое русло, этот «пылкий защитник природы, ее певец и хранитель» (как назвал Солоухина один из издателей его работ) призывал своих земляков вместо того, чтобы бороться и покорять, учиться дружить с природой.

В первом номере журнала «Химия и жизнь» за 1973 г. была опубликована статья о намерениях русских перейти с нефти, газа и угля (трех форм солнечной энергии, изначально сохраненной растениями) на солнечную энергию. Статья указывала на исследования американского нобелевского лауреата и специалиста по фотосинтезу Мелвина Калвина (Melvin Calvin). Он обнаружил, что растительный хлорофилл под воздействием солнечных лучей способен отдавать электроны полупроводникам, к примеру, оксиду цинка. Мелвин и его сотрудники создали так называемый «зеленый фотоэлемент», один квадратный сантиметр которого генерировал электрический ток в 0,1 микроампер. Но через несколько минут, говорилось в статье, растительный хлорофилл теряет чувствительность или попросту «выдыхается». Но его жизнь можно продлить, добавив гидрохинон в солевой раствор, действующий в качестве электролита. Похоже, хлорофилл можно сравнить с насосом, который перекачивает электроны гидрохинона в полупроводник.

Калвин подсчитал, что хлорофильный фотоэлемент в десять квадратных метров способен генерировать ток мощностью в 1 киловатт. Он предполагал, что в последующие 25 лет такие фотоэлементы будут поставлены на промышленное производство и будут в сотни раз дешевле кремниевых солнечных батарей, с которыми ведутся эксперименты в настоящее время.

«Далее если человек к 2000 г. так и не удосужится реализовать идею превращения солнечного света в электричество через хлорофилл, - говорит «Химия и жизнь», - то можно будет подождать еще несколько десятилетий. Это сущие пустяки по сравнению с миллионами лет, требующимися для превращения растения в каменный уголь».

Итак, советские читатели познакомились с идеей о том, что однажды растения будут производить для человека электричество из солнечного света. Тем временем профессор Гунар с молодыми советскими учеными продолжал изучать восприятие растений. Среди прочего они хотели по реакции разных сортов ячменя и огурцов определить их морозо-, холодо- и теплоустойчивость, а по реакции картофеля - его устойчивость к болезням.

С чем же связан взрыв интереса к изучению растений в СССР? Ответ можно найти в статье А. М. Синюхина, опубликованной в 1958 г. Коллега Гунара ссылается на выдающегося индийского физиолога и биофизика, работы которого подверглись шквалу критики со стороны западной науки, а после его смерти были практически преданы забвению. Еще в 1920 г. К. А. Тимирязев, в честь которого названа московская Академия сельского хозяйства, писал, что работы индийского ученого стали предвестником новой эпохи в развитии мировой науки. Этот непризнанный гений, по словам Тимирязева, разработал потрясающий по своей простоте и чувствительности прибор. С его помощью индийский ученый смог опровергнуть общепринятое среди немецких ботаников мнение, будто передача любых сигналов в растительной ткани имеет гидростатическую природу. Он смог измерить с точностью до сотой доли секунды время прохождения сигнала по стеблю различных растений.

Синюхин подчеркнул, что советские ученые были просто потрясены достижениями этого индийца и решили создать целую исследовательскую программу на основе его давно забытых работ.

В декабре 1958 г. в главном конференц-зале Академии наук СССР состоялось торжественное заседание, посвященное столетию со дня рождения индийского ученого. Перед огромной аудиторией выступили три видных академика с докладами о фантастических открытиях индийца. Его работы имеют огромное значение не только для физиологии растений, но и для физики, а также для понимания доселе неслыханной взаимосвязи между этими науками.

«Прошло немало лет с тех пор, как появились его работы, -сказал в своем выступлении один из основоположников радиобиологии и космической медицины А. Л. Лебединский. - За это время биофизика достигла огромных высот. Но и сегодня, читая его работы, каждый ученый может найти для себя массу неожиданных и плодотворных идей, имеющих непосредственное отношение к современным научным исследованиям».

Другой докладчик отметил, что в работах индийского ученого «казалось бы неподвижный и бесчувственный мир растений преображается, как в сказке, и порой имеет большую чувствительность, чем мир животных и человека».

Шесть лет спустя в СССР были напечатаны два прекрасно иллюстрированные тома избранных работ этого непризнанного ученого. Этот двухтомник содержал обширные комментарии, а также целую книгу, которая изначально была издана в 1902 г. под названием «Реакции живого и неживого» (Response in Living and Non-Living). В своих работах сэр Джага-дис Чандра Боше (Jagadis Chandra Bose) решил актуальную проблему науки двадцатого века. Он соединил мудрость Древнего Востока с отточенными технологиями и научной терминологией современного Запада.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-26; просмотров: 108; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.144.55.253 (0.015 с.)